Тия опустилась на пухлую подушку внизу совсем рядом с Повелительницей. Хатшепсут повернулась к ней, и в её глазах было что-то, чего Тия никогда не видела — нежность.
— Ты снова спасла себя сама, — сказала царица. — И меня заодно. Если бы этот убийца добрался до тебя, я бы не простила себе.
— Я даже не успела испугаться. Все произошло очень быстро, Повелительница.
— Ты слишком быстро взрослеешь, тень моя. — Хатшепсут помолчала. — Теперь о главном. Тия, ты получила всё, что я могла дать: почёт, золото, статус. Я прошу тебя остаться при дворе, быть моей правой рукой, моими глазами и ушами. Ты будешь одной из самых влиятельных людей в Египте. Я дам тебе всё.
Тия молчала, глядя на свои руки.
— Но, — продолжила царица, — я вижу, что ты ищешь не этого. Ты ищешь себя. И я не вправе тебя держать.
Тия подняла глаза.
— Повелительница, я… я не знаю, кто я теперь. Я была дочерью резчика, была тенью, была шпионкой, была убийцей. Теперь хочу… Я хочу немного побыть собой.
— Главное, моя девочка, не ищи покоя. Для покоя ты ещё слишком молода. И вообще — это роскошь, которую мало кто может себе позволить, — грустно усмехнулась Хатшепсут. — Но ты заслужила намного большего, чем многие люди преклонных лет за всю жизнь.
— Повелительница, прошу тебя, — Тия опустилась на колени, — отпусти меня. Не навсегда, ненадолго. Позволь мне пойти с Сенмутом на строительство храма Джесер-Джесеру. Попробую там быть полезной тебе. Там, среди камня и тишины, я, может быть, найду что-то новое. Научусь жить не как оружие, а как человек.
Хатшепсут долго смотрела на неё. Потом поднялась, подошла, положила руку на голову Тии.
— Ты свободна, дитя моё. Иди. Строй. Ищи. А когда найдёшь — возвращайся. Я всегда буду ждать тебя. С твоим появлением моя жизнь изменилась. Да, и жизнь страны тоже. Ты мой счастливый талисман.
Тия прижалась к её ногам, и слёзы хлынули из глаз — слёзы благодарности, облегчения, прощания.
— Спасибо, Повелительница. Спасибо за всё.
— Иди, моя огненная шпионка, — тихо сказала Хатшепсут. — И помни: ты была не просто моей тенью. Ты была моей надеждой. И останешься ею.
Тия вышла из покоев царицы и остановилась в коридоре. Солнечный свет лился через высокие окна, разбиваясь на золотые полосы. Где-то вдалеке слышались голоса слуг, смех, привычная дворцовая суета. Но она уже не была частью этого.
Она сняла с шеи тяжёлое ожерелье с изумрудами, подаренное после подавления мятежа, и положила его на подоконник. Пусть останется здесь. Ей не нужно золото, чтобы помнить, кто она. Мимо неё пробегали слуги, проходили важные вельможи, стражники. Некоторые кланялись, узнавая. Она отвечала лёгким кивком, но не останавливалась.
На террасе, похаживая взад-вперёд, её ждал Сенмут. На нём была простая рабочая одежда, в руках свиток с чертежами. Он улыбнулся ей тепло и понимающе.
— Готова? — спросил он.
— Готова, — ответила Тия.
— И как же это Ка тебя отпустила? — удивленно спросил он.
— Так же, как и тебя. К тому же я очень хорошо попросила! — улыбнулась Тия.
Они вышли из дворца. Солнце слепило глаза, ветер с Нила нёс запах воды и свободы. Впереди была дорога к храму, к камню, к тишине. И к новой жизни.
Тия оглянулась на дворцовые стены, на башни, на обелиски, уходящие в небо. Потом повернулась и пошла вперёд, туда, где начиналось завтра.
Завтра, которое принадлежало только ей.
— Ты снова спасла себя сама, — сказала царица. — И меня заодно. Если бы этот убийца добрался до тебя, я бы не простила себе.
— Я даже не успела испугаться. Все произошло очень быстро, Повелительница.
— Ты слишком быстро взрослеешь, тень моя. — Хатшепсут помолчала. — Теперь о главном. Тия, ты получила всё, что я могла дать: почёт, золото, статус. Я прошу тебя остаться при дворе, быть моей правой рукой, моими глазами и ушами. Ты будешь одной из самых влиятельных людей в Египте. Я дам тебе всё.
Тия молчала, глядя на свои руки.
— Но, — продолжила царица, — я вижу, что ты ищешь не этого. Ты ищешь себя. И я не вправе тебя держать.
Тия подняла глаза.
— Повелительница, я… я не знаю, кто я теперь. Я была дочерью резчика, была тенью, была шпионкой, была убийцей. Теперь хочу… Я хочу немного побыть собой.
— Главное, моя девочка, не ищи покоя. Для покоя ты ещё слишком молода. И вообще — это роскошь, которую мало кто может себе позволить, — грустно усмехнулась Хатшепсут. — Но ты заслужила намного большего, чем многие люди преклонных лет за всю жизнь.
— Повелительница, прошу тебя, — Тия опустилась на колени, — отпусти меня. Не навсегда, ненадолго. Позволь мне пойти с Сенмутом на строительство храма Джесер-Джесеру. Попробую там быть полезной тебе. Там, среди камня и тишины, я, может быть, найду что-то новое. Научусь жить не как оружие, а как человек.
Хатшепсут долго смотрела на неё. Потом поднялась, подошла, положила руку на голову Тии.
— Ты свободна, дитя моё. Иди. Строй. Ищи. А когда найдёшь — возвращайся. Я всегда буду ждать тебя. С твоим появлением моя жизнь изменилась. Да, и жизнь страны тоже. Ты мой счастливый талисман.
Тия прижалась к её ногам, и слёзы хлынули из глаз — слёзы благодарности, облегчения, прощания.
— Спасибо, Повелительница. Спасибо за всё.
— Иди, моя огненная шпионка, — тихо сказала Хатшепсут. — И помни: ты была не просто моей тенью. Ты была моей надеждой. И останешься ею.
***
Тия вышла из покоев царицы и остановилась в коридоре. Солнечный свет лился через высокие окна, разбиваясь на золотые полосы. Где-то вдалеке слышались голоса слуг, смех, привычная дворцовая суета. Но она уже не была частью этого.
Она сняла с шеи тяжёлое ожерелье с изумрудами, подаренное после подавления мятежа, и положила его на подоконник. Пусть останется здесь. Ей не нужно золото, чтобы помнить, кто она. Мимо неё пробегали слуги, проходили важные вельможи, стражники. Некоторые кланялись, узнавая. Она отвечала лёгким кивком, но не останавливалась.
На террасе, похаживая взад-вперёд, её ждал Сенмут. На нём была простая рабочая одежда, в руках свиток с чертежами. Он улыбнулся ей тепло и понимающе.
— Готова? — спросил он.
— Готова, — ответила Тия.
— И как же это Ка тебя отпустила? — удивленно спросил он.
— Так же, как и тебя. К тому же я очень хорошо попросила! — улыбнулась Тия.
Они вышли из дворца. Солнце слепило глаза, ветер с Нила нёс запах воды и свободы. Впереди была дорога к храму, к камню, к тишине. И к новой жизни.
Тия оглянулась на дворцовые стены, на башни, на обелиски, уходящие в небо. Потом повернулась и пошла вперёд, туда, где начиналось завтра.
Завтра, которое принадлежало только ей.
