«Неплохое обслуживание, не то что в Харбине, – подумал Андрей Сергеевич. – Надо будет дать носильщику на чай». Что он и сделал, когда попал в свой номер. Расположившись в нем и приняв ванну, он заказал по телефону ужин в номер. Ему не хотелось куда-то уходить сейчас. Всё, что он хотел, — это поесть и выспаться. Завтра у него будет сложный день, предстоит встреча с представителем генерала Орлова. Прежде чем лечь отдохнуть, Лаврентьев вышел на балкон. Ему захотелось, чтобы уличный ветерок слегка обдул его. Выйдя на балкон, он с удовольствием стал рассматривать рядом стоящие дома в европейском стиле. Отель, в котором поселился полковник, находился на территории международного сеттльмента Шанхая. Эта территория стала образовываться ещё в 1849 году после поражения Китая в первой опиумной войне. Западные страны получили тогда под своё управление территории города Шанхая. Франция, получив земли в Шанхае в концессию, образовала свой сеттльмент, то есть территорию под управлением французской администрации.
Британия и Северные Соединённые Штаты Америки свои территории соединили и образовали международный сеттльмент, его управление осуществлялось городским советом, который состоял из граждан Британии и Америки. Но сейчас в 1923 году в этот совет входили также граждане других западных стран. Китайцам входить в него было запрещено, хотя их проживало больше восьмидесяти процентов из почти миллиона жителей Шанхая. После революции и Гражданской войны сюда стали приезжать и переселяться русские эмигранты. Они стали селиться во французском квартале. Русским переселенцам почему-то понравилось авеню Жоффре, и они стали его потихонечку осваивать. После поражения в Приморье белой армии сюда прибыла морем эскадра адмирала Старка. Её трагический и полный драматизма путь начался в октябре 1922 года, когда эскадра, состоящая из военных и гражданских судов, забитых до отказа военными и гражданскими людьми, отплыла из Владивостока. Первой остановкой для них стал порт Пусан. Поскольку Корея находилась под японской оккупацией, адмирал Старк обратился к японским властям с просьбой оказать голодающим на кораблях людям помощь. Прагматичные японцы категорически отказались. Ожидая помощи, эскадра стояла в Пусане целый месяц. Каждый день умирали десятки людей. В ноябре эскадра двинулась в путь дальше, курсом на Шанхай. В пути затонуло четыре судна из состава эскадры, и от голода продолжали гибнуть люди. В декабре 1922 года оставшиеся на плаву суда вошли в портовые воды Шанхая. Целый месяц власти не давали желающим высадиться в городе. И только в январе 1923 года адмиралу Старку удалось договориться о высадке первых 1200 беженцев. Один из этих беженцев, купец Иван Петрович Дмитриев, вскоре открыл ресторан на авеню Жоффре под названием «Русский трактир». Именно в этом ресторане Леонтьеву была назначена встреча с представителем генерала Орлова. Ему нужно было хорошо отдохнуть. Времени для отдыха и подготовки к встрече было достаточно. Она должна состояться завтра в 16 часов по местному времени.
«Так, всё. Надо лечь спать, а завтра с утра начну подготовку к встрече», – решил полковник.
Следующим утром полковник чувствовал себя превосходно. Он был бодр, а после завтрака вообще жизнерадостным. Получив с утра курьером карту Шанхая, разложил её на столе. Карта была на английском и довольно подробная. Несколько часов Лаврентьев придирчиво изучал её. За это время он проложил маршрут следования до ресторана «Русский трактир». Высадку из такси Андрей Сергеевич решил произвести, не доезжая одной улицы. Это необходимо, по его мнению, для определения возможной слежки, а то, что слежка может быть, он считал весьма вероятным. Поэтому путь, начиная с этой улицы и кончая двумя прилегающими к авеню Жоффре, он должен был пройти пешком. Лаврентьев решил, что их нужно тщательно исследовать. На карте он подобрал три маршрута отхода от места встречи, но необходимо проверить всё самому на месте – это было уже для него строжайшим правилом. Если что-то пойдёт не так и придётся убегать, то сделать это нужно по самому оптимальному маршруту отхода. Проделав все необходимые работы по карте, полковник посмотрел на часы. Часы-луковица показывали 13 часов 7 минут.
«Ну что же, пора собираться, опаздывать нехорошо», – подумал Андрей Сергеевич.
Из своего гардероба он подобрал одежду свободного покроя. Лёгкий летний костюм европейского стиля, который приобрёл в Харбине задолго до отъезда. В широких брюках этого костюма можно было легко спрятать кобуру для револьвера в левом кармане и незаметно разместить пистолет. В сложной обстановке никогда не знаешь, когда придётся применить оружие для спасения своей жизни. Когда он полностью оделся, то несколько раз попробовал вытаскивать револьвер на скорость. Выходило неплохо. Револьвер системы наган был с лёгким офицерским самовзводом. Курок он сам переделал ещё в России. Для стрельбы с левой руки курок должен быть с лёгким взводом, чтобы попасть в противника при стрельбе с бедра. На всякий случай на левую руку он пристегнул поручень с металлическими ножами. Рукава рубашки он отрегулировал запонками. Попробовал выхватывать узкие металлические ножи. Выходило неплохо, по крайней мере за рукава не цеплялись, когда полковник выхватывал оружие тремя пальцами.
– Ну всё. Пора, солдат, – сказал сам себе Лаврентьев.
Так на всякий случай он перекрестился, а потом вдруг усмехнулся этому своему порыву.
«Старею. Перед делом начинаю волноваться», – подумал Андрей Сергеевич.
«Ладно, пора идти», – решил полковник и решительно открыл входную дверь. Затем слегка приоткрыл её и высунул голову, чтобы окинуть одним глазом левую сторону коридора.
«Никого, ну и слава Богу», – подумал Лаврентьев.
Затем, шире отодвинув дверь, легко проскочил в коридор, при этом автоматически повернул голову направо. Там в дали коридора он увидел лишь горничную. Толстая китаянка катила тележку с приспособлениями для уборки.
«Так, всё чисто, явной угрозы нет. Буду выходить», – решил он.
Спустился полковник по лестнице, решил не пользоваться лифтом. Очень уж он не любил новомодные веяния технического прогресса. Сдав ключи от номера, Лаврентьев попросил швейцара вызвать такси. Затем, когда такси подъехало, он попросил вызвать другую машину, объяснив это неопрятностью шофёра. Вышколенный швейцар, не обращая внимания на его причуды, тут же вызвал другую машину. Вот на ней полковник уехал со спокойной совестью. Подстраховку он произвёл. Здесь, на территории международного сеттльмента, архитектура соответствовала англосаксонскому стилю. Но в принципе это было нормально, так как здесь хозяевами были американцы и англичане. На улице было очень много людей, но в основном, конечно, китайцы, хотя, судя по одежде, они были далеко не бедные. Китайцы всеми правдами и неправдами старались поселиться в международном квартале. Здесь у них была возможность значительно улучшить свою жизнь. По сути, по архитектуре и стилю жизни Шанхай был несомненно европейским. Здесь даже вывески были на английском языке. Несмотря ни на что, различного транспорта было довольно много. Автомобиль, на котором везли Лаврентьева, ехал довольно быстро. Таксист своё дело знал. Водитель был европейской внешности и, скорее всего, русский, но разговаривал с пассажиром на хорошем английском. В разговоре с водителем полковник ничем не выдал, что он русский. Вскоре он заметил табличку, на которой было указано, что они въезжают во французский квартал. В этом сеттльменте управляли французы. Не доезжая одной улицы до авеню Жоффре, Андрей Сергеевич попросил остановиться. Он заплатил водителю, кроме платы, ещё и чаевые.
«Пускай таксист думает, что я американец», – решил Лаврентьев.
Полковник заранее решил обследовать прилегающие к Жоффре улицы. Заодно Андрей Сергеевич проверил все запланированные маршруты отхода. Такие маршруты ему были нужны, если придется бежать от опасности. Два маршрута были идеальными, но один, третий по счёту, шёл через стройку и поэтому там запросто можно было сломать ногу. Затем Лаврентьев вышел на авеню Жоффре и пошёл по правой стороне улицы. Здесь он стал гораздо чаще проверять путь. Время от времени полковник бросал взгляды на левую сторону улицы. Он искал глазами вывеску «Русский трактир». Лаврентьев посмотрел на часы – они показывали 15 часов 19 минут.
«Так, время ещё есть, но впритык. Наверное, придётся поспешить», – подумал Андрей Сергеевич и пошёл побыстрее.
Французский сеттльмент так же, как и международный, был застроен в Европейском стиле. Но в отличие от строгости англосаксонского стиля, здесь у французов присутствовал только им присущий шик. Даже вывеска была со свойственным шармом. Можно было сказать, что здесь был Париж востока. Здесь европейцев было больше, даже большинство китайцев ходили в европейской одежде. Пока Лаврентьев размышлял об этом, он не прекращал следить за обстановкой.
«Есть. А вот и «Русский трактир», – подумал полковник, увидев вывеску ресторана, правда, на французском языке.
Вид со стороны улицы был весьма приличный. Трёхэтажное здание ресторана вызывало уважение. В правом крыле, судя по всему, были жилые помещения, а в левом разместился сам ресторан. Вечер ещё не наступил, а в ресторан уже входили люди. Все посетители были в приличной одежде, многие одеты по нынешней моде. Было очень жарко, и, как назло, ветра не было и в помине.
Лаврентьев посмотрел наверх.
«Надо же, ни облачка, а все ходят в головных уборах, несмотря на жару», – подумал он. Полковник не выдержал и снял свою шляпу. Достав платок, он тщательно протёр свой лоб от пота.
«Ладно. Надо пройти дальше и посмотреть, что там, а затем вернуться и зайти в ресторан», – решил полковник.
Обследуя дальнейшую часть авеню Жоффре, он несколько раз проверил путь на предмет возможной слежки за собой, но никого подозрительного не обнаружил. Когда Лаврентьев подходил к ресторану «Русский трактир», ему стало что-то тревожно. Непроизвольно он проверил метательные ножи, укреплённые чуть выше запястья левой руки, а затем проворно нащупал пистолет в кармане.
«Что такое, полковник, нервничаешь? Да уж, видать, стареешь», – сказал про себя Андрей Сергеевич.
Тут к дверям стала подходить солидная пара. Мужчина с офицерской выправкой лет пятидесяти за руку с юной девушкой, очень похожей на него. При их появлении швейцар из русских услужливо распахнул перед ними дверь. Воспользовавшись тем, что эта пара проходит очень медленно в дверь, Лаврентьев проворно подскочил и зашёл за ними, по сути, прикрывшись ими. Зайдя в холл, он оставил шляпу в гардеробной и вошёл в ресторанный зал, также почти впритык к этой паре. Там он сразу же отошёл в сторону и, подойдя к раскидистой сосне, сделал вид, что изучает её. Лаврентьев искал в зале особо подозрительных людей. Но всё-таки он не успел тщательно рассмотреть весь зал. Метрдотель уже подошёл к нему.
– Прошу вас, сударь, проходите. Свободные столики ещё есть.
– Да, да. Спасибо, но меня ждёт ваш хозяин Иван Петрович, – сказал Лаврентьев.
– Ой, прошу вас, пройдёмте. Меня предупредили насчёт вас. Вы ведь Андрей Сергеевич Лаврентьев, не так ли, сударь? – сказал метрдотель.
И, усадив полковника за ближайший столик, сам куда-то вышел из зала, но вскоре появился. Он подошёл к столику, где сидел Андрей Сергеевич, но уже с господином средних лет с жёстким напряжённым взглядом. Метрдотель сразу же отошёл, а этот господин остался. Он не стал садиться за столик к Андрею Сергеевичу, а, просто улыбнувшись, сразу предложил:
– Пройдёмте, я вас провожу до кабинета хозяина.
Подождав, когда полковник встанет, он, кивнув кому-то в зале, пошёл вперёд. Лаврентьев, ничего не говоря, последовал за ним, но краем глаза заметил, как из-за одного из столиков встал человек. Это был тот, кому только что кивнул его сопровождающий.
«Итак, первый сейчас ведёт меня куда-то, а второй уже подходит сзади. Очень похоже на арест. Кто они? Враги? А если враги, то кто конкретно?» – подумал Лаврентьев.
Неприятный холодок начал появляться где-то внутри. Полковник шёл, не отставая, за первым господином. Тот неожиданно повернул в проход, который уходил вниз, наверное, в подвальное помещение. За спиной Лаврентьев слышал шаги второго, которые становились всё громче, а значит, задний его нагонял.
«А ведь это ловушка. Сейчас схватят и проведут допрос с пристрастием», – как только он подумал об этом, холодок начал исчезать, а мозг работал, определяя план противодействия захвату. Они спустились вниз и один за другим вошли в подвальный коридор, освещённый электричеством. Одна из дверей, стеклянная, была распахнута наружу. Стекло сейчас работало как слабенькое зеркало. Андрей Сергеевич увидел в нем, как задний господин достает пистолет.
«Ну что же, сами виноваты», – подумал Лаврентьев.
Просунув правую руку к метательным ножам, он тремя пальцами достал один из них. Затем, изобразив, что споткнулся, бросил в падении нож в заднего противника и совершил кувырок вперёд к первому господину. Куда попал нож, Андрей Сергеевич не видел, он лишь услышал сзади лёгкий крик, а затем падение с последующим выстрелом пистолета.
– У-у-у, сука! – закричал задний.
Кувырок у полковника получился не совсем хорошо. Он неплохо приложился обо что-то головой, но зато Лаврентьев всё-таки смог в завершении по инерции встать на ноги. Встревоженный первый, когда услышал выстрел, резко повернулся назад и стал поднимать руку с пистолетом. Лаврентьев, злой до ужаса, что попал в ловушку, перехватил руку с пистолетом, а затем направил ствол на противника. Как-то совсем неожиданно раздались рядом хлопки руками и едва знакомый голос произнёс:
– Стоп, стоп, стоп!
Из открытой двери вышел человек, держа руки перед собой и хлопая ладонями. Он делал это так, будто аплодировал.
– Андрей Сергеевич, а вы в прекрасной форме, в такой же, как тогда, в Париже. Кстати, в пистолетах патроны холостые. Это всего лишь проверка.
Лаврентьев внимательно посмотрел на этого человека с поднятыми руками и произнес:
– Дубинский, вы? Не могу поверить, здесь, в Шанхае?
Дубинский шёл ему навстречу теперь уже с широко раскрытыми руками и радостно на него смотрел.
– Ну что, Андрей, обнимемся что ли? – сказал Дубинский.
Полковник, всё ещё злой, но ошарашенный, отбросил в сторону первого противника и пошёл навстречу. Приблизившись, старые товарищи крепко обнялись. Наконец Дубинский, освободив Лаврентьева от объятий, посмотрел на него слегка влажными глазами и сказал:
– Ну что, Лаврентьев, не пора ли нам с тобой отметить нашу неожиданную встречу.
Полковник хмыкнул и уже с лёгким сердцем сказал:
– Ещё как пора. И я даже бы сказал, очень пора, особенно после такой встречи.
Тут заскулил один из недавних противников, раненный ножом.
Дубинский поморщился и крикнул:
– Жданович, где ты там?
В ответ из открытого помещения вышел человек.
– Жданович, разберись тут, а потом отдыхай. Ну что, Андрей, пойдём в залу. Там говорят, что сегодня сама Вербицкая петь будет.
– Вербицкая, а это кто? – спросил Лаврентьев.
– А я и сам не знаю. Главное, что будет петь.
Не удержавшись, полковник захохотал и, глядя на него, Дубинский и его люди также дружно захохотали.
Британия и Северные Соединённые Штаты Америки свои территории соединили и образовали международный сеттльмент, его управление осуществлялось городским советом, который состоял из граждан Британии и Америки. Но сейчас в 1923 году в этот совет входили также граждане других западных стран. Китайцам входить в него было запрещено, хотя их проживало больше восьмидесяти процентов из почти миллиона жителей Шанхая. После революции и Гражданской войны сюда стали приезжать и переселяться русские эмигранты. Они стали селиться во французском квартале. Русским переселенцам почему-то понравилось авеню Жоффре, и они стали его потихонечку осваивать. После поражения в Приморье белой армии сюда прибыла морем эскадра адмирала Старка. Её трагический и полный драматизма путь начался в октябре 1922 года, когда эскадра, состоящая из военных и гражданских судов, забитых до отказа военными и гражданскими людьми, отплыла из Владивостока. Первой остановкой для них стал порт Пусан. Поскольку Корея находилась под японской оккупацией, адмирал Старк обратился к японским властям с просьбой оказать голодающим на кораблях людям помощь. Прагматичные японцы категорически отказались. Ожидая помощи, эскадра стояла в Пусане целый месяц. Каждый день умирали десятки людей. В ноябре эскадра двинулась в путь дальше, курсом на Шанхай. В пути затонуло четыре судна из состава эскадры, и от голода продолжали гибнуть люди. В декабре 1922 года оставшиеся на плаву суда вошли в портовые воды Шанхая. Целый месяц власти не давали желающим высадиться в городе. И только в январе 1923 года адмиралу Старку удалось договориться о высадке первых 1200 беженцев. Один из этих беженцев, купец Иван Петрович Дмитриев, вскоре открыл ресторан на авеню Жоффре под названием «Русский трактир». Именно в этом ресторане Леонтьеву была назначена встреча с представителем генерала Орлова. Ему нужно было хорошо отдохнуть. Времени для отдыха и подготовки к встрече было достаточно. Она должна состояться завтра в 16 часов по местному времени.
«Так, всё. Надо лечь спать, а завтра с утра начну подготовку к встрече», – решил полковник.
Следующим утром полковник чувствовал себя превосходно. Он был бодр, а после завтрака вообще жизнерадостным. Получив с утра курьером карту Шанхая, разложил её на столе. Карта была на английском и довольно подробная. Несколько часов Лаврентьев придирчиво изучал её. За это время он проложил маршрут следования до ресторана «Русский трактир». Высадку из такси Андрей Сергеевич решил произвести, не доезжая одной улицы. Это необходимо, по его мнению, для определения возможной слежки, а то, что слежка может быть, он считал весьма вероятным. Поэтому путь, начиная с этой улицы и кончая двумя прилегающими к авеню Жоффре, он должен был пройти пешком. Лаврентьев решил, что их нужно тщательно исследовать. На карте он подобрал три маршрута отхода от места встречи, но необходимо проверить всё самому на месте – это было уже для него строжайшим правилом. Если что-то пойдёт не так и придётся убегать, то сделать это нужно по самому оптимальному маршруту отхода. Проделав все необходимые работы по карте, полковник посмотрел на часы. Часы-луковица показывали 13 часов 7 минут.
«Ну что же, пора собираться, опаздывать нехорошо», – подумал Андрей Сергеевич.
Из своего гардероба он подобрал одежду свободного покроя. Лёгкий летний костюм европейского стиля, который приобрёл в Харбине задолго до отъезда. В широких брюках этого костюма можно было легко спрятать кобуру для револьвера в левом кармане и незаметно разместить пистолет. В сложной обстановке никогда не знаешь, когда придётся применить оружие для спасения своей жизни. Когда он полностью оделся, то несколько раз попробовал вытаскивать револьвер на скорость. Выходило неплохо. Револьвер системы наган был с лёгким офицерским самовзводом. Курок он сам переделал ещё в России. Для стрельбы с левой руки курок должен быть с лёгким взводом, чтобы попасть в противника при стрельбе с бедра. На всякий случай на левую руку он пристегнул поручень с металлическими ножами. Рукава рубашки он отрегулировал запонками. Попробовал выхватывать узкие металлические ножи. Выходило неплохо, по крайней мере за рукава не цеплялись, когда полковник выхватывал оружие тремя пальцами.
– Ну всё. Пора, солдат, – сказал сам себе Лаврентьев.
Так на всякий случай он перекрестился, а потом вдруг усмехнулся этому своему порыву.
«Старею. Перед делом начинаю волноваться», – подумал Андрей Сергеевич.
«Ладно, пора идти», – решил полковник и решительно открыл входную дверь. Затем слегка приоткрыл её и высунул голову, чтобы окинуть одним глазом левую сторону коридора.
«Никого, ну и слава Богу», – подумал Лаврентьев.
Затем, шире отодвинув дверь, легко проскочил в коридор, при этом автоматически повернул голову направо. Там в дали коридора он увидел лишь горничную. Толстая китаянка катила тележку с приспособлениями для уборки.
«Так, всё чисто, явной угрозы нет. Буду выходить», – решил он.
Спустился полковник по лестнице, решил не пользоваться лифтом. Очень уж он не любил новомодные веяния технического прогресса. Сдав ключи от номера, Лаврентьев попросил швейцара вызвать такси. Затем, когда такси подъехало, он попросил вызвать другую машину, объяснив это неопрятностью шофёра. Вышколенный швейцар, не обращая внимания на его причуды, тут же вызвал другую машину. Вот на ней полковник уехал со спокойной совестью. Подстраховку он произвёл. Здесь, на территории международного сеттльмента, архитектура соответствовала англосаксонскому стилю. Но в принципе это было нормально, так как здесь хозяевами были американцы и англичане. На улице было очень много людей, но в основном, конечно, китайцы, хотя, судя по одежде, они были далеко не бедные. Китайцы всеми правдами и неправдами старались поселиться в международном квартале. Здесь у них была возможность значительно улучшить свою жизнь. По сути, по архитектуре и стилю жизни Шанхай был несомненно европейским. Здесь даже вывески были на английском языке. Несмотря ни на что, различного транспорта было довольно много. Автомобиль, на котором везли Лаврентьева, ехал довольно быстро. Таксист своё дело знал. Водитель был европейской внешности и, скорее всего, русский, но разговаривал с пассажиром на хорошем английском. В разговоре с водителем полковник ничем не выдал, что он русский. Вскоре он заметил табличку, на которой было указано, что они въезжают во французский квартал. В этом сеттльменте управляли французы. Не доезжая одной улицы до авеню Жоффре, Андрей Сергеевич попросил остановиться. Он заплатил водителю, кроме платы, ещё и чаевые.
«Пускай таксист думает, что я американец», – решил Лаврентьев.
Полковник заранее решил обследовать прилегающие к Жоффре улицы. Заодно Андрей Сергеевич проверил все запланированные маршруты отхода. Такие маршруты ему были нужны, если придется бежать от опасности. Два маршрута были идеальными, но один, третий по счёту, шёл через стройку и поэтому там запросто можно было сломать ногу. Затем Лаврентьев вышел на авеню Жоффре и пошёл по правой стороне улицы. Здесь он стал гораздо чаще проверять путь. Время от времени полковник бросал взгляды на левую сторону улицы. Он искал глазами вывеску «Русский трактир». Лаврентьев посмотрел на часы – они показывали 15 часов 19 минут.
«Так, время ещё есть, но впритык. Наверное, придётся поспешить», – подумал Андрей Сергеевич и пошёл побыстрее.
Французский сеттльмент так же, как и международный, был застроен в Европейском стиле. Но в отличие от строгости англосаксонского стиля, здесь у французов присутствовал только им присущий шик. Даже вывеска была со свойственным шармом. Можно было сказать, что здесь был Париж востока. Здесь европейцев было больше, даже большинство китайцев ходили в европейской одежде. Пока Лаврентьев размышлял об этом, он не прекращал следить за обстановкой.
«Есть. А вот и «Русский трактир», – подумал полковник, увидев вывеску ресторана, правда, на французском языке.
Вид со стороны улицы был весьма приличный. Трёхэтажное здание ресторана вызывало уважение. В правом крыле, судя по всему, были жилые помещения, а в левом разместился сам ресторан. Вечер ещё не наступил, а в ресторан уже входили люди. Все посетители были в приличной одежде, многие одеты по нынешней моде. Было очень жарко, и, как назло, ветра не было и в помине.
Лаврентьев посмотрел наверх.
«Надо же, ни облачка, а все ходят в головных уборах, несмотря на жару», – подумал он. Полковник не выдержал и снял свою шляпу. Достав платок, он тщательно протёр свой лоб от пота.
«Ладно. Надо пройти дальше и посмотреть, что там, а затем вернуться и зайти в ресторан», – решил полковник.
Обследуя дальнейшую часть авеню Жоффре, он несколько раз проверил путь на предмет возможной слежки за собой, но никого подозрительного не обнаружил. Когда Лаврентьев подходил к ресторану «Русский трактир», ему стало что-то тревожно. Непроизвольно он проверил метательные ножи, укреплённые чуть выше запястья левой руки, а затем проворно нащупал пистолет в кармане.
«Что такое, полковник, нервничаешь? Да уж, видать, стареешь», – сказал про себя Андрей Сергеевич.
Тут к дверям стала подходить солидная пара. Мужчина с офицерской выправкой лет пятидесяти за руку с юной девушкой, очень похожей на него. При их появлении швейцар из русских услужливо распахнул перед ними дверь. Воспользовавшись тем, что эта пара проходит очень медленно в дверь, Лаврентьев проворно подскочил и зашёл за ними, по сути, прикрывшись ими. Зайдя в холл, он оставил шляпу в гардеробной и вошёл в ресторанный зал, также почти впритык к этой паре. Там он сразу же отошёл в сторону и, подойдя к раскидистой сосне, сделал вид, что изучает её. Лаврентьев искал в зале особо подозрительных людей. Но всё-таки он не успел тщательно рассмотреть весь зал. Метрдотель уже подошёл к нему.
– Прошу вас, сударь, проходите. Свободные столики ещё есть.
– Да, да. Спасибо, но меня ждёт ваш хозяин Иван Петрович, – сказал Лаврентьев.
– Ой, прошу вас, пройдёмте. Меня предупредили насчёт вас. Вы ведь Андрей Сергеевич Лаврентьев, не так ли, сударь? – сказал метрдотель.
И, усадив полковника за ближайший столик, сам куда-то вышел из зала, но вскоре появился. Он подошёл к столику, где сидел Андрей Сергеевич, но уже с господином средних лет с жёстким напряжённым взглядом. Метрдотель сразу же отошёл, а этот господин остался. Он не стал садиться за столик к Андрею Сергеевичу, а, просто улыбнувшись, сразу предложил:
– Пройдёмте, я вас провожу до кабинета хозяина.
Подождав, когда полковник встанет, он, кивнув кому-то в зале, пошёл вперёд. Лаврентьев, ничего не говоря, последовал за ним, но краем глаза заметил, как из-за одного из столиков встал человек. Это был тот, кому только что кивнул его сопровождающий.
«Итак, первый сейчас ведёт меня куда-то, а второй уже подходит сзади. Очень похоже на арест. Кто они? Враги? А если враги, то кто конкретно?» – подумал Лаврентьев.
Неприятный холодок начал появляться где-то внутри. Полковник шёл, не отставая, за первым господином. Тот неожиданно повернул в проход, который уходил вниз, наверное, в подвальное помещение. За спиной Лаврентьев слышал шаги второго, которые становились всё громче, а значит, задний его нагонял.
«А ведь это ловушка. Сейчас схватят и проведут допрос с пристрастием», – как только он подумал об этом, холодок начал исчезать, а мозг работал, определяя план противодействия захвату. Они спустились вниз и один за другим вошли в подвальный коридор, освещённый электричеством. Одна из дверей, стеклянная, была распахнута наружу. Стекло сейчас работало как слабенькое зеркало. Андрей Сергеевич увидел в нем, как задний господин достает пистолет.
«Ну что же, сами виноваты», – подумал Лаврентьев.
Просунув правую руку к метательным ножам, он тремя пальцами достал один из них. Затем, изобразив, что споткнулся, бросил в падении нож в заднего противника и совершил кувырок вперёд к первому господину. Куда попал нож, Андрей Сергеевич не видел, он лишь услышал сзади лёгкий крик, а затем падение с последующим выстрелом пистолета.
– У-у-у, сука! – закричал задний.
Кувырок у полковника получился не совсем хорошо. Он неплохо приложился обо что-то головой, но зато Лаврентьев всё-таки смог в завершении по инерции встать на ноги. Встревоженный первый, когда услышал выстрел, резко повернулся назад и стал поднимать руку с пистолетом. Лаврентьев, злой до ужаса, что попал в ловушку, перехватил руку с пистолетом, а затем направил ствол на противника. Как-то совсем неожиданно раздались рядом хлопки руками и едва знакомый голос произнёс:
– Стоп, стоп, стоп!
Из открытой двери вышел человек, держа руки перед собой и хлопая ладонями. Он делал это так, будто аплодировал.
– Андрей Сергеевич, а вы в прекрасной форме, в такой же, как тогда, в Париже. Кстати, в пистолетах патроны холостые. Это всего лишь проверка.
Лаврентьев внимательно посмотрел на этого человека с поднятыми руками и произнес:
– Дубинский, вы? Не могу поверить, здесь, в Шанхае?
Дубинский шёл ему навстречу теперь уже с широко раскрытыми руками и радостно на него смотрел.
– Ну что, Андрей, обнимемся что ли? – сказал Дубинский.
Полковник, всё ещё злой, но ошарашенный, отбросил в сторону первого противника и пошёл навстречу. Приблизившись, старые товарищи крепко обнялись. Наконец Дубинский, освободив Лаврентьева от объятий, посмотрел на него слегка влажными глазами и сказал:
– Ну что, Лаврентьев, не пора ли нам с тобой отметить нашу неожиданную встречу.
Полковник хмыкнул и уже с лёгким сердцем сказал:
– Ещё как пора. И я даже бы сказал, очень пора, особенно после такой встречи.
Тут заскулил один из недавних противников, раненный ножом.
Дубинский поморщился и крикнул:
– Жданович, где ты там?
В ответ из открытого помещения вышел человек.
– Жданович, разберись тут, а потом отдыхай. Ну что, Андрей, пойдём в залу. Там говорят, что сегодня сама Вербицкая петь будет.
– Вербицкая, а это кто? – спросил Лаврентьев.
– А я и сам не знаю. Главное, что будет петь.
Не удержавшись, полковник захохотал и, глядя на него, Дубинский и его люди также дружно захохотали.
