— Послушай меня. За правду надо стоять! Это цель, чертова главная идея. Только свернешь с нее, и все, назад пути не будет. Превратишься в дерьмо.
— И толку?! — заорал Дениска сквозь слезы. — Все равно все будут врать.
Артём отпустил его и спокойно произнес:
— Будут.
— Тогда какой смысл, если ничего не изменится?
— Главное, изменишься ты.
Сагал понимал, что идет в ловушку, но о том, чтобы повернуть назад, не могло быть и речи. Когда из темноты на него набросились, повалили на землю, скрутили, он, как бы глупо это ни звучало, вздохнул с облегчением.
Его приволокли в овраг, укрытый со всех сторон заснеженными стенами с плотной растительностью. Должно быть, именно отсюда «пришельцы» координировали посадку НЛО и здесь же ожидали своего выхода на сцену для финального представления.
Сами пришельцы выглядели смехотворно нелепо: черные облегающие костюмы, поролоновые вставки в конечности, на головах картофелеобразные маски из крашеного картона. Гуманоиды напоминали персонажей детского театра.
— Бьюсь об заклад, ты думаешь, каким же был дураком, — Комаров выглядел уставшим, но довольным собой.
Стас стоял позади него, держа в руке ту самую камеру с дерева, внутри которой хранилось историческое видео первого контакта человека и НЛО. А точнее, продуманного до мелочей спектакля, в котором каждый участник волей-неволей блестяще сыграл свою роль.
— Все гениальное просто, — сказал Сагал. — Выбрать из поп-культуры самые заезженные штампы про инопланетян: летающая тарелка, похищения людей, геоглифы, гуманоиды. Потом обложить ими реальное физическое явление, которому еще нет объяснения, и тогда в воображении пораженного зрителя все перечисленное станет неотделимым друг от друга.
Комарову польстило, что Сагал обо всем догадался сам.
— Так устроены люди, воспринимают мир эмоциями и до последнего ленятся включать мышление, — заговорил уфолог. — Почему, по-твоему, люди перестали интересоваться вашей наукой? Потому что она больше не показывает чудес. Современные ученые копошатся в формулах, следят за потоком цифр на мониторах — скука смертная. Нет больше красочных опытов с электричеством, врывающихся мензурок с голубым дымком. Поэтому вы и проиграли битву за умы. Информация, идея, мысль — такие же товары, как и конфеты на прилавке. Охотнее купят то, что в красивой упаковке, хотя в этом и нет практического смысла. Через секунду обертку все равно выбросят в мусор. Многие годы я пытался говорить с людьми на своем языке, но в итоге понял, что путь к массовому сознанию лежит через привитые культурой ассоциации, а все, что выбивается, обречено на забвение и непонимание.
— И ты решил стать новым мессией. И как ты планировал вернуться? Спуститься с неба подобно Христу?
Комарова разочаровал ход мыслей Сагала.
— Ты не видишь дальше своего эго. Все, что я делаю, это не ради себя и даже моих детей. А ради всех людей. Мне больно видеть то, что происходит. Человечество разобщено, раздроблено и, что бы ни говорили политики о единстве, последние годы напряжение только нарастает. Я не могу выйти на площадь и попросить всех забыть многовековые склоки и национальные обиды, не могу стереть людям память. Для этого нужен сильнейший мотив, понятный всем, трогающий в самое сердце каждого на планете.
— Самопожертвование любящего отца.
— Ради незнакомого человека. Ради ближнего. Пред лицом общего врага, перед которым все равны, этот пример станет заразительным.
Сагал сделал еще одну безуспешную попытку вырваться. Братья держали его крепко.
— У тебя ничего не получится. Одного видео в интернете недостаточно, чтобы изменить мир.
Комаров улыбнулся, словно ждал подобного аргумента.
— Когда я узнал, что привезут тебя, то запаниковал. Решил, ты раскроешь меня в два счета. Но аномалия сбила с толку даже тебя. Все наши промахи и Русина аккумуляторная ячейка — талисман, следы бензина — уже не могли разрушить легенду даже в твоих глазах. Если я смог провести тебя, то смогу обмануть и весь мир.
Он прав, подумал Сагал. Гравитационный лазер станет границей, тем самым неоспоримым чудом, способным сбить с толку любого.
Старший сын Комарова Олег, который когда-то помог Сагалу разоблачить отца, смотрел на заложника глазами, полными ненависти и обиды. Только воля отца еще сдерживала его от совершения акта возмездия.
— Такие эгоисты, как ты, только и брызжут ядом. Вы рушите семьи и целые страны ради своего хайпа, — высказался Олег.
— Здорово мы вас провели, — добавил Руся, державший левую руку Сагала. — Особенно с рисунком на льду. Мы с Тимохой двое суток скакали с ультразвуковым излучателем.
Тимоха потряс перед Сагалом инопланетной мензуркой Таньки.
— Уж не надеялся найти свою вещичку. Та баба на самом деле думала, что это от пришельцев осталось, — он усмехнулся. — Даже после фенобарбитала руку не хотела расцеплять.
Сагал спросил у Комарова:
— Как ты узнал об аномалии?
— Несколько месяцев назад два туриста-лыжника переходили перевал и заметили рябь в воздухе. Спустились к реке, ну и увидели. Слава богу, парни оказались здравомыслящими людьми и не стали сообщать властям, а вместо этого обратились на мой сайт. Вскоре мы с мальчиками уже были здесь. Месяц я не отходил от аномалии ни на шаг. Изучал ее поведение, фиксировал сменяющиеся циклы. Сразу стало понятно, что мы имеем дело с нападением. В этом ни у кого не может быть сомнений. Тогда встал вопрос, как распорядиться этим знанием? Я не мог просто рассказать миру об аномалии. Никто бы не поверил. Информация утонула бы в фейках, которых в интернете полным-полно. А власти, как всегда, почуяли бы, что к чему. И ходили бы тут ученные с приборами, графиками, и за спинами стояли бы военные с автоматами. Еще одна зона 51, скрытая от всего мира, — уфолог подошел вплотную к Сагалу. — Это знание — достояние всех людей. И я донесу его в обертке красивой истории, чтобы охват был максимальным.
— В лучших традициях телевизионного шоу.
— И у него будет самый высокий рейтинг в истории.
— Только на ТВ ведущие не убивают ради рейтинга. Как-то это не очень вяжется с защитой людей.
Комаров вздохнул, вспомнив о своей неудаче.
— Охотники. М-да. Мы тогда еще не были готовы, поэтому решили их спугнуть. Но не успели. Медведь сделал то, что обязан сделать каждый, — защитил свой дом от обнаглевших чужаков. Они были из чинуш, решили, что закон природы для них так же не писан, как и людской. Одного выжившего мы подобрали у реки еще живого, но не выходили. Труп нам пригодился для усиления эффекта. Телу, конечно, потребовалась небольшая корректура, но это сработало.
— Пап, зачем ты ему все это говоришь? — вмешался Стас.
Уфолог показал сыну жест, означавший, что мальцу надо молчать.
— Ты такой же, как я, — продолжил уфолог. — И в глубине души понимаешь, что я прав. Признаюсь, мне с трудом далась эта затея. Обман ради истины. Но с возрастом понимаешь, что ради цели все средства хороши.
Повисло молчание.
Комаров кивнул Тимохе и Русе. Братья отпустили руки Сагала и отошли.
— Возвращайся и наблюдай за переменами. Вскоре они последуют.
— Не хочу пулю в спину.
— Мы не убийцы.
Комаров махнул руками братьям, чтобы те собирались.
Сагал уже смирился с неминуемой участью ненужного свидетеля и внезапное освобождение обескуражило его. Похоже, он действительно недооценил уфолога. Целью мистификации была идея всеобщего человеческого союза перед лицом угрозы со стороны мифических пришельцев, запустивших гравитационный лазер. Есть ли у этой идеи право на жизнь, как и у идеи Таньки о технической эволюции цивилизаций? Безусловно. В мире Комарова человечество объединялось против врага, а в Танькином — во имя мира. Обе идеи еще недавно могли показаться Сагалу наивными и нереализуемыми, но это было до того, как он собственными глазами увидел гравитационный лазер. То, что казалось фантастичным, существовало на самом деле здесь и сейчас. Так, может, не стоит быть излишне самоуверенным?
— Мы что, его теперь отпустим? — не сдерживался Стас. — Ты же все ему рассказал! Все выложил про нас.
Комаров посмотрел на сына строгим взглядом и сказал утвердительно:
— Именно так и поступим. Собирай вещи.
— Да как так, пап? Мы столько сделали, стольким пожертвовали. Он же нас заложит.
Старшие браться молчали, но по их лицам стало понятно — они согласны со Стасом.
— Пусть идет! Никакого вреда он не причинит, — холодно ответил отец, закончив спор. Потом скомандовал остальным: — Уходим, я сказал.
Братья переглянулись, оставшись стоять на месте.
— Ты забыл, что он сделал с тобой? — продолжал давить Стас. — Забыл, как он об семью ноги вытер?
— Я все отлично помню. Не тебе мне об этом напоминать, мальчик.
— Тогда сделай то, что надо сделать. Ради семьи.
— Я делал все ради семьи, когда ты еще не родился. И я установил правила, которые никогда не нарушал, и не позволю никому из вас нарушить.
— Тебе просто не хватает смелости принять верное решение.
— Что ты сказал?
— Нет ничего важнее безопасности семьи, ты сам говорил, — Стас посмотрел на братьев и кивнул им. — Если правила ставят семью на грань погибели, их необходимо нарушить.
— Заткнись! Ты растерял мое доверие, когда… — Комаров осекся. Взял себя в руки, глубоко вздохнул. — Собрались и пошли!
Братья снова остались там, где стояли.
Отца и сыновей разделила отчетливая стена противоречий, за которой Комаров оказался в одиночестве.
— Мы поклялись, что пойдем до конца. Чего бы это ни стоило, — сказал Стас.
— Еще ничего не закончено. Наша борьба только начинается. Мы сделали огромный шаг вперед.
— Мы проиграем борьбу, если ты его отпустишь. Это понятно нам всем, отец. Я такого не допущу.
— Ты ни черта еще не понимаешь!
— Он знает, — Стас указал на Сагала пальцем. — Он все им расскажет про нас. Он уже однажды испортил все, и отпускать его второй раз нельзя, — Стас выдержал паузу. — Его надо прикончить.
Сагал ощутил, как Руся С Тимохой встали стеной позади него. Олег стоял напротив и сверлил взглядом, готовый наброситься в любой момент.
— Я сказал, мы не убийцы! Это закон семьи.
— Ты сам только что нарушил законы семьи. Я отстраняю тебя от принятия решений. Ты слаб. А мы не будем слабыми, как ты и учил нас, — Стас подошел к отцу, посмотрел ему в глаза. — Пап, я люблю тебя и ради тебя пойду на все. Семья всегда помогает тому, кто запутался. Сейчас ты запутался, папа. И мы помогаем тебе. Когда все это закончится, ты снова станешь главным.
Лицо Комарова окаменело. Созданный им мир только что восстал против него самого. Кто, как не он, понимал его возможности и знал, что ему не выстоять против такой мощи.
— Пап, это ради тебя. — Олег подошел к отцу со спины.
Уфолог молча снял с плеча винтовку и передал ему. Сыновья и не думали его связывать. Невидимые путы, которыми они все были обвиты, разорвать было невозможно.
Стас подошел к Сагалу, влепил ему пощечину.
— Послушал бы ты лучше папу.
— Станем скрывать информацию, она станет только популярней, — сказал Комаров.
— Пап, он дурит тебя, а ты опять покупаешься.
— Стас, — взмолился отец. Собравшись с мыслями, он произнес. — Пришельцы меня не похищали.
Все обернулись к нему в недоумении.
— Что ты такое говоришь?
— Мой отец был садистом и психопатом. Он избивал меня, так же, как и твой, и все ваши настоящие отцы. Мои шрамы — это его рук дело. Я придумал историю про похищение еще в детстве, иначе сошел бы с ума. Чип я вживил уже позднее, для достоверности.
Все молчали. Потом Стас вдруг расхохотался. Братья тоже присоединились.
— Пап, ну зачем же ты врешь сейчас? Неужели ради него?
— Вот видишь, видишь?! Я говорю правду, но вы не верите. Потому что убеждены в обратном. И уже неважно, что было на самом деле, главное то, во что вы верите. Это именно так работает. Пусть он говорит, что хочет и кому захочет. Его никто не будет слушать, потому что будут верить нам.
Стас кивнул.
— Мы защитим эту веру.
Олег вручил Стасу пистолет — допотопный револьвер начала прошлого века. У Олега осталась винтовка отца, Руся был вооружен двустволкой, Тимоха обходился ножом.
Стас взвел курок и направил пистолет Сагалу в лоб. Подумал немного, опустил и убрал в карман.
— Он наверняка рассказал и тому ботанику. Его тоже нельзя отпускать. Всех их нельзя.
— Ты уверен? — спросил Олег. — Среди них военные, они вооружены.
— Мы тоже вооружены, дятел! — выругался Стас. — Если отпустим их, они всё расскажут. Нас посадят. Семье конец.
Олег помотал головой.
— Мы так не договаривались.
Стас подошел к брату вплотную. Он был ниже Олега на голову, но сейчас, казалось, смотрит на него свысока.
— Сам хочешь главой быть? Может вспомнишь, чем закончился последний раз, когда ты удумал решение принять?
Олег потупил взгляд.
— А сможешь на курок нажать? — давил Стас. — Человека убить, это тебе не в кабана стрелять. Здесь нужна выдержка, смелость. Кто из вас уже убивал? Кто принимал решения, от которых зависит жизнь? — Стас оглядел братьев. — Только я через это прошел. Это я сидел в той палатке, это меня пытали, и никого из вас я не сдал. Разве я дал повод усомниться в себе?
— Нет, — послушно выговорил Олег.
Руся и Тимоха помотали головами.
— Тогда вернемся и закончим дело. Ради семьи.
— А Дениска? — спросил Руся. — Не нагоним.
— Пусть валит, трус вонючий. Идти ему все равно некуда. Вернемся и достанем его.
— С блогером в землянке что делать? Я ему легкий седатив поставил. Очнулся уже.
— Забудь о нем. Поди сдох уже от гангрены. Закопаем вместе с землянкой.
— В кучу их! — скомандовал Стас, указывая пистолетом.
Паша, Танька, Брадинкин, Погребной и Сагал выстроились в шеренгу напротив аномалии. В глаза им светили фонарями.
— Что происходит? Кто они такие? — спросил Паша, поддерживая Таньку, чтобы та не упала.
Действие транквилизаторов, которыми накачали девушку, уже сходило на нет и она постепенно приходила в себя.
Брадинкин, стоявший справа от Сагала сглотнул ком, кажется, размером с теннисный мяч.
— Стас, хватит, — сделал последнюю попытку вразумить сына Комаров. — Мы не ради этого всё делали.
— Я делаю то, чего ты от меня всегда хотел, пап. Спасаю семью.
— Ты не так понял мои уроки.
— Нет. Я все понял как надо.
Капитан Погребной с завязанными спереди руками вышел из шеренги. Стас скомандовал ему вернуться назад. Капитан не реагировал и шел вперед. Выстрел в воздух все же заставил его остановиться. Звук отразился от аномалии и обернулся несколько раз протяжным эхом.
— Хочу поговорить с главным!
Стас посвятил фонарем себе в лицо.
— Ну, говори.
Свет выхватил из темноты и Комарова, стоявшего справа от него.
— Ты! — Погребной указал на уфолога. — Они же забрали тебя. Я видел своими глазами, — он обернулся к Сагалу и остальным. — Их подменили. Они не настоящие.
— Капитан, — обратился Сагал. — Не было никаких пришельцев. Это обман.
— И ты. Ты тоже вошел туда и вернулся с ними. И тебя подменили. Всех вас. Нет. Нет! Вы меня не возьмете живым.
Капитан потянулся к поясу и застыл, осознав, что рации при нем нет. В отчаянии он рассмеялся.
— Один совсем остался. Вот так вот, в тылу… И силенок еще полно, только дайте шанс, перегрызу зубами шеи. Это моя страна! Моя земля! Стреляй давай! Ну же! Ничего не скажу, хоть режь меня! Давай! Давай! Ну же!
Капитан изрыгнул последний крик и будто бы впал в прострацию. Уставившись под ноги, он продолжал что-то бормотать себе под нос, совершенно выпав из реальности.
— И толку?! — заорал Дениска сквозь слезы. — Все равно все будут врать.
Артём отпустил его и спокойно произнес:
— Будут.
— Тогда какой смысл, если ничего не изменится?
— Главное, изменишься ты.
***
Сагал понимал, что идет в ловушку, но о том, чтобы повернуть назад, не могло быть и речи. Когда из темноты на него набросились, повалили на землю, скрутили, он, как бы глупо это ни звучало, вздохнул с облегчением.
Его приволокли в овраг, укрытый со всех сторон заснеженными стенами с плотной растительностью. Должно быть, именно отсюда «пришельцы» координировали посадку НЛО и здесь же ожидали своего выхода на сцену для финального представления.
Сами пришельцы выглядели смехотворно нелепо: черные облегающие костюмы, поролоновые вставки в конечности, на головах картофелеобразные маски из крашеного картона. Гуманоиды напоминали персонажей детского театра.
— Бьюсь об заклад, ты думаешь, каким же был дураком, — Комаров выглядел уставшим, но довольным собой.
Стас стоял позади него, держа в руке ту самую камеру с дерева, внутри которой хранилось историческое видео первого контакта человека и НЛО. А точнее, продуманного до мелочей спектакля, в котором каждый участник волей-неволей блестяще сыграл свою роль.
— Все гениальное просто, — сказал Сагал. — Выбрать из поп-культуры самые заезженные штампы про инопланетян: летающая тарелка, похищения людей, геоглифы, гуманоиды. Потом обложить ими реальное физическое явление, которому еще нет объяснения, и тогда в воображении пораженного зрителя все перечисленное станет неотделимым друг от друга.
Комарову польстило, что Сагал обо всем догадался сам.
— Так устроены люди, воспринимают мир эмоциями и до последнего ленятся включать мышление, — заговорил уфолог. — Почему, по-твоему, люди перестали интересоваться вашей наукой? Потому что она больше не показывает чудес. Современные ученые копошатся в формулах, следят за потоком цифр на мониторах — скука смертная. Нет больше красочных опытов с электричеством, врывающихся мензурок с голубым дымком. Поэтому вы и проиграли битву за умы. Информация, идея, мысль — такие же товары, как и конфеты на прилавке. Охотнее купят то, что в красивой упаковке, хотя в этом и нет практического смысла. Через секунду обертку все равно выбросят в мусор. Многие годы я пытался говорить с людьми на своем языке, но в итоге понял, что путь к массовому сознанию лежит через привитые культурой ассоциации, а все, что выбивается, обречено на забвение и непонимание.
— И ты решил стать новым мессией. И как ты планировал вернуться? Спуститься с неба подобно Христу?
Комарова разочаровал ход мыслей Сагала.
— Ты не видишь дальше своего эго. Все, что я делаю, это не ради себя и даже моих детей. А ради всех людей. Мне больно видеть то, что происходит. Человечество разобщено, раздроблено и, что бы ни говорили политики о единстве, последние годы напряжение только нарастает. Я не могу выйти на площадь и попросить всех забыть многовековые склоки и национальные обиды, не могу стереть людям память. Для этого нужен сильнейший мотив, понятный всем, трогающий в самое сердце каждого на планете.
— Самопожертвование любящего отца.
— Ради незнакомого человека. Ради ближнего. Пред лицом общего врага, перед которым все равны, этот пример станет заразительным.
Сагал сделал еще одну безуспешную попытку вырваться. Братья держали его крепко.
— У тебя ничего не получится. Одного видео в интернете недостаточно, чтобы изменить мир.
Комаров улыбнулся, словно ждал подобного аргумента.
— Когда я узнал, что привезут тебя, то запаниковал. Решил, ты раскроешь меня в два счета. Но аномалия сбила с толку даже тебя. Все наши промахи и Русина аккумуляторная ячейка — талисман, следы бензина — уже не могли разрушить легенду даже в твоих глазах. Если я смог провести тебя, то смогу обмануть и весь мир.
Он прав, подумал Сагал. Гравитационный лазер станет границей, тем самым неоспоримым чудом, способным сбить с толку любого.
Старший сын Комарова Олег, который когда-то помог Сагалу разоблачить отца, смотрел на заложника глазами, полными ненависти и обиды. Только воля отца еще сдерживала его от совершения акта возмездия.
— Такие эгоисты, как ты, только и брызжут ядом. Вы рушите семьи и целые страны ради своего хайпа, — высказался Олег.
— Здорово мы вас провели, — добавил Руся, державший левую руку Сагала. — Особенно с рисунком на льду. Мы с Тимохой двое суток скакали с ультразвуковым излучателем.
Тимоха потряс перед Сагалом инопланетной мензуркой Таньки.
— Уж не надеялся найти свою вещичку. Та баба на самом деле думала, что это от пришельцев осталось, — он усмехнулся. — Даже после фенобарбитала руку не хотела расцеплять.
Сагал спросил у Комарова:
— Как ты узнал об аномалии?
— Несколько месяцев назад два туриста-лыжника переходили перевал и заметили рябь в воздухе. Спустились к реке, ну и увидели. Слава богу, парни оказались здравомыслящими людьми и не стали сообщать властям, а вместо этого обратились на мой сайт. Вскоре мы с мальчиками уже были здесь. Месяц я не отходил от аномалии ни на шаг. Изучал ее поведение, фиксировал сменяющиеся циклы. Сразу стало понятно, что мы имеем дело с нападением. В этом ни у кого не может быть сомнений. Тогда встал вопрос, как распорядиться этим знанием? Я не мог просто рассказать миру об аномалии. Никто бы не поверил. Информация утонула бы в фейках, которых в интернете полным-полно. А власти, как всегда, почуяли бы, что к чему. И ходили бы тут ученные с приборами, графиками, и за спинами стояли бы военные с автоматами. Еще одна зона 51, скрытая от всего мира, — уфолог подошел вплотную к Сагалу. — Это знание — достояние всех людей. И я донесу его в обертке красивой истории, чтобы охват был максимальным.
— В лучших традициях телевизионного шоу.
— И у него будет самый высокий рейтинг в истории.
— Только на ТВ ведущие не убивают ради рейтинга. Как-то это не очень вяжется с защитой людей.
Комаров вздохнул, вспомнив о своей неудаче.
— Охотники. М-да. Мы тогда еще не были готовы, поэтому решили их спугнуть. Но не успели. Медведь сделал то, что обязан сделать каждый, — защитил свой дом от обнаглевших чужаков. Они были из чинуш, решили, что закон природы для них так же не писан, как и людской. Одного выжившего мы подобрали у реки еще живого, но не выходили. Труп нам пригодился для усиления эффекта. Телу, конечно, потребовалась небольшая корректура, но это сработало.
— Пап, зачем ты ему все это говоришь? — вмешался Стас.
Уфолог показал сыну жест, означавший, что мальцу надо молчать.
— Ты такой же, как я, — продолжил уфолог. — И в глубине души понимаешь, что я прав. Признаюсь, мне с трудом далась эта затея. Обман ради истины. Но с возрастом понимаешь, что ради цели все средства хороши.
Повисло молчание.
Комаров кивнул Тимохе и Русе. Братья отпустили руки Сагала и отошли.
— Возвращайся и наблюдай за переменами. Вскоре они последуют.
— Не хочу пулю в спину.
— Мы не убийцы.
Комаров махнул руками братьям, чтобы те собирались.
Сагал уже смирился с неминуемой участью ненужного свидетеля и внезапное освобождение обескуражило его. Похоже, он действительно недооценил уфолога. Целью мистификации была идея всеобщего человеческого союза перед лицом угрозы со стороны мифических пришельцев, запустивших гравитационный лазер. Есть ли у этой идеи право на жизнь, как и у идеи Таньки о технической эволюции цивилизаций? Безусловно. В мире Комарова человечество объединялось против врага, а в Танькином — во имя мира. Обе идеи еще недавно могли показаться Сагалу наивными и нереализуемыми, но это было до того, как он собственными глазами увидел гравитационный лазер. То, что казалось фантастичным, существовало на самом деле здесь и сейчас. Так, может, не стоит быть излишне самоуверенным?
— Мы что, его теперь отпустим? — не сдерживался Стас. — Ты же все ему рассказал! Все выложил про нас.
Комаров посмотрел на сына строгим взглядом и сказал утвердительно:
— Именно так и поступим. Собирай вещи.
— Да как так, пап? Мы столько сделали, стольким пожертвовали. Он же нас заложит.
Старшие браться молчали, но по их лицам стало понятно — они согласны со Стасом.
— Пусть идет! Никакого вреда он не причинит, — холодно ответил отец, закончив спор. Потом скомандовал остальным: — Уходим, я сказал.
Братья переглянулись, оставшись стоять на месте.
— Ты забыл, что он сделал с тобой? — продолжал давить Стас. — Забыл, как он об семью ноги вытер?
— Я все отлично помню. Не тебе мне об этом напоминать, мальчик.
— Тогда сделай то, что надо сделать. Ради семьи.
— Я делал все ради семьи, когда ты еще не родился. И я установил правила, которые никогда не нарушал, и не позволю никому из вас нарушить.
— Тебе просто не хватает смелости принять верное решение.
— Что ты сказал?
— Нет ничего важнее безопасности семьи, ты сам говорил, — Стас посмотрел на братьев и кивнул им. — Если правила ставят семью на грань погибели, их необходимо нарушить.
— Заткнись! Ты растерял мое доверие, когда… — Комаров осекся. Взял себя в руки, глубоко вздохнул. — Собрались и пошли!
Братья снова остались там, где стояли.
Отца и сыновей разделила отчетливая стена противоречий, за которой Комаров оказался в одиночестве.
— Мы поклялись, что пойдем до конца. Чего бы это ни стоило, — сказал Стас.
— Еще ничего не закончено. Наша борьба только начинается. Мы сделали огромный шаг вперед.
— Мы проиграем борьбу, если ты его отпустишь. Это понятно нам всем, отец. Я такого не допущу.
— Ты ни черта еще не понимаешь!
— Он знает, — Стас указал на Сагала пальцем. — Он все им расскажет про нас. Он уже однажды испортил все, и отпускать его второй раз нельзя, — Стас выдержал паузу. — Его надо прикончить.
Сагал ощутил, как Руся С Тимохой встали стеной позади него. Олег стоял напротив и сверлил взглядом, готовый наброситься в любой момент.
— Я сказал, мы не убийцы! Это закон семьи.
— Ты сам только что нарушил законы семьи. Я отстраняю тебя от принятия решений. Ты слаб. А мы не будем слабыми, как ты и учил нас, — Стас подошел к отцу, посмотрел ему в глаза. — Пап, я люблю тебя и ради тебя пойду на все. Семья всегда помогает тому, кто запутался. Сейчас ты запутался, папа. И мы помогаем тебе. Когда все это закончится, ты снова станешь главным.
Лицо Комарова окаменело. Созданный им мир только что восстал против него самого. Кто, как не он, понимал его возможности и знал, что ему не выстоять против такой мощи.
— Пап, это ради тебя. — Олег подошел к отцу со спины.
Уфолог молча снял с плеча винтовку и передал ему. Сыновья и не думали его связывать. Невидимые путы, которыми они все были обвиты, разорвать было невозможно.
Стас подошел к Сагалу, влепил ему пощечину.
— Послушал бы ты лучше папу.
— Станем скрывать информацию, она станет только популярней, — сказал Комаров.
— Пап, он дурит тебя, а ты опять покупаешься.
— Стас, — взмолился отец. Собравшись с мыслями, он произнес. — Пришельцы меня не похищали.
Все обернулись к нему в недоумении.
— Что ты такое говоришь?
— Мой отец был садистом и психопатом. Он избивал меня, так же, как и твой, и все ваши настоящие отцы. Мои шрамы — это его рук дело. Я придумал историю про похищение еще в детстве, иначе сошел бы с ума. Чип я вживил уже позднее, для достоверности.
Все молчали. Потом Стас вдруг расхохотался. Братья тоже присоединились.
— Пап, ну зачем же ты врешь сейчас? Неужели ради него?
— Вот видишь, видишь?! Я говорю правду, но вы не верите. Потому что убеждены в обратном. И уже неважно, что было на самом деле, главное то, во что вы верите. Это именно так работает. Пусть он говорит, что хочет и кому захочет. Его никто не будет слушать, потому что будут верить нам.
Стас кивнул.
— Мы защитим эту веру.
Олег вручил Стасу пистолет — допотопный револьвер начала прошлого века. У Олега осталась винтовка отца, Руся был вооружен двустволкой, Тимоха обходился ножом.
Стас взвел курок и направил пистолет Сагалу в лоб. Подумал немного, опустил и убрал в карман.
— Он наверняка рассказал и тому ботанику. Его тоже нельзя отпускать. Всех их нельзя.
— Ты уверен? — спросил Олег. — Среди них военные, они вооружены.
— Мы тоже вооружены, дятел! — выругался Стас. — Если отпустим их, они всё расскажут. Нас посадят. Семье конец.
Олег помотал головой.
— Мы так не договаривались.
Стас подошел к брату вплотную. Он был ниже Олега на голову, но сейчас, казалось, смотрит на него свысока.
— Сам хочешь главой быть? Может вспомнишь, чем закончился последний раз, когда ты удумал решение принять?
Олег потупил взгляд.
— А сможешь на курок нажать? — давил Стас. — Человека убить, это тебе не в кабана стрелять. Здесь нужна выдержка, смелость. Кто из вас уже убивал? Кто принимал решения, от которых зависит жизнь? — Стас оглядел братьев. — Только я через это прошел. Это я сидел в той палатке, это меня пытали, и никого из вас я не сдал. Разве я дал повод усомниться в себе?
— Нет, — послушно выговорил Олег.
Руся и Тимоха помотали головами.
— Тогда вернемся и закончим дело. Ради семьи.
— А Дениска? — спросил Руся. — Не нагоним.
— Пусть валит, трус вонючий. Идти ему все равно некуда. Вернемся и достанем его.
— С блогером в землянке что делать? Я ему легкий седатив поставил. Очнулся уже.
— Забудь о нем. Поди сдох уже от гангрены. Закопаем вместе с землянкой.
***
— В кучу их! — скомандовал Стас, указывая пистолетом.
Паша, Танька, Брадинкин, Погребной и Сагал выстроились в шеренгу напротив аномалии. В глаза им светили фонарями.
— Что происходит? Кто они такие? — спросил Паша, поддерживая Таньку, чтобы та не упала.
Действие транквилизаторов, которыми накачали девушку, уже сходило на нет и она постепенно приходила в себя.
Брадинкин, стоявший справа от Сагала сглотнул ком, кажется, размером с теннисный мяч.
— Стас, хватит, — сделал последнюю попытку вразумить сына Комаров. — Мы не ради этого всё делали.
— Я делаю то, чего ты от меня всегда хотел, пап. Спасаю семью.
— Ты не так понял мои уроки.
— Нет. Я все понял как надо.
Капитан Погребной с завязанными спереди руками вышел из шеренги. Стас скомандовал ему вернуться назад. Капитан не реагировал и шел вперед. Выстрел в воздух все же заставил его остановиться. Звук отразился от аномалии и обернулся несколько раз протяжным эхом.
— Хочу поговорить с главным!
Стас посвятил фонарем себе в лицо.
— Ну, говори.
Свет выхватил из темноты и Комарова, стоявшего справа от него.
— Ты! — Погребной указал на уфолога. — Они же забрали тебя. Я видел своими глазами, — он обернулся к Сагалу и остальным. — Их подменили. Они не настоящие.
— Капитан, — обратился Сагал. — Не было никаких пришельцев. Это обман.
— И ты. Ты тоже вошел туда и вернулся с ними. И тебя подменили. Всех вас. Нет. Нет! Вы меня не возьмете живым.
Капитан потянулся к поясу и застыл, осознав, что рации при нем нет. В отчаянии он рассмеялся.
— Один совсем остался. Вот так вот, в тылу… И силенок еще полно, только дайте шанс, перегрызу зубами шеи. Это моя страна! Моя земля! Стреляй давай! Ну же! Ничего не скажу, хоть режь меня! Давай! Давай! Ну же!
Капитан изрыгнул последний крик и будто бы впал в прострацию. Уставившись под ноги, он продолжал что-то бормотать себе под нос, совершенно выпав из реальности.
