- Ф-у - отмахивается Светка, неосознанно высвободив свою руку из под моей.
- Пойдём пока в каюту, а то воняет, да и голову уже напекло. - предлагаю я ей.
Светка пожимает плечами, мол, как скажешь. Мы заходим в приятную тень, и на несколько секунд становимся слепыми котятами из-за резкого перехода от яркого света к полумраку. Когда зрение восстанавливается, первое, что я вижу - это её, направленные на меня глаза.
Я снова тону;
я сжимаю её предплечья;
я притягиваю её к себе;
я наклоняюсь ближе;
я чувствую как соприкасаются кончики наших носов;
я…
- Опа на! Я чё-то пропустил?
Позабытый всеми Геракл всё это время сидел за столом и наблюдал за трогательной мезансценой.
- Геракл, ёб твою мать! - бросаю я в сердцах и выбегаю из каюты, тут же возвращаюсь, подхожу к столу, наливаю себе полный стакан виски и приговариваю его одним махом.
- Дружище, скажи, как тебе это удаётся? Ты всё время как человек невидимка, который нет нет да и проявляется. Только вот появляешься всегда не вовремя. - Ударная доза алкоголя возымела своё воздействие и я уже не ругаюсь, а, блаженно развалившись в кресле, выпускаю пар.
- Так это же вы всегда оказываетесь там, где уже нахожусь я! - недовольно бурчит друг. - Есть же ещё одна каюта, шли бы туда! Ну если хотите, я могу и удалиться.
Геракл пытается встать, силясь упирающимися в стол руками поднять свой отяжелевший зад. А ведь когда то он делал двадцать подъёмов с переворотом на перекладине. Больше всех в нашей параллели.
- Сиди уже! - Светка своим командирским тоном заставляет Геракла расслабить руки и плавно стечь на диван. - Пообщайтесь лучше, когда ещё увидитесь, а я пойду душ, приму, хотя бы один раз за двое суток.
10
В одну минуту мои партнёры сменились. На смену красивому ухоженному лицу Светки пришла бородатая с огромными мешками под заплывшими розовыми глазками морда моего старого друга. Только сейчас я заметил, что мы вот так вот не оставались с ним один на один с самого детства. А раньше мы так любили общаться вдвоём. Мы подходили друг к другу, у нас были общие интересы и взгляды. Мы были неразлучны, пока не появился Буратина.
Я снова окунаюсь в те годы, но теперь становлюсь ещё моложе. Мне десять или двенадцать. Передо мной круглое розовое личико с чёрными зачёсанными на пробор волосами. Мы вспоминаем, нам есть, про что вспомнить вдвоём.
Например про макулатуру. Тогда мы ещё горели желанием выделиться, стать первыми среди своих сверстников. Но почему то уже тогда нам не хотелось идти долгим тернистым путём. Как-то в школе учредили соревнования по приёму макулатуры. Призы тогда были чисто символическими, но участвовать обязаны были все. У небольшого сарая, куда складировали ненужную бумагу выстраивалась очередь из пионеров с вязанками из газет и старых журналов. Кладовщица по имени Фира Саттаровна выставляла перед дверьми сарая напольные весы, взвешивала, кто и сколько принёс и заносила данные в свою тетрадь. Опираясь на эти данные строгое жюри в виде завуча, должно было определить победителя. К последнему дню приёма сарай уже ломился от макулатуры. Груды бумаги заполняли его сверху до низу. Крыша у сарая текла, и было видно, что верхушки бумажных гор намокли и покрылись плесенью. Нам с Вовиком предстояло внести хоть какую-то лепту в «благое дело», дабы не получить от Маргуши нагоняй за отлынивание от общественных дел.
Не помню, кому из нас в голову пришла сама идея, но рассуждали мы следующим образом. Зачем напрягаться, бегая по дворам и квартирам, собирать эти газеты, если эта макулатура на хрен ни кому не нужна. Всё делается для галочки. А если для галочки, то за чем дело встало? Есть человек, который эти галочки ставит и есть горы макулатуры, причём всё это в одном месте и ходить далеко не надо. Сарай был разделён на два помещения. Одно помещение было отдано под склад макулатуры, а во втором хранился уборочный инвентарь, лопаты, грабли и веники. В оба помещения были отдельные входы, но между ними в перегородке имелась небольшая калитка, которая никогда не закрывалась. У дворника по кличке Хохотало мы попросили ключ от кладовки с инвентарём, сославшись на то, что нам приказали подмести территорию спортивной площадки. Попав в смежное с хранилищем макулатуры отделение, через небольшую калитку, мы вытаскивали пачки бумаги с одной стороны амбара и тащили сдавать их Фире на другую сторону. Мы притаскивали по две пачки бумаги, взвешивали их у Фиры и бежали обратно за следующей партией. Фира не могла понять, как за пять минут можно насобирать четыре здоровых тюка, но, пожимая плечами, раз за разом вписывала нас в свой гроссбух. Спустя всего один час мы поднялись на вершину турнирной таблицы. Маргуша просто не могла нарадоваться, когда в актовом зале два её «любимых ученика» под аплодисменты всей школы получали ценные призы из рук самого завуча, за выдающиеся результаты в сборе макулатуры.
Ещё можно вспомнить про урок труда, где трудовик Забодай поставил перед каждым учащимся задачу реставрировать как можно больше молотков. Старые и ржавые бойки от молотков нужно было сначала скоблить крупным и мелким напильником, потом полировать наждачкой. Умирая с напильником над первым молотком, я наблюдал как более рукастые одноклассники принимались уже за третий и четвёртый по счёту. Забодай как правило ставил задачу и куда-то удалялся на всю пару. Он возвращался только в конце, чтобы оценить результаты. Я подошёл к Вовику, у которого тоже не очень получалось ещё с первым молотком и сказал, что в соседней механической мастерской есть электрические наждачные круги, на которых можно быстро содрать с молотка ржавчину.
«Зачем париться, если есть станки?» - горячо шептал я Вовику, косясь на трудящихся одноклассников.
Мы взяли целый ящик с молотками и утащили его в механическую мастерскую, которая находилась за дверью по соседству, включили наждак и…Дело сдвинулось с места. Я не успевал доставать молотки из ящика и подавать их Вовику, который уверенно запускал их под круг, уклоняясь от летящих снопов искр. В конце урока мы предоставили Забодаю аж пятьдесят блестящих молотков. Но трудовик не был впечатлён нашими выдающимися результатами. Он орал так, что в помещении мастерской дрожали стёкла.
«Вы испоганили мне весь учебный материал! Вам как было велено делать? А вы как? Я же вижу, что на наждаке! На наждаке и дурак может! Вы напильником попробуйте!»
Так мы обзавелись единицами по самому безобидному предмету, за счёт которого выезжали даже матёрые двоечники. Мы были обескуражены и под насмешки одноклассников ещё долго рассуждали на перемене, что мы сделали не так?
Мы не понимали, в чём разница между молотками, которые сдали мы и все остальные. Каким образом мы испоганили материал.?
Ещё мы не понимали, зачем умному тратить два часа на то, что дурак сможет сделать за пять минут на наждаке.
А уроки физкультуры? Эти марафоны, которые любил устраивать маленький пухлый физрук Нафаня. Этот похожий на мячик, далёкий от спортивной формы человек измывался над нами заставляя нарезать бесчисленные круги вокруг школьного двора. И здесь мы с Вовиком нашли лёгкий и быстрый способ достигать высоких результатов. Небольшой сектор кольцевой беговой дорожки проходил через рощицу засаженную двумя рядами тополей, которые были вместо живой изгороди, отгораживающей школу от дороги. Вот в этой рощице с некоторых пор и стали происходить аномальные явления. Туда вбегало тридцать пять человек, а оттуда появлялось только тридцать два. Трио состоящее из меня, Вовика и Уксуса застревало между деревьев на первом же круге. Мы оставались в своём укрытии пока утомлённые бегом одноклассники не заходили на последний круг, и тогда мы встраивались в ряды бегущих, изображая крайнее утомление. Всё было прекрасно ровно до тех пор, пока Нафаня не устроил командный зачёт. Здесь уже речь шла о результате на время и оценке за четверть. Сначала всё шло точно по сценарию. Всё испортила наша заносчивость. Вместо того, чтобы как всегда скромно плестись в последних рядах, на последнем круге, мы не дожидаясь остальных вырвались вперёд и естественно пришли первыми. Ни о чём не подозревавший Нафаня конечно же был удивлён нашим результатам, но всё же похвалил и выставил по пятёрке. И всё бы было прекрасно, если бы не Ленин. Ну конечно же он нас сдал с потрохами, ведь первым прийти мог только он и ни кто другой. Так у нас появились двойки ещё по одному спасительному для двоечников предмету.
Последние воспоминания, в которые бесцеремонно вламывается Ленин, портят наше общее настроение. Мы выпиваем молча и не чокаясь. Потом Геракл начинает трепать меня за плечо и причитать.
- Ся-ява, бра-ат! Прикинь, как бы у нас всё было нарядно если бы не этот хмырь…
Я активно киваю, а сам с горечью осознаю, что мой друг навсегда застрял в том времени и до сих пор решает, мусолит в голове неразрешимую задачу. Он всё прикидывает и соображает чтобы было тогда если бы… Какое то время мне тоже не давала покоя та же самая задача, но я нашёл в себе силы переключиться. Для этого нужно было устроиться на работу, заочно отучиться в институте, сделать карьеру, создать семью, уехать отсюда за тысячи километров. Вот только и всего. А сейчас я просто не хочу снова вспоминать условия задачи, я не хочу, чтобы она снова поселилась у меня в голове. Я взрослый , успешный и самодостаточный человек. И вообще мне стало душно. Я оставляю Геракла и вырываюсь из сумрачной каюты на свет.
11
А здесь уже встречают наших героев, которые везут полную лодку добычи. С Поночки сошло семь потов. Он утомился тянуть на вёслах аж четырёх человек, среди которых Уксус и ещё три девчонки. Судя по всему, они очень долго гребут от берега, но сейчас уже не более чем в тридцати метрах от яхты. Буратина включает приветственный марш, который на сей раз исполняет Кузьмин.
«Э-эй красотка! Хорошая погодка,
Была бы лодка, мы б уплыли с тобо-ой…»
Поночка наконец-то догрёб, но лодка ещё долго не может пришвартоваться, болтаясь недалеко от трапа. Жекичану пришлось спуститься и помочь подняться на борт новым гостьям нашей плавучей вечеринки. Девчонки молодые, ещё тонкие и звонкие, ещё верят в прекрасных принцев на белоснежных яхтах под алыми парусами. Их нисколько не пугает заявление капитана в белых штанах с мохнатым оголённым торсом и сигарой в зубах, что яхта прямо сейчас отправляется в путь к Лазурным берегам. Они готовы уплыть из своего Муходрищенска хоть к чёрту на кулички. Им плевать, что при себе только пляжные сумки и одеты они в цветастые сарафанчики накинутые на купальники. Они хотят плыть навстречу приключениям.
Вика, Катя, Марина, они по очереди знакомятся со всеми, возбуждённо хохочут, пьют принесённое Уксусом шампанское. Они симпатичные и ещё несколько часов назад я бы по любому приударил за одной из них. Но с некоторых пор мои приоритеты сменились, и теперь на этой яхте меня интересует только одна женщина. Тем временем Жекичан уже завёл мотор и яхта плавно разгоняется. Наша вечеринка, которой придали новой силы тоже разгоняется на полную катушку. Она перетекает с палубы в кают кампанию, а оттуда маленькими ручейками растекается по каютам камбузам и бакам. Все пьют со всеми, оживлённо болтают, перекрикивая орущую с кубрика музыку. Я продолжаю липнуть к Светке, которая переоделась в жёлтый сарафан и теперь выглядит ещё обворожительней и моложе. Поночка и Уксус уже определились с парами, разобрав наиболее подходящих девчонок. Незанятой остаётся только Вика. Эта худенькая брюнетка вполне симпатична и тоже неплохой вариант для таких старых пердунов. Только вот Буратину, она похоже не интересует и напрасно строит ему глазки. Главный организатор вечеринки выглядит отрешённым, что обычно ему не свойственно. Он вроде бы общается и веселится с каждым, со всеми и в тоже время ни с кем. Мне некогда копаться в душе этого новоиспечённого олигарха. У меня совсем мало времени, для того чтобы закончить то, что я так и не смог доделать двадцать лет назад. А пока мы просто сидим рядом и наблюдаем за набирающем обороты весельем. Я по-прежнему глажу её руку, только сейчас делаю это гораздо смелее. Тем временем Геракл безуспешно пытается подкатить к одинокой красотке Вике. Ей видимо не совсем подуше бородач в рваной тельняшке и в вытянутых на коленках трениках и только завидев его приближение, она уходит подальше, или заводит с кем-нибудь разговор. Наблюдательный Буратина не может позволить, чтобы кто-то скучал на его вечеринке и решает кинуть другу спасательный круг. С помощью телефона он отключает музыку на верхней палубе и в наступившей относительной тишине делает объявление.
- Дамы и господа! Хочу вам сообщить, что на нашей вечеринке присутствует прекрасный певец и исполнитель. Давайте попросим его что-нибудь спеть.
Девчонки переглядываются, не понимая о ком говорит Буратина, но все остальные знают, кого он имеет в виду.
- Герыч споёшь?
- Ага, я тебе чё Паваротти? Мне гитара нужна! - рычит Геракл.
- Вуаля, - Буратина извлекает из за спинки кресла старый шестиструнный инструмент.
Все члены старой гвардии издают звуки изумления.
- Это же…
- Та самая?
- Откуда?
- Всё оттуда же! Ты хоть помнишь, когда и где играл на ней последний раз. - Буратина передаёт гитару Гераклу, который крутит её в руках, рассматривает как чудную диковинку, поднося к самим глазам.
- Не помню - крутит он косматой шевелюрой.
- А я вот помню. Это было седьмого ноября девяносто шестого года. На даче у Ёжика…
Теперь и я вспомнил. Это было в тот самый день. Ох и весело же тогда было. Геракл правда пел недолго, его отвлекли девчонки. Вот что это были за девчонки, убей не помню. А потом мы уехали гулять дальше, а гитару оставили там, у Ёжика. Ну не с собой же её в кабак тащить. А забрать…забрать её всегда можно. Кто бы знал, что Гераклу так и не суждено будет забрать свою гитару.
- А я ещё тогда вспомнил, что она у Ёжика осталась, приехал и забрал, - улыбается Буратина.
- Ну спасибо тебе, брат! - Глаза Гкракла блестят. Он продолжает разглядывать обклеенный потёртыми наклейками с ГДР-овскими бабами потрескавшийся жёлтый корпус.
- Ну давай уже, сбацай что-нибудь! - просит Буратина и мы с пацанами издаём одобрительный гул.
В один миг Геракл превращается в профессионала. Он садится на стул, обняв гитару. Правой рукой он проворно перебирает струны, а левой подкручивает колки на грифе. В теме игры на гитаре наш Геракл просто Паганини.
Настроил, выждал пару секунд, обводя глазами присутствующих, и началось.
«Помнишь девочка гул-ляли мы в саду,
Я нар-рвал-л тебе тогда букет из роз…»
Хрипит знакомый бас, один в один Высоцкий.
«Дай бог пам-мяти в каком-м это году-у,
Я не чувствовал ладон-нями заноз…»
Пальцы правой руки с отскоком бьют по струнам и мельтешат в переборе, левая рука скользит по грифу. Теперь я понимаю поговорку: мастерство не пропьёшь». Да какое там мастерство, это талант. Никто в нашем дворе и окрестностях не играл лучше Геракла. Я вообще ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь играл и пел лучше него. Он мог посоревноваться разве что со своим кумиром Высоцким, у которого он и перенял эту манеру игры и баритон. Честно сказать, с годами он даже чем-то стал на него походить. Не зря же батя Вована круглыми сутками гонял бобины с записями Володи (он только так его называл), кто его знает, может и зачинали Вовика под песни Высоцкого.
- Пойдём пока в каюту, а то воняет, да и голову уже напекло. - предлагаю я ей.
Светка пожимает плечами, мол, как скажешь. Мы заходим в приятную тень, и на несколько секунд становимся слепыми котятами из-за резкого перехода от яркого света к полумраку. Когда зрение восстанавливается, первое, что я вижу - это её, направленные на меня глаза.
Я снова тону;
я сжимаю её предплечья;
я притягиваю её к себе;
я наклоняюсь ближе;
я чувствую как соприкасаются кончики наших носов;
я…
- Опа на! Я чё-то пропустил?
Позабытый всеми Геракл всё это время сидел за столом и наблюдал за трогательной мезансценой.
- Геракл, ёб твою мать! - бросаю я в сердцах и выбегаю из каюты, тут же возвращаюсь, подхожу к столу, наливаю себе полный стакан виски и приговариваю его одним махом.
- Дружище, скажи, как тебе это удаётся? Ты всё время как человек невидимка, который нет нет да и проявляется. Только вот появляешься всегда не вовремя. - Ударная доза алкоголя возымела своё воздействие и я уже не ругаюсь, а, блаженно развалившись в кресле, выпускаю пар.
- Так это же вы всегда оказываетесь там, где уже нахожусь я! - недовольно бурчит друг. - Есть же ещё одна каюта, шли бы туда! Ну если хотите, я могу и удалиться.
Геракл пытается встать, силясь упирающимися в стол руками поднять свой отяжелевший зад. А ведь когда то он делал двадцать подъёмов с переворотом на перекладине. Больше всех в нашей параллели.
- Сиди уже! - Светка своим командирским тоном заставляет Геракла расслабить руки и плавно стечь на диван. - Пообщайтесь лучше, когда ещё увидитесь, а я пойду душ, приму, хотя бы один раз за двое суток.
10
В одну минуту мои партнёры сменились. На смену красивому ухоженному лицу Светки пришла бородатая с огромными мешками под заплывшими розовыми глазками морда моего старого друга. Только сейчас я заметил, что мы вот так вот не оставались с ним один на один с самого детства. А раньше мы так любили общаться вдвоём. Мы подходили друг к другу, у нас были общие интересы и взгляды. Мы были неразлучны, пока не появился Буратина.
Я снова окунаюсь в те годы, но теперь становлюсь ещё моложе. Мне десять или двенадцать. Передо мной круглое розовое личико с чёрными зачёсанными на пробор волосами. Мы вспоминаем, нам есть, про что вспомнить вдвоём.
Например про макулатуру. Тогда мы ещё горели желанием выделиться, стать первыми среди своих сверстников. Но почему то уже тогда нам не хотелось идти долгим тернистым путём. Как-то в школе учредили соревнования по приёму макулатуры. Призы тогда были чисто символическими, но участвовать обязаны были все. У небольшого сарая, куда складировали ненужную бумагу выстраивалась очередь из пионеров с вязанками из газет и старых журналов. Кладовщица по имени Фира Саттаровна выставляла перед дверьми сарая напольные весы, взвешивала, кто и сколько принёс и заносила данные в свою тетрадь. Опираясь на эти данные строгое жюри в виде завуча, должно было определить победителя. К последнему дню приёма сарай уже ломился от макулатуры. Груды бумаги заполняли его сверху до низу. Крыша у сарая текла, и было видно, что верхушки бумажных гор намокли и покрылись плесенью. Нам с Вовиком предстояло внести хоть какую-то лепту в «благое дело», дабы не получить от Маргуши нагоняй за отлынивание от общественных дел.
Не помню, кому из нас в голову пришла сама идея, но рассуждали мы следующим образом. Зачем напрягаться, бегая по дворам и квартирам, собирать эти газеты, если эта макулатура на хрен ни кому не нужна. Всё делается для галочки. А если для галочки, то за чем дело встало? Есть человек, который эти галочки ставит и есть горы макулатуры, причём всё это в одном месте и ходить далеко не надо. Сарай был разделён на два помещения. Одно помещение было отдано под склад макулатуры, а во втором хранился уборочный инвентарь, лопаты, грабли и веники. В оба помещения были отдельные входы, но между ними в перегородке имелась небольшая калитка, которая никогда не закрывалась. У дворника по кличке Хохотало мы попросили ключ от кладовки с инвентарём, сославшись на то, что нам приказали подмести территорию спортивной площадки. Попав в смежное с хранилищем макулатуры отделение, через небольшую калитку, мы вытаскивали пачки бумаги с одной стороны амбара и тащили сдавать их Фире на другую сторону. Мы притаскивали по две пачки бумаги, взвешивали их у Фиры и бежали обратно за следующей партией. Фира не могла понять, как за пять минут можно насобирать четыре здоровых тюка, но, пожимая плечами, раз за разом вписывала нас в свой гроссбух. Спустя всего один час мы поднялись на вершину турнирной таблицы. Маргуша просто не могла нарадоваться, когда в актовом зале два её «любимых ученика» под аплодисменты всей школы получали ценные призы из рук самого завуча, за выдающиеся результаты в сборе макулатуры.
Ещё можно вспомнить про урок труда, где трудовик Забодай поставил перед каждым учащимся задачу реставрировать как можно больше молотков. Старые и ржавые бойки от молотков нужно было сначала скоблить крупным и мелким напильником, потом полировать наждачкой. Умирая с напильником над первым молотком, я наблюдал как более рукастые одноклассники принимались уже за третий и четвёртый по счёту. Забодай как правило ставил задачу и куда-то удалялся на всю пару. Он возвращался только в конце, чтобы оценить результаты. Я подошёл к Вовику, у которого тоже не очень получалось ещё с первым молотком и сказал, что в соседней механической мастерской есть электрические наждачные круги, на которых можно быстро содрать с молотка ржавчину.
«Зачем париться, если есть станки?» - горячо шептал я Вовику, косясь на трудящихся одноклассников.
Мы взяли целый ящик с молотками и утащили его в механическую мастерскую, которая находилась за дверью по соседству, включили наждак и…Дело сдвинулось с места. Я не успевал доставать молотки из ящика и подавать их Вовику, который уверенно запускал их под круг, уклоняясь от летящих снопов искр. В конце урока мы предоставили Забодаю аж пятьдесят блестящих молотков. Но трудовик не был впечатлён нашими выдающимися результатами. Он орал так, что в помещении мастерской дрожали стёкла.
«Вы испоганили мне весь учебный материал! Вам как было велено делать? А вы как? Я же вижу, что на наждаке! На наждаке и дурак может! Вы напильником попробуйте!»
Так мы обзавелись единицами по самому безобидному предмету, за счёт которого выезжали даже матёрые двоечники. Мы были обескуражены и под насмешки одноклассников ещё долго рассуждали на перемене, что мы сделали не так?
Мы не понимали, в чём разница между молотками, которые сдали мы и все остальные. Каким образом мы испоганили материал.?
Ещё мы не понимали, зачем умному тратить два часа на то, что дурак сможет сделать за пять минут на наждаке.
А уроки физкультуры? Эти марафоны, которые любил устраивать маленький пухлый физрук Нафаня. Этот похожий на мячик, далёкий от спортивной формы человек измывался над нами заставляя нарезать бесчисленные круги вокруг школьного двора. И здесь мы с Вовиком нашли лёгкий и быстрый способ достигать высоких результатов. Небольшой сектор кольцевой беговой дорожки проходил через рощицу засаженную двумя рядами тополей, которые были вместо живой изгороди, отгораживающей школу от дороги. Вот в этой рощице с некоторых пор и стали происходить аномальные явления. Туда вбегало тридцать пять человек, а оттуда появлялось только тридцать два. Трио состоящее из меня, Вовика и Уксуса застревало между деревьев на первом же круге. Мы оставались в своём укрытии пока утомлённые бегом одноклассники не заходили на последний круг, и тогда мы встраивались в ряды бегущих, изображая крайнее утомление. Всё было прекрасно ровно до тех пор, пока Нафаня не устроил командный зачёт. Здесь уже речь шла о результате на время и оценке за четверть. Сначала всё шло точно по сценарию. Всё испортила наша заносчивость. Вместо того, чтобы как всегда скромно плестись в последних рядах, на последнем круге, мы не дожидаясь остальных вырвались вперёд и естественно пришли первыми. Ни о чём не подозревавший Нафаня конечно же был удивлён нашим результатам, но всё же похвалил и выставил по пятёрке. И всё бы было прекрасно, если бы не Ленин. Ну конечно же он нас сдал с потрохами, ведь первым прийти мог только он и ни кто другой. Так у нас появились двойки ещё по одному спасительному для двоечников предмету.
Последние воспоминания, в которые бесцеремонно вламывается Ленин, портят наше общее настроение. Мы выпиваем молча и не чокаясь. Потом Геракл начинает трепать меня за плечо и причитать.
- Ся-ява, бра-ат! Прикинь, как бы у нас всё было нарядно если бы не этот хмырь…
Я активно киваю, а сам с горечью осознаю, что мой друг навсегда застрял в том времени и до сих пор решает, мусолит в голове неразрешимую задачу. Он всё прикидывает и соображает чтобы было тогда если бы… Какое то время мне тоже не давала покоя та же самая задача, но я нашёл в себе силы переключиться. Для этого нужно было устроиться на работу, заочно отучиться в институте, сделать карьеру, создать семью, уехать отсюда за тысячи километров. Вот только и всего. А сейчас я просто не хочу снова вспоминать условия задачи, я не хочу, чтобы она снова поселилась у меня в голове. Я взрослый , успешный и самодостаточный человек. И вообще мне стало душно. Я оставляю Геракла и вырываюсь из сумрачной каюты на свет.
11
А здесь уже встречают наших героев, которые везут полную лодку добычи. С Поночки сошло семь потов. Он утомился тянуть на вёслах аж четырёх человек, среди которых Уксус и ещё три девчонки. Судя по всему, они очень долго гребут от берега, но сейчас уже не более чем в тридцати метрах от яхты. Буратина включает приветственный марш, который на сей раз исполняет Кузьмин.
«Э-эй красотка! Хорошая погодка,
Была бы лодка, мы б уплыли с тобо-ой…»
Поночка наконец-то догрёб, но лодка ещё долго не может пришвартоваться, болтаясь недалеко от трапа. Жекичану пришлось спуститься и помочь подняться на борт новым гостьям нашей плавучей вечеринки. Девчонки молодые, ещё тонкие и звонкие, ещё верят в прекрасных принцев на белоснежных яхтах под алыми парусами. Их нисколько не пугает заявление капитана в белых штанах с мохнатым оголённым торсом и сигарой в зубах, что яхта прямо сейчас отправляется в путь к Лазурным берегам. Они готовы уплыть из своего Муходрищенска хоть к чёрту на кулички. Им плевать, что при себе только пляжные сумки и одеты они в цветастые сарафанчики накинутые на купальники. Они хотят плыть навстречу приключениям.
Вика, Катя, Марина, они по очереди знакомятся со всеми, возбуждённо хохочут, пьют принесённое Уксусом шампанское. Они симпатичные и ещё несколько часов назад я бы по любому приударил за одной из них. Но с некоторых пор мои приоритеты сменились, и теперь на этой яхте меня интересует только одна женщина. Тем временем Жекичан уже завёл мотор и яхта плавно разгоняется. Наша вечеринка, которой придали новой силы тоже разгоняется на полную катушку. Она перетекает с палубы в кают кампанию, а оттуда маленькими ручейками растекается по каютам камбузам и бакам. Все пьют со всеми, оживлённо болтают, перекрикивая орущую с кубрика музыку. Я продолжаю липнуть к Светке, которая переоделась в жёлтый сарафан и теперь выглядит ещё обворожительней и моложе. Поночка и Уксус уже определились с парами, разобрав наиболее подходящих девчонок. Незанятой остаётся только Вика. Эта худенькая брюнетка вполне симпатична и тоже неплохой вариант для таких старых пердунов. Только вот Буратину, она похоже не интересует и напрасно строит ему глазки. Главный организатор вечеринки выглядит отрешённым, что обычно ему не свойственно. Он вроде бы общается и веселится с каждым, со всеми и в тоже время ни с кем. Мне некогда копаться в душе этого новоиспечённого олигарха. У меня совсем мало времени, для того чтобы закончить то, что я так и не смог доделать двадцать лет назад. А пока мы просто сидим рядом и наблюдаем за набирающем обороты весельем. Я по-прежнему глажу её руку, только сейчас делаю это гораздо смелее. Тем временем Геракл безуспешно пытается подкатить к одинокой красотке Вике. Ей видимо не совсем подуше бородач в рваной тельняшке и в вытянутых на коленках трениках и только завидев его приближение, она уходит подальше, или заводит с кем-нибудь разговор. Наблюдательный Буратина не может позволить, чтобы кто-то скучал на его вечеринке и решает кинуть другу спасательный круг. С помощью телефона он отключает музыку на верхней палубе и в наступившей относительной тишине делает объявление.
- Дамы и господа! Хочу вам сообщить, что на нашей вечеринке присутствует прекрасный певец и исполнитель. Давайте попросим его что-нибудь спеть.
Девчонки переглядываются, не понимая о ком говорит Буратина, но все остальные знают, кого он имеет в виду.
- Герыч споёшь?
- Ага, я тебе чё Паваротти? Мне гитара нужна! - рычит Геракл.
- Вуаля, - Буратина извлекает из за спинки кресла старый шестиструнный инструмент.
Все члены старой гвардии издают звуки изумления.
- Это же…
- Та самая?
- Откуда?
- Всё оттуда же! Ты хоть помнишь, когда и где играл на ней последний раз. - Буратина передаёт гитару Гераклу, который крутит её в руках, рассматривает как чудную диковинку, поднося к самим глазам.
- Не помню - крутит он косматой шевелюрой.
- А я вот помню. Это было седьмого ноября девяносто шестого года. На даче у Ёжика…
Теперь и я вспомнил. Это было в тот самый день. Ох и весело же тогда было. Геракл правда пел недолго, его отвлекли девчонки. Вот что это были за девчонки, убей не помню. А потом мы уехали гулять дальше, а гитару оставили там, у Ёжика. Ну не с собой же её в кабак тащить. А забрать…забрать её всегда можно. Кто бы знал, что Гераклу так и не суждено будет забрать свою гитару.
- А я ещё тогда вспомнил, что она у Ёжика осталась, приехал и забрал, - улыбается Буратина.
- Ну спасибо тебе, брат! - Глаза Гкракла блестят. Он продолжает разглядывать обклеенный потёртыми наклейками с ГДР-овскими бабами потрескавшийся жёлтый корпус.
- Ну давай уже, сбацай что-нибудь! - просит Буратина и мы с пацанами издаём одобрительный гул.
В один миг Геракл превращается в профессионала. Он садится на стул, обняв гитару. Правой рукой он проворно перебирает струны, а левой подкручивает колки на грифе. В теме игры на гитаре наш Геракл просто Паганини.
Настроил, выждал пару секунд, обводя глазами присутствующих, и началось.
«Помнишь девочка гул-ляли мы в саду,
Я нар-рвал-л тебе тогда букет из роз…»
Хрипит знакомый бас, один в один Высоцкий.
«Дай бог пам-мяти в каком-м это году-у,
Я не чувствовал ладон-нями заноз…»
Пальцы правой руки с отскоком бьют по струнам и мельтешат в переборе, левая рука скользит по грифу. Теперь я понимаю поговорку: мастерство не пропьёшь». Да какое там мастерство, это талант. Никто в нашем дворе и окрестностях не играл лучше Геракла. Я вообще ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь играл и пел лучше него. Он мог посоревноваться разве что со своим кумиром Высоцким, у которого он и перенял эту манеру игры и баритон. Честно сказать, с годами он даже чем-то стал на него походить. Не зря же батя Вована круглыми сутками гонял бобины с записями Володи (он только так его называл), кто его знает, может и зачинали Вовика под песни Высоцкого.
