— Эй!
— Не шуми. Я всего лишь открываю тебе доступ в родовое Хранилище дома Финор. Там есть чудные шампуни, чистое белье...
— Ах ты, мерзкий грызун!
Маг, состроив свирепую рожу, пытался поймать меня под рубахой.
Ах, раз ты так! Ну смотри! Теперь у меня руки нет, лапы развязаны! Жалкий человечишка! Даже не моли о пощаде! Нет во мне милосердия к врагам!
Немигон катался по земле, задыхаясь от хохота. Так тебе, так! Будешь знать, как хватать за хвост великого огнестража Финор кан Руту!
Насмеявшись вволю, я выскользнул из-за пазухи и, запрыгнув поверженному другу на грудь, пропищал:
— Мир?
— Мир! — смиренно кивнул побежденный мною великан.
Спрыгнув наземь, помог магу подняться. Ну или поднялся по магу. Не будем уточнять. Отдышавшись, Нимегон спросил-таки, зачем я его кусанул
- Магия крови. Родовое Хранилище чужаку не подчинится, а так – формально – ты стал моим домочадцем, -Домочадцем? Ты не обнаглел, дух?!
А переодеться, Немигон все-таки переоделся. И даже помылся перед этим. В моем Хранилище и ванна имелась. Ну а что? Род у меня древний, богатый. Каждый его представитель почитал своим долгом скопидомить. Есть ведь такое слово? Или нет?
— В твоем шкафу есть все на свете, наверное!
В шкафу! Обозвать родовое хранилище шкафом!
— Не все, конечно. Например, там нет крестьянской утвари. Нет дешевых вещей. Кстати, это серьезное упущение. А еще там нет денег. Их запрещено хранить в подобных местах.
— Почему?
— Деньги не имеют ценности. Это связанно с магией места. Долго объяснять.
— А нечто огромное и сияющее, высившееся справа от хрустального дворца?
— Огненный Лабиринт Руты — моя личная темница. Ты в ней был.
— С ума сойти… В хранилище можно людей заточать?
— Нет. Только в Лабиринте. Это уникальный артефакт. Сам сделал.
— А что случится, если заточить в Лабиринт тебя?
— Сейчас? С запечатанным резервом? Вероятнее всего, на ближайшие пять лет у меня будет ягодная диета и масса времени.
— Мечта?
— Пожалуй. — Я вздохнул, юркнул Немигону на грудь. — В городе говорить не буду, нам ни к чему лишнее внимание.
— Неужели я, наконец, отдохну от твоей болтовни? — Получив, надеюсь, ощутимый, пинок в область солнечного сплетения, хозяин хохотнул: — Ладно-ладно, пушистик, не сердись. Это твоя ипостась — просто чудо. Во всем, кроме голоса.
Ну что ж. Даже спорить не буду, меня самого этот писк раздражает.
Трактир за эти полтора года ни капли не изменился. Тот же вредный крикливый мужик хозяйничал на кухне. Так же вкусно пахло мясом. Устроившись в комнатах, Немигон спустился в общий зал, заказал ужин. Орешков в меню не оказалось, но были яблоки и грибы. Кстати, весьма неплохо. Хотя предпочел бы отбивную. Такой странный я бельчонок.
Стащив с тарелки зазевавшегося хозяина кусок мяса на кости в полтора меня ростом, принялся за еду.
Ну что ты завелся, человеческий маг? Картошку вот жуй! С подливкой!
— Маленький мерзкий комок шерсти, в тебя же не влезет столько! Лопнешь!
— Не браните зверька, добрый человек. По всему видно, ваша белка в душе — тигр!
Немигон прекратил сверлить меня взглядом, полным вселенской обиды, и обратился к подошедшему юноше:
— Да с него все как с гуся вода. Слушает да ест...
— Уже не ест, — улыбнулся малец.
— Рута! Маленький алкоголик!
Ну а что? Пусть сам попробует, всухомятку. Да, пиво, кстати, крепкое.
— Какой забавный у вас бельчонок. Или это девочка?
Только попробуй! Без пальца останешься!
— Самец, — усмехнулся хранитель, покосившись на мою ощерившуюся резцами пасть.
— Ну да, мясо и пиво… — рассмеялся парень. — Вы позволите возместить вам жаркое?
— Даррел, вы ведете себя...
— Нормально я себя веду, дядюшка — с нажимом проговорил юнец. — Не ваша печаль учить меня. — И, сделав знак официанту, плюхнулся на свободный стул
Немигон лишь кивнул — юноша был явно из знати. Богатая одежда, изысканные украшения, дорогой — даже по моим меркам — кинжал на поясе. Таким не отказывают.
— Никогда прежде не слышал о ручных белках. Можно погладить?
— Если дастся. Он с характером.
— Иначе и быть не может. Дух леса!
— Дух леса?
— В моем народе белка — священное животное.
— Вы из эльфов?
— Моя мать — лесной эльф… Можно тебя погладить, маленький лесовик? — Что ж, спасибо, что не леший. Парень протянул руку, провел пальцами по меху. Приятное ощущение. — Нравится, маленький... — Полу-эльф принялся начесывать меня за ушком. — Он ведь молоденький совсем. Ему сколько? Месяц? Два?
— Судя по размерам — около трех. Думаю, он просто малорослый. По наглости ему должно быть лет сто восемьдесят, не меньше.
— Сто восемьдесят лет даже эльфы не живут, — рассмеялся юноша. — Вы в Гикарт путь знаете?
— Возможно… — взгляд Немигона стал цепким.
— Мы ищем проводника, готового на риск.
— Вот так откровенно? Ваша светлость, эдак вы до следующего лета искать будете. Проводники — народ пугливый.
— Но вы-то не пугливы.
— Да я и не проводник.
— Но согласились бы… за тройную плату?
— Такой серьезный риск?
— Прошлые три проводника сбежали.
— Или погибли?
— Кто знает? Прежде они сбежали.
— И по какой же причине сие произошло?
— Проклятие. Из-за него я каждую ночь превращаюсь в монстра, и только магия моих людей сдерживает меня, спасая мир от разрушения.
— О! Вам и правда обычный проводник не подойдет. А почему в гильдию Хранителей не обратились?
— Я за тем и иду. Знахарю нашему было видение: огромная огненная птица явилась во время молитвы и велела для снятия заклятия отправиться в Подлунный к хранителю по имени Немигон. А он, как говорят местные, в Гикарт обитает.
— Та-ак. Интересно. И как вы планируете отыскать его? Какие-то приметы птица ваша дала?
— Она сказала, что на груди у него будет крупный синий кристалл, горящий, словно звезда в ясную ночь.
— Вроде этого? — Немигон вынул из-под одежды мое Сердце.
— Хранитель?! — От удивления юнец сжал руку, больно ущипнув за шерсть. За что немедленно был мною укушен. Пламя! Из прокушенного пальца вырвалось пламя, опалило мне усы, подожгло одежду мальчика. Так-так-так, мама эльф, значит? Парень не удивился, не испугался. Быстрым движением затушил огонь ладонью. Могу поспорить, жара он не чувствовал, это было бы весьма неудобно — обжигаться собственным пламенем. — Прошу вас, Хранитель Немигон, помогите мне, умоляю!
— Не нужно умолять, я не из Светлых Сил. И не Демиург. Пойдемте. — Подхватив меня на ладонь, маг направился в комнату. Мальчик, или точнее будет сказать — птенчик, последовал за ним, сделав своим людям знак ждать. — Рассказывайте, — приказал мужчина, закрыв дверь комнаты на щеколду.
— Это началось, когда мне исполнилось пятнадцать. Я поранился на охоте, и вместо обычной крови из ранки вырвался язычок пламени. А той же ночью я впервые обратился огненной птицей с длинными, будто ветви ивы, перьями на хвосте и крыльями, хрупкими, как весенний лед. С тех пор я обращался еженощно. Постепенно перья птицы стали тускнеть, затем почернели. Вскоре и сама птица стала во что-то превращаться. Я не знаю, как описать это существо. Оно тощее, длинное и всегда голодное. Так продолжалось многие годы. Знаю, выгляжу я молодо, но на самом деле мне давно уже перевалило за сотню. Для эльфа это солидный возраст, все мои ровесники уже имеют наследников, я же бесплоден. Знахарь сказал, что это последствие заклятия.
— Значит, ночные превращения для вас менее значимы, чем отсутствие возможности продолжать род?
— От превращений страдаю только я, а от моего бесплодия — весь Дом Ривасов. По нашим законам сухие ветви обрезают.
— В каком смысле?
— Дом признается неугодным Лесу и уничтожается.
Мда... Кажется, наслушался я достаточно. Спрыгнув с плеча хозяина, забрался на колени «жертве проклятия». Магии у меня, конечно, кот наплакал, но для инициации она, насколько знаю, и не требуется...
Гость замер, с удивлением смотря, как бельчонок, опустив руку — тьфу, лапу — на бархатный камзол, тихонько заворковал...
Сначала ничего не происходило, затем лапу охватило легкое свечение...
Когда жар-птицам исполняется пятнадцать лет, их кровь превращается в пламя и у них проявляются способности к обращению. Но вот контролировать и то, и другое мы начинаем только после обряда инициации, в процессе которого жрец извлекает из груди Сердце. Обычно этот ритуал проводят на горе Сил, но, полагаю, это необязательно. Для таких, как я.
Свечение усиливалось, охватив полностью и меня, и представителя Дома Ривас. Жар волнами расходился по комнате, опаляя. Немигон, умничка, поставил барьер. Не гарантирую, что его хватит... И резерв пока не открыть...
Одежда на птенчике начала тлеть, как, впрочем, и шерстка на моей спине. Мгновение — и вместо белки на коленях у полу-эльфа восседала огненная птица. Чтобы не упасть, обхватил инициируемого крыльями. Он кричал, однако вырваться не пытался. Мгновение, второе, третье... Жар спадал, уходя в перепачканный кровью кристалл, наливавшийся светом в моих когтистых лапах. Свершилось! Добро пожаловать во взрослую жизнь. Полную творчества, ответственности и боли. Жизнь жар-птиц.
Преобразившись обратно в грызуна, я метнулся под защиту Немигона. Инициированные бывают весьма агрессивны. Боль, шок и все такое. Однако птенчик искрить не стал. Ошарашенно смотрел на кровавую рану на собственной груди. Прошептал «Кровь…» и потерял сознание.
Пока хранитель занимался приведением в чувства воспитанника — точнее, как оказалось, воспитанницы — лесных эльфов, я вернул себе человеческий образ.
Ну а что? Голая баба в комнате имелась, пусть и голый мужик будет!
— Как она?
— Прикройся, что ли,— фыркнул в ответ маг.
— Сгоняй в хранилище, что ли, — в тон ему ответил я. — Да и самочке что-нибудь приличное захвати.
Наведя на подопечную сон, Немигон занялся нарядами. Неплохо для любителя черного и серого. На мне оказался коричневый с алым орнаментом костюм. Вполне ничего для этого мирка. Девушке досталась серебристая туника. Норм. Хотя, на мой вкус, костюм парня шел ей больше.
— Ты не думаешь, что она не просто так самцом вырядилась?
— Потом переоденем, — отмахнулся лекарь.
Ну да. Хранилищем еще пользоваться надо уметь...
Маг вернулся к девушке, я же сел в кресло, разглядывая вновь извлечённое Сердце. Вытер его, чуть отполировал. Красивое. Интересно, перерождение птичьей ипостаси в Прародителя гут с чем связано? И обратим ли данный процесс? Подозреваю, что нечувствительность к эмоциям, присущая неинициированным, привела к избытку страстей в душе самочки. И страсти эти отравили птичье естество. Да, привыкать к самоконтролю ей будет сложновато. Во столько-то лет!
Вскоре послышался сдавленный стон, и с пола поднялось растрепанное нечто, завернутое, как конфета в фольгу, в блестящую ткань.
— Ну привет, птенчик мой. Поздравляю с инициацией.
— Что произошло?
— То, что должно было произойти. Сколько там тебе лет?
— Сто двадцать
— Ну вот. Сто пять лет назад тебе должны были извлечь Сердце, научить самоконтролю и магии. Но твой папаша оказался… как бы помягче выразиться... негодяем с дерьмом вместо мозга.
— Это мягко, друг Рута?
— Мягко. Очень мягко и максимально цензурно.
— А если он погиб?
— Смерть в данном случае — не оправдание. Бросить птенца в чужом мире! Без поддержки стаи!
— Мой отец погиб, защищая нас с матерью!
— Это мать тебе рассказывала?
— Не только. Когда наш полис был окружен и враги пошли на прорыв Паирра, Ривас отважно сражался, но был повержен и сгорел в столбе пламени.
— Беловатом таком, с красными прожилками?
— Откуда вы знаете?
— Был бы я сейчас в силах, показал бы, в каком пламени «сгорел» твой недопапа.
— Может быть, ты остановишься, глупый дух? Зачем изводишь госпожу? Вы простите моего друга, он хороший мыслящий, но его порой заносит.
— Он дух? Я слышала, это племя, как аолли, к мыслящим не относится. Это служебные сущности.
— Я — мыслящий. Это Немигон обзывается так.
Маг согласно кивнул.
— Жар-птица, как и ваш отец, госпожа.
— Жар-птица?
— Именно так, — встрял я. — Моё имя Финор кан Рута, Вожак Небесной Стаи Западного Кряжа. Сегодня я инициировал тебя, связав пламя эмпатической передачей. С этого момента твоя кровь — просто кровь. А Сердце твое — вот. — Раскрыв ладонь, протянул девушке голубоватый кристалл. Дождавшись, когда самочка возьмет предложенное, продолжил: — Жизнь нашей расы очень сильно отличается от жизни любых других мыслящих. Если тебе станет интересно — спрашивай у бельчонка.
— Он умеет разговаривать?
— Скорее, мерзко пищать. Но да, его речь вполне понятна. А пока — прости уж. У меня есть обязанности.
Я покосился на хозяина, бледность и дрожащие руки которого выдавали магическое истощение. Поднявшись, направился в свою комнату, проходя мимо мага, тронул за плечо, переливая силу. Хоть немного. Может, легче станет... Уединившись, я преобразился. Оу! Одежда попалась зачарованная! Не придется больше голышом щеголять после оборота. Что ж, пора поспешить к Немигону — в ипостаси белки-аолли гораздо проще наполнять ему резерв.
День клонился к вечеру, а меня клонило в сон. Мы шли уже довольно долго. Ну, это мыслящие шли, я же, уютно устроившись на груди хозяина, любовался видами. Л
Лесные пейзажи Подлунного — это что-то! А может, беличья душонка во мне млеет от восторга? Суровые — три раза ха! — лесные эльфы из свиты леди-птицы, высматривали место для привала. Битый час уже. Надоело. Приглядев неплохое местечко, выпрыгнул из-за пазухи и, взмыв по стволу ближайшей сосны, принялся закидывать остроухих шишками. Ночь приближается. Я есть хочу вообще-то!
— Дух леса хочет, чтобы мы ночевали здесь, — глубокомысленно изрек седовласый ушастик, тот самый, кого птенчик величал дядей.
Остальные двое витязей понуро кивнули. Ну и чем не угодила полянка? Подумаешь, бурелом рядом! И ведьмины круги. Зато мох по колено и брусника!
— Эй ты, меткий стрелок! Родник-то тут найдется?
А то! На болоте влаги много. Вон озерцо. Водица там, конечно, скорее, на нефть похожа. Но это цветом. На запах — совсем другое.
Спрыгнув на плечо магу, пропищал:
— Поколдуем? — Вот не думал, что придется обучать магии человека, да еще такого ворчливого! — Балда ты, человечишка! Ну кто так делает?! Выше, руку выше, говорю!
Немигон рычал, плевался, но осваивал новые заклятия. Быстро осваивал, между прочим. Талантливый птенец. Тьфу — мальчик.
К исходу дня у нас имелась обширная лужайка, по периметру заросшая малинником. Возле развесистой яблони бил ручей с чистейшей водой, в центре, весело потрескивая, плясал костер, на котором булькала в котелке приготовленная эльфами похлебкой.
Красота! Пойду, преображусь, что ли.
Ускакав в чащу, я вскоре вернулся рыжеволосым стройным мужчиной, чуть курносым и в меру конопатым. Эльфы повскакивали с мест, хватаясь за луки.
Я на оленя похож? Или на зайца?
— Мир вам, достойные эльфы, — поднял руки. — Разрешите погреться у костра?
— Ты кто таков? Откуда такой франт среди этих проклятых болот?
Немигон откровенно скалился, девица хлопала глазами, пялясь в удивлении.
— Где же болота, дорогой эльф? Вижу деревья и цветы, вижу родник. Болота не вижу.
— Ты мне зубы не заговаривай. Кто таков?
— Каких «оков»? Авва! С таким акцентом впору переводчика нанимать.
Эльфы натянули тетивы. Серьезно? Я, конечно, не маг теперь, но повеление Демиурга выполняю усердно. И достиг в управлении жизненными потоками определенных успехов. Надо же было создать повод! Охрана, феникс дери....
— Не шуми. Я всего лишь открываю тебе доступ в родовое Хранилище дома Финор. Там есть чудные шампуни, чистое белье...
— Ах ты, мерзкий грызун!
Маг, состроив свирепую рожу, пытался поймать меня под рубахой.
Ах, раз ты так! Ну смотри! Теперь у меня руки нет, лапы развязаны! Жалкий человечишка! Даже не моли о пощаде! Нет во мне милосердия к врагам!
Немигон катался по земле, задыхаясь от хохота. Так тебе, так! Будешь знать, как хватать за хвост великого огнестража Финор кан Руту!
Насмеявшись вволю, я выскользнул из-за пазухи и, запрыгнув поверженному другу на грудь, пропищал:
— Мир?
— Мир! — смиренно кивнул побежденный мною великан.
Спрыгнув наземь, помог магу подняться. Ну или поднялся по магу. Не будем уточнять. Отдышавшись, Нимегон спросил-таки, зачем я его кусанул
- Магия крови. Родовое Хранилище чужаку не подчинится, а так – формально – ты стал моим домочадцем, -Домочадцем? Ты не обнаглел, дух?!
А переодеться, Немигон все-таки переоделся. И даже помылся перед этим. В моем Хранилище и ванна имелась. Ну а что? Род у меня древний, богатый. Каждый его представитель почитал своим долгом скопидомить. Есть ведь такое слово? Или нет?
— В твоем шкафу есть все на свете, наверное!
В шкафу! Обозвать родовое хранилище шкафом!
— Не все, конечно. Например, там нет крестьянской утвари. Нет дешевых вещей. Кстати, это серьезное упущение. А еще там нет денег. Их запрещено хранить в подобных местах.
— Почему?
— Деньги не имеют ценности. Это связанно с магией места. Долго объяснять.
— А нечто огромное и сияющее, высившееся справа от хрустального дворца?
— Огненный Лабиринт Руты — моя личная темница. Ты в ней был.
— С ума сойти… В хранилище можно людей заточать?
— Нет. Только в Лабиринте. Это уникальный артефакт. Сам сделал.
— А что случится, если заточить в Лабиринт тебя?
— Сейчас? С запечатанным резервом? Вероятнее всего, на ближайшие пять лет у меня будет ягодная диета и масса времени.
— Мечта?
— Пожалуй. — Я вздохнул, юркнул Немигону на грудь. — В городе говорить не буду, нам ни к чему лишнее внимание.
— Неужели я, наконец, отдохну от твоей болтовни? — Получив, надеюсь, ощутимый, пинок в область солнечного сплетения, хозяин хохотнул: — Ладно-ладно, пушистик, не сердись. Это твоя ипостась — просто чудо. Во всем, кроме голоса.
Ну что ж. Даже спорить не буду, меня самого этот писк раздражает.
***
Трактир за эти полтора года ни капли не изменился. Тот же вредный крикливый мужик хозяйничал на кухне. Так же вкусно пахло мясом. Устроившись в комнатах, Немигон спустился в общий зал, заказал ужин. Орешков в меню не оказалось, но были яблоки и грибы. Кстати, весьма неплохо. Хотя предпочел бы отбивную. Такой странный я бельчонок.
Стащив с тарелки зазевавшегося хозяина кусок мяса на кости в полтора меня ростом, принялся за еду.
Ну что ты завелся, человеческий маг? Картошку вот жуй! С подливкой!
— Маленький мерзкий комок шерсти, в тебя же не влезет столько! Лопнешь!
— Не браните зверька, добрый человек. По всему видно, ваша белка в душе — тигр!
Немигон прекратил сверлить меня взглядом, полным вселенской обиды, и обратился к подошедшему юноше:
— Да с него все как с гуся вода. Слушает да ест...
— Уже не ест, — улыбнулся малец.
— Рута! Маленький алкоголик!
Ну а что? Пусть сам попробует, всухомятку. Да, пиво, кстати, крепкое.
— Какой забавный у вас бельчонок. Или это девочка?
Только попробуй! Без пальца останешься!
— Самец, — усмехнулся хранитель, покосившись на мою ощерившуюся резцами пасть.
— Ну да, мясо и пиво… — рассмеялся парень. — Вы позволите возместить вам жаркое?
— Даррел, вы ведете себя...
— Нормально я себя веду, дядюшка — с нажимом проговорил юнец. — Не ваша печаль учить меня. — И, сделав знак официанту, плюхнулся на свободный стул
Немигон лишь кивнул — юноша был явно из знати. Богатая одежда, изысканные украшения, дорогой — даже по моим меркам — кинжал на поясе. Таким не отказывают.
— Никогда прежде не слышал о ручных белках. Можно погладить?
— Если дастся. Он с характером.
— Иначе и быть не может. Дух леса!
— Дух леса?
— В моем народе белка — священное животное.
— Вы из эльфов?
— Моя мать — лесной эльф… Можно тебя погладить, маленький лесовик? — Что ж, спасибо, что не леший. Парень протянул руку, провел пальцами по меху. Приятное ощущение. — Нравится, маленький... — Полу-эльф принялся начесывать меня за ушком. — Он ведь молоденький совсем. Ему сколько? Месяц? Два?
— Судя по размерам — около трех. Думаю, он просто малорослый. По наглости ему должно быть лет сто восемьдесят, не меньше.
— Сто восемьдесят лет даже эльфы не живут, — рассмеялся юноша. — Вы в Гикарт путь знаете?
— Возможно… — взгляд Немигона стал цепким.
— Мы ищем проводника, готового на риск.
— Вот так откровенно? Ваша светлость, эдак вы до следующего лета искать будете. Проводники — народ пугливый.
— Но вы-то не пугливы.
— Да я и не проводник.
— Но согласились бы… за тройную плату?
— Такой серьезный риск?
— Прошлые три проводника сбежали.
— Или погибли?
— Кто знает? Прежде они сбежали.
— И по какой же причине сие произошло?
— Проклятие. Из-за него я каждую ночь превращаюсь в монстра, и только магия моих людей сдерживает меня, спасая мир от разрушения.
— О! Вам и правда обычный проводник не подойдет. А почему в гильдию Хранителей не обратились?
— Я за тем и иду. Знахарю нашему было видение: огромная огненная птица явилась во время молитвы и велела для снятия заклятия отправиться в Подлунный к хранителю по имени Немигон. А он, как говорят местные, в Гикарт обитает.
— Та-ак. Интересно. И как вы планируете отыскать его? Какие-то приметы птица ваша дала?
— Она сказала, что на груди у него будет крупный синий кристалл, горящий, словно звезда в ясную ночь.
— Вроде этого? — Немигон вынул из-под одежды мое Сердце.
— Хранитель?! — От удивления юнец сжал руку, больно ущипнув за шерсть. За что немедленно был мною укушен. Пламя! Из прокушенного пальца вырвалось пламя, опалило мне усы, подожгло одежду мальчика. Так-так-так, мама эльф, значит? Парень не удивился, не испугался. Быстрым движением затушил огонь ладонью. Могу поспорить, жара он не чувствовал, это было бы весьма неудобно — обжигаться собственным пламенем. — Прошу вас, Хранитель Немигон, помогите мне, умоляю!
— Не нужно умолять, я не из Светлых Сил. И не Демиург. Пойдемте. — Подхватив меня на ладонь, маг направился в комнату. Мальчик, или точнее будет сказать — птенчик, последовал за ним, сделав своим людям знак ждать. — Рассказывайте, — приказал мужчина, закрыв дверь комнаты на щеколду.
— Это началось, когда мне исполнилось пятнадцать. Я поранился на охоте, и вместо обычной крови из ранки вырвался язычок пламени. А той же ночью я впервые обратился огненной птицей с длинными, будто ветви ивы, перьями на хвосте и крыльями, хрупкими, как весенний лед. С тех пор я обращался еженощно. Постепенно перья птицы стали тускнеть, затем почернели. Вскоре и сама птица стала во что-то превращаться. Я не знаю, как описать это существо. Оно тощее, длинное и всегда голодное. Так продолжалось многие годы. Знаю, выгляжу я молодо, но на самом деле мне давно уже перевалило за сотню. Для эльфа это солидный возраст, все мои ровесники уже имеют наследников, я же бесплоден. Знахарь сказал, что это последствие заклятия.
— Значит, ночные превращения для вас менее значимы, чем отсутствие возможности продолжать род?
— От превращений страдаю только я, а от моего бесплодия — весь Дом Ривасов. По нашим законам сухие ветви обрезают.
— В каком смысле?
— Дом признается неугодным Лесу и уничтожается.
Мда... Кажется, наслушался я достаточно. Спрыгнув с плеча хозяина, забрался на колени «жертве проклятия». Магии у меня, конечно, кот наплакал, но для инициации она, насколько знаю, и не требуется...
Гость замер, с удивлением смотря, как бельчонок, опустив руку — тьфу, лапу — на бархатный камзол, тихонько заворковал...
Сначала ничего не происходило, затем лапу охватило легкое свечение...
Когда жар-птицам исполняется пятнадцать лет, их кровь превращается в пламя и у них проявляются способности к обращению. Но вот контролировать и то, и другое мы начинаем только после обряда инициации, в процессе которого жрец извлекает из груди Сердце. Обычно этот ритуал проводят на горе Сил, но, полагаю, это необязательно. Для таких, как я.
Свечение усиливалось, охватив полностью и меня, и представителя Дома Ривас. Жар волнами расходился по комнате, опаляя. Немигон, умничка, поставил барьер. Не гарантирую, что его хватит... И резерв пока не открыть...
Одежда на птенчике начала тлеть, как, впрочем, и шерстка на моей спине. Мгновение — и вместо белки на коленях у полу-эльфа восседала огненная птица. Чтобы не упасть, обхватил инициируемого крыльями. Он кричал, однако вырваться не пытался. Мгновение, второе, третье... Жар спадал, уходя в перепачканный кровью кристалл, наливавшийся светом в моих когтистых лапах. Свершилось! Добро пожаловать во взрослую жизнь. Полную творчества, ответственности и боли. Жизнь жар-птиц.
Преобразившись обратно в грызуна, я метнулся под защиту Немигона. Инициированные бывают весьма агрессивны. Боль, шок и все такое. Однако птенчик искрить не стал. Ошарашенно смотрел на кровавую рану на собственной груди. Прошептал «Кровь…» и потерял сознание.
Пока хранитель занимался приведением в чувства воспитанника — точнее, как оказалось, воспитанницы — лесных эльфов, я вернул себе человеческий образ.
Ну а что? Голая баба в комнате имелась, пусть и голый мужик будет!
— Как она?
— Прикройся, что ли,— фыркнул в ответ маг.
— Сгоняй в хранилище, что ли, — в тон ему ответил я. — Да и самочке что-нибудь приличное захвати.
Наведя на подопечную сон, Немигон занялся нарядами. Неплохо для любителя черного и серого. На мне оказался коричневый с алым орнаментом костюм. Вполне ничего для этого мирка. Девушке досталась серебристая туника. Норм. Хотя, на мой вкус, костюм парня шел ей больше.
— Ты не думаешь, что она не просто так самцом вырядилась?
— Потом переоденем, — отмахнулся лекарь.
Ну да. Хранилищем еще пользоваться надо уметь...
Маг вернулся к девушке, я же сел в кресло, разглядывая вновь извлечённое Сердце. Вытер его, чуть отполировал. Красивое. Интересно, перерождение птичьей ипостаси в Прародителя гут с чем связано? И обратим ли данный процесс? Подозреваю, что нечувствительность к эмоциям, присущая неинициированным, привела к избытку страстей в душе самочки. И страсти эти отравили птичье естество. Да, привыкать к самоконтролю ей будет сложновато. Во столько-то лет!
Вскоре послышался сдавленный стон, и с пола поднялось растрепанное нечто, завернутое, как конфета в фольгу, в блестящую ткань.
— Ну привет, птенчик мой. Поздравляю с инициацией.
— Что произошло?
— То, что должно было произойти. Сколько там тебе лет?
— Сто двадцать
— Ну вот. Сто пять лет назад тебе должны были извлечь Сердце, научить самоконтролю и магии. Но твой папаша оказался… как бы помягче выразиться... негодяем с дерьмом вместо мозга.
— Это мягко, друг Рута?
— Мягко. Очень мягко и максимально цензурно.
— А если он погиб?
— Смерть в данном случае — не оправдание. Бросить птенца в чужом мире! Без поддержки стаи!
— Мой отец погиб, защищая нас с матерью!
— Это мать тебе рассказывала?
— Не только. Когда наш полис был окружен и враги пошли на прорыв Паирра, Ривас отважно сражался, но был повержен и сгорел в столбе пламени.
— Беловатом таком, с красными прожилками?
— Откуда вы знаете?
— Был бы я сейчас в силах, показал бы, в каком пламени «сгорел» твой недопапа.
— Может быть, ты остановишься, глупый дух? Зачем изводишь госпожу? Вы простите моего друга, он хороший мыслящий, но его порой заносит.
— Он дух? Я слышала, это племя, как аолли, к мыслящим не относится. Это служебные сущности.
— Я — мыслящий. Это Немигон обзывается так.
Маг согласно кивнул.
— Жар-птица, как и ваш отец, госпожа.
— Жар-птица?
— Именно так, — встрял я. — Моё имя Финор кан Рута, Вожак Небесной Стаи Западного Кряжа. Сегодня я инициировал тебя, связав пламя эмпатической передачей. С этого момента твоя кровь — просто кровь. А Сердце твое — вот. — Раскрыв ладонь, протянул девушке голубоватый кристалл. Дождавшись, когда самочка возьмет предложенное, продолжил: — Жизнь нашей расы очень сильно отличается от жизни любых других мыслящих. Если тебе станет интересно — спрашивай у бельчонка.
— Он умеет разговаривать?
— Скорее, мерзко пищать. Но да, его речь вполне понятна. А пока — прости уж. У меня есть обязанности.
Я покосился на хозяина, бледность и дрожащие руки которого выдавали магическое истощение. Поднявшись, направился в свою комнату, проходя мимо мага, тронул за плечо, переливая силу. Хоть немного. Может, легче станет... Уединившись, я преобразился. Оу! Одежда попалась зачарованная! Не придется больше голышом щеголять после оборота. Что ж, пора поспешить к Немигону — в ипостаси белки-аолли гораздо проще наполнять ему резерв.
***
День клонился к вечеру, а меня клонило в сон. Мы шли уже довольно долго. Ну, это мыслящие шли, я же, уютно устроившись на груди хозяина, любовался видами. Л
Лесные пейзажи Подлунного — это что-то! А может, беличья душонка во мне млеет от восторга? Суровые — три раза ха! — лесные эльфы из свиты леди-птицы, высматривали место для привала. Битый час уже. Надоело. Приглядев неплохое местечко, выпрыгнул из-за пазухи и, взмыв по стволу ближайшей сосны, принялся закидывать остроухих шишками. Ночь приближается. Я есть хочу вообще-то!
— Дух леса хочет, чтобы мы ночевали здесь, — глубокомысленно изрек седовласый ушастик, тот самый, кого птенчик величал дядей.
Остальные двое витязей понуро кивнули. Ну и чем не угодила полянка? Подумаешь, бурелом рядом! И ведьмины круги. Зато мох по колено и брусника!
— Эй ты, меткий стрелок! Родник-то тут найдется?
А то! На болоте влаги много. Вон озерцо. Водица там, конечно, скорее, на нефть похожа. Но это цветом. На запах — совсем другое.
Спрыгнув на плечо магу, пропищал:
— Поколдуем? — Вот не думал, что придется обучать магии человека, да еще такого ворчливого! — Балда ты, человечишка! Ну кто так делает?! Выше, руку выше, говорю!
Немигон рычал, плевался, но осваивал новые заклятия. Быстро осваивал, между прочим. Талантливый птенец. Тьфу — мальчик.
К исходу дня у нас имелась обширная лужайка, по периметру заросшая малинником. Возле развесистой яблони бил ручей с чистейшей водой, в центре, весело потрескивая, плясал костер, на котором булькала в котелке приготовленная эльфами похлебкой.
Красота! Пойду, преображусь, что ли.
Ускакав в чащу, я вскоре вернулся рыжеволосым стройным мужчиной, чуть курносым и в меру конопатым. Эльфы повскакивали с мест, хватаясь за луки.
Я на оленя похож? Или на зайца?
— Мир вам, достойные эльфы, — поднял руки. — Разрешите погреться у костра?
— Ты кто таков? Откуда такой франт среди этих проклятых болот?
Немигон откровенно скалился, девица хлопала глазами, пялясь в удивлении.
— Где же болота, дорогой эльф? Вижу деревья и цветы, вижу родник. Болота не вижу.
— Ты мне зубы не заговаривай. Кто таков?
— Каких «оков»? Авва! С таким акцентом впору переводчика нанимать.
Эльфы натянули тетивы. Серьезно? Я, конечно, не маг теперь, но повеление Демиурга выполняю усердно. И достиг в управлении жизненными потоками определенных успехов. Надо же было создать повод! Охрана, феникс дери....
