Знакомый шрам на лбу и те же кайзеровские усы с кончиками наверх, выдали его. Он сильно изменился с тех пор, как они виделись последний раз. Годы заметно состарили его. А ведь он старше меня всего лет на пять, не больше», – подумал полковник.
Он осмотрелся по сторонам. В двух местах Лаврентьев заметил крепких молодых людей с офицерской выправкой. Они стояли парами и следили за проезжающими автомобилями. Андрей Сергеевич хмыкнул: – «Наверное, они выслеживают меня, ведь Бигич должен был им сказать, что я приеду передать форд с деньгами».
Полковник подошёл, к стоящим возле красного рено Орлову и Бигучу, сзади. Они всё ещё стояли к нему спиной, напряжённо всматриваясь в проезжающиеся мимо автомобили и выискивая среди них чёрный форд. Получилось тихо и незаметно. Ближайшие два охранника Орлова стояли в десяти метрах от дороги.
– Красивое небо сегодня, не правда ли, господа? – произнёс, довольно громко за их спиной, Андрей Сергеевич.
От неожиданности оба слегка встряхнулись и резко повернулись на его голос.
Оба, и Орлов и Бигич, сконфужено посмотрели на него. Видимо им было неловко за возникшую ситуацию.
– Рад вас видеть, генерал, хотя нашу последнюю встречу радостной не назовёшь, – сказал Андрей Сергеевич и чётко по-военному поприветствовал кивком головы сначала Орлова, а затем Бигича.
– Да, это верно, та встреча уж точно была не радостной. Тогда, я и вы были на разных сторонах баррикад. А сейчас, мы на одной стороне и та прошлая неприязнь не должна мешать священному делу, – ответил Орлов.
– Ну тогда, прошу принять мой скромный подарок, – сказал Лаврентьев, протягивая ключи от форда и документы на него. Бигич, кивнув, тут же всё забрал.
– Полковник, благодарю вас за выполненное поручение. Кое-кто выражал сомнения в ваших способностях, но я рад, что мы не ошиблись в вас. Недавно я вернулся из поездки в Белград. Там мы с генералами Врангелем и Кутеповым обсуждали ваш план. Барон Врангель всё-таки одобрил ваш план и это несмотря на сильное противодействие генерала Кутепова.
– Ну, это понятно, люди Кутепова засылаются для проведения террористических мероприятий. Которые, как я понимаю, большой пользы не приносят, а только озлобляют людей. Мой же план предусматривает проводить ликвидацию наших врагов, и прежде всего командиров Красной Армии, только по необходимости. Самое главное, любыми способами пробиться в руководящий состав вооруженных структур, то есть в ГПУ, армию, милицию, – сказал Лаврентьев.
– Ещё не дожидаясь ответа на ваш план от генерала Врангеля, мы начали, как вы и просили, подготовку к заброске. На стадии окончания подготовки, находится одиннадцать групп. Ещё одна группа, уже готова к заброске, ожидали только вашего приезда. Группы, как вы и просили, будут заброшены почти легальными каналами.
– По какому каналу будет заброшена моя группа? – спросил Лаврентьев.
– По вашей группе получилось очень удачно. Наши друзья в Испании предложили использовать испанское судно, которое повезёт швейцарские станки из порта Бордо в порт Петрограда.
– Когда это судно отплывает? – спросил Андрей Сергеевич.
– Должны были отплыть завтра, но по нашей большой просьбе задержали отправку на три дня.
Лаврентьев едва сдержал радость на лице. Он просто прикрыл лицо рукой, выражая раннюю задумчивость, а затем как бы выразил свои мысли вслух:
– Значит, у меня с моей группой три дня на подготовку и один день, чтобы устроиться на борту судна. Да уж, сроки очень маленькие, но ничего, у нас будет ещё время на борту заниматься подготовкой. Так что я уверен, что к моменту высадки группа будет готова.
Орлов почему-то не выразил радость на слова Лаврентьева, а просто, слегка схватив Андрей Сергеевича за локоть, направил его по тротуару.
– Полковник, давайте немного пройдёмся, у меня к вам серьёзный разговор. Я с большим уважением отношусь к вашему решению самому осуществить свой план. Но понимаете, вы четыре года воевали с красными. Ваш гигантский опыт, особенно зарубежной разведки, мог бы пригодиться здесь, в штабе Союза офицеров. В следующем году, мы должны закончить полностью формирование российского общевоинского Союза. У меня к вам, Андрей Сергеевич, предложение: остаться и возглавить управление по внедрению в органы большевиков.
Услышав такие слова, Лаврентьев остановился. У него внутри похолодело, весь его план перебраться в Петроград может рухнуть. И всё из-за того, что Орлову захотелось оставить его здесь.
«Нет не пойдет, ни за что», – подумал полковник.
И посмотрев на своего собеседника, сказал:
– Благодарю, генерал, действительно благодарю. Для меня это большая честь служить с вами. Вы сейчас, вместе со своим штабом, делаете очень важную работу, создавая одну общую боевую организацию. Я же, под вашим руководством, хотел бы исполнить свой план, также очень важный, но на территории России. Здесь я не смогу работать, это не моё. Я, как вы знаете, человек действия и мне по душе работа, где нужно действовать самому. Прошу прощения за отказ, надеюсь вы воспримите мой отказ без обиды, – говоря последние слова, Лаврентьев разволновался.
– Жаль, очень жаль, – сказал Орлов. Ну может быть это и к лучшему. Операция долговременная и вы действительно там нужны.
Тут подошёл Бигич с довольным лицом, что-то прошептал на ухо Орлову и встал рядом, ожидая реакции генерала. В ответ на слова своего помощника, Орлов улыбнулся и кивнул ему головой.
– Ну что ж, сейчас Александр Петрович доведёт до вас детали операции, а мне пора в церковь на воскресную службу. Уж больно отец Ионисий просил быть непременно. Ну а вам, полковник, удачи и дружеский совет – берегите себя.
Бигич повёл Лаврентьева к красному рено, где стал излагать детали операции.
– Господин полковник, сейчас в порту грузится испанский пароход «Арагон». По нашей просьбе он задержится на четыре дня. Вы и двое ваших людей зачислены туда кочегарами. Паспорта удалось сделать настоящие испанские. В Петрограде сойдёте как испанские моряки, а обратно пароход уйдёт без вас. На явочной квартире получите легальные советские документы. Советскую валюту повезёте с собой. Половину этих денег оставите на явочной квартире. Связь с нами держите через почтовый ящик представительства Красного Креста.
Затем, Бигич достал из-под сидения саквояж, довольно большого размера, и протянул Лаврентьеву.
– Здесь документы, часть денег и золотые монеты. Остальные деньги получат ваши люди. Они будут ждать вас в Бордо в гостинице «Портовый ангел».
Лаврентьев взял саквояж и решил, что было бы не плохо доехать до отеля на машине.
– Александр Петрович, я сейчас без машины, а саквояж приметный. Вас не затруднит довезти меня до отеля «Алжир»?
Бигич улыбнулся:
– Да, так будет лучше, сейчас поедем.
Весь оставшийся день Андрей Сергеевич посвятил подготовке к отъезду. В первую очередь, он купил запас самых новых и эффективных лекарств. Лаврентьев полагал, что сейчас в России, в условиях экономической разрухи, существуют проблемы с лекарственными средствами. Он не знал, что конкретно ему понадобится и решил запастись максимальной номенклатурой сухих лекарств. Эти лекарства были в виде пилюль и порошков.
Зная, из своего жизненного опыта, что золото может везде помочь, он решил всю иностранную валюту перевести в этот металл. Все полученные монеты полковник вшил в кармашки на внутренней стороне жилетки. Наличные советские деньги, которые ему выдали, Лаврентьев вшил в кармашки рубашки из прочной ткани. Лишь небольшую часть денег в советской валюте он распределил по карманам пиджака. К ночи он закончил подготовку к отъезду. В понедельник утром Андрей Сергеевич решил посетить православную церковь на уже знакомой улице Дерю.
«Всё, послезавтра он покинет Францию навсегда. Что его там ждёт? Найдёт ли там свою семью и сможет ли он избежать ловушек ГПУ?» – об этом и не только, думал Лаврентьев, находясь в храме.
Стоя перед иконой Николая Чудотворца, он молился, прося лишь об одном, помочь, нет не себе, а сыну и жене. Андрей Сергеевич, понимая, что в принципе всё зависит от него самого, всё равно молился. Ему сейчас очень нужна духовная поддержка и удача. Уходя из храма, он обошёл на паперти всех, кого смог. Каждому полковник отдал по монете. Конечно, это немного, но поесть один раз простой пищей должно хватить. Его ужасало увиденное там. Были вполне благополучные в прошлом люди: губернаторши, генеральши, дворяне и масса других несчастных. Сейчас, большинство из них, это уже опустившиеся люди, которые остались без средств к существованию. Пройдя мимо них и исполнив свой христианский долг, Лаврентьев уходил с грустью в душе. Насмотревшись на этих русских беженцев, которые попадались довольно часто, ему было невыносимо пропускать печаль через своё сердце.
«Господи, за что миллионам русским выпало такое испытание? Жить в тоске и умереть на чужбине, а твои дети станут в последствии иностранцами. Нет, только не это. Как бы не было сейчас тяжело Советской России, но потом всё равно будет лучше. Просто нужно, живя там, приспособиться, внедряясь в новое общество, чтобы помочь государству вернуть свои территории, а значит стране стать сильнее. Ради этой цели и ради своей семьи, он возвращается в Россию», – думал сейчас об этом Лаврентьев.
Полковник швырял и швырял уголёк в ненасытную печь котла. Сейчас была его вахта, которая длилась четыре часа. Вроде и мало, но на самом деле это было ужасно много. Все эти четыре часа приходилось работать без перерыва. В этой кочегарке работала рядом с ним куча людей, отрабатывая своё время. Вместе с ним работали люди из его группы, ротмистр Самсонов Виктор Павлович и штабс-капитан Дуйнов Сергей Фёдорович. Андрей Сергеевич и его люди раньше никогда не работали кочегарами. Им было очень тяжело и к концу вахты, как правило, они едва волочили ноги.
– Чёрт возьми, когда же наша колымага доползёт до Петрограда? – гаркнул ротмистр, – Ещё неделя и сдохнешь на этой каторге.
– А я слышал, что завтра наше судно уже будет в Петрограде, – сказал Дуйнов.
– Завтра или нет, но я думаю, что мы почти пришли, и наша каторга скоро закончится, – добавил полковник.
Тут в кочегарку ввалилась группа людей. Это была следующая смена кочегаров. Старший из них подошёл к Лаврентьеву и со смехом спросил:
– Пабло, вы ещё тут живы?
– Как видишь, Хосе, бог не желает нашей смерти, но сейчас он смотрит на вас парни и думает, не забрать ли вас к себе.
– Ха,ха, – захохотал Хосе, – не бывать этому, мадридец. Ладно Пабло, забирай своих парней и отдыхай, а мы тут поработаем.
Слушая этот разговор на испанском, Самсонов и Дуйнов, не зная этого языка, по-глупому смотрели на полковника.
– Андрей Сергеевич, что пора уходить? – спросил с надеждой ротмистр.
– Да, господа, пора отдыхать, – ответил Лаврентьев.
– Господи, как приятно слышать эти слова, – сказал Дуйнов, передавая лопату парню из смены Хосе.
Прибыв в порт Петрограда, полковник и его люди вместе с командой судна, высадились вполне буднично. У стенки причала, где встал под разгрузку их пароход, стоял только лишь один пограничник. Никакой таможенной проверки не было. Вахтенный начальник, перед выходом на берег, зачитал морякам, что они могут находиться в городе до ухода судна и всё. По порту пошли толпой, а дальше стали расходиться. Хосе, с которым более-менее сошёлся полковник, радостно улыбался в предвкушении гулянки в портовом трактире.
– Ну что, Пабло, как всегда в трактир, – обратился к Лаврентьеву Хосе.
– Нет, друг. Я сегодня с парнями иду в музей. Мы решили культурно отдохнуть.
– Ха-ха, ну ты даёшь, мадридец, – сказал смеясь, как всегда по-испански, Хосе.
Самсонов и Дуйнов, в отличие от Лаврентьева в Петрограде никогда не были и поэтому Андрею Сергеевичу пришлось таскать их с собой. Вечером полковник со штабс-капитаном зашли в дешёвый трактир, находящийся недалеко от явочной квартиры. Там они не спеша поужинали, а затем ротмистр отправился к связнику на явочную квартиру. Сам же полковник, оставшись с Дуйновым вдвоём, изображал встречу с другом. Правда под это дело пришлось заказать ещё водочку, а к ней холодной закусочки. Ротмистр Самсонов должен был проверить явочную квартиру. В случае удачи, он должен был назначить связнику встречу, в заранее оговоренном с полковником месте и вернуться назад. При этом, в трактире он должен был просто показаться и выйти. Судя по времени, ротмистр скоро должен был вернуться. Полковник, ожидая его, периодически бросал короткие взгляды на входную дверь. Ротмистр пришёл не один. Он нарушил правило конспирации и пришёл со связником.
Увидев их, Лаврентьев лишь тихо выругался:
– Проклятие.
– В чём дело, Андрей Сергеевич, – спросил Дуйнов.
Полковник не успел ответить, ротмистр подошел к Лаврентьеву со связником.
Связником оказалось дама, на вид ей было лет 30, собой она была очень хороша. Она задорно окидывала взглядом своего спутника. Видно было, что она очаровала ротмистра и тот на радостях от её внимания к себе пришёл с ней в трактир.
– Андрей Сергеевич, позвольте вам представить нашего друга, Варвару Ивановну, – обратился Самсонов.
Дуйнов, так же, как и ротмистр, очарованный дамой, встал и кивнул головой:
– Дуйнов Сергей Фёдорович.
Это стало привлекать внимание окружающих.
«Надо немедленно уходить отсюда», – подумал Лаврентьев.
– Что-то мне стало нехорошо. Сергей расплатись, вот тебе деньги, – сказал озабоченным голосом Андрей Сергеевич.
Затем он встал и сделав хмурое лицо, направился к выходу, толкнув дверь, оказался на улице. Быстренько осмотрелся.
«Никого, пока никого. Что-то с ней не так», – подумал полковник.
Буквально секунд через пять, вышли его офицеры и эта дама. Самсонов и Дуйнов хмуро поглядывали на Лаврентьева. Вероятно, они были недовольны тем, что полковник не представился даме, так как этого требовал этикет учтивости.
– Сударыня, нам нужно кое-что получить от вас. Это, возможно? – спросил Лаврентьев.
– Мне нужно время, чтобы подготовить нужные вам вещи. Думаю, что послезавтра вы сможете получить их у меня в квартире.
Слушая связника, полковник неотрывно смотрел на неё. Она почему-то не выдерживала его взгляда, но в то же время, часто поворачивалась и посматривала на Самсонова и Дуйнова.
«А ведь она нервничает и глазки у неё бегают. Что-то тут не так. Но вида, что я беспокоюсь подавать нельзя, вдруг она враг. Если нас до сих пор никто не взял, то это означает, что она не друг или ГПУ хочет поиграть с нами в игру. В любом случае доверять здесь никому нельзя», – решил полковник.
Он улыбнулся напряженной даме и сказал:
– Мадам, тогда мы не будем задерживать вас, а с вами встретимся здесь послезавтра в это же время. Вы, пожалуйста, ждите здесь. Кто-нибудь из нас, подойдёт за документами, – сказал Лаврентьев.
После слов полковника, дама быстро покинула место встречи. Она так торопилась уйти, что у Андрея Сергеевича закралось сомнение в её благонадёжности.
«А может она и не является связником резидента РОВС. Можно же допустить, что резидент арестован контрразведкой ГПУ, а эта женщина, на самом деле, агент красных. По крайней мере это может объяснить её некоторую нервозность», – размышлял Лаврентьев.
Он осмотрелся по сторонам. В двух местах Лаврентьев заметил крепких молодых людей с офицерской выправкой. Они стояли парами и следили за проезжающими автомобилями. Андрей Сергеевич хмыкнул: – «Наверное, они выслеживают меня, ведь Бигич должен был им сказать, что я приеду передать форд с деньгами».
Полковник подошёл, к стоящим возле красного рено Орлову и Бигучу, сзади. Они всё ещё стояли к нему спиной, напряжённо всматриваясь в проезжающиеся мимо автомобили и выискивая среди них чёрный форд. Получилось тихо и незаметно. Ближайшие два охранника Орлова стояли в десяти метрах от дороги.
– Красивое небо сегодня, не правда ли, господа? – произнёс, довольно громко за их спиной, Андрей Сергеевич.
От неожиданности оба слегка встряхнулись и резко повернулись на его голос.
Оба, и Орлов и Бигич, сконфужено посмотрели на него. Видимо им было неловко за возникшую ситуацию.
– Рад вас видеть, генерал, хотя нашу последнюю встречу радостной не назовёшь, – сказал Андрей Сергеевич и чётко по-военному поприветствовал кивком головы сначала Орлова, а затем Бигича.
– Да, это верно, та встреча уж точно была не радостной. Тогда, я и вы были на разных сторонах баррикад. А сейчас, мы на одной стороне и та прошлая неприязнь не должна мешать священному делу, – ответил Орлов.
– Ну тогда, прошу принять мой скромный подарок, – сказал Лаврентьев, протягивая ключи от форда и документы на него. Бигич, кивнув, тут же всё забрал.
– Полковник, благодарю вас за выполненное поручение. Кое-кто выражал сомнения в ваших способностях, но я рад, что мы не ошиблись в вас. Недавно я вернулся из поездки в Белград. Там мы с генералами Врангелем и Кутеповым обсуждали ваш план. Барон Врангель всё-таки одобрил ваш план и это несмотря на сильное противодействие генерала Кутепова.
– Ну, это понятно, люди Кутепова засылаются для проведения террористических мероприятий. Которые, как я понимаю, большой пользы не приносят, а только озлобляют людей. Мой же план предусматривает проводить ликвидацию наших врагов, и прежде всего командиров Красной Армии, только по необходимости. Самое главное, любыми способами пробиться в руководящий состав вооруженных структур, то есть в ГПУ, армию, милицию, – сказал Лаврентьев.
– Ещё не дожидаясь ответа на ваш план от генерала Врангеля, мы начали, как вы и просили, подготовку к заброске. На стадии окончания подготовки, находится одиннадцать групп. Ещё одна группа, уже готова к заброске, ожидали только вашего приезда. Группы, как вы и просили, будут заброшены почти легальными каналами.
– По какому каналу будет заброшена моя группа? – спросил Лаврентьев.
– По вашей группе получилось очень удачно. Наши друзья в Испании предложили использовать испанское судно, которое повезёт швейцарские станки из порта Бордо в порт Петрограда.
– Когда это судно отплывает? – спросил Андрей Сергеевич.
– Должны были отплыть завтра, но по нашей большой просьбе задержали отправку на три дня.
Лаврентьев едва сдержал радость на лице. Он просто прикрыл лицо рукой, выражая раннюю задумчивость, а затем как бы выразил свои мысли вслух:
– Значит, у меня с моей группой три дня на подготовку и один день, чтобы устроиться на борту судна. Да уж, сроки очень маленькие, но ничего, у нас будет ещё время на борту заниматься подготовкой. Так что я уверен, что к моменту высадки группа будет готова.
Орлов почему-то не выразил радость на слова Лаврентьева, а просто, слегка схватив Андрей Сергеевича за локоть, направил его по тротуару.
– Полковник, давайте немного пройдёмся, у меня к вам серьёзный разговор. Я с большим уважением отношусь к вашему решению самому осуществить свой план. Но понимаете, вы четыре года воевали с красными. Ваш гигантский опыт, особенно зарубежной разведки, мог бы пригодиться здесь, в штабе Союза офицеров. В следующем году, мы должны закончить полностью формирование российского общевоинского Союза. У меня к вам, Андрей Сергеевич, предложение: остаться и возглавить управление по внедрению в органы большевиков.
Услышав такие слова, Лаврентьев остановился. У него внутри похолодело, весь его план перебраться в Петроград может рухнуть. И всё из-за того, что Орлову захотелось оставить его здесь.
«Нет не пойдет, ни за что», – подумал полковник.
И посмотрев на своего собеседника, сказал:
– Благодарю, генерал, действительно благодарю. Для меня это большая честь служить с вами. Вы сейчас, вместе со своим штабом, делаете очень важную работу, создавая одну общую боевую организацию. Я же, под вашим руководством, хотел бы исполнить свой план, также очень важный, но на территории России. Здесь я не смогу работать, это не моё. Я, как вы знаете, человек действия и мне по душе работа, где нужно действовать самому. Прошу прощения за отказ, надеюсь вы воспримите мой отказ без обиды, – говоря последние слова, Лаврентьев разволновался.
– Жаль, очень жаль, – сказал Орлов. Ну может быть это и к лучшему. Операция долговременная и вы действительно там нужны.
Тут подошёл Бигич с довольным лицом, что-то прошептал на ухо Орлову и встал рядом, ожидая реакции генерала. В ответ на слова своего помощника, Орлов улыбнулся и кивнул ему головой.
– Ну что ж, сейчас Александр Петрович доведёт до вас детали операции, а мне пора в церковь на воскресную службу. Уж больно отец Ионисий просил быть непременно. Ну а вам, полковник, удачи и дружеский совет – берегите себя.
Бигич повёл Лаврентьева к красному рено, где стал излагать детали операции.
– Господин полковник, сейчас в порту грузится испанский пароход «Арагон». По нашей просьбе он задержится на четыре дня. Вы и двое ваших людей зачислены туда кочегарами. Паспорта удалось сделать настоящие испанские. В Петрограде сойдёте как испанские моряки, а обратно пароход уйдёт без вас. На явочной квартире получите легальные советские документы. Советскую валюту повезёте с собой. Половину этих денег оставите на явочной квартире. Связь с нами держите через почтовый ящик представительства Красного Креста.
Затем, Бигич достал из-под сидения саквояж, довольно большого размера, и протянул Лаврентьеву.
– Здесь документы, часть денег и золотые монеты. Остальные деньги получат ваши люди. Они будут ждать вас в Бордо в гостинице «Портовый ангел».
Лаврентьев взял саквояж и решил, что было бы не плохо доехать до отеля на машине.
– Александр Петрович, я сейчас без машины, а саквояж приметный. Вас не затруднит довезти меня до отеля «Алжир»?
Бигич улыбнулся:
– Да, так будет лучше, сейчас поедем.
Весь оставшийся день Андрей Сергеевич посвятил подготовке к отъезду. В первую очередь, он купил запас самых новых и эффективных лекарств. Лаврентьев полагал, что сейчас в России, в условиях экономической разрухи, существуют проблемы с лекарственными средствами. Он не знал, что конкретно ему понадобится и решил запастись максимальной номенклатурой сухих лекарств. Эти лекарства были в виде пилюль и порошков.
Зная, из своего жизненного опыта, что золото может везде помочь, он решил всю иностранную валюту перевести в этот металл. Все полученные монеты полковник вшил в кармашки на внутренней стороне жилетки. Наличные советские деньги, которые ему выдали, Лаврентьев вшил в кармашки рубашки из прочной ткани. Лишь небольшую часть денег в советской валюте он распределил по карманам пиджака. К ночи он закончил подготовку к отъезду. В понедельник утром Андрей Сергеевич решил посетить православную церковь на уже знакомой улице Дерю.
«Всё, послезавтра он покинет Францию навсегда. Что его там ждёт? Найдёт ли там свою семью и сможет ли он избежать ловушек ГПУ?» – об этом и не только, думал Лаврентьев, находясь в храме.
Стоя перед иконой Николая Чудотворца, он молился, прося лишь об одном, помочь, нет не себе, а сыну и жене. Андрей Сергеевич, понимая, что в принципе всё зависит от него самого, всё равно молился. Ему сейчас очень нужна духовная поддержка и удача. Уходя из храма, он обошёл на паперти всех, кого смог. Каждому полковник отдал по монете. Конечно, это немного, но поесть один раз простой пищей должно хватить. Его ужасало увиденное там. Были вполне благополучные в прошлом люди: губернаторши, генеральши, дворяне и масса других несчастных. Сейчас, большинство из них, это уже опустившиеся люди, которые остались без средств к существованию. Пройдя мимо них и исполнив свой христианский долг, Лаврентьев уходил с грустью в душе. Насмотревшись на этих русских беженцев, которые попадались довольно часто, ему было невыносимо пропускать печаль через своё сердце.
«Господи, за что миллионам русским выпало такое испытание? Жить в тоске и умереть на чужбине, а твои дети станут в последствии иностранцами. Нет, только не это. Как бы не было сейчас тяжело Советской России, но потом всё равно будет лучше. Просто нужно, живя там, приспособиться, внедряясь в новое общество, чтобы помочь государству вернуть свои территории, а значит стране стать сильнее. Ради этой цели и ради своей семьи, он возвращается в Россию», – думал сейчас об этом Лаврентьев.
Полковник швырял и швырял уголёк в ненасытную печь котла. Сейчас была его вахта, которая длилась четыре часа. Вроде и мало, но на самом деле это было ужасно много. Все эти четыре часа приходилось работать без перерыва. В этой кочегарке работала рядом с ним куча людей, отрабатывая своё время. Вместе с ним работали люди из его группы, ротмистр Самсонов Виктор Павлович и штабс-капитан Дуйнов Сергей Фёдорович. Андрей Сергеевич и его люди раньше никогда не работали кочегарами. Им было очень тяжело и к концу вахты, как правило, они едва волочили ноги.
– Чёрт возьми, когда же наша колымага доползёт до Петрограда? – гаркнул ротмистр, – Ещё неделя и сдохнешь на этой каторге.
– А я слышал, что завтра наше судно уже будет в Петрограде, – сказал Дуйнов.
– Завтра или нет, но я думаю, что мы почти пришли, и наша каторга скоро закончится, – добавил полковник.
Тут в кочегарку ввалилась группа людей. Это была следующая смена кочегаров. Старший из них подошёл к Лаврентьеву и со смехом спросил:
– Пабло, вы ещё тут живы?
– Как видишь, Хосе, бог не желает нашей смерти, но сейчас он смотрит на вас парни и думает, не забрать ли вас к себе.
– Ха,ха, – захохотал Хосе, – не бывать этому, мадридец. Ладно Пабло, забирай своих парней и отдыхай, а мы тут поработаем.
Слушая этот разговор на испанском, Самсонов и Дуйнов, не зная этого языка, по-глупому смотрели на полковника.
– Андрей Сергеевич, что пора уходить? – спросил с надеждой ротмистр.
– Да, господа, пора отдыхать, – ответил Лаврентьев.
– Господи, как приятно слышать эти слова, – сказал Дуйнов, передавая лопату парню из смены Хосе.
Прибыв в порт Петрограда, полковник и его люди вместе с командой судна, высадились вполне буднично. У стенки причала, где встал под разгрузку их пароход, стоял только лишь один пограничник. Никакой таможенной проверки не было. Вахтенный начальник, перед выходом на берег, зачитал морякам, что они могут находиться в городе до ухода судна и всё. По порту пошли толпой, а дальше стали расходиться. Хосе, с которым более-менее сошёлся полковник, радостно улыбался в предвкушении гулянки в портовом трактире.
– Ну что, Пабло, как всегда в трактир, – обратился к Лаврентьеву Хосе.
– Нет, друг. Я сегодня с парнями иду в музей. Мы решили культурно отдохнуть.
– Ха-ха, ну ты даёшь, мадридец, – сказал смеясь, как всегда по-испански, Хосе.
Самсонов и Дуйнов, в отличие от Лаврентьева в Петрограде никогда не были и поэтому Андрею Сергеевичу пришлось таскать их с собой. Вечером полковник со штабс-капитаном зашли в дешёвый трактир, находящийся недалеко от явочной квартиры. Там они не спеша поужинали, а затем ротмистр отправился к связнику на явочную квартиру. Сам же полковник, оставшись с Дуйновым вдвоём, изображал встречу с другом. Правда под это дело пришлось заказать ещё водочку, а к ней холодной закусочки. Ротмистр Самсонов должен был проверить явочную квартиру. В случае удачи, он должен был назначить связнику встречу, в заранее оговоренном с полковником месте и вернуться назад. При этом, в трактире он должен был просто показаться и выйти. Судя по времени, ротмистр скоро должен был вернуться. Полковник, ожидая его, периодически бросал короткие взгляды на входную дверь. Ротмистр пришёл не один. Он нарушил правило конспирации и пришёл со связником.
Увидев их, Лаврентьев лишь тихо выругался:
– Проклятие.
– В чём дело, Андрей Сергеевич, – спросил Дуйнов.
Полковник не успел ответить, ротмистр подошел к Лаврентьеву со связником.
Связником оказалось дама, на вид ей было лет 30, собой она была очень хороша. Она задорно окидывала взглядом своего спутника. Видно было, что она очаровала ротмистра и тот на радостях от её внимания к себе пришёл с ней в трактир.
– Андрей Сергеевич, позвольте вам представить нашего друга, Варвару Ивановну, – обратился Самсонов.
Дуйнов, так же, как и ротмистр, очарованный дамой, встал и кивнул головой:
– Дуйнов Сергей Фёдорович.
Это стало привлекать внимание окружающих.
«Надо немедленно уходить отсюда», – подумал Лаврентьев.
– Что-то мне стало нехорошо. Сергей расплатись, вот тебе деньги, – сказал озабоченным голосом Андрей Сергеевич.
Затем он встал и сделав хмурое лицо, направился к выходу, толкнув дверь, оказался на улице. Быстренько осмотрелся.
«Никого, пока никого. Что-то с ней не так», – подумал полковник.
Буквально секунд через пять, вышли его офицеры и эта дама. Самсонов и Дуйнов хмуро поглядывали на Лаврентьева. Вероятно, они были недовольны тем, что полковник не представился даме, так как этого требовал этикет учтивости.
– Сударыня, нам нужно кое-что получить от вас. Это, возможно? – спросил Лаврентьев.
– Мне нужно время, чтобы подготовить нужные вам вещи. Думаю, что послезавтра вы сможете получить их у меня в квартире.
Слушая связника, полковник неотрывно смотрел на неё. Она почему-то не выдерживала его взгляда, но в то же время, часто поворачивалась и посматривала на Самсонова и Дуйнова.
«А ведь она нервничает и глазки у неё бегают. Что-то тут не так. Но вида, что я беспокоюсь подавать нельзя, вдруг она враг. Если нас до сих пор никто не взял, то это означает, что она не друг или ГПУ хочет поиграть с нами в игру. В любом случае доверять здесь никому нельзя», – решил полковник.
Он улыбнулся напряженной даме и сказал:
– Мадам, тогда мы не будем задерживать вас, а с вами встретимся здесь послезавтра в это же время. Вы, пожалуйста, ждите здесь. Кто-нибудь из нас, подойдёт за документами, – сказал Лаврентьев.
После слов полковника, дама быстро покинула место встречи. Она так торопилась уйти, что у Андрея Сергеевича закралось сомнение в её благонадёжности.
«А может она и не является связником резидента РОВС. Можно же допустить, что резидент арестован контрразведкой ГПУ, а эта женщина, на самом деле, агент красных. По крайней мере это может объяснить её некоторую нервозность», – размышлял Лаврентьев.
