Голохвосты.
Только их здесь сейчас и не хватало для полного счастья…
Иларийон не раз и не два поблагодарил судьбу за то, что вражеский истребитель свалился в болото именно утром. Днём, скажем, или вовсе вечером – уже без шансов. Ведь это в цивилизации за бессознательным телом летит медицинская служба, осторожно грузит его в приготовленную заранее капсулу, подключает к системе жизнеобеспечения, затем везёт в стационар, быстро, комфортно и без проблем.
Здесь же сначала нужно сделать волокушу из гибких ветвей, железных от мороза. У местных деревьев интересный цикл развития: на зиму они склоняют макушки до самой земли, выгибаясь этакими гигантскими дугами, иногда на одном стволе можно наблюдать несколько таких арок, уменьшающихся к макушке. Все биологические процессы в них замирают, а кора становится очень жёсткой. Если срубить такое дерево зимой, хорошо выдержать на морозе, оно сохранит свои железные свойства, и стволы можно будет использовать для обустройства своего пещерного дома…
Ключевое слово «если». Рубить бесполезно, только резать. Лазером. А где взять энергию? Зарядных станций для плазмоганов и лазерных ножей поблизости ровно ноль.
И всё же инстинкт самосохранения задавил жадность. К тому же враг подвёз с собой мини-плазмоган «точку» с полным зарядом, вибронож с зарядом на две трети и небольшой, в ладонь размером, плазменный резак-карандаш, опять же с полным зарядом. Удивил, так удивил. Ведь от долбохлёба, не надевшего на боевой вылет броню, следовало ожидать и полного пренебрежения оружием!
От холодного оружия Иларийон федерала тоже избавил. И вообще от всего, что могло бы сойти за оружие. Хотя иллюзий он не питал: альфовцев учат драться всем, что под руку попадётся. Он тебе глотку вскроет чем угодно, даже тем, что никогда не догадаешься как приспособить под убийство. Может, всё-таки ножом да в болото?
Вой голохвостов приближался. Иларийон работал.
Когда он переложил раненого на волокушу, тот внезапно раскрыл глаза. Мутный взгляд, ни искры разума, сплошная ненависть.
– Слышишь? – сказал ему Иларийон и дал несколько мгновений насладиться переливами охотничьего клича голохвостов. – Начнёшь дурить, сожрут заживо. Брошу ведь! Пока они будут пировать, уйду.
Слова их поганого эсперанто обжигали язык. Но в Земной Федерации все знают эсперанто, кроме жителей совсем уже глухих миров, куда цивилизация не особо-то ещё добралась. Впрочем, выходец из федеральных епеней, угодив в армию, язык выучит в первые же полгода. Эсперанто прост в освоении, легко цепляется, особенно обсценная его часть. Это вам не Старшие Баллады без правильной наследственности разбирать!
Непонятно, понял ли федерал сказанное или нет. Но глаза он закрыл. Без сознания или опять выжидает удобного момента? А, к чёрным дырам всё, спасаться надо!
Первая часть пути по низинному лесу прошла относительно легко. Потом начался подъём, и если бы много зим подряд Иларийон не таскал этим путём наверх всё, что считал нужным: брёвна для стройки, добычу, хворост, – сейчас здесь бы дорога для его ноши и закончилась. Нереально поднять на верх на собственном горбу тело в две трети собственного веса. Очень опасное тело, прямо скажем. Оно в бессознанке сейчас, периодические вспышки разума подхватывают свежую память о недавнем бое, вместе с ненавистью. Умножим всё это на подготовку, самую лучшую, и – голохвосты всё-таки симпатичнее! С ними знаешь, как управляться. А с этим…
Иларийон сам не знал, почему не убил. Разумнее было бы именно убить. И продолжить бессмысленное существование в одиночку, когда некого обложить по предкам и не от кого услышать ответные матюги…
Из летних побегов железных деревьев получались отличные верёвки. И когда есть мозги, то оборудовать всё, необходимое для подъёма разных тяжестей по пути к родной пещере, не трудно. За годы одиночной жизни система отшлифовалась до безупречности.
Хорошо, что сейчас не глубокая зима с сильными морозами и буранами. Жаль, что не лето. Всё-таки температура воздуха ниже температуры таяния воды, а это означало, что раненый без обморожений не обойдётся. Ну, кто помешал этому альтернативно умному активировать перед вылетом броню?! Вломить бы его командирам, которые развели среди подчинённых такой лютый бардак. Со своих Иларийон требовал жёстко, кулаком и чёрным словом. Не было случая, чтобы кто-то возражал или делал назло.
Зверь возник бесшумно. Соткался из косых теней, падавших от поредевших к скалам деревьев. Голохвост! Крупный.
Он стоял, поджав одну лапу, водил заросшей шерстью мордой, нюхая воздух. Разведчик. Сейчас взвоет, и на его клич подтянется вся стая. Будет бойня.
Иларийон положил ладони на рукояти ножей, своего и отобранного у федерала. Швырнуть клинок можно будет только один раз. Дальше придётся разрядить трофейную «точку» в стаю, они в последнее время уже не очень-то боялись воображаемого огня. Ах, как неудачно, как невовремя! Если бы проклятый голохвост появился чуть позже, когда Иларийон со своей ношей уже поднялся бы на первый ярус! Твари не очень-то жаловали скалы, даже в охотничьем раже наверх не лезли, предпочитали бегать и выть внизу.
Но зверь явился тогда, когда явился. Что уже теперь. Сейчас он откроет пасть и позовёт стаю. На таком расстоянии убить с одного броска не удастся, кроме того, голохвосты – эмпаты, смерть сородича воспримут вмиг.
Конец котёнку, как выражаются федералы.
Зверь переступил с лапы на лапу. Иларийон внезапно увидел вместо длинного голого хвоста лишь обрубок, и понял, кого перед собой видит.
– Куцый!
Кличка родилась сама собой. Вряд ли зверь её осознал. Но ледяное бревно вспомнилось обоим, и миг давней, страшной памяти, разделили они оба. Не телепатический раппорт, ментальных допросов от федералов-телепатов Иларийон хватанул за годы службы с головой, так что мог сравнить впечатления. Нет, не раппорт. Просто и он и зверь на какое-то, очень короткое, время стали едиными. Одно чувство на двоих. Одна злость у обоих.
У одного – досада на весь голохвостий род сразу. Явились, куда их не звали, лес отжали себе, жить спокойно мешают.
Второй потерял любимый хвост и искренне считал, что неплохо бы отгрызть у проклятого чужака что-нибудь равноценное на обмен. Но зато этот чужак сохранил жизнь, а это, пожалуй, ценнее любого хвоста будет. Так думал Куцый или не так, но в его заросшей шерстью головёшке извилины прокрутились в нужную сторону.
Единение исчезло, словно его выключили по команде. Куцый постоял ещё немного, глядя в глаза чужаку. А потом внезапно метнулся к лесу, стремительный гибкий хищник. Быстро пропал среди согнутых стволов деревьев. А через время воющий лай стаи начал отдаляться. Да, отдалятся! Иларийон сначала ушам своим не поверил, но потом прислушался изо всех сил: полулай-полувой голохвостых хозяев жизни, стихал, забирая куда-то влево, куда нога Иларийона ещё не ступала.
Кажется, Куцый сообщил приятелям, что тут им ловить нечего. Вв1л, так сказать, в заблуждение. «Отлично, – подумал Миррари. – Зачту при встрече!»
И еле успел увернуться от камня, летевшего в голову! Федерал времени даром не терял. Сумел вывернуть из верёвок руку и первым делом схватился за ближайший камень. Но хватило его всего на один бросок, к счастью.
Иларийон терпеливо перепроверил все узлы, кожей ощущая ненавидящий взгляд врага. Бесполезно с ним разговаривать. Даже материть бесполезно, чужой пилот только что из боя, голова ещё там, в битве. Разума ноль, одни рефлексы. Видишь врага – убей.
– Ну, убьёшь, – сказал Иларийон пленнику. – Допустим. Дальше – что? Они ведь вернутся.
Повисшая в стылом воздухе ненависть давила, вгоняла в землю, толкала дальше, вниз, сквозь планетарную кору и раскалённую мантию прямо в жидкое ядро этого невесёлого мира. Да уж. С кем тут разговаривать… о чём…
К родной пещере Иларийон добрался тогда, когда солнце начало уже валиться на закат. Облака разошлись, открывая тусклое, серое, не по-весеннему суровое небо. Ощутимо похолодало. Мороз крепчает при прояснении, ничего удивительного.
Волокушу с федералом Иларийон оставил у очага. Тщательно закрепил полог из шкур, в последнее время, к нему добавились шкуры голохвостов. Всё честно, лезете жрать, будьте готовы к тому, что могут сожрать и вас! Мех голохвостов отлично держал тепло. Вот их мясо жрать точно не следовало: жёсткое, вонючее, сплошные кости. Иларийон его и не ел. Есть и другие звери в округе, вкуснее этих! Разве только если совсем уже голод одолеет, но тогда, по совести говоря, сожрёшь уже, что угодно.
В тепле и безопасности навалилась усталость. Хотелось вытянуться на ложе, укрыться шкурами и уснуть… Спать было никак нельзя. Слишком велик риск получить клинок в глаз.
Федерал не шевелился. Без сознания? Опять притворяется? Иларийон опустился рядом на одно колено, так, чтобы в случае чего успеть отдёрнуться. Теперь, в отблесках пламени костра в очаге, чётко стало видно, что пленник – женщина. Но какая женщина!
Служба в космодесанте даром для неё не прошла. Мощное тело тренированного бойца, старые шрамы на бритом черепе, уходящие под синевато-чёрную голографическую татуировку орущей твари с крыльями. Наверное, там, где рисунок полностью скрывал кожу, совсем уже безобразие. Как после такого ранения в голову удалось выжить?
Впрочем, это здесь не удалось бы. А там, в цивилизации, врачи выхаживают ещё и не таких.
Сквозь приоткрытые веки снова полыхнуло ненавистью. Жива, в сознании, можно радоваться. И нет, девушка не уймётся сама по себе. Держать её связанной… первое время, может быть, и получится, а потом что? Не проще ли всё-таки убить?
– Знаешь, где ты? – спросил у неё Иларийон.
Она опустила веки. Слышит? Не слышит? Трудно угадать.
– Ты в заднице. И от тебя зависит, насколько полной эта задница будет. Не создавай проблем, если хочешь жить.
Ни слова в ответ, только одна лишь молчаливая ненависть. Как плохо. Расслабляться нельзя. Совсем. Может, выдать новой знакомой порцию парализующего излучения? Парализатор не плазмоган, энергии ему нужно меньше, а выспаться всё-таки надо…
Сказано – сделано. Но, проваливаясь в вожделенный сон, Иларийон успел подумать, что, всё-таки, совершил ошибку, которая вполне может стоить ему жизни…
Он очнулся резко, рывком. Не рассуждая, перекатился по ложу в сторону, сразу – в боевую стойку: ноги полусогнуты, в одной руке плазмоган, в другой нож. И только потом раскрыл глаза, просыпаясь окончательно.
Огонь в очаге едва тлел, бросая на стены багровые отсветы. Гражданскому этого света не хватило бы, чтобы даже увидеть свои собственные пальцы. Иларийона хорошо учили в своё время, и он достаточно уже прожил в этой пещере, чтобы ориентироваться здесь даже при полной, хоть глаз выколи, темноте. Света от очага ему хватило с головой. Всё, что надо, он увидел хорошо.
Пленница каким-то образом выпуталась из верёвок, опять же, каким-то – каким? – образом справилась с последствиями парализующего выстрела, но на полноценные десять шагов по адресу спящего врага её не хватило. Скорее всего, она не смогла даже встать. Так и ползла, упорно, стискивая зубы, оставляя пятна крови на каменном полу. Пока силы не покинули её окончательно.
Совсем немного не доползла до вожделенной вражьей глотки, между прочим. Каких-то пару паршивых метров. Иларийон оценил небольшой нож, пропущенный при прошлом обыске. Нож, так и не выпавший из судорожно сведённых пальцев. Сильна, зараза. Ох, и сильна! Вот станет ей полегче…
Привязать снова? А она снова освободится. Причём в самый неподходящий момент. Выселить в отдельную пещеру и замуровать вход? Милосерднее сразу уж ножом по горлу. Чтобы не мучилась.
Иларийон оттащил тяжёлое тело обратно к очагу. Нашёл, между прочим, ещё нож в одном из потайных карманов. Зарезать спящего такой штукой – раз плюнуть. Ребёнок справится. Долго стоял, смотрел на федералку. Думал.
Ситуация.
Оставлять в живых нельзя. До разума не достучаться, он похоронен под мегатоннами ненависти. Достаточно себя вспомнить десятилетней давности, чтобы понимать: без шансов. Погибать самому, да ещё во сне, совсем неохота, а ведь рано или поздно случится именно это. Ну, а бой с раненым – разве это бой? Даже ритуальный. Ни славы от такого сражения, ни чести. Добить и похоронить, другого выхода нет.
Он наклонился – со всей осторожностью! – вытянул из-за ворота женщины цепочку. Обычный армейский жетон, с персональным кодом и именем. Но – сюрприз! – рядом с жетоном оказался ещё один подвес.
Изящный флэш-куб в форме капли, производство Радуарского Альянса. Ни с какими другими не спутаешь, Альянс населён перфекционистами, которые любую вещь доводят до совершенства. Даже такую массовую, как армейский жетон. Как интересно. Откуда у пилота ВКС Земной Федерации флэшка из пространства РА? Трофей? Память?
Если сжать с боков, то над круглым кончиком «капли» возникнет голографический экранчик. Эта штука рабочая или?..
Рабочая.
Сначала в воздухе развернулась голографическая заставка Службы Генетического контроля Радуарского Альянса. Сурово потребовала идентификации. Иларийон, не долго думая, поднёс экран к руке женщины, приложил её палец к контрольному полю.
Сработало. Может быть, палец трупа не дал бы такого эффекта. Но женщина трупом пока ещё не была…
Пошла информация. Основные языки Альянса Иларийон знал. Предкам доводилось с Единым народом драться, знания осели в памяти, передались потомкам. Пригодилось!
Имя: Анинав Маташен, пол женский, гендер женский. Дата рождения… место рождения… родители… Генетический паспорт.
Когда-то, безумно давно, едва приняв взрослое Имя, Иларийон решил стать врачом-репродуктологом. Все данные имелись, среди старших было немало представителей профессии. Но жизнь повернулась так, что он стал пилотом. Военным, несущим смерть врагу. Пока сражался, не жалел о своём выборе. Когда там было жалеть! Под вражеской-то плазмой. Но знания остались. Интерес к профессии не угас навсегда: просматривал иногда записи текущих конференций, собирал статьи и научные труды по теме.
И вот, пригодилось.
Анинав Маташен, значит. Генетическая линия HSNS-рандом с доминантой Кимрашен. И надо очень хорошо знать историю развития биоинженерии Альянса и разбираться в генетике собственного семейного Древа, чтобы понимать, какое сокровище само свалилось с неба в руки.
Раненая, кем бы она ни была, могла родить ему, Иларийону, ребёнка.
А это меняло всё.
– Отдай, – хрипло, с ненавистью, потребовала она, не пытаясь встать.
Иларийон отключил флэш, спрятал себе в карман:
– Ты забыла сказать «пожалуйста».
Она заскрежетала зубами от бессильной ярости. Убила бы, если бы могла! Как вразумить её? Как сохранить ей жизнь? Умудрившись при этом остаться при своей собственной шкуре самому. Задача не из лёгких!
– Уймись, – сказал Иларийон. – Я тебе зла не желаю...
Ответом ему было лишь свирепое молчание. Уж она-то зла своему спасителю желала сполна! И горела отчаянной надеждой это самое зло причинить в полном объёме.
Не было печали – линейный крейсер подогнали. Как, прикажете, брать его на абордаж?
В космосе корабли противника редко захватывали. Слишком долго возиться, слишком большие потери – невыгодно, проще раздолбать с дистанции. Окупить потери могли только ценные пленники, но с федералами, прямо скажем, получалось плохо.
Только их здесь сейчас и не хватало для полного счастья…
***
Иларийон не раз и не два поблагодарил судьбу за то, что вражеский истребитель свалился в болото именно утром. Днём, скажем, или вовсе вечером – уже без шансов. Ведь это в цивилизации за бессознательным телом летит медицинская служба, осторожно грузит его в приготовленную заранее капсулу, подключает к системе жизнеобеспечения, затем везёт в стационар, быстро, комфортно и без проблем.
Здесь же сначала нужно сделать волокушу из гибких ветвей, железных от мороза. У местных деревьев интересный цикл развития: на зиму они склоняют макушки до самой земли, выгибаясь этакими гигантскими дугами, иногда на одном стволе можно наблюдать несколько таких арок, уменьшающихся к макушке. Все биологические процессы в них замирают, а кора становится очень жёсткой. Если срубить такое дерево зимой, хорошо выдержать на морозе, оно сохранит свои железные свойства, и стволы можно будет использовать для обустройства своего пещерного дома…
Ключевое слово «если». Рубить бесполезно, только резать. Лазером. А где взять энергию? Зарядных станций для плазмоганов и лазерных ножей поблизости ровно ноль.
И всё же инстинкт самосохранения задавил жадность. К тому же враг подвёз с собой мини-плазмоган «точку» с полным зарядом, вибронож с зарядом на две трети и небольшой, в ладонь размером, плазменный резак-карандаш, опять же с полным зарядом. Удивил, так удивил. Ведь от долбохлёба, не надевшего на боевой вылет броню, следовало ожидать и полного пренебрежения оружием!
От холодного оружия Иларийон федерала тоже избавил. И вообще от всего, что могло бы сойти за оружие. Хотя иллюзий он не питал: альфовцев учат драться всем, что под руку попадётся. Он тебе глотку вскроет чем угодно, даже тем, что никогда не догадаешься как приспособить под убийство. Может, всё-таки ножом да в болото?
Вой голохвостов приближался. Иларийон работал.
Когда он переложил раненого на волокушу, тот внезапно раскрыл глаза. Мутный взгляд, ни искры разума, сплошная ненависть.
– Слышишь? – сказал ему Иларийон и дал несколько мгновений насладиться переливами охотничьего клича голохвостов. – Начнёшь дурить, сожрут заживо. Брошу ведь! Пока они будут пировать, уйду.
Слова их поганого эсперанто обжигали язык. Но в Земной Федерации все знают эсперанто, кроме жителей совсем уже глухих миров, куда цивилизация не особо-то ещё добралась. Впрочем, выходец из федеральных епеней, угодив в армию, язык выучит в первые же полгода. Эсперанто прост в освоении, легко цепляется, особенно обсценная его часть. Это вам не Старшие Баллады без правильной наследственности разбирать!
Непонятно, понял ли федерал сказанное или нет. Но глаза он закрыл. Без сознания или опять выжидает удобного момента? А, к чёрным дырам всё, спасаться надо!
Первая часть пути по низинному лесу прошла относительно легко. Потом начался подъём, и если бы много зим подряд Иларийон не таскал этим путём наверх всё, что считал нужным: брёвна для стройки, добычу, хворост, – сейчас здесь бы дорога для его ноши и закончилась. Нереально поднять на верх на собственном горбу тело в две трети собственного веса. Очень опасное тело, прямо скажем. Оно в бессознанке сейчас, периодические вспышки разума подхватывают свежую память о недавнем бое, вместе с ненавистью. Умножим всё это на подготовку, самую лучшую, и – голохвосты всё-таки симпатичнее! С ними знаешь, как управляться. А с этим…
Иларийон сам не знал, почему не убил. Разумнее было бы именно убить. И продолжить бессмысленное существование в одиночку, когда некого обложить по предкам и не от кого услышать ответные матюги…
Из летних побегов железных деревьев получались отличные верёвки. И когда есть мозги, то оборудовать всё, необходимое для подъёма разных тяжестей по пути к родной пещере, не трудно. За годы одиночной жизни система отшлифовалась до безупречности.
Хорошо, что сейчас не глубокая зима с сильными морозами и буранами. Жаль, что не лето. Всё-таки температура воздуха ниже температуры таяния воды, а это означало, что раненый без обморожений не обойдётся. Ну, кто помешал этому альтернативно умному активировать перед вылетом броню?! Вломить бы его командирам, которые развели среди подчинённых такой лютый бардак. Со своих Иларийон требовал жёстко, кулаком и чёрным словом. Не было случая, чтобы кто-то возражал или делал назло.
Зверь возник бесшумно. Соткался из косых теней, падавших от поредевших к скалам деревьев. Голохвост! Крупный.
Он стоял, поджав одну лапу, водил заросшей шерстью мордой, нюхая воздух. Разведчик. Сейчас взвоет, и на его клич подтянется вся стая. Будет бойня.
Иларийон положил ладони на рукояти ножей, своего и отобранного у федерала. Швырнуть клинок можно будет только один раз. Дальше придётся разрядить трофейную «точку» в стаю, они в последнее время уже не очень-то боялись воображаемого огня. Ах, как неудачно, как невовремя! Если бы проклятый голохвост появился чуть позже, когда Иларийон со своей ношей уже поднялся бы на первый ярус! Твари не очень-то жаловали скалы, даже в охотничьем раже наверх не лезли, предпочитали бегать и выть внизу.
Но зверь явился тогда, когда явился. Что уже теперь. Сейчас он откроет пасть и позовёт стаю. На таком расстоянии убить с одного броска не удастся, кроме того, голохвосты – эмпаты, смерть сородича воспримут вмиг.
Конец котёнку, как выражаются федералы.
Зверь переступил с лапы на лапу. Иларийон внезапно увидел вместо длинного голого хвоста лишь обрубок, и понял, кого перед собой видит.
– Куцый!
Кличка родилась сама собой. Вряд ли зверь её осознал. Но ледяное бревно вспомнилось обоим, и миг давней, страшной памяти, разделили они оба. Не телепатический раппорт, ментальных допросов от федералов-телепатов Иларийон хватанул за годы службы с головой, так что мог сравнить впечатления. Нет, не раппорт. Просто и он и зверь на какое-то, очень короткое, время стали едиными. Одно чувство на двоих. Одна злость у обоих.
У одного – досада на весь голохвостий род сразу. Явились, куда их не звали, лес отжали себе, жить спокойно мешают.
Второй потерял любимый хвост и искренне считал, что неплохо бы отгрызть у проклятого чужака что-нибудь равноценное на обмен. Но зато этот чужак сохранил жизнь, а это, пожалуй, ценнее любого хвоста будет. Так думал Куцый или не так, но в его заросшей шерстью головёшке извилины прокрутились в нужную сторону.
Единение исчезло, словно его выключили по команде. Куцый постоял ещё немного, глядя в глаза чужаку. А потом внезапно метнулся к лесу, стремительный гибкий хищник. Быстро пропал среди согнутых стволов деревьев. А через время воющий лай стаи начал отдаляться. Да, отдалятся! Иларийон сначала ушам своим не поверил, но потом прислушался изо всех сил: полулай-полувой голохвостых хозяев жизни, стихал, забирая куда-то влево, куда нога Иларийона ещё не ступала.
Кажется, Куцый сообщил приятелям, что тут им ловить нечего. Вв1л, так сказать, в заблуждение. «Отлично, – подумал Миррари. – Зачту при встрече!»
И еле успел увернуться от камня, летевшего в голову! Федерал времени даром не терял. Сумел вывернуть из верёвок руку и первым делом схватился за ближайший камень. Но хватило его всего на один бросок, к счастью.
Иларийон терпеливо перепроверил все узлы, кожей ощущая ненавидящий взгляд врага. Бесполезно с ним разговаривать. Даже материть бесполезно, чужой пилот только что из боя, голова ещё там, в битве. Разума ноль, одни рефлексы. Видишь врага – убей.
– Ну, убьёшь, – сказал Иларийон пленнику. – Допустим. Дальше – что? Они ведь вернутся.
Повисшая в стылом воздухе ненависть давила, вгоняла в землю, толкала дальше, вниз, сквозь планетарную кору и раскалённую мантию прямо в жидкое ядро этого невесёлого мира. Да уж. С кем тут разговаривать… о чём…
К родной пещере Иларийон добрался тогда, когда солнце начало уже валиться на закат. Облака разошлись, открывая тусклое, серое, не по-весеннему суровое небо. Ощутимо похолодало. Мороз крепчает при прояснении, ничего удивительного.
Волокушу с федералом Иларийон оставил у очага. Тщательно закрепил полог из шкур, в последнее время, к нему добавились шкуры голохвостов. Всё честно, лезете жрать, будьте готовы к тому, что могут сожрать и вас! Мех голохвостов отлично держал тепло. Вот их мясо жрать точно не следовало: жёсткое, вонючее, сплошные кости. Иларийон его и не ел. Есть и другие звери в округе, вкуснее этих! Разве только если совсем уже голод одолеет, но тогда, по совести говоря, сожрёшь уже, что угодно.
В тепле и безопасности навалилась усталость. Хотелось вытянуться на ложе, укрыться шкурами и уснуть… Спать было никак нельзя. Слишком велик риск получить клинок в глаз.
Федерал не шевелился. Без сознания? Опять притворяется? Иларийон опустился рядом на одно колено, так, чтобы в случае чего успеть отдёрнуться. Теперь, в отблесках пламени костра в очаге, чётко стало видно, что пленник – женщина. Но какая женщина!
Служба в космодесанте даром для неё не прошла. Мощное тело тренированного бойца, старые шрамы на бритом черепе, уходящие под синевато-чёрную голографическую татуировку орущей твари с крыльями. Наверное, там, где рисунок полностью скрывал кожу, совсем уже безобразие. Как после такого ранения в голову удалось выжить?
Впрочем, это здесь не удалось бы. А там, в цивилизации, врачи выхаживают ещё и не таких.
Сквозь приоткрытые веки снова полыхнуло ненавистью. Жива, в сознании, можно радоваться. И нет, девушка не уймётся сама по себе. Держать её связанной… первое время, может быть, и получится, а потом что? Не проще ли всё-таки убить?
– Знаешь, где ты? – спросил у неё Иларийон.
Она опустила веки. Слышит? Не слышит? Трудно угадать.
– Ты в заднице. И от тебя зависит, насколько полной эта задница будет. Не создавай проблем, если хочешь жить.
Ни слова в ответ, только одна лишь молчаливая ненависть. Как плохо. Расслабляться нельзя. Совсем. Может, выдать новой знакомой порцию парализующего излучения? Парализатор не плазмоган, энергии ему нужно меньше, а выспаться всё-таки надо…
Сказано – сделано. Но, проваливаясь в вожделенный сон, Иларийон успел подумать, что, всё-таки, совершил ошибку, которая вполне может стоить ему жизни…
***
Он очнулся резко, рывком. Не рассуждая, перекатился по ложу в сторону, сразу – в боевую стойку: ноги полусогнуты, в одной руке плазмоган, в другой нож. И только потом раскрыл глаза, просыпаясь окончательно.
Огонь в очаге едва тлел, бросая на стены багровые отсветы. Гражданскому этого света не хватило бы, чтобы даже увидеть свои собственные пальцы. Иларийона хорошо учили в своё время, и он достаточно уже прожил в этой пещере, чтобы ориентироваться здесь даже при полной, хоть глаз выколи, темноте. Света от очага ему хватило с головой. Всё, что надо, он увидел хорошо.
Пленница каким-то образом выпуталась из верёвок, опять же, каким-то – каким? – образом справилась с последствиями парализующего выстрела, но на полноценные десять шагов по адресу спящего врага её не хватило. Скорее всего, она не смогла даже встать. Так и ползла, упорно, стискивая зубы, оставляя пятна крови на каменном полу. Пока силы не покинули её окончательно.
Совсем немного не доползла до вожделенной вражьей глотки, между прочим. Каких-то пару паршивых метров. Иларийон оценил небольшой нож, пропущенный при прошлом обыске. Нож, так и не выпавший из судорожно сведённых пальцев. Сильна, зараза. Ох, и сильна! Вот станет ей полегче…
Привязать снова? А она снова освободится. Причём в самый неподходящий момент. Выселить в отдельную пещеру и замуровать вход? Милосерднее сразу уж ножом по горлу. Чтобы не мучилась.
Иларийон оттащил тяжёлое тело обратно к очагу. Нашёл, между прочим, ещё нож в одном из потайных карманов. Зарезать спящего такой штукой – раз плюнуть. Ребёнок справится. Долго стоял, смотрел на федералку. Думал.
Ситуация.
Оставлять в живых нельзя. До разума не достучаться, он похоронен под мегатоннами ненависти. Достаточно себя вспомнить десятилетней давности, чтобы понимать: без шансов. Погибать самому, да ещё во сне, совсем неохота, а ведь рано или поздно случится именно это. Ну, а бой с раненым – разве это бой? Даже ритуальный. Ни славы от такого сражения, ни чести. Добить и похоронить, другого выхода нет.
Он наклонился – со всей осторожностью! – вытянул из-за ворота женщины цепочку. Обычный армейский жетон, с персональным кодом и именем. Но – сюрприз! – рядом с жетоном оказался ещё один подвес.
Изящный флэш-куб в форме капли, производство Радуарского Альянса. Ни с какими другими не спутаешь, Альянс населён перфекционистами, которые любую вещь доводят до совершенства. Даже такую массовую, как армейский жетон. Как интересно. Откуда у пилота ВКС Земной Федерации флэшка из пространства РА? Трофей? Память?
Если сжать с боков, то над круглым кончиком «капли» возникнет голографический экранчик. Эта штука рабочая или?..
Рабочая.
Сначала в воздухе развернулась голографическая заставка Службы Генетического контроля Радуарского Альянса. Сурово потребовала идентификации. Иларийон, не долго думая, поднёс экран к руке женщины, приложил её палец к контрольному полю.
Сработало. Может быть, палец трупа не дал бы такого эффекта. Но женщина трупом пока ещё не была…
Пошла информация. Основные языки Альянса Иларийон знал. Предкам доводилось с Единым народом драться, знания осели в памяти, передались потомкам. Пригодилось!
Имя: Анинав Маташен, пол женский, гендер женский. Дата рождения… место рождения… родители… Генетический паспорт.
Когда-то, безумно давно, едва приняв взрослое Имя, Иларийон решил стать врачом-репродуктологом. Все данные имелись, среди старших было немало представителей профессии. Но жизнь повернулась так, что он стал пилотом. Военным, несущим смерть врагу. Пока сражался, не жалел о своём выборе. Когда там было жалеть! Под вражеской-то плазмой. Но знания остались. Интерес к профессии не угас навсегда: просматривал иногда записи текущих конференций, собирал статьи и научные труды по теме.
И вот, пригодилось.
Анинав Маташен, значит. Генетическая линия HSNS-рандом с доминантой Кимрашен. И надо очень хорошо знать историю развития биоинженерии Альянса и разбираться в генетике собственного семейного Древа, чтобы понимать, какое сокровище само свалилось с неба в руки.
Раненая, кем бы она ни была, могла родить ему, Иларийону, ребёнка.
А это меняло всё.
– Отдай, – хрипло, с ненавистью, потребовала она, не пытаясь встать.
Иларийон отключил флэш, спрятал себе в карман:
– Ты забыла сказать «пожалуйста».
Она заскрежетала зубами от бессильной ярости. Убила бы, если бы могла! Как вразумить её? Как сохранить ей жизнь? Умудрившись при этом остаться при своей собственной шкуре самому. Задача не из лёгких!
– Уймись, – сказал Иларийон. – Я тебе зла не желаю...
Ответом ему было лишь свирепое молчание. Уж она-то зла своему спасителю желала сполна! И горела отчаянной надеждой это самое зло причинить в полном объёме.
Не было печали – линейный крейсер подогнали. Как, прикажете, брать его на абордаж?
В космосе корабли противника редко захватывали. Слишком долго возиться, слишком большие потери – невыгодно, проще раздолбать с дистанции. Окупить потери могли только ценные пленники, но с федералами, прямо скажем, получалось плохо.
