– Это я готов сделать и бесплатно. А вот говорить с тобой – только за лутум.
– А ты все еще остр на язык. Хороший знак. Значит, твои мозги еще окончательно в кашу не превратились.
Мы вошли в небольшую комнатку, я уже бывал тут раньше: спальня. До чего же Лилия аккуратная, все вещи стоят в таком порядке и находятся в такой чистоте, словно эту комнату нарисовали. Не может быть такой чистоты в комнате живого психически здорового человека. Может, я перегибаю? Но мне кажется, что излишняя чистота в доме – один из признаков проблем в жизни. У нормального человека не остается времени, чтобы искать каждой вещи место и протирать пыль там, куда никогда не упадет взор живого существа.
– И? Зачем мы здесь?
– Не притворяйся идиотом. У тебя неплохо получается, но это тебе совершенно не идет.
– Хочешь поговорить о работе?
Лилия рассмеялась и сбросила с себя платье:
– Именно! – она снова зашлась в припадке истерического хохота. – Именно за этим девушки зовут молодых людей к себе в спальню. Все, что тебе нужно на столике рядом с кроватью.
– Признаюсь, так грязно меня еще не использовали.
– Мне плевать. Раздевайся, можешь выпить немного, если чувствуешь себя неловко и лезь в кровать.
К черту! Кто я такой, чтобы отказываться от подобных предложений?
Ночь прошла великолепно, настолько великолепно, что с утра меня вышвырнули на улицу, как шелудивого пса. Напоследок Лилия сказала своим противным надменным голосом: «Я вызову тебя, когда буду снова нуждаться в твоих услугах», вот и вся благодарность. Я вышел на улицу и поймал первое попавшееся такси. До моей квартиры отсюда минут двадцать езды. После всего, что случилось с Марселем, его дом перешел в собственность кого-то из его дальних родственников. Соответственно, и вернуться мне было некуда. Я даже не смог забрать свои пожитки, пришлось на скорую руку искать съемное жилище. Дешевые домики были только в новом Тенебрисе, а жить в квартире – это не по мне.
– Куда? – рыжеволосый парень в кепке, повернутой козырьком назад, оглянулся и пристально, оценивающе посмотрел на меня.
– Новый Тенебрис, 36. Дом в самом начале, напротив бара «Зигота».
– Знаю-знаю. Вы не местный, получается? Выглядите как местный.
– Это неважно. Можно без разговоров?
– Конечно.
Таксист умолк и врубил радио. Стильный научил меня одной вещи, даже двум: агакать и с филигранной точностью угадывать название почти любой песни с первых секунд. У нас с ним была небольшая игра. Кто первый угадает название песни, не идет за выпивкой. Иногда мне не хватает Стильного и тех дней. А сейчас на радио играет Japanese Voyeurs – «Milk Teeth». Стильный бы точно оценил эту композицию. Вполне в его вкусе, ага.
Жизнь. Мог бы я когда-нибудь подумать, что стану наемником и дешевой шлюхой, которую с утра выпроваживают на мороз? Приеду и хорошенько нажрусь. Пожалуй, даже уйду в запой на пару дней. Не хочу видеть ничего и никого. Хочу забыть обо всем, но не могу. Я так устал. К черту! Пока я жив, буду бороться. Как же противоречивы люди. Как в одной голове могут уживаться одновременно две противоположные идеи: желание побыстрее сдохнуть и несгибаемая воля к жизни? Наверное, именно поэтому сложно создать полноценный искусственный интеллект. Как заставить машину сомневаться во всем, включая себя?
Остаток пути я провел в полудреме. Меня грела только одна мысль: у меня есть лутум, а в баре напротив дома полно бухла.
«Ты думаешь, Си?»
«88 год по календарю де Индра,
Отель Селестра»
Кто я? Что я? Зачем я? Почему я существую? Я никогда не ощущал себя человеком. Всегда, когда я задумывался о себе и сущности своего существования, сознание погружалось в странную дрему. Я плутал по ветвистым деревьям своих мыслей в поисках ответов на, казалось бы, самые простые для любого мыслящего существа вопросы и не находил ничего. Раз за разом я упирался в плотную стену непонимания своей сути. Само мое существование пугает меня. Кровь, что течет по моим венам; сердце, что сокращается, перекачивая ее по всему организму; органы, в которых переваривается пища, рождаются ферменты и бактерии. Все это так чуждо и непонятно мне. Я испытываю отвращение к своей плоти. Страх к своему происхождению. Мне стыдно называть себя человеком.
Рак, который поглощает тело моей матери… мыслит ли он? Если мыслю я? Чем я отличаюсь от рака? Рак тоже пытается выжить, и подобно человеку делает для своего выживания все: даже пожирает того, кто его породил; того, кто дал ему быть.
Я закрыл кран и погрузился с головой под воду. Сколько я смогу не дышать? Когда мне станет страшно? Смогу ли я перебороть свой страх? Десять секунд. Двадцать. Я помогаю матери не из любви, я помогаю ей потому, что не знаю, как поступить иначе. Я весь состою из установок. Я ходячий справочник, чинно выполняющий каждую записанную в него инструкцию. Пятьдесят четыре. Я чувствую! Страх подступает к горлу. Сознание кричит: СПАСАЙСЯ! СПАСАЙСЯ! ЖИВИ! Но я пересиливаю себя, рот непроизвольно открывается, и я делаю вдох, вода наполняет легкие. Еще несколько секунд, и все будет кончено! Я выныриваю из воды. Так же я сделал и вчера, и позавчера. Так же сделаю и завтра. Кто я? Зачем я это делаю? Почему?
Меня зовут Си. Мама всегда говорила, что меня зовут Си. Когда я был маленьким, она гладила меня по голове и все повторяла: «Скоро мы заживем совсем по-другому, малыш Си. Твоя мама точно что-нибудь придумает». Я засыпал на ее руках. А после просыпался среди ночи от звуков музыки и криков очередных ее клиентов. Я всегда делал вид, что ничего не замечаю. Я любил свою мать и понимал, что иначе она не может. Она, как сломанные часы, ее часовая… минутная и даже секундная стрелки застряли в одном положении. В положении ГРЯЗНОЙ ШЛЮХИ! Я ненавижу ее за свое детство. Эта мразь… Кто я? Я Си. Мама всегда говорила, что меня зовут Си. Когда клиенты уходили, она брала вырученный лутум, и мы вместе ходили за покупками. Мама всегда покупала мне что-нибудь вкусное. Я люблю свою маму. Именно поэтому сейчас я должен вылезти из ванны и направиться в новый Тенебрис, там живет Мори. Такой славный. Он такой необычный. Мори нравится мне. Я должен следить за Мори, и тогда рак не убьет мою мать. Точно говорю. Говорю? С кем же я говорю?
Римс сказал, что Мори особенный, и я должен его оберегать. Римс обещал, что если я все сделаю правильно, то моя мама будет жить. Но хочу ли я, чтобы эта СТАРАЯ КАРГА жила? Хочу ли я? Хочу ли? Хочу? Я размахнулся кулаком и ударил себя в скулу. Мне больно. Кровь. Во рту появилась кровь. Ненавижу кровь. Ненавижу быть человеком. Кровь есть только у людей, но крови нет у ангелов. Я верю в Бога. Он такой великий. Как Мори. Ведь Мори может вылечить рак моей матери. Значит ли это, что Мори Бог? Наверное, он какой-нибудь из помощников Бога. Сам Бог вряд ли бы спустился на землю с небес. Или? Что или? Я думал о чем-то? Нужно вылезти из ванны.
Я поднялся, вода стала стекать по телу, волосы прилипли к шее. Я не стригся много лет. Мама всегда заставляла меня стричься очень коротко. Прямо как Мори. Я хотел бы выглядеть, как Мори. Быть таким же великим, чтобы лечить рак. Но велик ли тот, кто лечит грешников? Я люблю маму, но мама очень много грешила. Я шагнул на коврик ванны. Мне нужны ножницы. Я хочу выглядеть, как Мори. Где их взять? Я побрел в гостиную. Может быть, они в шкафчиках? В этих отелях всегда все лежит непонятно где. Я начал выкидывать вещи из шкафчиков на пол. Где же? Белье… верхняя одежда. Где ножницы? Они НУЖНЫ МНЕ. Ярость захватывает мой разум. Нельзя злиться. Когда я злюсь, то делаю много глупостей. Но я так зол. Хочу что-нибудь сломать. Хочу, чтобы мне было больно. Я взял бутылку со стола и сильно ударил ей об стену. В разные стороны полетели осколки, но самый большой остался у меня в руках. Я провел им по запястью, на пол полились капли крови. Мне больно. И теперь мне так спокойно. Я больше не зол. Ножницы должны быть внизу. Я схожу вниз и попрошу их. Или можно зайти в соседние номера, но откроют ли мне? Я не знаю. На ресепшене сидит такая хорошая девушка. Когда она заселяла меня с утра, то так ласково мне улыбнулась. Обычно никто не улыбается мне. Мне обидно.
Я толкнул плечом дверь и вышел в коридор. Тут есть люди. Почему они так странно смотрят на меня? Что со мной не так? Какой-то мужчина идет ко мне. Он зол. Почти так же, как я несколько минут назад.
– Ты совсем озверел, наркоман чертов, тут же дети? Оденься или я вызову охрану, – мужчина подошел почти вплотную ко мне, посмотрел на мою руку, и его лицо перекосила странная гримаса: страх, смешанный с отвращением. – Сумасшедший, – только и смог он выдавить из себя.
– У вас есть ножницы? Я хочу быть похожим на Мори, для этого мне нужно убрать все лишнее. Понимаете? – я заглянул в глаза мужчины, но тот продолжил пялиться на меня отсутствующим взглядом. Вся злость пропала из его взора.
– Папа! – крик ребенка. Точно. За спиной у этого человека расположились его жена и дочь. Они красивые. Я обошел мужчину и направился к ним. Они смотрели на меня, не отводя взгляда.
– Может, у вас есть ножницы?
– Не смей приближаться к ним! – мужчина вернулся в сознание. Почему он недоволен? Что я сделал не так? Моя мама тоже всегда была всем недовольна. Меня это БЕСИЛО! Я ненавидел, когда она била меня. ТВАРЬ ВСЕГДА БИЛА МЕНЯ ПРОСТО ТАК! Я никогда не делал ничего плохого. Я знаю. Осколок бутылки все еще в моей руке. Я повернулся и ударил мужчину осколком в живот. Он хотел обидеть меня. Сделать мне больно. Я ударил его еще раз и еще. Мужчина упал на пол и зашелся в странном кашле.
Крик! Кричит женщина. Я ненавижу крики. Я ударил молодую женщину осколком бутылки прямо в шею. Ее крик превратился в бульканье. Теперь это не раздражает. А маленькая девочка? Она смотрит на меня без злобы. Я ей понравился? Скорее всего… дети лучше всех видят истинную натуру человека. Мне нужны ножницы. Я слишком много времени потратил на эту семейную пару.
– Вам нужно научиться манерам, – сказал я, направляясь к лифту, – не бери пример со своих родителей, девочка. Они страшные грубияны. Запишетесь к семейному психологу.
Мое естество горит… то, что люди называют пенисом. Я бы с удовольствием избавился от него. Эта штука! Она кажется мне противоестественной, ее не должно быть. Но между ног и в ногах находится слишком много артерий, один неудачный надрез, и смерть заберет меня. Не хочу умирать. Но при этом не хочу быть и мужчиной. Да и женщиной я быть не хочу. Мне хочется быть пустотой. Мори точно не думает о таких глупостях, он всегда уверен в себе. Этот человек просто не может быть не уверен. Он божество во плоти! Я знаю это. Я верю в это!
Я нажал на кнопку лифта. Двери открылись и на меня уставились ошарашенные глаза красивой девушки. Она сжимала в руках сумку, ее зрачки расширились настолько, что заполнили собой почти всю радужную оболочку. Она боится меня? Почему?
– Вам страшно? – я зашел в лифт. – Почему вам страшно? Я внушаю ужас?
– Нет… – девушка буквально выдохнула это слово и после зашлась в приступе плача, но делала она это почти беззвучно. Только иногда всхлипывала да дергала плечами.
– Вам на какой этаж? – я хотел быть вежливым, мама говорила, что с девушками нужно обходиться по-особенному, как джентльмен. – Может быть, вам помочь? – я хотел забрать сумку из рук девушки, но она не выпустила ее. Только теперь я заметил, что весь в крови. – Простите меня, – я замялся, мне стало стыдно, – я не хотел пачкать ваши вещи.
– Ничего… – девушка снова выдохнула слова. Странная. Я нажал на кнопку первого этажа, и лифт тронулся.
Восьмой… четвертый… второй… Дзинь! Приехали! Я вышел и осмотрелся. Вокруг так много людей! Уже утро? Наверное. Ножницы! Нужно было спросить у девушки. Прошлого не вернуть. Я упустил момент, а у нее вполне могли быть функционирующие ножницы, это сильно бы упростило мою задачу.
Крики? Почем люди вокруг кричат? Почему показывают на меня пальцем? НЕНАВИЖУ! Я презираю невежливость, презираю отсутствие такта. Человек должен быть благородным, а если он неблагороден, то он не должен «быть». Его нужно уничтожить. Как паразита. Все очень просто.
Я подошел к главной стойке отеля. Красивая, добрая девушка была на месте, только теперь она смотрела на меня без улыбки. Почему?
– Мне нужны ножницы, – сухо бросил я. Раз она смотрит на меня, как другие, то и я теперь стану смотреть на нее, как на остальных. Она больше не особенная. Девушка никак не отреагировала на мою просьбу, поэтому мне пришлось взять ножницы самому. Как же это невежливо с ее стороны, игнорировать просьбу человека. Ужасно невежливо! Я воткнул ножницы прямо в глаз девушки. Теперь крики заглушили почти все, даже мои собственные мысли. Меня всегда интересовала одна вещь: почему люди только орут? Почему никогда ничего не делают? Это удивительный феномен. Их тела сковывает страх, и с ними можно делать все что угодно.
Нужно вернуться в номер. Я должен… Кто-то положил мне руку на плечо. Зачем? Я повернулся?
– Тебя нельзя оставить одного даже на несколько часов, quid tragoedia8 - Какая трагедия (лат.).. Ты словно ребенок. Измазался в крови, убил парочку придурков. Ну главное, что ты жив. Идем со мной. Одежду найдем по дороге.
– Римс?
Этот человек. Он не такой, как Мори, но от него тоже исходит этот странный аромат. Он тоже пахнет вечностью.
– Он самый, мой красавчик. Он самый. Я поселил тебя в лучший отель Тенебриса. И теперь его придется закрыть, а всех бедолаг, что видели твои маленькие проделки, придется ликвидировать. Воистину, quid tragoedia! Душенька, теперь все в твоих руках. Сделай так, чтобы эти люди или исчезли, или не болтали лишнего.
– Как прикажете, – Душа поклонилась. Я люблю ее. Она просто великолепна в своем раболепии. Человек во всем должен доходить до крайностей: и в мерзостях, и в добростях.
– Magnifique9 - Прекрасно (фр.).. Идем, мой пупсик. Нас ждут великие дела! – Римс взял меня под руку, рукава его фрака испачкались в крови, но его это совершенно не волновало. Этот человек действительно пахнет вечностью.
– Куда мы идем? Мне нужно сменить прическу. Я смогу сделать это сейчас?
– Ты действительно хочешь покромсать свои чудесные волосы этими ножницами? Это действительно будет terribilis tragoedia10 - Ужасная трагедия (лат.)..
Римс такой высокий и такой худой. У него тоже длинные волосы, как у меня. Мне нравятся его волосы. Они белые. Мои не такие, я очень светлый блондин, а Римс настоящий альбинос. Ему это к лицу. Интересно, а мне к лицу мой стиль? Какой у меня стиль? Я голый?! Действительно. Я же голый. Это так неприлично. Почему я не подумал об этом раньше… Римс обещал одеть меня. Раньше одежду мне подбирала мама, но теперь она в больнице. Я доверяю Римсу, поэтому надену то, что он даст. А волосы? Он спросил что-то про волосы? Я хочу их состричь, чтобы быть, как Мори.
– Я хочу быть, как Мори. Такие же волосы.
– Все хотят быть, как Мори, – Римс улыбнулся. – Решено! Заедем к парикмахеру. И за одеждой. Надо только немного тебя умыть. Это уже сложнее… Эй ты, – Римс остановил одного из своих людей, закованного в тяжелую броню, – где тут туалет?
