- Тогда я тоже… на две с половиной недели, ладно?
Андрейка чувствовал, что запомнит это лето на всю жизнь.
Этот странный лесной дом – сложенный из толстых бревен, но с солнечными батареями на крыше. С настоящей печкой и современным кухонным комбайном. Со стареньким, но ухоженным электровездеходом в дощатом сарае и спутниковой антенной на высокой мачте, обеспечивающей качественное сетевое подключение.
«Еще бы вирткапсулу для полного контраста, - подумал юноша, - и хлев с какой-нибудь живностью. Кстати!..»
- Лена, а почему дедушка никаких зверей домашних не держит?
- Он говорит, что есть тех, кого сам выкармливал… как это… не комильфо.
- Он у тебя странно говорит. То чуть ли не как старовер, а то, такими вот словами.
- Да, есть такое. Но по-старинному он просто… прикалывается. На самом деле в давние времена он жил в столице и работал… такое слово странное… мерчедайзером. Офисным планктоном, как он выражается. А потом плюнул на все и ушел в леса. Он говорит, что последний представитель племени либералов.
- Ну уж и последний, - не согласился Андрей. – И сейчас всяких частных контор и фирм куча. И даже партия либеральная в думе. Тетя Настя вечно с ними…
Он осекся, быстро взглянул на Лену. Но та, как будто не заметила оговорки.
Но больше всего Андрею нравилось гулять по лесу. Иногда они бродили втроем, и дед Альберт рассказывал о лесной жизни. Много и очень увлекательно. И Андрей все больше убеждался, что сделал правильный выбор.
Но чаще всего Андрейка и Лена бродили вдвоем.
Дедушка никак их в этом не ограничивал, только следил, чтобы внучка не забывала брать с собой ружье.
Оно у Лены было свое – современное, хищно-изящное, легонькое, поскольку было в основном из композитного пластика. И в то же время вполне грозное – 410 калибра и с квадратным магазином, в котором были рядами уложены шестнадцать патронов с разными боевыми частями от мелкой дроби до тяжелых пуль, способных завалить кабана и даже остановить медведя.
Конечно, ружье было для безопасности. Но, как оказалось, не только.
- У нас мясо кончается, - как бы извиняясь, сказала Лена. – Мне надо на охоту идти. Так что сегодня…
- Я с тобой! – Андрей испугался, то ли за девочку, то ли от того, что она ему откажет.
- Но… ты ведь не любишь, когда зверей убивают.
- Не люблю, - подтвердил Андрей. - Но твой дедушка, наверное, прав. Надо уметь и это, если в лесу жить.
- Ладно, тогда возьми второе ружье. Умеешь обращаться?
- Да, я стрелял из мелкашки и пистолета, - подтвердил Андрей. – А ты? Хорошо стреляешь?
- У меня второе место среди юниоров по стендовой стрельбе в Кирове, - одновременно с гордостью и смущением заявила Лена.
- Ой, тогда я тебе, наверное, буду только мешать?
- Нет, конечно! - вскинула она на него свои синие глазищи. – Наоборот! Только ты, раз решил, стреляй первым, а я подстрахую. Хорошо?
Так и вышло, что, лежа в кустах на небольшом косогоре, Андрей осторожно и тщательно выцеливал небольшую косулю. Вернее, молодого косулю, судя по совсем небольшим рогам.
«Всё! Хватит откладывать!» - подумал юноша, медленно выдохнул воздух, подвел мушку под брюхо стоящего к нему боком зверя и плавно выжал курок
Двустволка рявкнула над ухом, приклад ударил в плечо, и пуля, пронесшись полсотни метров… угодила в зад животного.
Косуль шатнулся, вскинулся в воздух, но сохранил равновесие и, подволакивая задние ноги, попытался уковылять на передних.
Но раздался еще один выстрел и голова зверя дернулась от точного попадания.
Андрей взглянул на лежащую рядом с ним Лену. Их глаза встретились.
«Ты как?» – вопрос и беспокойство в синих глазах.
«Сам не пойму», - ответили черные.
«Я с тобой, Андрюша», - тепло и ласково.
Так, что закружилась голова.
- Идем, - вздохнула Лена. – Теперь нам этого зверя тащить домой.
Андрей думал, что после убийства, освежовывания и разделки туши, на которые он сам напросился, не сможет есть мясо. Но оно оказалось таким вкусным! А еще в глубине души, с удивлением, парень чувствовал какую-то первобытную гордость. Он добыл зверя и принес его домой своей…
От этой мысли Андрей почувствовал, что уши у него буквально пламенеют.
А неделю спустя он стоял на перроне железнодорожного вокзала и провожал Лену.
Дедушка Альберт подвез их до города Шарьи на своем вездеходе.
Эта дорога тоже навсегда останется в памяти. Как они с Леной сидели на заднем диванчике, а машину мягко, но сильно кидало из стороны в сторону на ухабах лесной дороги.
И юноша с девушкой то и дело сталкивались плечами, пока Лена не подсела ближе, и сама не прижалась боком к Андрею. А он взял ее за руку.
И обоим мечталось ехать так вечно.
Но вечность продлилась лишь два часа.
И сейчас они стояли друг напротив друга и молчали.
- Ты точно… не сможешь приехать следующим летом? – спросила она.
- Наверное не смогу, - чуть ли не со слезами в голосе ответил он. – Мама с папой вернутся. И… мне надо будет поступать в академию.
Он так и не раскрыл Лене и деду Альберту, кто его родители. И даже своей фамилии не назвал, ограничившись ником в социалке.
Кстати, о ней.
- Я обязательно буду тебе писать и звонить!
- Я тоже, - легкая улыбка на таком милом лице.
- Ленка, пора! – встрял дедушка.
Девочка резко развернулась и легко запрыгнула в вагонную дверь, обернулась, подняла руку.
- Я обязательно постараюсь приехать через два года! – крикнул Андрей.
Дверь с легким шипением затворилась, и поезд, набирая ход, повез девушку домой.
- Ну, теперь тебя посадить осталось, и можно восвояси вертаться, - проскрипел Альберт Васильевич.
- Да вы езжайте! – отозвался Андрей. – Мой поезд еще через два часа будет.
- Нет уж! – не согласился дед. – Я Ленке обещал, что присмотрю за тобой до конца. Она меня пришибет, если не исполню. Влюбленные девчонки – это ужасть как страшно.
Андрей возмущенно посмотрел на старика. Но тот продолжил тему:
- Я все надеялся, что вы правильно прогулки по лесу используете. Правнуков жуть как охота понянчить. Да не смотри ты так на меня. А то боюсь-боюсь! Ничего, через два года авось будете посмелее. И Ленке уже семнадцать исполнится. Только ты смотри мне – обязательно приедь!
Андрей кивнул.
Он не знал, что не сможет исполнить обещание.
17.08.2057.
Г. Королёв, Щелковский район,
Московская область. РСФСР.
Осторожно и плавно вкручиваю датчик на посадочное место. Доворачиваю ключом, глядя одновременно на значение усилия и стараясь, чтобы рисочки точно софпали.
Так, все в норме, а положение датчика строго соответствует регламенту.
Вешаю динамометрический ключ на пояс, где у меня размещены необходимые инструменты.
Теперь открыть крышку, завести тоненький кобелёк в ввод и расключить…
И так далее. Датчик за датчиком.
Работа не особенно сложная. Главное делать все точно и внимательно, плавно и быстро.
Мне нравится подбирать наилучший алгоритм движений. Причем, во всем. Например, еще в детстве, когда мыла посуду, я отрабатывала максимально эффективные движения, и поэтому управлялась с домашними обязанностями очень шустро, освобождая время для всякого интересного.
Так что здесь, в сборочном цеху корпорации «Энергия», мне самое место. Наверное, самое место.
Потому что, если говорить честно, я очень хочу его поменять.
После той смены в Ую-Юле, мне тесно и душно в просторном и великолепно вентилируемом цеху. Хочется опять ощутить сорок метров высоты под ботинками, свежий ветер, что пытается раскачать тебя, яркое солнце или мелкий противный дождик.
Экстрима мне не хватает, вот что.
А еще, хорошего коллектива.
Здесь тоже неплохие люди работают в большинстве своем. Но моя бригада состоит из отдельных индивидуумов. Нет того теплого общения, которое было там, в Сибири.
Да еще и Паша.
Этот парень сразу положил на меня глаз, как только я сюда устроилась. Регулярно ко мне подкатывает. Не то, чтобы он был мне неприятен. Скорей наоборот. Высокий, симпатичный, деловитый. Но заводить с ним интрижку, я уж не говорю о чем-то более серьезном, душа не лежит. Хотя, с другой стороны, не слишком ли я переборчивая?
В конце концов, мне уже двадцать лет. Парочка моих одноклассниц и одна одногруппница успели за муж выскочить, а я все еще…
Может быть хватит недотрогу изображать и ждать «прынца на белом коте» - как тётя Хана выражается?
Не знаю. Но, боюсь, совсем скоро, может быть завтра, это выясню.
У Паши день рождения в субботу, и он очень и очень настойчиво меня на него зовет. И мне почему-то кажется, что парень пойдет в наступление. Типа: «Сделай мне, Майя, подарок».
И… может быть сдаться?
В общем, мысли у меня в голове отнюдь не рабочие роятся.
Ладно, завтра будет завтра. А сегодня мне предстоит еще одно общественно важное дело.
К центру космической связи я добралась в полпятого. Побродила немного по Звездному и пошла регистрироваться.
Да, у меня есть обязанность. Я официально назначена переговорщиком Станислава Бойченко.
То есть, иногда с ним связываются его отец и младший брат. Но изредка и без системы. А вот я…
Пару раз в месяц я должна разговаривать с этим марсианцем, поднимать ему настроение и просто давать понять, что на Земле его очень ждут. Психология, однако.
Я, кстати, за эту возможность уцепилась всеми руками и ногами. Все-таки Славик - это Славик. И мне ничего специально изображать не надо. Как только вижу его рожу на экране, губы сами в улыбку растягиваются.
Вот и сейчас.
Космонавт Бойченко смотрит на меня с монитора.
До него мое изображение еще не долетело, и я могу понаблюдать за Славиком в его естественной среде обитания.
Лицо у товарища майора…
Странное лицо у товарища майора ВКС Новороссии.
Даже не могу точно сказать, в чем именно. Одновременно грустноватое, чуть озабоченное и в то же время как будто чем-то изнутри освещенное. Непонятно говорю? Да мне и самой непонятно.
Ладно, не буду терять драгоценные секунды, которые для морей страны оборачиваются в весьма серьезные денежки на работу передающей аппаратуры.
- Привет! Давно не виделись! У меня все замечательно-замурчательно! Тружусь на благо человечества. Сейчас мы собираем разгонный модуль для «Федерации». Но тебе это, наверное, до лампочки, да? Какая-то там мелкая пролетарка копошится на донышке земной атмосферы. Ой, прости, тебя, наверное, ностальгия по этой самой атмосфере замучила. У нас лето и стоит та еще жара…
Немного неприятно болтать и не видеть реакцию на свои слова. Что поделаешь, радиоволнам до Марса лететь целых семнадцать минут. Но, ничего, я знаю, что, когда они до него доберутся, выражение лица Славика изменится. И я предвкушаю это, как оставленную напоследок самую вкуснючую область пирожинки.
Очень хорошо мы со Славиком поговорили. Я пару раз его рассмешила, и с физиономии этого труженика космоса ушли тени беспокойства и усталости.
Значит, я потрудилась на славу. Или «для Славы»?
Единственное, в таком вот общении трудно одновременно говорить и слушать. Он ведь тоже болтал на опережение, не дожидаясь вопросов-ответов. Но мы с ним уже приспособились к такому разговору:
- Андрейка еле успел приехать на день рождение к тё-Насте. У него такое приключение на Алтае было!
- Да все нормально! Наоборот мне тут скучать не дают, - и какая-то грустно-ласковая улыбка, жаль, не ко мне относящаяся. – А вы в этот раз на море ездили?
- Нет. У меня отпуск только в октябре, да и Андрейка…
- Знаешь, я часто то лето вспоминаю. И одну вредную девчонку.
- Так вот, представляешь, на моего сводного братишку волки напали! Он мне по секрету рассказал. От тё-Насти, разумеется, секрет.
- Жалко мы вернемся на Землю в начале весны. Но я, честное слово, обещаю, что летом украду тебя на море. Ну, если ты сама захочешь…
Конечно захочу! Это, правда, через два года только будет. Но я - кровь из носа!..
- Договорились!
Час переговоров пролетел как одна минута. Когда я вышла из центра, на моем лице все еще блуждала улыбка, от которой уже скулы побаливать начинали. Ну не могу я просто так с ним разговаривать, рот до ушей растягивается.
И в то же время… Мне было очень тревожно.
Вроде бы все в порядке, но я ведь Славика чувствую. И…
- Надо разобраться, - самой себе сказала я, и решительно зашагала к административному корпусу Центра подготовки космонавтов.
Дядя Игорь давным-давно выправил мне полный доступ к его кабинету.
В приемной пожилая строгая секретарша.
- Тётя Тома, привет!
- Здравствуй, Майя.
- Дя-Игорь у себя? Можно?
- Да. Он не сильно занят. Заходи.
Кабинет у начальника центра довольно большой.
Длинный стол, за который можно усадить человек двадцать. Игорь Мыскин сидит в его торце, что-то читает с монитора.
- Не помешаю, товарищ генерал-лейтенант? – вытягиваюсь в струнку по стойке смирно.
- Входи, - кивает он. - Посиди пару минут, я сейчас.
Быстро дочитывает, пока я плюхаюсь на ближайший к нему стул.
- Чего это ты решила меня навестить? – спрашивает дядя.
- Да так… Болтала со Славиком Бойченко…
- И как он?
- Ну… Мы как всегда хорошо поговорили. Только… У него что-то произошло в последнее время?
- То есть? - внимательно посмотрел на меня начальник центра.
- Я еще весной заметила. Не могу сформулировать. Но, мне показалось, он как-то изменился. Какая-то мягкость добавилась. И грусть.
Дядя Игорь на мгновение отвел взгляд.
Точно, что-то есть!
- Колись!
- Майка…
- Что, служебная тайна? – с долей ехидства спрашиваю.
- Нет, скорее личная, - вздыхает мой опекун.
- Ты же знаешь, я все равно не отстану, пока не скажешь, - серьезно предупредила я.
- Знаю… Ладно, - он откинулся на спинку кресла. – Мы с французами допустили ошибку.
- Почему с французами? И какую?
- Когда составы экспедиций друг другу передавали не обратили внимание, что двое участников были знакомы до полета.
- Славик и?.. – у меня почему-то нехорошо сжалось сердце и какой-то холодный комок у горла.
- Элен Бонне, - вздохнул дядя Игорь. – Они дружили с подросткового возраста. И… не только дружили.
- Так… - я сжала кулаки.
- В общем, у них, судя по собранным данным, была первая любовь. У обоих первая. Но потом они поссорились…
- Подводница, - прошептала я.
- А ты откуда знаешь? – удивился дядя Игорь.
- Угадала?
- В точку. Элен много лет работала во французском подводном городе. Она биолог и врач.
- Они встретились на Марсе?
- Да. И… былое вспыхнуло. И теперь мы с французами ломаем голову, как нам быть с двумя влюбленными, которых разделяет шестьдесят километров марсианской пустыни.
Вот так.
Пока разговаривала с дядей, пока шла по Звездному, я держалась.
Но, как только вошла в наш лес, присела под первой же березой и разрыдалась.
Нет, ну что это за свинство?!
И ведь понимаю, что должна за Славика радоваться. А не могу. Такая обида душит!
Это что, я действительно его люблю?! Да бред какой-то! Но почему тогда не могу прекратить лить слезы?!
Так что наплакалась я. Кое-как вытерла мокрые щеки. Улеглась на спину. Древесные кроны в вышине покачивает ветерок. Вечернее мягкое солнце зажигает зелень листвы. Поют какие-то птички.
А там, за этими вот кронами, за редкими, похожими на клочки ваты, облачками, за тремя сотнями миллионов километров пустоты…
Значит – всё?
И его приглашение через два года?
Смотреть, как он милуется с молодой женой? Хотя, нет, не очень молодой. Его возраста. Наверное, тоже лет тридцать семь.
Андрейка чувствовал, что запомнит это лето на всю жизнь.
Этот странный лесной дом – сложенный из толстых бревен, но с солнечными батареями на крыше. С настоящей печкой и современным кухонным комбайном. Со стареньким, но ухоженным электровездеходом в дощатом сарае и спутниковой антенной на высокой мачте, обеспечивающей качественное сетевое подключение.
«Еще бы вирткапсулу для полного контраста, - подумал юноша, - и хлев с какой-нибудь живностью. Кстати!..»
- Лена, а почему дедушка никаких зверей домашних не держит?
- Он говорит, что есть тех, кого сам выкармливал… как это… не комильфо.
- Он у тебя странно говорит. То чуть ли не как старовер, а то, такими вот словами.
- Да, есть такое. Но по-старинному он просто… прикалывается. На самом деле в давние времена он жил в столице и работал… такое слово странное… мерчедайзером. Офисным планктоном, как он выражается. А потом плюнул на все и ушел в леса. Он говорит, что последний представитель племени либералов.
- Ну уж и последний, - не согласился Андрей. – И сейчас всяких частных контор и фирм куча. И даже партия либеральная в думе. Тетя Настя вечно с ними…
Он осекся, быстро взглянул на Лену. Но та, как будто не заметила оговорки.
Но больше всего Андрею нравилось гулять по лесу. Иногда они бродили втроем, и дед Альберт рассказывал о лесной жизни. Много и очень увлекательно. И Андрей все больше убеждался, что сделал правильный выбор.
Но чаще всего Андрейка и Лена бродили вдвоем.
Дедушка никак их в этом не ограничивал, только следил, чтобы внучка не забывала брать с собой ружье.
Оно у Лены было свое – современное, хищно-изящное, легонькое, поскольку было в основном из композитного пластика. И в то же время вполне грозное – 410 калибра и с квадратным магазином, в котором были рядами уложены шестнадцать патронов с разными боевыми частями от мелкой дроби до тяжелых пуль, способных завалить кабана и даже остановить медведя.
Конечно, ружье было для безопасности. Но, как оказалось, не только.
- У нас мясо кончается, - как бы извиняясь, сказала Лена. – Мне надо на охоту идти. Так что сегодня…
- Я с тобой! – Андрей испугался, то ли за девочку, то ли от того, что она ему откажет.
- Но… ты ведь не любишь, когда зверей убивают.
- Не люблю, - подтвердил Андрей. - Но твой дедушка, наверное, прав. Надо уметь и это, если в лесу жить.
- Ладно, тогда возьми второе ружье. Умеешь обращаться?
- Да, я стрелял из мелкашки и пистолета, - подтвердил Андрей. – А ты? Хорошо стреляешь?
- У меня второе место среди юниоров по стендовой стрельбе в Кирове, - одновременно с гордостью и смущением заявила Лена.
- Ой, тогда я тебе, наверное, буду только мешать?
- Нет, конечно! - вскинула она на него свои синие глазищи. – Наоборот! Только ты, раз решил, стреляй первым, а я подстрахую. Хорошо?
Так и вышло, что, лежа в кустах на небольшом косогоре, Андрей осторожно и тщательно выцеливал небольшую косулю. Вернее, молодого косулю, судя по совсем небольшим рогам.
«Всё! Хватит откладывать!» - подумал юноша, медленно выдохнул воздух, подвел мушку под брюхо стоящего к нему боком зверя и плавно выжал курок
Двустволка рявкнула над ухом, приклад ударил в плечо, и пуля, пронесшись полсотни метров… угодила в зад животного.
Косуль шатнулся, вскинулся в воздух, но сохранил равновесие и, подволакивая задние ноги, попытался уковылять на передних.
Но раздался еще один выстрел и голова зверя дернулась от точного попадания.
Андрей взглянул на лежащую рядом с ним Лену. Их глаза встретились.
«Ты как?» – вопрос и беспокойство в синих глазах.
«Сам не пойму», - ответили черные.
«Я с тобой, Андрюша», - тепло и ласково.
Так, что закружилась голова.
- Идем, - вздохнула Лена. – Теперь нам этого зверя тащить домой.
Андрей думал, что после убийства, освежовывания и разделки туши, на которые он сам напросился, не сможет есть мясо. Но оно оказалось таким вкусным! А еще в глубине души, с удивлением, парень чувствовал какую-то первобытную гордость. Он добыл зверя и принес его домой своей…
От этой мысли Андрей почувствовал, что уши у него буквально пламенеют.
А неделю спустя он стоял на перроне железнодорожного вокзала и провожал Лену.
Дедушка Альберт подвез их до города Шарьи на своем вездеходе.
Эта дорога тоже навсегда останется в памяти. Как они с Леной сидели на заднем диванчике, а машину мягко, но сильно кидало из стороны в сторону на ухабах лесной дороги.
И юноша с девушкой то и дело сталкивались плечами, пока Лена не подсела ближе, и сама не прижалась боком к Андрею. А он взял ее за руку.
И обоим мечталось ехать так вечно.
Но вечность продлилась лишь два часа.
И сейчас они стояли друг напротив друга и молчали.
- Ты точно… не сможешь приехать следующим летом? – спросила она.
- Наверное не смогу, - чуть ли не со слезами в голосе ответил он. – Мама с папой вернутся. И… мне надо будет поступать в академию.
Он так и не раскрыл Лене и деду Альберту, кто его родители. И даже своей фамилии не назвал, ограничившись ником в социалке.
Кстати, о ней.
- Я обязательно буду тебе писать и звонить!
- Я тоже, - легкая улыбка на таком милом лице.
- Ленка, пора! – встрял дедушка.
Девочка резко развернулась и легко запрыгнула в вагонную дверь, обернулась, подняла руку.
- Я обязательно постараюсь приехать через два года! – крикнул Андрей.
Дверь с легким шипением затворилась, и поезд, набирая ход, повез девушку домой.
- Ну, теперь тебя посадить осталось, и можно восвояси вертаться, - проскрипел Альберт Васильевич.
- Да вы езжайте! – отозвался Андрей. – Мой поезд еще через два часа будет.
- Нет уж! – не согласился дед. – Я Ленке обещал, что присмотрю за тобой до конца. Она меня пришибет, если не исполню. Влюбленные девчонки – это ужасть как страшно.
Андрей возмущенно посмотрел на старика. Но тот продолжил тему:
- Я все надеялся, что вы правильно прогулки по лесу используете. Правнуков жуть как охота понянчить. Да не смотри ты так на меня. А то боюсь-боюсь! Ничего, через два года авось будете посмелее. И Ленке уже семнадцать исполнится. Только ты смотри мне – обязательно приедь!
Андрей кивнул.
Он не знал, что не сможет исполнить обещание.
Глава 14. Привет!
17.08.2057.
Г. Королёв, Щелковский район,
Московская область. РСФСР.
Осторожно и плавно вкручиваю датчик на посадочное место. Доворачиваю ключом, глядя одновременно на значение усилия и стараясь, чтобы рисочки точно софпали.
Так, все в норме, а положение датчика строго соответствует регламенту.
Вешаю динамометрический ключ на пояс, где у меня размещены необходимые инструменты.
Теперь открыть крышку, завести тоненький кобелёк в ввод и расключить…
И так далее. Датчик за датчиком.
Работа не особенно сложная. Главное делать все точно и внимательно, плавно и быстро.
Мне нравится подбирать наилучший алгоритм движений. Причем, во всем. Например, еще в детстве, когда мыла посуду, я отрабатывала максимально эффективные движения, и поэтому управлялась с домашними обязанностями очень шустро, освобождая время для всякого интересного.
Так что здесь, в сборочном цеху корпорации «Энергия», мне самое место. Наверное, самое место.
Потому что, если говорить честно, я очень хочу его поменять.
После той смены в Ую-Юле, мне тесно и душно в просторном и великолепно вентилируемом цеху. Хочется опять ощутить сорок метров высоты под ботинками, свежий ветер, что пытается раскачать тебя, яркое солнце или мелкий противный дождик.
Экстрима мне не хватает, вот что.
А еще, хорошего коллектива.
Здесь тоже неплохие люди работают в большинстве своем. Но моя бригада состоит из отдельных индивидуумов. Нет того теплого общения, которое было там, в Сибири.
Да еще и Паша.
Этот парень сразу положил на меня глаз, как только я сюда устроилась. Регулярно ко мне подкатывает. Не то, чтобы он был мне неприятен. Скорей наоборот. Высокий, симпатичный, деловитый. Но заводить с ним интрижку, я уж не говорю о чем-то более серьезном, душа не лежит. Хотя, с другой стороны, не слишком ли я переборчивая?
В конце концов, мне уже двадцать лет. Парочка моих одноклассниц и одна одногруппница успели за муж выскочить, а я все еще…
Может быть хватит недотрогу изображать и ждать «прынца на белом коте» - как тётя Хана выражается?
Не знаю. Но, боюсь, совсем скоро, может быть завтра, это выясню.
У Паши день рождения в субботу, и он очень и очень настойчиво меня на него зовет. И мне почему-то кажется, что парень пойдет в наступление. Типа: «Сделай мне, Майя, подарок».
И… может быть сдаться?
В общем, мысли у меня в голове отнюдь не рабочие роятся.
Ладно, завтра будет завтра. А сегодня мне предстоит еще одно общественно важное дело.
К центру космической связи я добралась в полпятого. Побродила немного по Звездному и пошла регистрироваться.
Да, у меня есть обязанность. Я официально назначена переговорщиком Станислава Бойченко.
То есть, иногда с ним связываются его отец и младший брат. Но изредка и без системы. А вот я…
Пару раз в месяц я должна разговаривать с этим марсианцем, поднимать ему настроение и просто давать понять, что на Земле его очень ждут. Психология, однако.
Я, кстати, за эту возможность уцепилась всеми руками и ногами. Все-таки Славик - это Славик. И мне ничего специально изображать не надо. Как только вижу его рожу на экране, губы сами в улыбку растягиваются.
Вот и сейчас.
Космонавт Бойченко смотрит на меня с монитора.
До него мое изображение еще не долетело, и я могу понаблюдать за Славиком в его естественной среде обитания.
Лицо у товарища майора…
Странное лицо у товарища майора ВКС Новороссии.
Даже не могу точно сказать, в чем именно. Одновременно грустноватое, чуть озабоченное и в то же время как будто чем-то изнутри освещенное. Непонятно говорю? Да мне и самой непонятно.
Ладно, не буду терять драгоценные секунды, которые для морей страны оборачиваются в весьма серьезные денежки на работу передающей аппаратуры.
- Привет! Давно не виделись! У меня все замечательно-замурчательно! Тружусь на благо человечества. Сейчас мы собираем разгонный модуль для «Федерации». Но тебе это, наверное, до лампочки, да? Какая-то там мелкая пролетарка копошится на донышке земной атмосферы. Ой, прости, тебя, наверное, ностальгия по этой самой атмосфере замучила. У нас лето и стоит та еще жара…
Немного неприятно болтать и не видеть реакцию на свои слова. Что поделаешь, радиоволнам до Марса лететь целых семнадцать минут. Но, ничего, я знаю, что, когда они до него доберутся, выражение лица Славика изменится. И я предвкушаю это, как оставленную напоследок самую вкуснючую область пирожинки.
Очень хорошо мы со Славиком поговорили. Я пару раз его рассмешила, и с физиономии этого труженика космоса ушли тени беспокойства и усталости.
Значит, я потрудилась на славу. Или «для Славы»?
Единственное, в таком вот общении трудно одновременно говорить и слушать. Он ведь тоже болтал на опережение, не дожидаясь вопросов-ответов. Но мы с ним уже приспособились к такому разговору:
- Андрейка еле успел приехать на день рождение к тё-Насте. У него такое приключение на Алтае было!
- Да все нормально! Наоборот мне тут скучать не дают, - и какая-то грустно-ласковая улыбка, жаль, не ко мне относящаяся. – А вы в этот раз на море ездили?
- Нет. У меня отпуск только в октябре, да и Андрейка…
- Знаешь, я часто то лето вспоминаю. И одну вредную девчонку.
- Так вот, представляешь, на моего сводного братишку волки напали! Он мне по секрету рассказал. От тё-Насти, разумеется, секрет.
- Жалко мы вернемся на Землю в начале весны. Но я, честное слово, обещаю, что летом украду тебя на море. Ну, если ты сама захочешь…
Конечно захочу! Это, правда, через два года только будет. Но я - кровь из носа!..
- Договорились!
Час переговоров пролетел как одна минута. Когда я вышла из центра, на моем лице все еще блуждала улыбка, от которой уже скулы побаливать начинали. Ну не могу я просто так с ним разговаривать, рот до ушей растягивается.
И в то же время… Мне было очень тревожно.
Вроде бы все в порядке, но я ведь Славика чувствую. И…
- Надо разобраться, - самой себе сказала я, и решительно зашагала к административному корпусу Центра подготовки космонавтов.
Дядя Игорь давным-давно выправил мне полный доступ к его кабинету.
В приемной пожилая строгая секретарша.
- Тётя Тома, привет!
- Здравствуй, Майя.
- Дя-Игорь у себя? Можно?
- Да. Он не сильно занят. Заходи.
Кабинет у начальника центра довольно большой.
Длинный стол, за который можно усадить человек двадцать. Игорь Мыскин сидит в его торце, что-то читает с монитора.
- Не помешаю, товарищ генерал-лейтенант? – вытягиваюсь в струнку по стойке смирно.
- Входи, - кивает он. - Посиди пару минут, я сейчас.
Быстро дочитывает, пока я плюхаюсь на ближайший к нему стул.
- Чего это ты решила меня навестить? – спрашивает дядя.
- Да так… Болтала со Славиком Бойченко…
- И как он?
- Ну… Мы как всегда хорошо поговорили. Только… У него что-то произошло в последнее время?
- То есть? - внимательно посмотрел на меня начальник центра.
- Я еще весной заметила. Не могу сформулировать. Но, мне показалось, он как-то изменился. Какая-то мягкость добавилась. И грусть.
Дядя Игорь на мгновение отвел взгляд.
Точно, что-то есть!
- Колись!
- Майка…
- Что, служебная тайна? – с долей ехидства спрашиваю.
- Нет, скорее личная, - вздыхает мой опекун.
- Ты же знаешь, я все равно не отстану, пока не скажешь, - серьезно предупредила я.
- Знаю… Ладно, - он откинулся на спинку кресла. – Мы с французами допустили ошибку.
- Почему с французами? И какую?
- Когда составы экспедиций друг другу передавали не обратили внимание, что двое участников были знакомы до полета.
- Славик и?.. – у меня почему-то нехорошо сжалось сердце и какой-то холодный комок у горла.
- Элен Бонне, - вздохнул дядя Игорь. – Они дружили с подросткового возраста. И… не только дружили.
- Так… - я сжала кулаки.
- В общем, у них, судя по собранным данным, была первая любовь. У обоих первая. Но потом они поссорились…
- Подводница, - прошептала я.
- А ты откуда знаешь? – удивился дядя Игорь.
- Угадала?
- В точку. Элен много лет работала во французском подводном городе. Она биолог и врач.
- Они встретились на Марсе?
- Да. И… былое вспыхнуло. И теперь мы с французами ломаем голову, как нам быть с двумя влюбленными, которых разделяет шестьдесят километров марсианской пустыни.
Вот так.
Пока разговаривала с дядей, пока шла по Звездному, я держалась.
Но, как только вошла в наш лес, присела под первой же березой и разрыдалась.
Нет, ну что это за свинство?!
И ведь понимаю, что должна за Славика радоваться. А не могу. Такая обида душит!
Это что, я действительно его люблю?! Да бред какой-то! Но почему тогда не могу прекратить лить слезы?!
Так что наплакалась я. Кое-как вытерла мокрые щеки. Улеглась на спину. Древесные кроны в вышине покачивает ветерок. Вечернее мягкое солнце зажигает зелень листвы. Поют какие-то птички.
А там, за этими вот кронами, за редкими, похожими на клочки ваты, облачками, за тремя сотнями миллионов километров пустоты…
Значит – всё?
И его приглашение через два года?
Смотреть, как он милуется с молодой женой? Хотя, нет, не очень молодой. Его возраста. Наверное, тоже лет тридцать семь.
