Мужики затягивают железяку на борт, словно огромную рыбину. Их довольная возня напоминает работу промысловых рыбаков, выпутывающих из сетей гигантского омара. Приглядевшись, я понимаю, что этот предмет не что иное, как содранный с крыши рубки кронштейн с закреплённым на нём передатчиком и двумя антеннами.
- Хороший улов! - слышу я голос Ленина, который раздаётся с другой стороны. Второй уже знакомый нам катер находится спереди. Он дрейфует перед носом нашей яхты, перегораживая ей ход.
- Да выбросьте вы её! - орёт Ленин мужикам, которые зачем то корячат железяку на бак. Те радостно в два приёма перекувыркивают конструкцию через борт, и она, издав всплеск, медленно погружается в воду.
Я начинаю понимать, что произошло. Ленин не стал выжидать те два часа, которые он нам давал. Это был тактический ход, который заставил нас на время расслабиться. На самом деле, буквально через полчаса, после объявления своего ультиматума он атаковал нас сразу двумя катерами. Они блокировали движение яхты и метким выстрелом из арбалета загарпунили ретранслятор. Для чего они это сделали, я тоже понимаю и от этого на душе становится совсем погано.
- Жека, ты в порядке? - орёт Буратина, первым делом заглядывая наверх.
- В порядке, они, бля, всю рубку своротили! - орёт неузнаваемым возбуждённым голосом Жекичан.
- Ты чё делаешь, Женя? - кричит Буратина уже Ленину. - Свою яхту решил раскурочить? С таким изощрённым видом мазохизма я ещё не сталкивался.
- Есть немного! - весело орёт Ленин. - Есть здесь что-то от мазохизма. Был бы ты психологом, мог бы диссертацию написать. Но к сожалению ты не психолог! Ты, Серёжа, вообще никто! Вы все здесь никто, но почему то никак не можете этого уразуметь. Ничего, думаю, что сегодняшний урок вы хорошо усвоите. Хотя, возможно он будет для вас последним.
Рядом с Лениным верный пёс Георгий. Он снова при оружии, только сейчас в его руках похоже автоматическая винтовка. Мужики на катере справа тоже не с пустыми руками. У одного как минимум арбалет и стреляет он метко.
- Вова! - говорю я срывающимся на громкий шёпот голосом. - Уведи девчонок в каюту.
Геракл с радостью бежит исполнять моё поручение. На самом деле, я знаю, с чем он оттуда вернётся. Вряд ли конечно, это сможет нам помочь, но уж точно не навредит.
36
- И снова здравствуйте! - голос Ленина гремит и отдаётся эхом, словно мы находимся в четырёх стенах пустого дома. - Похоже, ребята, что вы приплыли. Это ваша конечная остановка! - Мясистый подбородок Ленина задран вверх, одна рука держится за ветровое стекло, другая лежит в кармане плащика. Я снова отмечаю, как же необычно выглядит человек в строгом наряде в лодке посреди реки. На воду ложится туман. Он ещё пока тонким прозрачным слоем курится по поверхности и в этом дыму, Ленин смотрится как певец шансонье из девяностых. Сейчас он дождётся, пока стихнут овации и начнёт хриплым басом исполнять что-нибудь вроде:
«Гоп стоп, мы подошли из-за угла!».
- Место здесь шикарное! - Ленин ведёт рукой вокруг, словно фокир, который одним взмахом плаща меняет декорации вокруг. Кажется, что он прямо сейчас создал за своей спиной голубоватый мрак и пустоту. - Берегов не видно ни с той, ни с этой стороны. Это одно из самых широких мест на Волге. Время суток прекрасное, в сумерках ни зги не видно, да ещё и туман. Всё сошлось в одно. Мы с вами в прекрасном месте, на максимальном удалении от всего живого. В наше время редко найдёшь такие места, где можно вот так вот спокойно поговорить, не опасаясь, что тебе могут помешать. Нас даже телефонные звонки отвлекать не будут. Я позаботился, чтобы всё было как в девяностых. Вы же этого хотели? Ты что же думал, деревянный мальчик, что вы будете кататься по реке, а я как лох кружить вокруг вас на катере? Всё что мне было нужно, это дождаться пока вы попадёте в это место. Мы в Бермудском треугольнике. Так что, Серёжа, если ты не успел отправить прощальное письмецо, то извини…боюсь не получится.
- Успел, можешь не волноваться! - Эхом гремит в пустоте голос Буратины. Ему ничего не остаётся, как блефовать до конца, хотя, кому это сейчас поможет.
- Ну, если успел, то можешь быть спокоен, что все свои дела на этом свете ты приделал. - Ленин разводит руками. - Сейчас я предлагаю всем вам, просто, в качестве доброго совета, встать на колени и сложить руки за головой. Должен вас предостеречь, что эти парни не допустят прошлой ошибки, поэтому не советую играть с огнём.
- Ага, бля, а мы тебя так и послушали, - Из каюты выходит Геракл и направляет скошенный ствол автомата на Ленина. - Повоевать захотел? Ну давай пово…
«БАХ!»
Я вижу вскинутое дуло винтовки рядом с плечом Ленина и курящийся из него дымок.
Визг девчонок и грохот. Это падает Геракл.
Вовка! - орёт Поночка, бросаясь к каюте, но его останавливает истошный крик Георгия.
- Всем стоять, суки! Оставаться на своих местах! Кому ещё не ясно!
Боковым зрением я могу видеть торчащую из открытой двери ногу в китайском тапочке. Это нога убитого Геракла. Он просто взял и застрелил моего друга Вовку. И это не сон, или всё-таки сон? Где мы сейчас, в каком измерении? Я крепко сжимаю ставшее каменным плечико Светки.
- Я же сказал, всем на колени, руки за голову! - продолжает орать Георгий.
Лицо Ленина белее мела. Он не ожидал от своего подчинённого таких резких действий.
- Считаю до трёх и стреляю! Ра-аз…
Мы стоим словно каменные статуи. Неподвижный Буратина, недвижимый я, сжимающий двумя руками застывшую Светку, неподвижные Поночка и Уксус и эта замершая нога в китайском тапочке.
- Какой смысл вставать перед тобой на колени. Стреляй, раз уж начал! - Твёрдо говорит Буратина. - Только девчонок отпустите! - это он обращается уже к Ленину.
Тот медленно крутит высоколобым черепом.
- Не могу, Серёжа! Уже не могу!
«Бах-бах, ба-ба-бах, бах, бах, ба-бах!»
Стекло ветровика осыпается вниз, на обшивке борта одна за другой появляются чёрные точки, словно швейная машинка делает равномерные стежки.
«Бах, ба-бах, бах»
Рама ветровика изгибается, вяжется в узел, белыми брызгами разлетается прожектор, крошится пластиковая панель. Ленин и два его сподручных падают на дно катера.
«Бах, бах!» - это куда-то стреляет ошарашенный мужик с катера напротив.
«Бах, бах-бах, ба-бах, бах, бах!»
На белоснежный борт один за другим ложатся чёрные стежки.
«Бах, бах, бах, ба-бах!»
В одну секунду стекло кабины украшается крупными снежинками. Мужики во втором катере тоже исчезают из поля зрения.
- Вовка, дружище, живо-ой! - слышу я крик Поночки.
Этот крик выводит всех нас из окаменения. Все оживают и бросаются ко входу в каюту, откуда лёжа на животе ведёт огонь воскресший Геракл.
- А-а, с-суки! - рычит он переворачивая смотанные изолентой рожки и вставляя их в автомат. - Получите!
Он снова выдаёт по короткой очереди на каждый катер.
На голову Гераклу словно опрокинули тарелку борща. Кровь струями течёт по лицу, заливает глаза. Светка отрывает с полы сарафана ровную жёлтую полоску и повязывает её вокруг лба Геракла, не мешая ему продолжать стрельбу.
«Живой!» - орёт каждый из нас, словно адресуя это слово самим себе. Пока же нам некогда удивляться чудесному воскрешению, так как опасность по ту сторону борта никуда не делась. Там что-то орут, значит есть живые.
Я залетаю в каюту и хватаю, стоящий за дверью дробовик, Поночка лезет за диван и достаёт оттуда «стечкина». Выбегаем, рассредоточиваемся справа и слева от Геракла.
- Бей гадов!
Теперь уже мы в три ствола разрисовываем чёрными точками обшивки обоих катеров. Лупим плотно, не давая поднять головы тем, кто в лодках. Если там ещё есть живые.
- Стойте парни! Брейк! - Слышится голос Ленина и белая манжета рубашки с высовывающейся из неё рукой показывается в проёме, из которого торчат куски битого стекла.
Мы как по команде прекращаем стрелять. Наступает тишина и сейчас кроме тумана над водой висит тяжёлый пороховой дым.
- Парни не стреляйте! Давайте поговорим! - визгливый голос Ленина множится многократным эхом. Он лупит ладошкой по алюминевой обшивке, словно борец, к которому применили удушающий приём.
- Говори! Парни не стреляйте! - кричит Буратина, который притаился где то там за кабиной каюты.
- Осторожно, пацаны там второй! - воздух прорезает раздающийся сверху крик Жекичана. Одновременно с криком над кормой вырастает фигура Георгия со вскинутой винтовкой.
«Ба-бах!»
После одновременного с обеих сторон залпа, Георгий пошатнувшись, падает в воду.
- Класс! Как медвежонка в тире снял! - рычит Геракл. Желтая повязка на его голове спереди окрашена в бурый цвет, и теперь он похож на обросшего японского камикадзе.
- Парни не стреляйте! - снова умоляет Ленин.
- Жека, глянь там есть ещё какая то движуха? - кричу я Жекичану.
- Нет! Всё спокойно! - доносится в ответ.
Георгий бултыхается в воде, пытаясь уцепиться за борт.
- Ленин, помоги ему забраться! - орёт Буратина.
Ленин и появившийся рулевой, который демонстрирует, что его руки пусты, пытаются заволочь грузную тушу на борт.
- А может добить его? - как то по доброму говорит Геракл. - Чё человеку мучиться.
- Успеется ещё… - отвечаю я.
37
Теперь можно подвести итоги боя в котором безусловную победу одержала наша сторона.
Несмотря на шквал огня убитых нет. С той стороны ранен Георгий и мужик с другого катера, которого посекло осколками пластика.
У нас пострадал Геракл. Пуля прошла снизу вверх по касательной к черепу, зацепив лоб и вырвав клок волос вместе с кожей на голове. С первого взгляда могло показаться, что Гераклу разнесло череп. Эту страшную картинку и увидела Вика через иллюминатор в каюте.
Георгий лежит на носу, раскинув ноги и руки, будто прилёг позагорать. Его друг уже снял с него разгрузку, и теперь рвёт чёрную футболку. Судя по отверстию в жилете, пуля Геракла попала как раз в область сердца, но Георгий ещё подаёт признаки жизни. Он то и дело приподнимает голову, с грохотом роняя её на обшивку и открывает рот, как рыба, которую выбросили на берег. Когда футболка оказывается разорванной, всё становится ясно. Ребята основательно подготовились к встрече с нами. Мускулистый торс Георгия облегает что то вроде белого корсета.
- Так вы в бронниках? - орёт Геракл, который уже поднялся на ноги. - Жалко, такой выстрел зря пропал.
На самом деле выстрел Геракла не пропал даром. Пуля калибра семь шестьдесят две, набрав максимальное ускорение, щёлкнула по пластинам бронежилета, равно ударившей в грудину кувалде. По виду дышащего через раз Георгия понятно, что у него, как минимум сломаны рёбра.
- Ну чё, в расход их всех? - Громко спрашивает Геракл.
- Думаю да! У нас нет других вариантов, мы уже и так далеко зашли. - Каким-то будничным тоном говорит Буратина. Друзья словно рассуждают как поступить с заразившимися птичьим гриппом курицами.
- Эй вы чего, парни? - Машет руками Ленин. - Вы же не убийцы какие-то. Зачем вам брать грех на душу?
- У-у! - ты нам ещё проповедь прочитай. - Отмахивается Буратина. - Извини, Женя, но ты сам не оставил нам выбора. Ну отпустим мы вас, а уже через час, здесь будут десять катеров с этими гавриками в чёрном…
- Нет, я тебе слово даю, что это наша последняя встреча. - Ленин складывает ладошки в умоляющем жесте.
- Слово пацана! Я помню, Женя. Я знаю, как ты держишь слово!
- В этот раз точно сдержу, Серёга! Я же не хотел, чтобы так вышло, мы хотели просто напугать.
- У вас это почти получилось. Если бы Гоша взял чуть пониже, исход встречи был бы другим. - Говорит Буратина.
- Да чё с ними церемониться, они пришли по наши души, у них не получилось. Ну тогда придётся вытряхнуть души из них. - рычит Геракл.
Мы с направленными на катера стволами походим на расстрельную команду. Один залп и всех пятерых сдует с их посудин. Но все, находящиеся на этом борту знают, что просто так мы не будем стрелять. Может быть мы воришки, может законченные неудачники, но мы не убийцы, и здесь Ленин прав. Мы не будем стрелять, если нас снова не спровоцируют. А пока Буратина продолжает убедительно играть роль палача.
- Ладно, Ленин, пока. Встретимся в аду! Уверен, что и там тебя ждёт успех. У тебя будет самый большой котёл, под которым будет гореть самый жаркий костёр.
- Не надо парни! - Кричит Ленин, и ему вторят те двое из соседнего катера.
- Не ссыте, ребята. Теперь мы знаем, что вы в бронниках, поэтому стрелять будем в голову, так что страданий Георгия вы избежите.
Ещё битых пять минут мы слушаем слезливые причитания всех троих, сопровождаемые стоном Георгия, а потом Буратина меняет гнев на милость.
- Ладно, Женя! Поверю тебе в последний раз. Что нам лохам ещё остаётся, только по жизни верить таким как ты, а потом обижаться на себя.
Воспрявший духом Ленин бормочет что-то про то, что это правильное решение и про то, что теперь мы забудем о нём навсегда. Если конечно сами этого захотим.
Буратина распоряжается, чтобы Уксус спустил на воду бот, подплыл к катерам и изъял оттуда всё оружие. Под нашим прицелом Ленин, держа винтовки за стволы, передал их Уксусу. Тоже проделал мужик из второго катера сдав карабин и арбалет.
- Уксус, теперь собери все телефоны и рации. Только сам обыщи каждого! - продолжает командовать Буратина.
Очередной смартфон Ленина, ещё несколько телефонов и раций булькая, скрываются под водой.
- Отлично! А теперь, Игорёк, сделай то, что ты умеешь делать лучше других.
Уксус схватывает пожелание Буратины на лету. Сначала он возится в катере у Ленина. Расковыривает разбитую приборную панель, нещадно вырывает провода, крушит датчики, засунув приклад в одно из отверстий на руле, вырывает его с корнем. Потом он идёт на бак, откуда раздаётся грохот и скрежет, последний стон умирающего двигателя. На соседнем катере Уксус производит те же манипуляции.
- Три мудреца в одном тазу,
Пустились по морю в грозу.
Был бы прочнее старый таз,
Длиннее был бы мой рассказ.
Весело декламирует Буратина.
- Теперь вы точно никуда не уплывёте, разве что на дно. Ну что, счастливо оставаться. Помнится, ты восхищался этим местом, где тебя никто не потревожит. Не смеем мешать твоему наслаждению. Жека, заводи!
Корпус яхты в очередной раз вздрагивает от заведённых моторов и нам становится веселей. Две мёртвые лодки с правого борта смотрятся теперь сиротливо. Они безвольно болтаются на поверхности, как всплывшая глушенная рыба.
Ленин сидит на носу, скрестив по-турецки ноги рядом со страдающим Георгием. Он курит, и струя дыма сливается с поднимающимся туманным облаком, в котором тонут обе лодки.
- Ну прощай, Ленин! Теперь надеюсь навсегда! - кричу я и радостно машу рукой.
- Прощай! - кричит Светка.
- Пока! - кричат Поночка и Уксус.
Не прощается только хмурый бородач в жёлтой бандане, который, по-прежнему, не отводит ствола от головы Ленина.
- Пока, Женька, пиши письма! - орёт куда то исчезавший, а теперь вновь появившийся на палубе Буратина. В его руке белый ноутбук с блестящей эмблемой в виде яблока на крышке. - Извини, вынужден оставить у себя. Если больше не будешь меня злить, через недельку вышлю по почте.
- Не обманешь? - грустно улыбается Ленин, продолжая дымить.
- Слово пацана! - бодро кричит Буратина. - Ну ладно, долгие проводы, лишние слёзы. Нам пора. Женя, полный вперё-ёд!
- Хороший улов! - слышу я голос Ленина, который раздаётся с другой стороны. Второй уже знакомый нам катер находится спереди. Он дрейфует перед носом нашей яхты, перегораживая ей ход.
- Да выбросьте вы её! - орёт Ленин мужикам, которые зачем то корячат железяку на бак. Те радостно в два приёма перекувыркивают конструкцию через борт, и она, издав всплеск, медленно погружается в воду.
Я начинаю понимать, что произошло. Ленин не стал выжидать те два часа, которые он нам давал. Это был тактический ход, который заставил нас на время расслабиться. На самом деле, буквально через полчаса, после объявления своего ультиматума он атаковал нас сразу двумя катерами. Они блокировали движение яхты и метким выстрелом из арбалета загарпунили ретранслятор. Для чего они это сделали, я тоже понимаю и от этого на душе становится совсем погано.
- Жека, ты в порядке? - орёт Буратина, первым делом заглядывая наверх.
- В порядке, они, бля, всю рубку своротили! - орёт неузнаваемым возбуждённым голосом Жекичан.
- Ты чё делаешь, Женя? - кричит Буратина уже Ленину. - Свою яхту решил раскурочить? С таким изощрённым видом мазохизма я ещё не сталкивался.
- Есть немного! - весело орёт Ленин. - Есть здесь что-то от мазохизма. Был бы ты психологом, мог бы диссертацию написать. Но к сожалению ты не психолог! Ты, Серёжа, вообще никто! Вы все здесь никто, но почему то никак не можете этого уразуметь. Ничего, думаю, что сегодняшний урок вы хорошо усвоите. Хотя, возможно он будет для вас последним.
Рядом с Лениным верный пёс Георгий. Он снова при оружии, только сейчас в его руках похоже автоматическая винтовка. Мужики на катере справа тоже не с пустыми руками. У одного как минимум арбалет и стреляет он метко.
- Вова! - говорю я срывающимся на громкий шёпот голосом. - Уведи девчонок в каюту.
Геракл с радостью бежит исполнять моё поручение. На самом деле, я знаю, с чем он оттуда вернётся. Вряд ли конечно, это сможет нам помочь, но уж точно не навредит.
36
- И снова здравствуйте! - голос Ленина гремит и отдаётся эхом, словно мы находимся в четырёх стенах пустого дома. - Похоже, ребята, что вы приплыли. Это ваша конечная остановка! - Мясистый подбородок Ленина задран вверх, одна рука держится за ветровое стекло, другая лежит в кармане плащика. Я снова отмечаю, как же необычно выглядит человек в строгом наряде в лодке посреди реки. На воду ложится туман. Он ещё пока тонким прозрачным слоем курится по поверхности и в этом дыму, Ленин смотрится как певец шансонье из девяностых. Сейчас он дождётся, пока стихнут овации и начнёт хриплым басом исполнять что-нибудь вроде:
«Гоп стоп, мы подошли из-за угла!».
- Место здесь шикарное! - Ленин ведёт рукой вокруг, словно фокир, который одним взмахом плаща меняет декорации вокруг. Кажется, что он прямо сейчас создал за своей спиной голубоватый мрак и пустоту. - Берегов не видно ни с той, ни с этой стороны. Это одно из самых широких мест на Волге. Время суток прекрасное, в сумерках ни зги не видно, да ещё и туман. Всё сошлось в одно. Мы с вами в прекрасном месте, на максимальном удалении от всего живого. В наше время редко найдёшь такие места, где можно вот так вот спокойно поговорить, не опасаясь, что тебе могут помешать. Нас даже телефонные звонки отвлекать не будут. Я позаботился, чтобы всё было как в девяностых. Вы же этого хотели? Ты что же думал, деревянный мальчик, что вы будете кататься по реке, а я как лох кружить вокруг вас на катере? Всё что мне было нужно, это дождаться пока вы попадёте в это место. Мы в Бермудском треугольнике. Так что, Серёжа, если ты не успел отправить прощальное письмецо, то извини…боюсь не получится.
- Успел, можешь не волноваться! - Эхом гремит в пустоте голос Буратины. Ему ничего не остаётся, как блефовать до конца, хотя, кому это сейчас поможет.
- Ну, если успел, то можешь быть спокоен, что все свои дела на этом свете ты приделал. - Ленин разводит руками. - Сейчас я предлагаю всем вам, просто, в качестве доброго совета, встать на колени и сложить руки за головой. Должен вас предостеречь, что эти парни не допустят прошлой ошибки, поэтому не советую играть с огнём.
- Ага, бля, а мы тебя так и послушали, - Из каюты выходит Геракл и направляет скошенный ствол автомата на Ленина. - Повоевать захотел? Ну давай пово…
«БАХ!»
Я вижу вскинутое дуло винтовки рядом с плечом Ленина и курящийся из него дымок.
Визг девчонок и грохот. Это падает Геракл.
Вовка! - орёт Поночка, бросаясь к каюте, но его останавливает истошный крик Георгия.
- Всем стоять, суки! Оставаться на своих местах! Кому ещё не ясно!
Боковым зрением я могу видеть торчащую из открытой двери ногу в китайском тапочке. Это нога убитого Геракла. Он просто взял и застрелил моего друга Вовку. И это не сон, или всё-таки сон? Где мы сейчас, в каком измерении? Я крепко сжимаю ставшее каменным плечико Светки.
- Я же сказал, всем на колени, руки за голову! - продолжает орать Георгий.
Лицо Ленина белее мела. Он не ожидал от своего подчинённого таких резких действий.
- Считаю до трёх и стреляю! Ра-аз…
Мы стоим словно каменные статуи. Неподвижный Буратина, недвижимый я, сжимающий двумя руками застывшую Светку, неподвижные Поночка и Уксус и эта замершая нога в китайском тапочке.
- Какой смысл вставать перед тобой на колени. Стреляй, раз уж начал! - Твёрдо говорит Буратина. - Только девчонок отпустите! - это он обращается уже к Ленину.
Тот медленно крутит высоколобым черепом.
- Не могу, Серёжа! Уже не могу!
«Бах-бах, ба-ба-бах, бах, бах, ба-бах!»
Стекло ветровика осыпается вниз, на обшивке борта одна за другой появляются чёрные точки, словно швейная машинка делает равномерные стежки.
«Бах, ба-бах, бах»
Рама ветровика изгибается, вяжется в узел, белыми брызгами разлетается прожектор, крошится пластиковая панель. Ленин и два его сподручных падают на дно катера.
«Бах, бах!» - это куда-то стреляет ошарашенный мужик с катера напротив.
«Бах, бах-бах, ба-бах, бах, бах!»
На белоснежный борт один за другим ложатся чёрные стежки.
«Бах, бах, бах, ба-бах!»
В одну секунду стекло кабины украшается крупными снежинками. Мужики во втором катере тоже исчезают из поля зрения.
- Вовка, дружище, живо-ой! - слышу я крик Поночки.
Этот крик выводит всех нас из окаменения. Все оживают и бросаются ко входу в каюту, откуда лёжа на животе ведёт огонь воскресший Геракл.
- А-а, с-суки! - рычит он переворачивая смотанные изолентой рожки и вставляя их в автомат. - Получите!
Он снова выдаёт по короткой очереди на каждый катер.
На голову Гераклу словно опрокинули тарелку борща. Кровь струями течёт по лицу, заливает глаза. Светка отрывает с полы сарафана ровную жёлтую полоску и повязывает её вокруг лба Геракла, не мешая ему продолжать стрельбу.
«Живой!» - орёт каждый из нас, словно адресуя это слово самим себе. Пока же нам некогда удивляться чудесному воскрешению, так как опасность по ту сторону борта никуда не делась. Там что-то орут, значит есть живые.
Я залетаю в каюту и хватаю, стоящий за дверью дробовик, Поночка лезет за диван и достаёт оттуда «стечкина». Выбегаем, рассредоточиваемся справа и слева от Геракла.
- Бей гадов!
Теперь уже мы в три ствола разрисовываем чёрными точками обшивки обоих катеров. Лупим плотно, не давая поднять головы тем, кто в лодках. Если там ещё есть живые.
- Стойте парни! Брейк! - Слышится голос Ленина и белая манжета рубашки с высовывающейся из неё рукой показывается в проёме, из которого торчат куски битого стекла.
Мы как по команде прекращаем стрелять. Наступает тишина и сейчас кроме тумана над водой висит тяжёлый пороховой дым.
- Парни не стреляйте! Давайте поговорим! - визгливый голос Ленина множится многократным эхом. Он лупит ладошкой по алюминевой обшивке, словно борец, к которому применили удушающий приём.
- Говори! Парни не стреляйте! - кричит Буратина, который притаился где то там за кабиной каюты.
- Осторожно, пацаны там второй! - воздух прорезает раздающийся сверху крик Жекичана. Одновременно с криком над кормой вырастает фигура Георгия со вскинутой винтовкой.
«Ба-бах!»
После одновременного с обеих сторон залпа, Георгий пошатнувшись, падает в воду.
- Класс! Как медвежонка в тире снял! - рычит Геракл. Желтая повязка на его голове спереди окрашена в бурый цвет, и теперь он похож на обросшего японского камикадзе.
- Парни не стреляйте! - снова умоляет Ленин.
- Жека, глянь там есть ещё какая то движуха? - кричу я Жекичану.
- Нет! Всё спокойно! - доносится в ответ.
Георгий бултыхается в воде, пытаясь уцепиться за борт.
- Ленин, помоги ему забраться! - орёт Буратина.
Ленин и появившийся рулевой, который демонстрирует, что его руки пусты, пытаются заволочь грузную тушу на борт.
- А может добить его? - как то по доброму говорит Геракл. - Чё человеку мучиться.
- Успеется ещё… - отвечаю я.
37
Теперь можно подвести итоги боя в котором безусловную победу одержала наша сторона.
Несмотря на шквал огня убитых нет. С той стороны ранен Георгий и мужик с другого катера, которого посекло осколками пластика.
У нас пострадал Геракл. Пуля прошла снизу вверх по касательной к черепу, зацепив лоб и вырвав клок волос вместе с кожей на голове. С первого взгляда могло показаться, что Гераклу разнесло череп. Эту страшную картинку и увидела Вика через иллюминатор в каюте.
Георгий лежит на носу, раскинув ноги и руки, будто прилёг позагорать. Его друг уже снял с него разгрузку, и теперь рвёт чёрную футболку. Судя по отверстию в жилете, пуля Геракла попала как раз в область сердца, но Георгий ещё подаёт признаки жизни. Он то и дело приподнимает голову, с грохотом роняя её на обшивку и открывает рот, как рыба, которую выбросили на берег. Когда футболка оказывается разорванной, всё становится ясно. Ребята основательно подготовились к встрече с нами. Мускулистый торс Георгия облегает что то вроде белого корсета.
- Так вы в бронниках? - орёт Геракл, который уже поднялся на ноги. - Жалко, такой выстрел зря пропал.
На самом деле выстрел Геракла не пропал даром. Пуля калибра семь шестьдесят две, набрав максимальное ускорение, щёлкнула по пластинам бронежилета, равно ударившей в грудину кувалде. По виду дышащего через раз Георгия понятно, что у него, как минимум сломаны рёбра.
- Ну чё, в расход их всех? - Громко спрашивает Геракл.
- Думаю да! У нас нет других вариантов, мы уже и так далеко зашли. - Каким-то будничным тоном говорит Буратина. Друзья словно рассуждают как поступить с заразившимися птичьим гриппом курицами.
- Эй вы чего, парни? - Машет руками Ленин. - Вы же не убийцы какие-то. Зачем вам брать грех на душу?
- У-у! - ты нам ещё проповедь прочитай. - Отмахивается Буратина. - Извини, Женя, но ты сам не оставил нам выбора. Ну отпустим мы вас, а уже через час, здесь будут десять катеров с этими гавриками в чёрном…
- Нет, я тебе слово даю, что это наша последняя встреча. - Ленин складывает ладошки в умоляющем жесте.
- Слово пацана! Я помню, Женя. Я знаю, как ты держишь слово!
- В этот раз точно сдержу, Серёга! Я же не хотел, чтобы так вышло, мы хотели просто напугать.
- У вас это почти получилось. Если бы Гоша взял чуть пониже, исход встречи был бы другим. - Говорит Буратина.
- Да чё с ними церемониться, они пришли по наши души, у них не получилось. Ну тогда придётся вытряхнуть души из них. - рычит Геракл.
Мы с направленными на катера стволами походим на расстрельную команду. Один залп и всех пятерых сдует с их посудин. Но все, находящиеся на этом борту знают, что просто так мы не будем стрелять. Может быть мы воришки, может законченные неудачники, но мы не убийцы, и здесь Ленин прав. Мы не будем стрелять, если нас снова не спровоцируют. А пока Буратина продолжает убедительно играть роль палача.
- Ладно, Ленин, пока. Встретимся в аду! Уверен, что и там тебя ждёт успех. У тебя будет самый большой котёл, под которым будет гореть самый жаркий костёр.
- Не надо парни! - Кричит Ленин, и ему вторят те двое из соседнего катера.
- Не ссыте, ребята. Теперь мы знаем, что вы в бронниках, поэтому стрелять будем в голову, так что страданий Георгия вы избежите.
Ещё битых пять минут мы слушаем слезливые причитания всех троих, сопровождаемые стоном Георгия, а потом Буратина меняет гнев на милость.
- Ладно, Женя! Поверю тебе в последний раз. Что нам лохам ещё остаётся, только по жизни верить таким как ты, а потом обижаться на себя.
Воспрявший духом Ленин бормочет что-то про то, что это правильное решение и про то, что теперь мы забудем о нём навсегда. Если конечно сами этого захотим.
Буратина распоряжается, чтобы Уксус спустил на воду бот, подплыл к катерам и изъял оттуда всё оружие. Под нашим прицелом Ленин, держа винтовки за стволы, передал их Уксусу. Тоже проделал мужик из второго катера сдав карабин и арбалет.
- Уксус, теперь собери все телефоны и рации. Только сам обыщи каждого! - продолжает командовать Буратина.
Очередной смартфон Ленина, ещё несколько телефонов и раций булькая, скрываются под водой.
- Отлично! А теперь, Игорёк, сделай то, что ты умеешь делать лучше других.
Уксус схватывает пожелание Буратины на лету. Сначала он возится в катере у Ленина. Расковыривает разбитую приборную панель, нещадно вырывает провода, крушит датчики, засунув приклад в одно из отверстий на руле, вырывает его с корнем. Потом он идёт на бак, откуда раздаётся грохот и скрежет, последний стон умирающего двигателя. На соседнем катере Уксус производит те же манипуляции.
- Три мудреца в одном тазу,
Пустились по морю в грозу.
Был бы прочнее старый таз,
Длиннее был бы мой рассказ.
Весело декламирует Буратина.
- Теперь вы точно никуда не уплывёте, разве что на дно. Ну что, счастливо оставаться. Помнится, ты восхищался этим местом, где тебя никто не потревожит. Не смеем мешать твоему наслаждению. Жека, заводи!
Корпус яхты в очередной раз вздрагивает от заведённых моторов и нам становится веселей. Две мёртвые лодки с правого борта смотрятся теперь сиротливо. Они безвольно болтаются на поверхности, как всплывшая глушенная рыба.
Ленин сидит на носу, скрестив по-турецки ноги рядом со страдающим Георгием. Он курит, и струя дыма сливается с поднимающимся туманным облаком, в котором тонут обе лодки.
- Ну прощай, Ленин! Теперь надеюсь навсегда! - кричу я и радостно машу рукой.
- Прощай! - кричит Светка.
- Пока! - кричат Поночка и Уксус.
Не прощается только хмурый бородач в жёлтой бандане, который, по-прежнему, не отводит ствола от головы Ленина.
- Пока, Женька, пиши письма! - орёт куда то исчезавший, а теперь вновь появившийся на палубе Буратина. В его руке белый ноутбук с блестящей эмблемой в виде яблока на крышке. - Извини, вынужден оставить у себя. Если больше не будешь меня злить, через недельку вышлю по почте.
- Не обманешь? - грустно улыбается Ленин, продолжая дымить.
- Слово пацана! - бодро кричит Буратина. - Ну ладно, долгие проводы, лишние слёзы. Нам пора. Женя, полный вперё-ёд!
