Конечно, он тоже находился не в лучшем расположении духа. Но как бы фиолетоволосый ни держал зла на Тао, в глубине души он понимал, что у того не было возможности оказать достойный отпор Защитнику.
В темноте что-то завозилось.
– Что такое? – Дарк резко повернулся к источнику звука.
Он быстро остыл после вспышки гнева.
– Хм… – Кин прошел к покрытому мраком углу и осмотрел его.
Похоже, просто неудачная игра света… Пульсирующему свечению кристаллов удалось легко ввести усталый разум в заблуждение.
– Нет, ничего… – констатировал он.
Дарк нахмурился. Он почувствовал что-то… напоминающее дуновение прохладного ветерка, скользнувшего к выходу…
За проемом промелькнуло. Островок света исказился черной полосой. Перебирая коротенькими, похожими на лапки сороконожек, пучковатыми наростами, нечто быстро приближалось к Тао. И остановилось, когда шедший перед ним полудемон испарился во тьме.
Антарв обиженно пропищал и повернул обратно.
Крупный серп луны возвысился над городом, заливая окрестности мертвенным светом. Этой ночью на улицах было необычайно тихо и пустынно. Клубы и рестораны давно закончили работу, а на многих дверях круглосуточных магазинов висела табличка «Закрыто».
После отъезда людей из столицы, военным дали указ ввести комендантский час. Под него попадали и все организации, работающие ночью. Пропавшего члена комиссии так и не нашли; полицейские прочесали весь город, но тот словно бы сквозь землю провалился. Да и строгое решение верхушки прекратить какую-либо коммерческую деятельность в ночное время, наводило на подозрения, что расследование его исчезновения не прошло безрезультатно, как было оговорено СМИ изначально.
В окнах многоэтажных домов кое-где горел свет. Дороги по-прежнему пустовали. Фонарные столбы, освещающие безлюдные улицы, навевали жутковатую картину заброшенности. Даже некогда шумные и оживленные районы города в одночасье превратились в мрачные тени самих себя.
Только слепой не видел чудовищного змея на море. Только глухой не слышал хриплый писк, раздававшийся в темных проулках и близ мусорных баков. Только дурак не знал, что в городе стало пропадать все больше и больше людей, иногда возвращавшихся ожившими мертвецами.
Полиция города даже после прибытия военных не сидела без дела. Сверху ей был дан указ сдерживать хаос и неразбериху, пока люди в форме цвета хаки полностью не перехватят у них контроль над ситуацией. А потому, улицы по ночам по-прежнему прочесывали полицейские машины. Одна из них, не набирая скорости, медленно катила по дороге. Двигалась тихо, словно старалась не потревожить то, что могло прятаться в темных углах заснувшего города.
Стекло бокового окна со стороны водителя опустилось. Полицейский глубоко вдохнул свежий воздух, а затем высунул руку с зажженой сигаретой и стряхнул пепел. На первом пересечении улиц он свернул направо. Его вниманию предстал все тот же пейзаж с неработающими магазинами и закрытыми увеселительными заведениями. Но, в отличие от предыдущей улицы, асфальт здесь освещался желтыми кругами света от фонарных столбов, по правую и левую стороны от дороги.
Бак вздохнул и глубоко затянулся. Эта немного жутковатая ночь начинала давить на нервы.
– Это бессмысленно, – обращаясь в пустоту, произнес водитель, выпуская в салон сизые клубы дыма. – Ничего здесь нет.
Сидевший на пассажирском сидении молодой напарник молча нажал на кнопку на двери, и боковое стекло справа от него съехало вниз. Ворвавшийся поток свежего воздуха унес с собой табачный смрад. Но Лесли уже успел им надышаться, и его голова легонько пошла кругом.
– За все эти три часа ни один пост не связался с нами… – устало выдохнул парень, глубоко вдыхая запах ночного города.
– Боже, только три часа?! – возмутился водитель, и вновь затянулся. – Сколько еще это будет продолжаться?
– До рассвета ровно два часа и двадцать восемь минут… Ни больше, ни меньше, – зевнув, устало протянул Лесли, глянув на наручные часы.
К счастью, головокружение его уже отпустило.
Мимо с шумом проскочила черная машина, и, мигнув дальним светом, устремилась вдаль по встречной полосе.
– А вот Макс и Ник, – сообщил напарник, провожая авто взглядом через зеркало заднего вида.
Та катила по дороге и даже не думала сворачивать.
– С чего такая уверенность? – Бак струсил пепел в освежающую городскую ночь.
– У нас только Макс водит машину, каждый раз награждая ее новыми вмятинами,
– Хех, неужели опять? – Бак усмехнулся и качнул головой. – Ему когда-нибудь за это влетит.
– Нет, не влетит, – улыбнулся Лесли. – Шеф заставил его купить машину после того, как он в пятый раз приехал в участок с солидной вмятиной на крыле. Я не знаю, как он так умудрился. Зато теперь он законный владелец полицейской авто.
– Ах-ах-ах, – громко рассмеялся Бак. – Серьезно? Может, наш шеф откроет еще и бизнес по продаже казенного имущества?
– По крайней мере, теперь у него есть стимул научиться ездить нормально, – продолжал Лесли, когда Бак прекратил смеяться. – И даже если он уволится, машину не передадут в его собственность. Это… ну, что-то вроде кредита за очередной ремонт.
– Очередной ремонт… Ах-ха-ха! Вот умора! – довольно громко засмеялся Бак.
Лесли поддержал его звонким смехом. Было действительно забавно видеть, как новенькая машина после каждой поездки на задание украшалась очередной вмятиной. Единственное, почему Макс остался при своей полицейской форме, так это его способность прекрасно вести расследования. Иногда Лесли поражался, не раз замечая, до чего снисходительно офицер ведет себя с этим недотепой.
Помимо Бака и Лесли город патрулировали еще пятнадцать машин. Через каждые полчаса полицейские связывались между собой по рации и делились информацией. Усталые сонливые голоса коллег не ведали ни об одном сверхъестественном происшествии. У каждой машины был свой участок, и очень редко они пересекались между собой.
Уже второй день Лесли вместе с толстяком-Баком объезжал улицы, встречая лишь плутающих по улицам безумцев. Видимо, те совсем были не в курсе происходящего в городе, но ни Лесли, ни Бак не задавали им лишних вопросов. После комендантского часа всех зевак, пойманных на улицах, они отвозили в офис, где их допрашивали другие полицейские, а после отвозили по домам.
Ведь то, что произошло три дня назад на пляже, не влезало ни в какие рамки. Все отделения больниц города были завалены ранеными. И некоторым из них не повезло быть не съеденными этим огромным существом…
Лесли поежился и решил думать о другом.
Почти всем подняли оклад, но и спрос с сотрудников стал больше. Несколько раз в полицейском участке мелькали люди в одеждах цвета хаки. Вот Бак, собираясь сегодня на дежурный выезд, видел рослого крепкого мужчину, лет за шестьдесят, в военной форме, на погонах которого красовались две полоски и пара крупных, блестящих звезд на каждом плече. Подполковник заруливал в кабинет офицера. О чем они толковали, он не слышал. Никто по ту сторону двери не поднимал голос. Но только сам толстяк уже додумал многое сам.
После инцидента к центральной больнице, где нашли зверски растерзанные тела почти всего персонала и нескольких пациентов, всю ее территорию оккупировали военные и полицейские. Прибыла группа следователей из столицы, и, судя по их крайне закрытому поведению, там они нарыли нечто интересное. Перед вратами поставили деревянный щит, повествующий, что простым смертным вход воспрещен. Сам проход перегородили предупреждающей желтой ленточкой. Не единожды на территорию дворика пытались проникнуть журналисты и фотографы, но каждый раз их грубо прогоняли люди в военной форме. В конечном счете, они выдворили и самих полицейских, взяв ситуацию под свой контроль.
Ни Лесли, ни Бак, так и не попали в «закрытую зону», как называли ее сами вояки. Им было известно, что какое-то время там орудовали несколько сотрудников полиции, звания которых начинались от лейтенанта. Льюис сутки проторчал в том пропахнувшем кровью месте, и вскоре уехал обратно в участок. Он был мрачнее тучи. Вчера вот своим видом испугал повариху в столовой, когда отправился обедать… Вероятно, кто-то из военных надавил на него, каким-то образом узнав, что офицеру известно обо всем происходящем больше, чем он говорил.
Сегодня днем, прежде чем отправиться на дежурство, Лесли успел глянуть свежий выпуск новостей. Передавали как раз про ту злосчастную больницу. Оставшихся в живых пациентов перевезли в другие отделения на окраине города. Еще диктор рассказывал за разрушенные потолки в здании, выбитые двери, и странные продолговатые полосы на полу и стенах. Никаких органических следов не было обнаружено, а может, о многом снова умолчали?
Люди на улицах часто перешептывались о многолапом пауке. Иногда на автобусных остановках некоторые горожане обсуждали видео из интернета, заснятое на камеру смартфона. На нем было видно, как две девушки кружились близ жуткой твари, рывками передвигавшейся по воздуху по улице Берроуза, примыкающей к центральной больнице. Многие считали, что эта тварь устроила там погром и уничтожила всех врачей… Так же в новостях упомянули, что пропал без вести доктор Роберт Холли, проработавший в сфере кардиологии более двадцати лет. Его тело так и не было найдено. У него остались жена и сын-подросток. Другие обсуждали отвратительных тварей, снующих в мусорках и подвалах. Они напоминали огромных зубастых червей-паразитов. Кто-то твердил о живой куче слизи, уничтожившей автобус.
Сплетни в городе М росли в геометрической прогрессии. И лишний раз люди старались не появляться на улицах. Посетители кофеин и ресторанов выглядели нервными и подозрительными, чего не скажешь о персонале, который изо всех сил старался поддерживать деловой этикет.
Вчера ночью те самые Макс и Ник нашли на помойке в южном районе города хорошенько погрызенный труп бомжа. Однако, подробностей ни Саймону Баку, ни Лесли узнать не удалось, так как это происшествие быстро замяли. И никто более в участке не обсуждал ни змея, ни уничтоженные вертолеты. Причину этого, как ни странно, так и не огласили.
Напарники подъехали к мосту, ведущему на пляж, и дальше поворачивающему налево. Со стороны пассажира за окном качалась морская гладь. Внизу виднелся серебристый берег с широкими, но короткими, врезающимися в берег рвами, заполненными водой.
Лесли отвернулся.
Сидевший спокойно Саймон вдруг резко поменялся в лице и дернул руль в сторону – молодой парень на соседнем сидении подскочил и ударился виском об окно справа от себя.
Машина резко остановилась, переехав через бордюр.
Полицейские увидели совсем рядом кирпичный угол дома. Еще немного, и тот, над кем они смеялись, посмеялся бы над ними.
– Ты что творишь? – возмутился Лесли.
– Господи! Лесли! – испуганно вскричал Бак, и захлопал глазами.
Он открыл дверь и выскочил из машины. Замер перед капотом, напряженно вгляделся в темноту и покрутился на месте. Напарник хмыкнул и вышел к нему. Побледневшее лицо Бака на лунном свете казалось белым.
– Здесь был человек…
– Что?
– Он стоял прямо… Здесь…
– Человек? – поднял бровь Лесли, и внимательно всмотрелся на изогнутую полосу моста.
Там простиралась пустота.
– Весь грязный такой… в обносках. Я его едва не сбил. У него на голове было что-то… Похожее на шлем.
Лесли очень захотелось сесть в машину.
– Здесь никого нет… поехали отсюда… – пробурчал он и двинулся обратно.
Бак захлопнул дверь, и достал пачку сигарет у себя в нагрудном кармане. Выхватив одну, он зацепил дергающимся пальцем другую. Та выпала ему под ноги и закатилась под педали.
Саймон выругался и попросил у напарника зажигалку. Как только огонек зализал табак, толстяк глубоко затянулся и почесал усы. Выпустил облако дыма и завел машину. Выкатил обратно на дорогу и выехал на мост.
Из темноты на дорогу, покачиваясь, вышла человеческая фигура. Водитель резко ударил по тормозам и широко раскрыл рот – сигарета выпала из его рта. Он тут же услышал в тишине прерывистое дыхание, словно бы кто-то дышал ему в ухо.
Незнакомец зашатался и упал. Пулей выскочив из машины, полицейские подбежали к нему.
– Помогите… – промолвил раненый, слабым и тонким голосом.
Подхватив его за плечи, напарники поволокли его в машину и посадили на заднее сидение.
– Где же ты так? – спросил Бак, садясь на свое место. Скорее по инерции, встречая заблудшую душу уже который раз.
Он громко хлопнул дверью.
– Вертолет… – простонал человек и болезненно скорчился. Зашелся раздирающим горло сухим кашлем.
Саймон глянул на бедолагу во внутреннее зеркало заднего вида – тот вдруг сжался на заднем сидении. Его лицо застыло в маске страдания, и он по-прежнему не решался открыть глаза. А еще он вдыхал воздух и булькал, словно бы его легкие были полны воды.
Но больше смущала его одежда. Вернее, окровавленные лохмотья. И от этого на душе становилось не по себе.
Словно заметив на себе повышенное внимание, незнакомец трясущимися черными руками потянулся к голове и с нетерпением снял покореженный шлем. С отвращением бросил его на сидение. А после со свистом втянул в себя воздух, отчего полицейские почувствовали себя скверно.
– Нужно доставить его в больницу, – тихо сказал Лесли. – Это военный.
Он слышал, как барабаном забилось в груди сердце.
– Знаю, – отрезал напарник.
Бак с неохотой завел машину и поехал. И, чем дальше он ехал, тем угрюмее становился. И не только он. Одного взгляда на Лесли хватило, чтобы понять, как тот напряжен.
Мучившийся на заднем сидении человек с каждой минутой усиливал желание послать все к чертям. Лесли наблюдал за ним через зеркало заднего вида, и один раз ему показалось, что этот тип ухмылялся.
Неприятная мысль, что пилот не доживет до пункта назначения, поселила вполне ощутимый кислый привкус во рту. Бак взял в руки рацию, намереваясь сообщить штабу о находке, как тут военный захрипел и спиной навалился на сидение. Внезапно он скрючился и зашелся кашлем, а салон мигом наполнился ароматом крови.
Толстяк бросил свою глупую затею, и нервно повесил рацию на крепление.
Дело клонилось не в лучшую сторону; полицейский быстро переключил передачу – авто с ревом покатила по пустым улицам. Он резко крутанул на повороте, и машина встряслась, наехав на бордюр.
– Бак! Осторожней же! Мы же не мешок с картошкой перевозим! – пожаловался Лесли.
В нос снова ударил дурманящий аромат, и он с тревогой обернулся – человек лежал, не двигаясь, и, похоже не дышал. Схватив в руки рацию, Лесли попытался, наконец, завершить то, за что взялся его напарник. Едва собравшись произнести первое слово, он услыхал странные помехи из динамика. Лесли встряхнул аппарат, и попробовал снова. Ничего не изменилось.
– Что теперь? – озадаченно спросил Бак, не забывая внимательно следить за дорогой.
– Не работает, – задумчиво произнес напарник и заметил, как тот напрягся.
– Не может быть, – процедил тот. – Сегодня же связывались по ней, и было все нормально.
Мгновение царила тяжелая пауза.
– А чего вы хотели? – спросил отчетливый голос позади.
Он казался хриплым, едва ли не булькавшим.
Те резко обернулись. Пилот сидел, как ни в чем ни бывало, подпершись рукой о спинку сидения. Его голова качалась в такт езды, а пустые глазницы словно бы сияли изнутри черным светом. Посиневшие губы растянулись в ухмылке, и обнажили дыры на месте зубов.
В темноте что-то завозилось.
– Что такое? – Дарк резко повернулся к источнику звука.
Он быстро остыл после вспышки гнева.
– Хм… – Кин прошел к покрытому мраком углу и осмотрел его.
Похоже, просто неудачная игра света… Пульсирующему свечению кристаллов удалось легко ввести усталый разум в заблуждение.
– Нет, ничего… – констатировал он.
Дарк нахмурился. Он почувствовал что-то… напоминающее дуновение прохладного ветерка, скользнувшего к выходу…
За проемом промелькнуло. Островок света исказился черной полосой. Перебирая коротенькими, похожими на лапки сороконожек, пучковатыми наростами, нечто быстро приближалось к Тао. И остановилось, когда шедший перед ним полудемон испарился во тьме.
Антарв обиженно пропищал и повернул обратно.
Крупный серп луны возвысился над городом, заливая окрестности мертвенным светом. Этой ночью на улицах было необычайно тихо и пустынно. Клубы и рестораны давно закончили работу, а на многих дверях круглосуточных магазинов висела табличка «Закрыто».
После отъезда людей из столицы, военным дали указ ввести комендантский час. Под него попадали и все организации, работающие ночью. Пропавшего члена комиссии так и не нашли; полицейские прочесали весь город, но тот словно бы сквозь землю провалился. Да и строгое решение верхушки прекратить какую-либо коммерческую деятельность в ночное время, наводило на подозрения, что расследование его исчезновения не прошло безрезультатно, как было оговорено СМИ изначально.
В окнах многоэтажных домов кое-где горел свет. Дороги по-прежнему пустовали. Фонарные столбы, освещающие безлюдные улицы, навевали жутковатую картину заброшенности. Даже некогда шумные и оживленные районы города в одночасье превратились в мрачные тени самих себя.
Только слепой не видел чудовищного змея на море. Только глухой не слышал хриплый писк, раздававшийся в темных проулках и близ мусорных баков. Только дурак не знал, что в городе стало пропадать все больше и больше людей, иногда возвращавшихся ожившими мертвецами.
Полиция города даже после прибытия военных не сидела без дела. Сверху ей был дан указ сдерживать хаос и неразбериху, пока люди в форме цвета хаки полностью не перехватят у них контроль над ситуацией. А потому, улицы по ночам по-прежнему прочесывали полицейские машины. Одна из них, не набирая скорости, медленно катила по дороге. Двигалась тихо, словно старалась не потревожить то, что могло прятаться в темных углах заснувшего города.
Стекло бокового окна со стороны водителя опустилось. Полицейский глубоко вдохнул свежий воздух, а затем высунул руку с зажженой сигаретой и стряхнул пепел. На первом пересечении улиц он свернул направо. Его вниманию предстал все тот же пейзаж с неработающими магазинами и закрытыми увеселительными заведениями. Но, в отличие от предыдущей улицы, асфальт здесь освещался желтыми кругами света от фонарных столбов, по правую и левую стороны от дороги.
Бак вздохнул и глубоко затянулся. Эта немного жутковатая ночь начинала давить на нервы.
– Это бессмысленно, – обращаясь в пустоту, произнес водитель, выпуская в салон сизые клубы дыма. – Ничего здесь нет.
Сидевший на пассажирском сидении молодой напарник молча нажал на кнопку на двери, и боковое стекло справа от него съехало вниз. Ворвавшийся поток свежего воздуха унес с собой табачный смрад. Но Лесли уже успел им надышаться, и его голова легонько пошла кругом.
– За все эти три часа ни один пост не связался с нами… – устало выдохнул парень, глубоко вдыхая запах ночного города.
– Боже, только три часа?! – возмутился водитель, и вновь затянулся. – Сколько еще это будет продолжаться?
– До рассвета ровно два часа и двадцать восемь минут… Ни больше, ни меньше, – зевнув, устало протянул Лесли, глянув на наручные часы.
К счастью, головокружение его уже отпустило.
Мимо с шумом проскочила черная машина, и, мигнув дальним светом, устремилась вдаль по встречной полосе.
– А вот Макс и Ник, – сообщил напарник, провожая авто взглядом через зеркало заднего вида.
Та катила по дороге и даже не думала сворачивать.
– С чего такая уверенность? – Бак струсил пепел в освежающую городскую ночь.
– У нас только Макс водит машину, каждый раз награждая ее новыми вмятинами,
– Хех, неужели опять? – Бак усмехнулся и качнул головой. – Ему когда-нибудь за это влетит.
– Нет, не влетит, – улыбнулся Лесли. – Шеф заставил его купить машину после того, как он в пятый раз приехал в участок с солидной вмятиной на крыле. Я не знаю, как он так умудрился. Зато теперь он законный владелец полицейской авто.
– Ах-ах-ах, – громко рассмеялся Бак. – Серьезно? Может, наш шеф откроет еще и бизнес по продаже казенного имущества?
– По крайней мере, теперь у него есть стимул научиться ездить нормально, – продолжал Лесли, когда Бак прекратил смеяться. – И даже если он уволится, машину не передадут в его собственность. Это… ну, что-то вроде кредита за очередной ремонт.
– Очередной ремонт… Ах-ха-ха! Вот умора! – довольно громко засмеялся Бак.
Лесли поддержал его звонким смехом. Было действительно забавно видеть, как новенькая машина после каждой поездки на задание украшалась очередной вмятиной. Единственное, почему Макс остался при своей полицейской форме, так это его способность прекрасно вести расследования. Иногда Лесли поражался, не раз замечая, до чего снисходительно офицер ведет себя с этим недотепой.
Помимо Бака и Лесли город патрулировали еще пятнадцать машин. Через каждые полчаса полицейские связывались между собой по рации и делились информацией. Усталые сонливые голоса коллег не ведали ни об одном сверхъестественном происшествии. У каждой машины был свой участок, и очень редко они пересекались между собой.
Уже второй день Лесли вместе с толстяком-Баком объезжал улицы, встречая лишь плутающих по улицам безумцев. Видимо, те совсем были не в курсе происходящего в городе, но ни Лесли, ни Бак не задавали им лишних вопросов. После комендантского часа всех зевак, пойманных на улицах, они отвозили в офис, где их допрашивали другие полицейские, а после отвозили по домам.
Ведь то, что произошло три дня назад на пляже, не влезало ни в какие рамки. Все отделения больниц города были завалены ранеными. И некоторым из них не повезло быть не съеденными этим огромным существом…
Лесли поежился и решил думать о другом.
Почти всем подняли оклад, но и спрос с сотрудников стал больше. Несколько раз в полицейском участке мелькали люди в одеждах цвета хаки. Вот Бак, собираясь сегодня на дежурный выезд, видел рослого крепкого мужчину, лет за шестьдесят, в военной форме, на погонах которого красовались две полоски и пара крупных, блестящих звезд на каждом плече. Подполковник заруливал в кабинет офицера. О чем они толковали, он не слышал. Никто по ту сторону двери не поднимал голос. Но только сам толстяк уже додумал многое сам.
После инцидента к центральной больнице, где нашли зверски растерзанные тела почти всего персонала и нескольких пациентов, всю ее территорию оккупировали военные и полицейские. Прибыла группа следователей из столицы, и, судя по их крайне закрытому поведению, там они нарыли нечто интересное. Перед вратами поставили деревянный щит, повествующий, что простым смертным вход воспрещен. Сам проход перегородили предупреждающей желтой ленточкой. Не единожды на территорию дворика пытались проникнуть журналисты и фотографы, но каждый раз их грубо прогоняли люди в военной форме. В конечном счете, они выдворили и самих полицейских, взяв ситуацию под свой контроль.
Ни Лесли, ни Бак, так и не попали в «закрытую зону», как называли ее сами вояки. Им было известно, что какое-то время там орудовали несколько сотрудников полиции, звания которых начинались от лейтенанта. Льюис сутки проторчал в том пропахнувшем кровью месте, и вскоре уехал обратно в участок. Он был мрачнее тучи. Вчера вот своим видом испугал повариху в столовой, когда отправился обедать… Вероятно, кто-то из военных надавил на него, каким-то образом узнав, что офицеру известно обо всем происходящем больше, чем он говорил.
Сегодня днем, прежде чем отправиться на дежурство, Лесли успел глянуть свежий выпуск новостей. Передавали как раз про ту злосчастную больницу. Оставшихся в живых пациентов перевезли в другие отделения на окраине города. Еще диктор рассказывал за разрушенные потолки в здании, выбитые двери, и странные продолговатые полосы на полу и стенах. Никаких органических следов не было обнаружено, а может, о многом снова умолчали?
Люди на улицах часто перешептывались о многолапом пауке. Иногда на автобусных остановках некоторые горожане обсуждали видео из интернета, заснятое на камеру смартфона. На нем было видно, как две девушки кружились близ жуткой твари, рывками передвигавшейся по воздуху по улице Берроуза, примыкающей к центральной больнице. Многие считали, что эта тварь устроила там погром и уничтожила всех врачей… Так же в новостях упомянули, что пропал без вести доктор Роберт Холли, проработавший в сфере кардиологии более двадцати лет. Его тело так и не было найдено. У него остались жена и сын-подросток. Другие обсуждали отвратительных тварей, снующих в мусорках и подвалах. Они напоминали огромных зубастых червей-паразитов. Кто-то твердил о живой куче слизи, уничтожившей автобус.
Сплетни в городе М росли в геометрической прогрессии. И лишний раз люди старались не появляться на улицах. Посетители кофеин и ресторанов выглядели нервными и подозрительными, чего не скажешь о персонале, который изо всех сил старался поддерживать деловой этикет.
Вчера ночью те самые Макс и Ник нашли на помойке в южном районе города хорошенько погрызенный труп бомжа. Однако, подробностей ни Саймону Баку, ни Лесли узнать не удалось, так как это происшествие быстро замяли. И никто более в участке не обсуждал ни змея, ни уничтоженные вертолеты. Причину этого, как ни странно, так и не огласили.
Напарники подъехали к мосту, ведущему на пляж, и дальше поворачивающему налево. Со стороны пассажира за окном качалась морская гладь. Внизу виднелся серебристый берег с широкими, но короткими, врезающимися в берег рвами, заполненными водой.
Лесли отвернулся.
Сидевший спокойно Саймон вдруг резко поменялся в лице и дернул руль в сторону – молодой парень на соседнем сидении подскочил и ударился виском об окно справа от себя.
Машина резко остановилась, переехав через бордюр.
Полицейские увидели совсем рядом кирпичный угол дома. Еще немного, и тот, над кем они смеялись, посмеялся бы над ними.
– Ты что творишь? – возмутился Лесли.
– Господи! Лесли! – испуганно вскричал Бак, и захлопал глазами.
Он открыл дверь и выскочил из машины. Замер перед капотом, напряженно вгляделся в темноту и покрутился на месте. Напарник хмыкнул и вышел к нему. Побледневшее лицо Бака на лунном свете казалось белым.
– Здесь был человек…
– Что?
– Он стоял прямо… Здесь…
– Человек? – поднял бровь Лесли, и внимательно всмотрелся на изогнутую полосу моста.
Там простиралась пустота.
– Весь грязный такой… в обносках. Я его едва не сбил. У него на голове было что-то… Похожее на шлем.
Лесли очень захотелось сесть в машину.
– Здесь никого нет… поехали отсюда… – пробурчал он и двинулся обратно.
Бак захлопнул дверь, и достал пачку сигарет у себя в нагрудном кармане. Выхватив одну, он зацепил дергающимся пальцем другую. Та выпала ему под ноги и закатилась под педали.
Саймон выругался и попросил у напарника зажигалку. Как только огонек зализал табак, толстяк глубоко затянулся и почесал усы. Выпустил облако дыма и завел машину. Выкатил обратно на дорогу и выехал на мост.
Из темноты на дорогу, покачиваясь, вышла человеческая фигура. Водитель резко ударил по тормозам и широко раскрыл рот – сигарета выпала из его рта. Он тут же услышал в тишине прерывистое дыхание, словно бы кто-то дышал ему в ухо.
Незнакомец зашатался и упал. Пулей выскочив из машины, полицейские подбежали к нему.
– Помогите… – промолвил раненый, слабым и тонким голосом.
Подхватив его за плечи, напарники поволокли его в машину и посадили на заднее сидение.
– Где же ты так? – спросил Бак, садясь на свое место. Скорее по инерции, встречая заблудшую душу уже который раз.
Он громко хлопнул дверью.
– Вертолет… – простонал человек и болезненно скорчился. Зашелся раздирающим горло сухим кашлем.
Саймон глянул на бедолагу во внутреннее зеркало заднего вида – тот вдруг сжался на заднем сидении. Его лицо застыло в маске страдания, и он по-прежнему не решался открыть глаза. А еще он вдыхал воздух и булькал, словно бы его легкие были полны воды.
Но больше смущала его одежда. Вернее, окровавленные лохмотья. И от этого на душе становилось не по себе.
Словно заметив на себе повышенное внимание, незнакомец трясущимися черными руками потянулся к голове и с нетерпением снял покореженный шлем. С отвращением бросил его на сидение. А после со свистом втянул в себя воздух, отчего полицейские почувствовали себя скверно.
– Нужно доставить его в больницу, – тихо сказал Лесли. – Это военный.
Он слышал, как барабаном забилось в груди сердце.
– Знаю, – отрезал напарник.
Бак с неохотой завел машину и поехал. И, чем дальше он ехал, тем угрюмее становился. И не только он. Одного взгляда на Лесли хватило, чтобы понять, как тот напряжен.
Мучившийся на заднем сидении человек с каждой минутой усиливал желание послать все к чертям. Лесли наблюдал за ним через зеркало заднего вида, и один раз ему показалось, что этот тип ухмылялся.
Неприятная мысль, что пилот не доживет до пункта назначения, поселила вполне ощутимый кислый привкус во рту. Бак взял в руки рацию, намереваясь сообщить штабу о находке, как тут военный захрипел и спиной навалился на сидение. Внезапно он скрючился и зашелся кашлем, а салон мигом наполнился ароматом крови.
Толстяк бросил свою глупую затею, и нервно повесил рацию на крепление.
Дело клонилось не в лучшую сторону; полицейский быстро переключил передачу – авто с ревом покатила по пустым улицам. Он резко крутанул на повороте, и машина встряслась, наехав на бордюр.
– Бак! Осторожней же! Мы же не мешок с картошкой перевозим! – пожаловался Лесли.
В нос снова ударил дурманящий аромат, и он с тревогой обернулся – человек лежал, не двигаясь, и, похоже не дышал. Схватив в руки рацию, Лесли попытался, наконец, завершить то, за что взялся его напарник. Едва собравшись произнести первое слово, он услыхал странные помехи из динамика. Лесли встряхнул аппарат, и попробовал снова. Ничего не изменилось.
– Что теперь? – озадаченно спросил Бак, не забывая внимательно следить за дорогой.
– Не работает, – задумчиво произнес напарник и заметил, как тот напрягся.
– Не может быть, – процедил тот. – Сегодня же связывались по ней, и было все нормально.
Мгновение царила тяжелая пауза.
– А чего вы хотели? – спросил отчетливый голос позади.
Он казался хриплым, едва ли не булькавшим.
Те резко обернулись. Пилот сидел, как ни в чем ни бывало, подпершись рукой о спинку сидения. Его голова качалась в такт езды, а пустые глазницы словно бы сияли изнутри черным светом. Посиневшие губы растянулись в ухмылке, и обнажили дыры на месте зубов.
