И тут его взгляд упал на меня. Он узнал меня. Его глаза широко раскрылись.
Я стояла, не двигаясь, анализируя ситуацию за доли секунды. Стража. Они опишут его. Разыщут. Он видел меня с маман. Он знал о купце. Он – живая улика, связывающая меня с тем преступлением. И сейчас он будет схвачен с окровавленным оружием после драки у борделя. Допрос. Пытки. Элион… Элион выбьет из него всё.
Мысль сработала быстрее, чем страх. Я сделала резкий, отчётливый жест рукой — «ко мне» — и шагнула глубже в тень, в узкую щель между двумя домами, ведущую в совершенно другой, параллельный переулок.
Он не раздумывал. Он рванулся за мной, тяжело дыша. Мы нырнули в чёрную пасть прохода. Я бежала, не оглядываясь, память о дневном изучении города выводила меня по запутанному маршруту. Поворот налево, низкая арка, вонючий дворик, ещё один проход. Сзади доносились крики стражников, потерявших след, их голоса быстро стихли, заглушённые шумом дождя и лабиринтом улиц.
Я остановилась только в глухом тупике, заваленном мусором, где пахло гнилью и мочой. Обернулась. Он стоял в двух шагах, опираясь о мокрую стену, всё ещё сжимая тесак в руке. Дождь смывал кровь с его одежды, но рана на руке продолжала сочиться.
Похоже, мне нужно поторопиться. Вытащив платок, я забрала оружие и спрятала под плащом. Дальше мы шли не спеша, изображая обычную, пусть и ночную, прогулку.
Я привела его в одно из примеченных ранее мест – полуразрушенную каменную беседку в заброшенном парке. Здесь было сухо, относительно чисто и совершенно безлюдно.
– Сядь, – приказала я, указывая на каменную скамью
Рана была неглубокой, но длинной – клинок скользнул по предплечью, рассек кожу. Кровотечение уже замедлялось. Я промокла рану чистым лоскутом, пропитанным спиртом. Он вздрогнул, но не издал ни звука, лишь стиснул зубы.
– Зачем ты полез в драку? – спросила я, нанося мазь. Она должна была предотвратить заражение. В этом мире без антибиотиков любая инфекция могла стать смертельной.
– Он… он полез к Лис, – его голос был прерывистым от боли и злости. – Он считает, что раз он богат, ему всё можно. А она… она не хочет. А я… – Он замолчал, сжав кулак здоровой руки.
– Ты решил поиграть в героя, – закончила я за него, начиная бинтовать руку. Работала быстро, чётко, – Идиот. Тебя бы сейчас скрутили, бросили в яму, и никто бы даже не вспомнил. А завтра нашли бы в канаве с перерезанным горлом.
– Знаю, – прошептал он. Потом поднял на меня глаза. В них не было страха теперь. Было странное, почти мистическое восхищение. – Но ты… ты появилась. Как тогда. Из ниоткуда. Ты знала, куда бежать. Ты всё контролировала. Даже сейчас… ты обрабатываешь рану, как лекарь-ветеран.
– Я много чего умею, – сухо сказала я, завязывая узел на бинте. – Что ты собираешься делать теперь? Возвращаться туда? Они тебя уже видели. Стража будет искать драчуна у борделя. Маман не станет защищать тебя из-за скандала.
Он опустил голову.
– Не знаю. Больше некуда идти.
Я отступила на шаг, изучая его. Молодой, сильный, абсолютно преданный — сначала маман, теперь, кажется, мне. Глупый в своей прямоте, но способный на жестокость и, что важнее, на верность. В этом мире такие люди были ценнее золота.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Рен, – ответил он.
– Хорошо, Рен. У меня есть предложение, но оно не для слабонервных и не для тех, кто любит задавать вопросы.
Он выпрямился, его глаза загорелись.
– Я готов. Скажите, что нужно делать.
– Во-первых, перестаньте говорить «вы». Я для тебя не «леди». Зови просто… Мориарти.
– Мориарти, – повторил он, как будто пробуя священное слово.
– Во-вторых, тебе нужно исчезнуть. Сейчас. На несколько дней. Ты отсидишься, пока стража не успокоится, а я разберусь с твоей историей у маман.
– А потом?
– А потом, — я посмотрела ему прямо в глаза, – ты начнёшь работать на меня. Настоящую работу. Не охрану дверей и не драки в переулках. Информацию. Наблюдение. Иногда… более тёмные дела.
Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась не просто готовность, а жажда. Жажда вырваться из грязи, из положения пушечного мяса. Желание стать чем-то большим.
– Я буду учиться, – сказал он твёрдо. – Я хочу быть… как вы. Спокойным. Всевидящим. Чтобы ничто не могло застать врасплох.
В его простых словах было столько искреннего обожания, что мне стало почти неловко. Он видел во мне то, чем я пыталась казаться — холодного, расчётливого стратега. Он не видел ночную дрожь, панику. Он видел миф. И, возможно, этот миф был тем, что могло нас обоих спасти.
– Хорошо, – кивнула я. – Сейчас слушай внимательно. Уйди в верхний город, найди сарай и заляг на пару дней. Никаких складов и подворотней. Там станут искать в первую очередь.
Потом достала из кошеля несколько серебряных монет.
– На еду. Не выделяйся. Не пей в тавернах. Не связывайся ни с кем. Через три дня, на закате, будь у фонтана на Рыночной площади. Я найду тебя.
Он взял монеты, спрятал их, кивнул. Его лицо теперь выражало сосредоточенную решимость.
– И, Рен, – добавила я на прощание, уже поворачиваясь, чтобы уйти. – Забудь про ту девушку. Лис. Если она не смогла сказать «нет» сама, твоё вмешательство только погубит вас обоих. В нашем деле привязанность – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Понятно?
Он помолчал, глядя в темноту, потом медленно кивнул.
Я скользнула в ночь, оставив его в беседке. Дождь почти прекратился. Город затихал. У меня теперь был свой человек. Свой первый и пока единственный агент. Это было одновременно страшно и… правильно.
Утром Элион, без сомнения, явится с новостями о «самоубийстве» или «несчастном случае» с наёмником. Он будет ещё более подозрителен. Он будет задавать ещё более острые вопросы. А дядя Каэлен будет давить, ускоряя приготовления к несуществующей свадьбе.
Мне нужно продумать дальнейшие действия. Необходимо предпринять что-то такое, что сможет всех отвлечь. И у меня была идея. Идея, которая родилась, когда я разглядывала герб Лансеров на своей подвеске.
Вернувшись в поместье тем же потайным путём, я едва успела снять мокрый плащ и спрятать его, как в дверь постучали. Не резко, но настойчиво.
– Офелия? Ты спишь? – это был голос Кирана.
Пришлось открыть. Он стоял на пороге, но выглядел иначе. Не взъерошенный учёный, а сосредоточенный, почти серьёзный. В руках он держал небольшой деревянный ящик.
– Можно? – спросил он, не дожидаясь ответа, и проскользнул внутрь, закрыв дверь.
– Что случилось? – спросила я, настороженно.
– Отец говорил с тобой о браке? – спросил он прямо, без предисловий.
Я кивнула и добавила:
– Он считает это решённым делом.
Киран тяжело вздохнул и поставил ящик на стол.
– Тогда слушай. У меня нет много времени. То, что я делаю в лаборатории… это не просто теоретические изыскания. Отец финансирует мои опыты, но не из любви к науке. Он хочет результат. Конкретный результат. – Он открыл ящик. Внутри, на мягкой бархатной подушке, лежали несколько кристаллов разного размера и оттенка. Они слабо светились изнутри, как пойманные звёзды. – Это концентраторы. Стабилизаторы магического потока. С их помощью можно… усиливать определённые виды энергии. Или, наоборот, гасить их.
Я смотрела на кристаллы, и в голове складывалась ужасающая картина.
– Оружие, – прошептала я.
– Не только, – покачал головой Киран. — Но в его руках… да. Или инструмент для шантажа, контроля. Он уже вёл переговоры с… определёнными людьми. С теми, чей символ ты нашла.
Ледяная тишина повисла в комнате. Я не отвечала. Я смотрела ему в глаза. В них не было страха. Было понимание.
– Неважно, – наконец сказал он, махнув рукой. – Ты здесь. И ты в опасности. Большей, чем ты думаешь. Отец не просто хочет выдать тебя замуж. Он хочет использовать твою связь с эльфами, чтобы легализовать продажу этих, – он ткнул пальцем в кристаллы, – определённым… клиентам. Через Элиона или его семью. Чистокровные эльфы, торговля запрещёнными артефактами – это высший уровень. А ты — прикрытие. И как только сделка состоится, ты станешь ненужной. Очень ненужной.
Вот оно. Истинная цена. Меня не просто продавали. Меня использовали как живую пешку в игре, ставки в которой были выше, чем я могла представить. Запрещённые артефакты. Контрабанда. Политические интриги. И всё это под прикрытием брака с эльфом из одной из самых влиятельных семей.
– Почему ты говоришь мне это? – спросила я тихо.
– Потому что я не хочу, чтобы мои изобретения использовали для убийств, – ответил он просто.
Он протянул мне самый маленький кристалл из ящика — прозрачный, с голубоватым свечением.
– Возьми. Это детектор. Он реагирует на сильные магические поля и на ложь, подкреплённую магией. Может пригодиться. А теперь… – он встал. – Мне нужно идти. Если отец узнает, что я был здесь… Он и так подозревает, что я не до конца предан «делу».
– Киран, – остановила я его. – Спасибо.
Он кивнул и, не оборачиваясь, вышел.
Я осталась одна с кристаллом в руке. Он был тёплым и пульсировал едва уловимым ритмом, как живой. Ещё один инструмент. Ещё одна ниточка.
План, который зрел у меня в голове, приобрёл теперь чёткие, пугающие очертания. Чтобы выжить, нужно было непросто бежать или прятаться. Нужно было ударить первой. Разрушить планы дяди. Дискредитировать «Молот Судьбы». И сделать так, чтобы Элион был на моей стороне — не как жених или следователь, а как союзник.
И для этого мне нужно было найти «Лунную Слезу».
Я подошла к окну. На востоке уже занималась заря, окрашивая тучи в кроваво-красные тона. Новый день приносил новые угрозы, но теперь у меня был Рен где-то в городе. Была информация от Кирана. Была чёрная книга «Молота». И было холодное, безжалостное решение в сердце.
«Хорошо, — подумала я, сжимая в кулаке холодный кристалл. — Начинаем».
Утро началось не со стука в дверь, а с тяжёлой, гулкой тишины, которая была хуже любого шума. Я лежала, глядя в потолок, и планировала каждый шаг на день вперёд. Первое: встреча с Элионом. Он придёт, это было неизбежно. Второе: проверка Рена. Третье, и самое сложное: проникновение в кабинет дяди Каэлена. Там должен был быть ключ — не только к «Лунной Слезе», но и к спискам «Молота», к финансовым отчётам, к истинным планам.
Поднявшись, оделась в самое простое, тёмное платье — то, в котором было легче двигаться и которое не привлекало внимания. Гербовую подвеску Лансеров спрятала под ткань. Кристалл Кирана зашила в подкладку рукава — его тепло было слабым, но постоянным напоминанием о том, что в этом мире магия — не сказка, а часть реальности, часто грязной и опасной.
Как я и предполагала, Элион явился рано. Его появление в гостиной было подобно внезапному морозу. Он был в официальном мундире капитана городской стражи — чёрный с серебряными нашивками. Его лицо было каменной маской, но в изумрудных глазах бушевала холодная буря.
Лорд Каэлен и тётушка Гвинет уже ждали его. Дядя сидел в своём кресле, как судья на трибуне, тётя нервно теребила платок.
– Лорд Элион, — произнёс Каэлен, не предлагая сесть. – Вы принесли новости о… инциденте с моей племянницей?
– Я принёс вопросы, лорд Хауард, – парировал Элион. Его бархатный голос был обвязан колючей проволокой. – И касаются они не только покушения, но и событий, последовавших за ним.
Я вошла в комнату, сделав вид, что только что спустилась. Все взгляды устремились на меня. Элион кивнул мне едва заметно, но его глаза не смягчились.
– Леди Офелия. Рад видеть вас невредимой.
– Благодаря вам, лорд Элион, – прошептала я, опускаясь в кресло.
– Наёмник, задержанный на причале, умер сегодня ночью в камере, — без предисловий выложил Элион. – Официально – разрыв сердца. Неофициально… – он сделал паузу, давая словам повиснуть, – …на его теле были обнаружены следы яда замедленного действия. Того, что дают за несколько часов до смерти.
Тётушка Гвинет ахнула. Лорд Каэлен даже бровью не повёл.
– Печально, но что это меняет? Он получил по заслугам.
– Это означает то, лорд Хауард, что кто-то очень хотел, чтобы он не заговорил. О чём знали немногие, – Элион перевёл взгляд на меня.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Я опустилась в кресло, совершенно не переживая из-за слов эльфа. Кто в здравом уме будет подозревать слабую Офелию в проникновении в тюрьму с целью убийства наёмника?
Я широко раскрыла глаза, изображая полную невинность.
Элион смотрел на меня несколько секунд.
– Тогда, возможно, вам известно что-то о советнике Ториане?
«Вот оно! Он вышел на связь. Быстро. Очень быстро».
– Советник Ториан? – вмешалась тётушка Гвинет. – Мы только что были на его балу! Прекрасный человек! Его дочь…
– Его дочь, – перебил Элион, не отводя взгляда от меня, – возможно, вскоре лишится отца. Сегодня утром в Совет поступил анонимный пакет документов. Писем. Где советник Ториан отчитывается перед Варгосом о проделанной «работе» по лоббированию интересов в обмен на списание карточных долгов.
Лорд Каэлен медленно поднялся из-за кресла. Его лицо стало ещё суровее.
– И к чему эти вопросы в моём доме, лорд Элион? Вы считаете, что моя семья как-то связана с этими… грязными делами?
– Я считаю, что леди Офелия дважды становилась мишенью. Первый раз – похищение и попытка утопления. Второй раз – наёмное убийство от имени Варгоса. Оба раза у воды. Это не совпадение. Это почерк. Или чья-то зловещая ирония, – Элион сделал шаг вперёд. Его аура заполнила комнату. – И теперь всплывает имя советника, который, возможно, является марионеткой того же Варгоса. Слишком много связей, лорд Хауард.
Наступила напряжённая пауза. Лорд Каэлен и Элион измеряли друг друга взглядами – стальная воля против ледяного, неумолимого рассудка.
– Вы забываетесь, капитан, – тихо, но с убийственной чёткостью произнёс Каэлен. – Вы говорите в доме главы древнего рода. Ваши намёки граничат с оскорблением.
– Правда редко бывает удобной, лорд Хауард, – так же тихо ответил Элион. – И я клянусь её найти. Даже если для этого придётся перевернуть каждый камень в этом городе. И в каждом доме.
Он склонил голову в формальном поклоне, сначала дяде, потом тётушке и, наконец, мне.
– Леди Офелия. Вам, как всегда, советую быть осторожной. И помнить: тот, кто нападает дважды, попробует и в третий. До свидания.
Он развернулся и вышел, его шаги отдавались гулко в тишине гостиной.
Как только дверь закрылась, лорд Каэлен обрушил на меня свой взгляд.
– Он прав, лишком много совпадений. Брак с Элионом нужно ускорить. Как только он станет частью семьи, его расследование упрётся в стену. Он не станет рушить репутацию собственной жены. Гвинет! – он резко обернулся к тётушке. – Пиши письмо леди Илэрин. Приглашай её и лорда Анариона на официальный обед. Завтра. Обсуждать детали помолвки.
Тётушка вспыхнула от восторга, забыв обо всех опасностях.
– Завтра? Но… платье, меню, украшения…
– Завтра! – рявкнул дядя, и тётушка, испуганно кивнув, выпорхнула из комнаты.
Он ещё раз взглянул на меня.
– И ты. Будешь идеальной: травмированная, благодарная, влюблённая в своего спасителя невеста. Понятно?
Я кивнула, опустив глаза. Идеальная послушная кукла.
Он фыркнул и ушёл, направляясь, судя по всему, в свой кабинет. Чтобы прятать концы, уничтожать улики.
У меня был день. Всего один день.
Я стояла, не двигаясь, анализируя ситуацию за доли секунды. Стража. Они опишут его. Разыщут. Он видел меня с маман. Он знал о купце. Он – живая улика, связывающая меня с тем преступлением. И сейчас он будет схвачен с окровавленным оружием после драки у борделя. Допрос. Пытки. Элион… Элион выбьет из него всё.
Мысль сработала быстрее, чем страх. Я сделала резкий, отчётливый жест рукой — «ко мне» — и шагнула глубже в тень, в узкую щель между двумя домами, ведущую в совершенно другой, параллельный переулок.
Он не раздумывал. Он рванулся за мной, тяжело дыша. Мы нырнули в чёрную пасть прохода. Я бежала, не оглядываясь, память о дневном изучении города выводила меня по запутанному маршруту. Поворот налево, низкая арка, вонючий дворик, ещё один проход. Сзади доносились крики стражников, потерявших след, их голоса быстро стихли, заглушённые шумом дождя и лабиринтом улиц.
Я остановилась только в глухом тупике, заваленном мусором, где пахло гнилью и мочой. Обернулась. Он стоял в двух шагах, опираясь о мокрую стену, всё ещё сжимая тесак в руке. Дождь смывал кровь с его одежды, но рана на руке продолжала сочиться.
Похоже, мне нужно поторопиться. Вытащив платок, я забрала оружие и спрятала под плащом. Дальше мы шли не спеша, изображая обычную, пусть и ночную, прогулку.
Я привела его в одно из примеченных ранее мест – полуразрушенную каменную беседку в заброшенном парке. Здесь было сухо, относительно чисто и совершенно безлюдно.
– Сядь, – приказала я, указывая на каменную скамью
Рана была неглубокой, но длинной – клинок скользнул по предплечью, рассек кожу. Кровотечение уже замедлялось. Я промокла рану чистым лоскутом, пропитанным спиртом. Он вздрогнул, но не издал ни звука, лишь стиснул зубы.
– Зачем ты полез в драку? – спросила я, нанося мазь. Она должна была предотвратить заражение. В этом мире без антибиотиков любая инфекция могла стать смертельной.
– Он… он полез к Лис, – его голос был прерывистым от боли и злости. – Он считает, что раз он богат, ему всё можно. А она… она не хочет. А я… – Он замолчал, сжав кулак здоровой руки.
– Ты решил поиграть в героя, – закончила я за него, начиная бинтовать руку. Работала быстро, чётко, – Идиот. Тебя бы сейчас скрутили, бросили в яму, и никто бы даже не вспомнил. А завтра нашли бы в канаве с перерезанным горлом.
– Знаю, – прошептал он. Потом поднял на меня глаза. В них не было страха теперь. Было странное, почти мистическое восхищение. – Но ты… ты появилась. Как тогда. Из ниоткуда. Ты знала, куда бежать. Ты всё контролировала. Даже сейчас… ты обрабатываешь рану, как лекарь-ветеран.
– Я много чего умею, – сухо сказала я, завязывая узел на бинте. – Что ты собираешься делать теперь? Возвращаться туда? Они тебя уже видели. Стража будет искать драчуна у борделя. Маман не станет защищать тебя из-за скандала.
Он опустил голову.
– Не знаю. Больше некуда идти.
Я отступила на шаг, изучая его. Молодой, сильный, абсолютно преданный — сначала маман, теперь, кажется, мне. Глупый в своей прямоте, но способный на жестокость и, что важнее, на верность. В этом мире такие люди были ценнее золота.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Рен, – ответил он.
– Хорошо, Рен. У меня есть предложение, но оно не для слабонервных и не для тех, кто любит задавать вопросы.
Он выпрямился, его глаза загорелись.
– Я готов. Скажите, что нужно делать.
– Во-первых, перестаньте говорить «вы». Я для тебя не «леди». Зови просто… Мориарти.
Глава 17
– Мориарти, – повторил он, как будто пробуя священное слово.
– Во-вторых, тебе нужно исчезнуть. Сейчас. На несколько дней. Ты отсидишься, пока стража не успокоится, а я разберусь с твоей историей у маман.
– А потом?
– А потом, — я посмотрела ему прямо в глаза, – ты начнёшь работать на меня. Настоящую работу. Не охрану дверей и не драки в переулках. Информацию. Наблюдение. Иногда… более тёмные дела.
Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась не просто готовность, а жажда. Жажда вырваться из грязи, из положения пушечного мяса. Желание стать чем-то большим.
– Я буду учиться, – сказал он твёрдо. – Я хочу быть… как вы. Спокойным. Всевидящим. Чтобы ничто не могло застать врасплох.
В его простых словах было столько искреннего обожания, что мне стало почти неловко. Он видел во мне то, чем я пыталась казаться — холодного, расчётливого стратега. Он не видел ночную дрожь, панику. Он видел миф. И, возможно, этот миф был тем, что могло нас обоих спасти.
– Хорошо, – кивнула я. – Сейчас слушай внимательно. Уйди в верхний город, найди сарай и заляг на пару дней. Никаких складов и подворотней. Там станут искать в первую очередь.
Потом достала из кошеля несколько серебряных монет.
– На еду. Не выделяйся. Не пей в тавернах. Не связывайся ни с кем. Через три дня, на закате, будь у фонтана на Рыночной площади. Я найду тебя.
Он взял монеты, спрятал их, кивнул. Его лицо теперь выражало сосредоточенную решимость.
– И, Рен, – добавила я на прощание, уже поворачиваясь, чтобы уйти. – Забудь про ту девушку. Лис. Если она не смогла сказать «нет» сама, твоё вмешательство только погубит вас обоих. В нашем деле привязанность – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Понятно?
Он помолчал, глядя в темноту, потом медленно кивнул.
Я скользнула в ночь, оставив его в беседке. Дождь почти прекратился. Город затихал. У меня теперь был свой человек. Свой первый и пока единственный агент. Это было одновременно страшно и… правильно.
Утром Элион, без сомнения, явится с новостями о «самоубийстве» или «несчастном случае» с наёмником. Он будет ещё более подозрителен. Он будет задавать ещё более острые вопросы. А дядя Каэлен будет давить, ускоряя приготовления к несуществующей свадьбе.
Мне нужно продумать дальнейшие действия. Необходимо предпринять что-то такое, что сможет всех отвлечь. И у меня была идея. Идея, которая родилась, когда я разглядывала герб Лансеров на своей подвеске.
***
Вернувшись в поместье тем же потайным путём, я едва успела снять мокрый плащ и спрятать его, как в дверь постучали. Не резко, но настойчиво.
– Офелия? Ты спишь? – это был голос Кирана.
Пришлось открыть. Он стоял на пороге, но выглядел иначе. Не взъерошенный учёный, а сосредоточенный, почти серьёзный. В руках он держал небольшой деревянный ящик.
– Можно? – спросил он, не дожидаясь ответа, и проскользнул внутрь, закрыв дверь.
– Что случилось? – спросила я, настороженно.
– Отец говорил с тобой о браке? – спросил он прямо, без предисловий.
Я кивнула и добавила:
– Он считает это решённым делом.
Киран тяжело вздохнул и поставил ящик на стол.
– Тогда слушай. У меня нет много времени. То, что я делаю в лаборатории… это не просто теоретические изыскания. Отец финансирует мои опыты, но не из любви к науке. Он хочет результат. Конкретный результат. – Он открыл ящик. Внутри, на мягкой бархатной подушке, лежали несколько кристаллов разного размера и оттенка. Они слабо светились изнутри, как пойманные звёзды. – Это концентраторы. Стабилизаторы магического потока. С их помощью можно… усиливать определённые виды энергии. Или, наоборот, гасить их.
Я смотрела на кристаллы, и в голове складывалась ужасающая картина.
– Оружие, – прошептала я.
– Не только, – покачал головой Киран. — Но в его руках… да. Или инструмент для шантажа, контроля. Он уже вёл переговоры с… определёнными людьми. С теми, чей символ ты нашла.
Ледяная тишина повисла в комнате. Я не отвечала. Я смотрела ему в глаза. В них не было страха. Было понимание.
– Неважно, – наконец сказал он, махнув рукой. – Ты здесь. И ты в опасности. Большей, чем ты думаешь. Отец не просто хочет выдать тебя замуж. Он хочет использовать твою связь с эльфами, чтобы легализовать продажу этих, – он ткнул пальцем в кристаллы, – определённым… клиентам. Через Элиона или его семью. Чистокровные эльфы, торговля запрещёнными артефактами – это высший уровень. А ты — прикрытие. И как только сделка состоится, ты станешь ненужной. Очень ненужной.
Вот оно. Истинная цена. Меня не просто продавали. Меня использовали как живую пешку в игре, ставки в которой были выше, чем я могла представить. Запрещённые артефакты. Контрабанда. Политические интриги. И всё это под прикрытием брака с эльфом из одной из самых влиятельных семей.
– Почему ты говоришь мне это? – спросила я тихо.
– Потому что я не хочу, чтобы мои изобретения использовали для убийств, – ответил он просто.
Он протянул мне самый маленький кристалл из ящика — прозрачный, с голубоватым свечением.
– Возьми. Это детектор. Он реагирует на сильные магические поля и на ложь, подкреплённую магией. Может пригодиться. А теперь… – он встал. – Мне нужно идти. Если отец узнает, что я был здесь… Он и так подозревает, что я не до конца предан «делу».
– Киран, – остановила я его. – Спасибо.
Он кивнул и, не оборачиваясь, вышел.
Я осталась одна с кристаллом в руке. Он был тёплым и пульсировал едва уловимым ритмом, как живой. Ещё один инструмент. Ещё одна ниточка.
План, который зрел у меня в голове, приобрёл теперь чёткие, пугающие очертания. Чтобы выжить, нужно было непросто бежать или прятаться. Нужно было ударить первой. Разрушить планы дяди. Дискредитировать «Молот Судьбы». И сделать так, чтобы Элион был на моей стороне — не как жених или следователь, а как союзник.
И для этого мне нужно было найти «Лунную Слезу».
Я подошла к окну. На востоке уже занималась заря, окрашивая тучи в кроваво-красные тона. Новый день приносил новые угрозы, но теперь у меня был Рен где-то в городе. Была информация от Кирана. Была чёрная книга «Молота». И было холодное, безжалостное решение в сердце.
«Хорошо, — подумала я, сжимая в кулаке холодный кристалл. — Начинаем».
Прода от 10.12.2025
***
Утро началось не со стука в дверь, а с тяжёлой, гулкой тишины, которая была хуже любого шума. Я лежала, глядя в потолок, и планировала каждый шаг на день вперёд. Первое: встреча с Элионом. Он придёт, это было неизбежно. Второе: проверка Рена. Третье, и самое сложное: проникновение в кабинет дяди Каэлена. Там должен был быть ключ — не только к «Лунной Слезе», но и к спискам «Молота», к финансовым отчётам, к истинным планам.
Поднявшись, оделась в самое простое, тёмное платье — то, в котором было легче двигаться и которое не привлекало внимания. Гербовую подвеску Лансеров спрятала под ткань. Кристалл Кирана зашила в подкладку рукава — его тепло было слабым, но постоянным напоминанием о том, что в этом мире магия — не сказка, а часть реальности, часто грязной и опасной.
Как я и предполагала, Элион явился рано. Его появление в гостиной было подобно внезапному морозу. Он был в официальном мундире капитана городской стражи — чёрный с серебряными нашивками. Его лицо было каменной маской, но в изумрудных глазах бушевала холодная буря.
Лорд Каэлен и тётушка Гвинет уже ждали его. Дядя сидел в своём кресле, как судья на трибуне, тётя нервно теребила платок.
– Лорд Элион, — произнёс Каэлен, не предлагая сесть. – Вы принесли новости о… инциденте с моей племянницей?
– Я принёс вопросы, лорд Хауард, – парировал Элион. Его бархатный голос был обвязан колючей проволокой. – И касаются они не только покушения, но и событий, последовавших за ним.
Я вошла в комнату, сделав вид, что только что спустилась. Все взгляды устремились на меня. Элион кивнул мне едва заметно, но его глаза не смягчились.
– Леди Офелия. Рад видеть вас невредимой.
– Благодаря вам, лорд Элион, – прошептала я, опускаясь в кресло.
– Наёмник, задержанный на причале, умер сегодня ночью в камере, — без предисловий выложил Элион. – Официально – разрыв сердца. Неофициально… – он сделал паузу, давая словам повиснуть, – …на его теле были обнаружены следы яда замедленного действия. Того, что дают за несколько часов до смерти.
Тётушка Гвинет ахнула. Лорд Каэлен даже бровью не повёл.
– Печально, но что это меняет? Он получил по заслугам.
– Это означает то, лорд Хауард, что кто-то очень хотел, чтобы он не заговорил. О чём знали немногие, – Элион перевёл взгляд на меня.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Я опустилась в кресло, совершенно не переживая из-за слов эльфа. Кто в здравом уме будет подозревать слабую Офелию в проникновении в тюрьму с целью убийства наёмника?
Я широко раскрыла глаза, изображая полную невинность.
Элион смотрел на меня несколько секунд.
– Тогда, возможно, вам известно что-то о советнике Ториане?
«Вот оно! Он вышел на связь. Быстро. Очень быстро».
– Советник Ториан? – вмешалась тётушка Гвинет. – Мы только что были на его балу! Прекрасный человек! Его дочь…
– Его дочь, – перебил Элион, не отводя взгляда от меня, – возможно, вскоре лишится отца. Сегодня утром в Совет поступил анонимный пакет документов. Писем. Где советник Ториан отчитывается перед Варгосом о проделанной «работе» по лоббированию интересов в обмен на списание карточных долгов.
Лорд Каэлен медленно поднялся из-за кресла. Его лицо стало ещё суровее.
– И к чему эти вопросы в моём доме, лорд Элион? Вы считаете, что моя семья как-то связана с этими… грязными делами?
– Я считаю, что леди Офелия дважды становилась мишенью. Первый раз – похищение и попытка утопления. Второй раз – наёмное убийство от имени Варгоса. Оба раза у воды. Это не совпадение. Это почерк. Или чья-то зловещая ирония, – Элион сделал шаг вперёд. Его аура заполнила комнату. – И теперь всплывает имя советника, который, возможно, является марионеткой того же Варгоса. Слишком много связей, лорд Хауард.
Наступила напряжённая пауза. Лорд Каэлен и Элион измеряли друг друга взглядами – стальная воля против ледяного, неумолимого рассудка.
– Вы забываетесь, капитан, – тихо, но с убийственной чёткостью произнёс Каэлен. – Вы говорите в доме главы древнего рода. Ваши намёки граничат с оскорблением.
– Правда редко бывает удобной, лорд Хауард, – так же тихо ответил Элион. – И я клянусь её найти. Даже если для этого придётся перевернуть каждый камень в этом городе. И в каждом доме.
Он склонил голову в формальном поклоне, сначала дяде, потом тётушке и, наконец, мне.
– Леди Офелия. Вам, как всегда, советую быть осторожной. И помнить: тот, кто нападает дважды, попробует и в третий. До свидания.
Он развернулся и вышел, его шаги отдавались гулко в тишине гостиной.
Как только дверь закрылась, лорд Каэлен обрушил на меня свой взгляд.
– Он прав, лишком много совпадений. Брак с Элионом нужно ускорить. Как только он станет частью семьи, его расследование упрётся в стену. Он не станет рушить репутацию собственной жены. Гвинет! – он резко обернулся к тётушке. – Пиши письмо леди Илэрин. Приглашай её и лорда Анариона на официальный обед. Завтра. Обсуждать детали помолвки.
Тётушка вспыхнула от восторга, забыв обо всех опасностях.
– Завтра? Но… платье, меню, украшения…
– Завтра! – рявкнул дядя, и тётушка, испуганно кивнув, выпорхнула из комнаты.
Он ещё раз взглянул на меня.
– И ты. Будешь идеальной: травмированная, благодарная, влюблённая в своего спасителя невеста. Понятно?
Я кивнула, опустив глаза. Идеальная послушная кукла.
Он фыркнул и ушёл, направляясь, судя по всему, в свой кабинет. Чтобы прятать концы, уничтожать улики.
У меня был день. Всего один день.
