Решили пойти ещё дальше к роще с небольшим заливом на камнях. В маленьком закутке лежало толстое бревно. Оно тянулось с берега в залив, вот там и решили попробовать порыбачить.
– Ну что, Пашка, сначала проверим, как на удочку идёт, а там решим, стоит ли здесь оставаться.
– Не, Вадик, я сначала закину донку, а потом буду сразу двумя удочками ловить. Мне, знаешь, надо побольше наловить.
– Да ты что, куда тебе столько рыбы-то? – спросил Вадим.
– Да голодуха у нас. Денег почти нет. Что было, то ушло на лечение деда, а сейчас на лечение матери. Она, понимаешь, кашляет часто, не больно помогает лечение-то. Тяжело ей очень. А рыба понимаешь, для разнообразия то что надо. А если засолить да засушить, то можно у любой пивнушки продать. Денежка хоть и маленькая, но и то в помощь, – сказал я.
– Эко вас прижало. Ну ладно, бог нам в помощь, – сказал Вадим, потом поплевал на крючок с червями и забросил первую удочку.
Я же не спешил. На этом месте мы ещё не рыбачили. Слишком далеко от нашего дома. Если бы те мужики не прогнали нас, то сюда нам точно не светило бы добраться. Я внимательно оглядел это место. Здесь по всему берегу залива деревья почти примыкали к самому берегу. Поэтому закидывать надо осторожно, чтобы не зацепить крючком. С левой стороны есть два небольших островка из рогоза, от берега метров двадцать. Между ними протока, шириной примерно семь-восемь метров. «А неплохое место для донки. Глядишь, там белая рыба кормится, – подумал я. – Так, надо между этими островками аккуратно закинуть донку. Эх, живца бы сейчас». Только я об этом подумал, как раздался крик.
– Опа, есть, Пашка, точно тебе говорю, есть, – орал радостно Вадим, подтягивая леску к себе.
– Ах ты, зараза! Окунишка, – разочарованно произнёс мой друг.
Он снял с крючка окунька, величиной чуть больше пальца.
– Ну ты видел, Паш. Не, мне такую не надо. А тянула как большая. Так, кошек у нас нет, значит, отпустим обратно в реку, – сказал Вадим разочарованно.
– Стой, подожди, не кидай, – попросил его я.
– Да зачем она тебе, но если надо, то держи, – сказав это, он кинул окунька в моё ведро с водой.
Недолго думая, я стал разматывать свою донку. Привязал один конец к уже приготовленной палке с кивком. На другом конце с грузилом и крючком прикрепил живца из окунька. Куда закидывать, уже выбрал. Это протока между двумя островками. Сняв одежду, я зашёл в воду, чтобы забросить подальше.
– Ого, а вода-то холодная, слышишь, Вадим, аж ноги сводит, – сказав это, я размахнулся и швырнул донку аккурат в то место, куда метил. Потом, охая, побежал на берег и быстро натянул на себя одежду. Сердце же стучало в предвкушении хорошей рыбалки.
«Так, – подумал я, – донка закинута, теперь быстрее закидываем удочки». Тут я время тянуть не стал. Закинул одну, а затем рядышком вторую. Наживка обычная – это черви, накопанные ещё вчера в овраге.
– Так, теперь ждём, – едва слышно прошептал самому себе.
– Есть! – раздался очередной возглас Вадима.
Кинув на меня взгляд, полный своего превосходства, он отцеплял с крючка солидную плотвичку. Я по-доброму позавидовал другу.
«Но ничего, я только начал, у меня всё впереди», – думая об этом, я едва не проморгал поклёвку.
Поплавок медленно уходил в сторону, при этом верхушка пера постепенно клонилась к воде. Дрожащими руками очень осторожно взял удилище в руки, готовясь совершить рывок подсечки. Верхушка пера уже почти достигла поверхности воды и плавно дёрнул удилище. «Есть, – решил я, когда почувствовал подсечку. – Эх, как она повела в сторону. Наверно, пыталась завести леску за корягу».
Ореховое удилище согнулось дугой. В голове замелькало беспокойство о том, сможет ли выдержать удилище.
– Главное, не ослабить натяг и подтаскивать потихонечку к берегу.
– Ах ты, чёрт, – ругнулся я, увидев, как поплавок второй удочки, стал медленно погружаться.
Здесь я, уже почти не соображая, просто чисто инстинктивно, схватил и вторую удочку. Успел подсечь и дёрнул удилищем. Из воды выскочила рыбка длиной в половину ладошки. Откинув удочку с мелкой рыбкой, я продолжил борьбу с первой рыбой. Опять работая двумя руками, удалось подвести рыбу к поверхности. Большущая рыба показалась из воды, глотнула чистого воздуха и сразу ослабла. Теперь осталось подвести её к берегу. Вадим, бросив свои удочки, уже подстраховывал на берегу. Как только рыба подтянулась к самому берегу, друг залез босыми ногами почти по колено в воду и, дождавшись момента, выбросил рыбу на берег. Получилось. На берегу лежал, колыхаясь, большущий сазан, а рядом прыгала краснопёрка с крючком во рту, с другой удочки.
– Ну ты, Паш, даёшь! Вытащить такого сазана. Как только у тебя шёлковая нитка лески не лопнула, – восхищался Вадим, оттаскивая рыбу ещё дальше от берега.
Я, пропустив через жабры верёвку кукана, теперь уже смело положил рыбу в воду, чтобы была живая, когда пойдём домой.
Вскоре пошёл жор, теперь в основном ловилось у Вадима. Но у меня, хоть ловилось не так часто, но тоже рыба шла, пока на удочках. Я всё переживал, когда даст о себе знать донка. И она о себе напомнила. Удар кивка на палке был силён. Кивок выгнулся на 90°, палку тоже согнуло. Вытащил я донку легко, такой сильной борьбы, как с сазаном, не было. Рыбу я вытащил как-то спокойно, это был сомёнок, килограмма на три. Потом рыбалка стала спокойной, клевало уже редко, хотя рыба всё же попадалась. К вечеру мы поняли, что дальше рыбачить смысла уже нет. Рыбы наловили достаточно.
– Ну что, Паша, пора собираться. Больше мы не можем ловить. Всё равно больше рыбы мы с собой забрать не сможем.
Наскоро перекусив сухим пайком, стали собираться. Добычу едва запихали в вёдра и поставили их в свои вещевые мешки. Обратно пошли очень тяжело. Лямки вещевого мешка сильно давили на плечи. Шли очень медленно.
Я устал до невозможности, в голову била крамольная мысль: «Может, выбросить часть рыбы, ну её к чёрту». И тут же я находил в себе силы отбросить эту постыдную мысль.
Всё больше и больше я думал о том, как облегчить наш путь, и тут мой взгляд упёрся в очередной поворот реки. Идти опять вдоль реки с таким грузом категорически не хотелось. Да ещё на самом мысу показалась кучка тех мужиков, которые на нас напали. А нам ведь придётся мимо них идти по той же дороге. Временами я бросал взгляды на Вадима. Он согнулся и смотрел только перед своими ногами, но шёл, неся драгоценный груз за спиной.
– Всё. Не могу больше, – простонал я, – давай передохнём.
Присев тут же на траву, сразу скинул лямки вещевого мешка. Рядом примостился Вадим, тяжело дыша, он приходил в себя. Потом он увидел по мысу тех мужиков.
– Смотри-ка, Паша, а ведь они не ушли ещё. Так и сидят на том же месте. Если мимо пройдём, то могут рыбу отобрать, – озабоченно сказал Вадим.
– А что, если напрямик, через рощу, здесь не больше одной версты, – предложил я спасительную на мой взгляд идею.
– Нам бы тропинку какую-нибудь найти, всё ж полегче будет. Не хочу, чтобы рыбу отобрали, давай через лес, – решил Вадим.
Обрадованные принятым решением, мы уже бодрее надели вещевые мешки и попёрлись к лесу, высматривая тропинку. Наконец увидели что-то похожее на тропу и пошли по ней. Солнце стояло ещё высоко, время было сейчас, на мой взгляд, полдень с небольшим. На подступах к лесу расположился луг. Кругом летали птицы. Пение птиц приятно услаждало слух. Лес словно бы манил: «Иди, иди ко мне!» Приятный запах сосновой хвои дурманил голову. Первым на тропу смело зашёл Вадим. Я пошёл следом, метрах в трёх от него. Когда, на мой взгляд, мы прошли где-то около половины пути, Вадим замер, а затем стал сходить с тропы. Я посмотрел вперёд, но ничего странного не обнаружил. Тропа как тропа, разве что стала немного уже. Так это просто кусты стали крупнее и гуще. Так же ничего не понимая, я просто пошёл дальше, но тут Вадим схватился за мой вещевой мешок и сильно потянул к себе. Едва не упав, я непроизвольно выругался:
– Ах ты, зараза.
Но мне удалось схватиться за берёзу и это спасло меня от падения.
– Ты чего, Вадим, – спросил я, оборачиваясь к другу.
На лице Вадима была ужасная гримаса страха.
Прижав палец к губам, он тихо, едва слышно, прошептал:
– Т…ссс
Где-то впереди раздался женственный голос:
– Там кто-то есть.
– Да с чего вы, сударь, это взяли, – это говорил какой-то другой, жёсткий, голос.
– Я тоже слышал, как кто-то шумел там, где тропка поднялась из оврага, – на этот раз старческий.
– Да докопайте уже, немного ведь осталось, вон, дверь в склеп уже почти откопали, – ответил опять жёсткий голос.
– Ну хорошо, господа, чтобы вас успокоить, я лично схожу проверю.
Услышав эти слова, я похолодел и самопроизвольно встал на четвереньки, с большой осторожностью, стал перебираться подальше от тропинки. Вадим проделал то же самое. Мы едва успели спрятаться за стволами берёз, как обладатель женственного голоса поднялся из оврага и оказался на тропе возле нас. Он был одет в форму сотрудника ГПУ. На первый взгляд, ему было около сорока лет. Этот человек достал из кобуры наган и переложил его в карман брюк. Я по глупости, высунувшись на чуток и, прикрывшись растущей передо мной осокой, не отрываясь наблюдал за ним. Потом этот человек что-то там прошептал, перекрестился и резко бросил взгляд в нашу сторону. Я полностью спрятался за дерево, но, похоже, сделал это медленно. Никогда не забуду его лицо и хищный взгляд. Ужас охватил меня и наверняка Вадима. Мы оба рухнули плашмя на землю за берёзами. Я не поднимал головы, пока не услышал голос человека в форме ГПУ:
– Всё хорошо, там никого нет.
Не удержавшись, я подполз к оврагу и увидел всех как на ладони. Очень быстро подозрительные люди открыли дверь в склеп и достали оттуда саквояж.
– Жданович, посмотри, – приказал ГПУшник. Тот прыгнул вниз и осмотрел саквояж. Сунув руку в саквояж, он перебрал все его содержимое.
– Товарищ, Дубинин, всё верно, здесь золотые николаевские монеты.
Старик, услышав обращение «товарищ, Дубинин», презрительно хмыкнул.
– Что-то не то? – воскликнул ГПУшник, – Что-то не так, товарищ купец? Вы получили западную валюту и документы на выезд, а мы ваши драгоценности.
Старик повернулся к ГПУшнику и хмыкнув, произнес:
– Мы решили, полковник Дубинский, что нам за кордоном золото тоже понадобится, так что, Дубинский, спускайтесь и доставьте наверх наше золото.
– Теперь меня зовут товарищ Дубинин, и сейчас вы нарушаете нашу договорённость.
Старик только хмыкнул и, достав пистолет, направил оружие на Дубинского, а его два товарища мгновенно достали пистолеты и направили их на Ждановича.
– Зря вы это так. И ещё, я Дубинин, а не Дубинский.
– Теперь уже это неважно, хотя в Бухаресте в начале войны вы представлялись полковником Дубинским, – ответил старик.
Когда я увидел эту ситуацию и предположил, что сейчас может возникнуть стрельба, меня прошибло потом, а руки самопроизвольно затряслись. Обернувшись, я заметил рядом с собой Вадима. Его лицо выражало испуг, на лбу выступили капельки пота. Он что-то тихо шептал, а что именно, разобрать было невозможно. Я покачал головой из стороны в сторону, показывая тем самым, что не понял его. Тогда он, скривившись, махнул рукой назад и стал перебираться на четвереньках. «Пожалуй, он прав, надо сматываться от греха подальше», - подумал я. Но моё непонятное даже для меня любопытство заставило посмотреть напоследок на Дубинского или Дубинина, как он сам себя называл. Я смотрел на него не отрываясь, спрятавшись в траве.
И тут раздался недовольный голос старика:
– Живее, Дубинский, скидывайте всё перед собой, время не терпит. Учтите, господа – товарищи, несмотря на то что я купец, стреляю весьма недурно.
– Без нашей помощи, купец, вам никогда не уйти за кордон, – произнес Дубинский.
И сразу же откуда-то сверху раздались выстрелы. Старик и его товарищи упали, как подкошенные. Товарищи старика лежали неподвижно, а вот он всё ещё шевелился и даже пытался подняться. К нему подошёл Дубинский и ударил носком сапога по ноге.
– Ну что, купец, видимо, и тебя жадность сгубила, – сказал Дубинский.
Держащий себя обеими руками за живот старик смог принять сидячее положение.
– Кто же это, кто, чёрт возьми, стрелял в нас? – спрашивал купец, непонятно к кому обращаясь.
Дубинский уже с пистолетом в руке, довольный случившимся, произнёс:
– А это мои тени.
– Тени? – удивлённо спросил купец.
– Да, тени, но это тайна, которую ты унесёшь с собой в могилу, старик, – произнес Дубинский и выстрелил в него.
Непостижимым образом я не мог оторвать свой взгляд от Дубинского. И тут случилось самое страшное: он резко повернул голову в мою сторону и уставился своими глазами прямо на меня. Меня скрывала от них трава, и я был убеждён, что меня невозможно увидеть. Но я чувствовал всем своим телом прожигающий огонь его страшного взгляда. Прижавшись к земле, я стал медленно отползать прочь. Тут раздался выстрел, а затем шум упавшего тела. Как потом оказалось, отползали я и Вадим почти одновременно. Лишь когда мы оказались достаточно далеко, Вадим, не выдержав, схватил меня за руку и потащил молча в сторону выхода из рощи, а значит, в сторону дома. Лишь к вечеру мы смогли добраться домой.
Дубинский и Жданович быстро проверили других купцов. Все, старик и его компаньоны были уже мертвы. Дубинский Сергей Викторович посмотрел в сторону своих людей, которые смогли прикрыть его и в нужный момент, когда появилась опасность, застрелили нэпманов. Сейчас весь состав его теней из четырёх человек спускался с пригорка. В воздухе повеяло запахом человеческой крови, несмотря на окружающий аромат хвойных веток сосен и елей. Этот запах крови перебивал Дубинскому всё, он мешал сосредоточиться и обдумать теперешнее положение. Пока он, стоя, размышлял, подошли его тени.
– Сергей Викторович, какие будут приказания?
– Что вы сказали? – вдруг очнулся сильно расстроенный Дубинский. – Ах да, приказания. Ну что ж, поскольку купцы сами выбрали свою судьбу, то надо хотя бы закопать их, – сказав это, он посмотрел на старшего из теней. – Вот что, студенты. Я со Ждановичем не могу здесь находиться, нам необходимо срочно уйти. Поэтому ты, студент, со своей командой почистишь здесь всё аккуратно – и отдыхать, но через сутки опять работать, строго по графику. Всё, приступайте.
– Слушаюсь, – ответил старший из теней.
Пока Жданович упаковывал драгоценности, Сергей Викторович осматривался вокруг по периметру. Его что-то беспокоило, а что именно, он никак не мог понять. Так иногда бывало с ним. В таких случаях Дубинский старался отвлечься от всего и как правило беспокоящая его мысль приходила к нему в мозг. «Взгляд, да, точно, перед тем как нажать на курок, я ощутил этот пронзительный свербящий его голову взгляд. Как же так, ведь я почувствовал его, – подумал Сергей Викторович, – но не среагировал из-за этой перестрелки. Ладно, надо вспомнить, откуда за ним наблюдали».
Дубинский закрыл глаза и медленно, очень медленно, стал тереть свои виски. И он вспомнил: там, где была высокая трава возле берёз.
–Там кто-то был, точно и даже наверняка кто-то был, – подумал он.
– Сергей Викторович, всё готово, – прервал его мысли Жданович.
Дубинский очнулся от своих размышлений, но не прервал ход мыслей. Даже не посмотрев на своего помощника, он отдал распоряжение:
– Ну что, Пашка, сначала проверим, как на удочку идёт, а там решим, стоит ли здесь оставаться.
– Не, Вадик, я сначала закину донку, а потом буду сразу двумя удочками ловить. Мне, знаешь, надо побольше наловить.
– Да ты что, куда тебе столько рыбы-то? – спросил Вадим.
– Да голодуха у нас. Денег почти нет. Что было, то ушло на лечение деда, а сейчас на лечение матери. Она, понимаешь, кашляет часто, не больно помогает лечение-то. Тяжело ей очень. А рыба понимаешь, для разнообразия то что надо. А если засолить да засушить, то можно у любой пивнушки продать. Денежка хоть и маленькая, но и то в помощь, – сказал я.
– Эко вас прижало. Ну ладно, бог нам в помощь, – сказал Вадим, потом поплевал на крючок с червями и забросил первую удочку.
Я же не спешил. На этом месте мы ещё не рыбачили. Слишком далеко от нашего дома. Если бы те мужики не прогнали нас, то сюда нам точно не светило бы добраться. Я внимательно оглядел это место. Здесь по всему берегу залива деревья почти примыкали к самому берегу. Поэтому закидывать надо осторожно, чтобы не зацепить крючком. С левой стороны есть два небольших островка из рогоза, от берега метров двадцать. Между ними протока, шириной примерно семь-восемь метров. «А неплохое место для донки. Глядишь, там белая рыба кормится, – подумал я. – Так, надо между этими островками аккуратно закинуть донку. Эх, живца бы сейчас». Только я об этом подумал, как раздался крик.
– Опа, есть, Пашка, точно тебе говорю, есть, – орал радостно Вадим, подтягивая леску к себе.
– Ах ты, зараза! Окунишка, – разочарованно произнёс мой друг.
Он снял с крючка окунька, величиной чуть больше пальца.
– Ну ты видел, Паш. Не, мне такую не надо. А тянула как большая. Так, кошек у нас нет, значит, отпустим обратно в реку, – сказал Вадим разочарованно.
– Стой, подожди, не кидай, – попросил его я.
– Да зачем она тебе, но если надо, то держи, – сказав это, он кинул окунька в моё ведро с водой.
Недолго думая, я стал разматывать свою донку. Привязал один конец к уже приготовленной палке с кивком. На другом конце с грузилом и крючком прикрепил живца из окунька. Куда закидывать, уже выбрал. Это протока между двумя островками. Сняв одежду, я зашёл в воду, чтобы забросить подальше.
– Ого, а вода-то холодная, слышишь, Вадим, аж ноги сводит, – сказав это, я размахнулся и швырнул донку аккурат в то место, куда метил. Потом, охая, побежал на берег и быстро натянул на себя одежду. Сердце же стучало в предвкушении хорошей рыбалки.
«Так, – подумал я, – донка закинута, теперь быстрее закидываем удочки». Тут я время тянуть не стал. Закинул одну, а затем рядышком вторую. Наживка обычная – это черви, накопанные ещё вчера в овраге.
– Так, теперь ждём, – едва слышно прошептал самому себе.
– Есть! – раздался очередной возглас Вадима.
Кинув на меня взгляд, полный своего превосходства, он отцеплял с крючка солидную плотвичку. Я по-доброму позавидовал другу.
«Но ничего, я только начал, у меня всё впереди», – думая об этом, я едва не проморгал поклёвку.
Поплавок медленно уходил в сторону, при этом верхушка пера постепенно клонилась к воде. Дрожащими руками очень осторожно взял удилище в руки, готовясь совершить рывок подсечки. Верхушка пера уже почти достигла поверхности воды и плавно дёрнул удилище. «Есть, – решил я, когда почувствовал подсечку. – Эх, как она повела в сторону. Наверно, пыталась завести леску за корягу».
Ореховое удилище согнулось дугой. В голове замелькало беспокойство о том, сможет ли выдержать удилище.
– Главное, не ослабить натяг и подтаскивать потихонечку к берегу.
– Ах ты, чёрт, – ругнулся я, увидев, как поплавок второй удочки, стал медленно погружаться.
Здесь я, уже почти не соображая, просто чисто инстинктивно, схватил и вторую удочку. Успел подсечь и дёрнул удилищем. Из воды выскочила рыбка длиной в половину ладошки. Откинув удочку с мелкой рыбкой, я продолжил борьбу с первой рыбой. Опять работая двумя руками, удалось подвести рыбу к поверхности. Большущая рыба показалась из воды, глотнула чистого воздуха и сразу ослабла. Теперь осталось подвести её к берегу. Вадим, бросив свои удочки, уже подстраховывал на берегу. Как только рыба подтянулась к самому берегу, друг залез босыми ногами почти по колено в воду и, дождавшись момента, выбросил рыбу на берег. Получилось. На берегу лежал, колыхаясь, большущий сазан, а рядом прыгала краснопёрка с крючком во рту, с другой удочки.
– Ну ты, Паш, даёшь! Вытащить такого сазана. Как только у тебя шёлковая нитка лески не лопнула, – восхищался Вадим, оттаскивая рыбу ещё дальше от берега.
Я, пропустив через жабры верёвку кукана, теперь уже смело положил рыбу в воду, чтобы была живая, когда пойдём домой.
Вскоре пошёл жор, теперь в основном ловилось у Вадима. Но у меня, хоть ловилось не так часто, но тоже рыба шла, пока на удочках. Я всё переживал, когда даст о себе знать донка. И она о себе напомнила. Удар кивка на палке был силён. Кивок выгнулся на 90°, палку тоже согнуло. Вытащил я донку легко, такой сильной борьбы, как с сазаном, не было. Рыбу я вытащил как-то спокойно, это был сомёнок, килограмма на три. Потом рыбалка стала спокойной, клевало уже редко, хотя рыба всё же попадалась. К вечеру мы поняли, что дальше рыбачить смысла уже нет. Рыбы наловили достаточно.
– Ну что, Паша, пора собираться. Больше мы не можем ловить. Всё равно больше рыбы мы с собой забрать не сможем.
Наскоро перекусив сухим пайком, стали собираться. Добычу едва запихали в вёдра и поставили их в свои вещевые мешки. Обратно пошли очень тяжело. Лямки вещевого мешка сильно давили на плечи. Шли очень медленно.
Я устал до невозможности, в голову била крамольная мысль: «Может, выбросить часть рыбы, ну её к чёрту». И тут же я находил в себе силы отбросить эту постыдную мысль.
Всё больше и больше я думал о том, как облегчить наш путь, и тут мой взгляд упёрся в очередной поворот реки. Идти опять вдоль реки с таким грузом категорически не хотелось. Да ещё на самом мысу показалась кучка тех мужиков, которые на нас напали. А нам ведь придётся мимо них идти по той же дороге. Временами я бросал взгляды на Вадима. Он согнулся и смотрел только перед своими ногами, но шёл, неся драгоценный груз за спиной.
– Всё. Не могу больше, – простонал я, – давай передохнём.
Присев тут же на траву, сразу скинул лямки вещевого мешка. Рядом примостился Вадим, тяжело дыша, он приходил в себя. Потом он увидел по мысу тех мужиков.
– Смотри-ка, Паша, а ведь они не ушли ещё. Так и сидят на том же месте. Если мимо пройдём, то могут рыбу отобрать, – озабоченно сказал Вадим.
– А что, если напрямик, через рощу, здесь не больше одной версты, – предложил я спасительную на мой взгляд идею.
– Нам бы тропинку какую-нибудь найти, всё ж полегче будет. Не хочу, чтобы рыбу отобрали, давай через лес, – решил Вадим.
Обрадованные принятым решением, мы уже бодрее надели вещевые мешки и попёрлись к лесу, высматривая тропинку. Наконец увидели что-то похожее на тропу и пошли по ней. Солнце стояло ещё высоко, время было сейчас, на мой взгляд, полдень с небольшим. На подступах к лесу расположился луг. Кругом летали птицы. Пение птиц приятно услаждало слух. Лес словно бы манил: «Иди, иди ко мне!» Приятный запах сосновой хвои дурманил голову. Первым на тропу смело зашёл Вадим. Я пошёл следом, метрах в трёх от него. Когда, на мой взгляд, мы прошли где-то около половины пути, Вадим замер, а затем стал сходить с тропы. Я посмотрел вперёд, но ничего странного не обнаружил. Тропа как тропа, разве что стала немного уже. Так это просто кусты стали крупнее и гуще. Так же ничего не понимая, я просто пошёл дальше, но тут Вадим схватился за мой вещевой мешок и сильно потянул к себе. Едва не упав, я непроизвольно выругался:
– Ах ты, зараза.
Но мне удалось схватиться за берёзу и это спасло меня от падения.
– Ты чего, Вадим, – спросил я, оборачиваясь к другу.
На лице Вадима была ужасная гримаса страха.
Прижав палец к губам, он тихо, едва слышно, прошептал:
– Т…ссс
Где-то впереди раздался женственный голос:
– Там кто-то есть.
– Да с чего вы, сударь, это взяли, – это говорил какой-то другой, жёсткий, голос.
– Я тоже слышал, как кто-то шумел там, где тропка поднялась из оврага, – на этот раз старческий.
– Да докопайте уже, немного ведь осталось, вон, дверь в склеп уже почти откопали, – ответил опять жёсткий голос.
– Ну хорошо, господа, чтобы вас успокоить, я лично схожу проверю.
Услышав эти слова, я похолодел и самопроизвольно встал на четвереньки, с большой осторожностью, стал перебираться подальше от тропинки. Вадим проделал то же самое. Мы едва успели спрятаться за стволами берёз, как обладатель женственного голоса поднялся из оврага и оказался на тропе возле нас. Он был одет в форму сотрудника ГПУ. На первый взгляд, ему было около сорока лет. Этот человек достал из кобуры наган и переложил его в карман брюк. Я по глупости, высунувшись на чуток и, прикрывшись растущей передо мной осокой, не отрываясь наблюдал за ним. Потом этот человек что-то там прошептал, перекрестился и резко бросил взгляд в нашу сторону. Я полностью спрятался за дерево, но, похоже, сделал это медленно. Никогда не забуду его лицо и хищный взгляд. Ужас охватил меня и наверняка Вадима. Мы оба рухнули плашмя на землю за берёзами. Я не поднимал головы, пока не услышал голос человека в форме ГПУ:
– Всё хорошо, там никого нет.
Не удержавшись, я подполз к оврагу и увидел всех как на ладони. Очень быстро подозрительные люди открыли дверь в склеп и достали оттуда саквояж.
– Жданович, посмотри, – приказал ГПУшник. Тот прыгнул вниз и осмотрел саквояж. Сунув руку в саквояж, он перебрал все его содержимое.
– Товарищ, Дубинин, всё верно, здесь золотые николаевские монеты.
Старик, услышав обращение «товарищ, Дубинин», презрительно хмыкнул.
– Что-то не то? – воскликнул ГПУшник, – Что-то не так, товарищ купец? Вы получили западную валюту и документы на выезд, а мы ваши драгоценности.
Старик повернулся к ГПУшнику и хмыкнув, произнес:
– Мы решили, полковник Дубинский, что нам за кордоном золото тоже понадобится, так что, Дубинский, спускайтесь и доставьте наверх наше золото.
– Теперь меня зовут товарищ Дубинин, и сейчас вы нарушаете нашу договорённость.
Старик только хмыкнул и, достав пистолет, направил оружие на Дубинского, а его два товарища мгновенно достали пистолеты и направили их на Ждановича.
– Зря вы это так. И ещё, я Дубинин, а не Дубинский.
– Теперь уже это неважно, хотя в Бухаресте в начале войны вы представлялись полковником Дубинским, – ответил старик.
Когда я увидел эту ситуацию и предположил, что сейчас может возникнуть стрельба, меня прошибло потом, а руки самопроизвольно затряслись. Обернувшись, я заметил рядом с собой Вадима. Его лицо выражало испуг, на лбу выступили капельки пота. Он что-то тихо шептал, а что именно, разобрать было невозможно. Я покачал головой из стороны в сторону, показывая тем самым, что не понял его. Тогда он, скривившись, махнул рукой назад и стал перебираться на четвереньках. «Пожалуй, он прав, надо сматываться от греха подальше», - подумал я. Но моё непонятное даже для меня любопытство заставило посмотреть напоследок на Дубинского или Дубинина, как он сам себя называл. Я смотрел на него не отрываясь, спрятавшись в траве.
И тут раздался недовольный голос старика:
– Живее, Дубинский, скидывайте всё перед собой, время не терпит. Учтите, господа – товарищи, несмотря на то что я купец, стреляю весьма недурно.
– Без нашей помощи, купец, вам никогда не уйти за кордон, – произнес Дубинский.
И сразу же откуда-то сверху раздались выстрелы. Старик и его товарищи упали, как подкошенные. Товарищи старика лежали неподвижно, а вот он всё ещё шевелился и даже пытался подняться. К нему подошёл Дубинский и ударил носком сапога по ноге.
– Ну что, купец, видимо, и тебя жадность сгубила, – сказал Дубинский.
Держащий себя обеими руками за живот старик смог принять сидячее положение.
– Кто же это, кто, чёрт возьми, стрелял в нас? – спрашивал купец, непонятно к кому обращаясь.
Дубинский уже с пистолетом в руке, довольный случившимся, произнёс:
– А это мои тени.
– Тени? – удивлённо спросил купец.
– Да, тени, но это тайна, которую ты унесёшь с собой в могилу, старик, – произнес Дубинский и выстрелил в него.
Непостижимым образом я не мог оторвать свой взгляд от Дубинского. И тут случилось самое страшное: он резко повернул голову в мою сторону и уставился своими глазами прямо на меня. Меня скрывала от них трава, и я был убеждён, что меня невозможно увидеть. Но я чувствовал всем своим телом прожигающий огонь его страшного взгляда. Прижавшись к земле, я стал медленно отползать прочь. Тут раздался выстрел, а затем шум упавшего тела. Как потом оказалось, отползали я и Вадим почти одновременно. Лишь когда мы оказались достаточно далеко, Вадим, не выдержав, схватил меня за руку и потащил молча в сторону выхода из рощи, а значит, в сторону дома. Лишь к вечеру мы смогли добраться домой.
***
Дубинский и Жданович быстро проверили других купцов. Все, старик и его компаньоны были уже мертвы. Дубинский Сергей Викторович посмотрел в сторону своих людей, которые смогли прикрыть его и в нужный момент, когда появилась опасность, застрелили нэпманов. Сейчас весь состав его теней из четырёх человек спускался с пригорка. В воздухе повеяло запахом человеческой крови, несмотря на окружающий аромат хвойных веток сосен и елей. Этот запах крови перебивал Дубинскому всё, он мешал сосредоточиться и обдумать теперешнее положение. Пока он, стоя, размышлял, подошли его тени.
– Сергей Викторович, какие будут приказания?
– Что вы сказали? – вдруг очнулся сильно расстроенный Дубинский. – Ах да, приказания. Ну что ж, поскольку купцы сами выбрали свою судьбу, то надо хотя бы закопать их, – сказав это, он посмотрел на старшего из теней. – Вот что, студенты. Я со Ждановичем не могу здесь находиться, нам необходимо срочно уйти. Поэтому ты, студент, со своей командой почистишь здесь всё аккуратно – и отдыхать, но через сутки опять работать, строго по графику. Всё, приступайте.
– Слушаюсь, – ответил старший из теней.
Пока Жданович упаковывал драгоценности, Сергей Викторович осматривался вокруг по периметру. Его что-то беспокоило, а что именно, он никак не мог понять. Так иногда бывало с ним. В таких случаях Дубинский старался отвлечься от всего и как правило беспокоящая его мысль приходила к нему в мозг. «Взгляд, да, точно, перед тем как нажать на курок, я ощутил этот пронзительный свербящий его голову взгляд. Как же так, ведь я почувствовал его, – подумал Сергей Викторович, – но не среагировал из-за этой перестрелки. Ладно, надо вспомнить, откуда за ним наблюдали».
Дубинский закрыл глаза и медленно, очень медленно, стал тереть свои виски. И он вспомнил: там, где была высокая трава возле берёз.
–Там кто-то был, точно и даже наверняка кто-то был, – подумал он.
– Сергей Викторович, всё готово, – прервал его мысли Жданович.
Дубинский очнулся от своих размышлений, но не прервал ход мыслей. Даже не посмотрев на своего помощника, он отдал распоряжение:
