Сейчас он настоящий красавец. Даже борода и рваный тельник не портят его, а только придают брутальности образу.
«Кровь хлестал-ла из разодранной щеки,
А р-рубаха р-развалилась попалам-м,
Ас-ставались чудом целы л-лепестки,
А ш-штаны ползли бессовестно по швам-м…»
Теперь девочке Вике никуда не деться от Геракла. Лассо уже накинуто, остаётся осторожно затягивать петлю и не спеша тянуть верёвочку с заарканенной жертвой на себя. Гитара в руках Геракла это волшебная палочка. С помощью неё в любовных делах он не раз обставлял даже самого Буратину.
Концерт продолжается.
Он поёт «Гоп-Стоп» (это не обсуждается);
Он поёт «Ой ё» и «Поплачь о нём» Чайфов;
Он поёт «Восьмиклассницу» Цоя;
«Город золотой» Гребня;
«Зойку» Розембаума,
«Ножи»,
«Пачку сигарет»…
Он поёт одну за другой, сам и по заказам очарованных слушателей. Молодухи просто ссут кипятком. В их возрасте такие живые концерты редкость, а уж такие исполнители, как Геракл и подавно. Я сижу, отвалившись на спинку дивана, и чувствую как по мне огромными полчищами бегают мурашки, от песен Геракла, от приятных воспоминаний, от того, что Светка положила голову мне на плечо, а я обнимаю её за талию.
Во время паузы в ожидании очередного заказа Вика просит Геракла спеть что-нибудь из репертуара «Бутырки», или Трофима.
- Я не знаю, - виновато улыбается бородач.
Все те кто не в теме, конечно удивлены, что Геракл не знает таких известных исполнителей. И только мы знаем в чём дело. Его творческая деятельность прекратилась в тот самый день, когда он оставил гитару на даче у Ёжика. А это было ещё до того как появилась «Бутырка», а песни Трофима стали популярными.
12
До отвала насытившись песнями, публика постепенно расползается, распадается на мелкие группы. Вику ждёт сольный концерт, исполняемый для единственного зрителя. Поночка утащил свою избранницу в двух местную каюту; Уксус со своей воркуют на палубе. Буратина поднялся в рубку, а мы со Светкой снова идём на корму. Острый киль покачивается и режет бурую плоть воды, порывы ветра бросают в наши лица прохладные капли. Покрасневшее солнце медленно падает в сосны на высоком берегу, а мы тоскливо провожаем его взглядами.
- А куда мы плывём?
Заданный Светкой вопрос повергает меня в смятение.
Куда мы плывём? Я и сам бы хотел знать, куда. Этот вопрос всё время нашего путешествия как чёрный ворон кружится вокруг меня, но, до сей поры, я старался не запускать его к себе в голову. Вместе с этим вопросом появляется ещё один.
«А где мы?»
Мы почти сутки летим вниз по реке, и, наверное, преодолели вёрст восемьсот. Если так будет продолжаться и дальше, то уже завтра мы окажемся в Самаре, или Костроме, а у меня, между прочим, самолёт в Москву через два дня. А что у неё? Какие пределы имеет её свобода?
- Наверное, мы плывём за солнцем! Пытаемся догнать то, что догнать невозможно, - говорю я.
- Хорошая метафора, - улыбается она. - Это правда. Вот уж за чем нельзя угнаться, так это за уходящим солнцем.
- Тут важен сам процесс. Если погрузиться в эту погоню с головой, можно получить настоящий кайф. - Я перехожу на шёпот. Мои губы в сантиметре от маленького розового ушка, в мочке которого весело поблёскивает бриллиант.
Она медленно водит головой, и сладко улыбается, словно слушает приятную музыку.
- С головой погружаться опасно. Можно утонуть. - Она тоже переходит на шёпот.
- А я уже не против. Готов утонуть…как этот…в Титанике…
- Как Леонардо Ди Каприо? - Светка заливисто хохочет. - Точно! А давай попробуем как они…
Я сразу же понимаю, что имеет ввиду Светка. Мы идём на самый нос, хромированные перила которого увенчаны сверкающим шпилем. Я подсаживаю Светку, так, что её ноги в сабо, оказываются на второй от самого верха перекладине, обхватываю её за талию и складываю руки в замок чуть выше живота. Она раскидывает руки в стороны и радостно визжит!
- Славка, ты не представляешь, как классно! Смотри, там внизу моя тень!
Я выглядываю из-за её спины. На самом деле, по позолоченной солнцем воде, словно большая парящая птица несётся Светкина тень.
- Кла-асс! - ору я и крепче прижимаю её к себе, уткнувшись носом в разрез на спине. Меня обдаёт приятным исходящим от неё запахом духов и женского тела вперемешку.
Гремящий на всю реку голос Жени Белоусова обрывается и после секундной паузы мы слышим знакомые звуки. Это мелодия из фильма «Титаник».
- Ты это слышишь?! - восторженно кричит Светка.
Конечно слышу. Ах ты ж Буратина, сукин сын. Он же всё это время наблюдал за нами из рубки. Нос яхты с капитанского мостика виден как на ладони.
Теперь и в самом деле всё как в том фильме. Мы отдаёмся этому волшебному полёту под навевающую приятную печаль музыку. Всё так же недолговечно и кратковременно, как в том фильме, и наш «Титаник» рано или поздно должен пойти ко дну, а если точнее, развернуться и нести нас к привычной рутине.
Она визжит, стонет от удовольствия, и я чувствую едва уловимую вибрацию, исходящую от этого тела. Это ток, который проходит сквозь меня, заставляет мелко дрожать, выходит на поверхность кожи, превращая её в гусиную. Я хочу, чтобы этот полёт длился целую вечность, но он заканчивается вместе с композицией.
- Я замёрзла! - Светка прыгает в мои объятия, и я нарочно очень медленно опускаю её на палубу. - Холодно! - она зябко ёжится.
- Сейчас я тебе плед принесу.
- Нет пойдём в помещение. Я бы чего-нибудь перекусила.
Мы проходим мимо джентльмена в белой шляпе, который тискает свою пассию, вжимая её в борт, идём мимо окон кают кампании, откуда несутся звуки гитарного перебора. Внезапно меня озаряет идея, как нам перекусить согреться и при этом быть наедине.
- Пойдём в камбуз! - предлагаю я Светке.
- Это что такое?
- Это типа кухни, сейчас сама увидишь. Мы спускаемся по невысокой в три ступени лесенке, и я открываю небольшую обтекаемой формы дверцу. Камбуз достаточно просторный, по крайней мере, не меньше кухни в моей московской квартире. Здесь есть гладкая керамическая комфорка, разделочный стол и встроенные шкафы с посудой и кухонным инвентарём, всё как на настоящей кухне. Огромный как будка грузовика холодильник хранит в себе всё от мясных полуфабрикатов до рыбных деликатесов. На разделочном столе горы нарезанной сырокопчёной колбасы, сыра, батарея бутылок Вискаря. Мы выпиваем для сугрева, закусываем тающей во рту колбасой.
- Как романтично, - Светка улыбается и её чёрные глаза блестят, как у кошки. - Мы с тобой, как парочка студентов.
Она сидит на столе со стаканом в руке. Я подхожу к ней вплотную, прижимаюсь к её коленкам, беру за предплечья.
- Эту вечеринку я никогда не забуду!
В который раз наши губы в сантиметре друг от друга и я уже чувствую исходящее от неё тепло. Я не тороплюсь, я ждал этого двадцать лет….
Внезапный крен опрокидывает нас, так, что мы едва не валимся на пол. Слышится грохот посуды, одна бутылка падает на отделанный кафелем пол и разлетается вдребезги.
- Что ещё за хрень? Неужели айсберг?
Я выглядываю в иллюминатор и вижу объект, который несётся параллельно нам, создавая вокруг себя водяные вихри. Небольшой, но, по всей видимости, очень мощный катер, плывет на очень опасном от нас расстоянии.
- Это что ещё за придурок? - говорю я, присматриваясь. За рулём я вижу человека в чёрных очках и чёрной же бейсболке, другой точно такой же, стоит рядом с рулевым и смотрит в нашу сторону. - Эти «люди в чёрном» что-то от нас хотят.
- Может это джигиты, чьих принцесс мы увели с того пляжа? - говорит Светка.
- Точно! Похоже мы каких то серьёзных людей обокрали. А может это вообще папик одной из них. Оставайся пока здесь, я пойду посмотрю. - Уже подойдя к двери я оборачиваюсь и, стараясь вложить в голос как можно больше нежности, говорю: - только, пожалуйста, не выходи! Это может быть опасно.
13
Две сладких парочки стоят, уцепившись за перила борта, и наблюдают за погоней. Рычащая, с задранным чуть ли не под прямым углом носом лодка держится на расстоянии нескольких метров от правого борта, так что зрителей периодически обносит брызгами. Слышится вой ревуна, человек в бейсболке машет рукой, делая знак «остановиться». Но там наверху, похоже, никто не собирается сдаваться. Мощный мотор орёт, и яхта набирает скорость. Катер не отстаёт. Невооружённым глазом видно, что мощность его движка, а так же маневренность маленького судна, легко позволяют ему нагонять яхту. Пока ещё непонятно, игра ли это меряющихся своими органами придурков, или нас преследует кто-то очень серьёзно настроенный.
- Чё происходит? - Спрашиваю я у сгрудившихся возле борта.
- Похоже, какие-то чудики пытаются нас догнать! - пожимает плечами Поночка.
- Девчонки, а это случайно не ваши ухажёры? Может быть за кем-нибудь папа с мамой приехали? - я пытаюсь перекричать шум горланящих навзрыд движков.
- Не-а! - кричит Юля. - Это точно не по нашу душу.
Только сейчас я начинаю настораживаться. Есть ещё последний шанс, и я чуть ли не с мольбой в голосе спрашиваю:
- Может быть это за Викой?
- Не-а! - повторяет Юля. - У Вики ваще никого нет…
Я ощущаю неприятное покалывание внизу живота. Теперь ясно, кто может ответить на этот вопрос.
Я взлетаю на верхнюю палубу и захожу на мостик, где Буратина, положив руку на плечо, что то кричит сидящему за рулём Жекичану.
Динамик разрывается от писклявых, поющих хором голосов.
«Не-ебо уронит ночь на ладони,
Нас не догонят, нас не догонят!»
Жекичан вальяжно развалился в кресле, за перемигивающейся сенсорной панелью перед огромным ветровиком. Он похож на лилипута, который сидит за рулём большого спортивного автомобиля.
- Наддай ещё Женёк! - Весело кричит Буратина, словно и правда играет с кем-то в догонялки. Сбоку, словно кочки перепрыгивая оставляемые после нас волны, скачет кажущийся отсюда небольшим катер. За голосами группы «ТаТу» вой ревуна, требующего остановки почти не слышен.
«Нас не догоняя-я-я-ят!»
- Серёга, чё происходит? - ору я прямо в ухо Буратине.
- Забей, Славка, всё будет хорошо! Щас вот только от этих отморозков оторвёмся. - Он смотрит в лобовое стекло, на подпрыгивающий, разрезающий воду киль.
- Посмотри на меня! - говорю я, и не увидев реакции, ору во всю глотку. - Буратина, ёб твою мать! Смотри мне в глаза!
Он поворачивается, и я тут же всё понимаю. Это выражение лица я видел уже много раз.
- Ничего не хочешь мне сказать? - Он пытается отвернуться, но я удерживаю его за плечо. - Это ведь не твоя яхта?
Он молча отворачивает голову.
- Это не твоя яхта! - ору я уже с уверенностью и хватаюсь за голову.
- Бля! Ну какой же я дибил! Сколько можно наступать на одни и те же грабли…знал же…знал, что это очередная лажа… - Останавливай яхту!
Я отталкиваю в сторону Буратину и хватаю Жекичана за твёрдое как камень предплечье.
- Тормози говорю!
Жекичан невозмутимо продолжает движение.
- Слышишь, тебе говорю! Тормози!
Я хватаюсь за руль, пытаюсь перехватить гашетку переключения скоростей, но Жекичан делает неуловимое движение, и я отлетаю к перегородке.
- Извини, но я подчиняюсь только капитану. - Произносит он холодным невозмутимым голосом.
Тогда я хватаю Буратину за отвороты красной рубахи, дёргаю, отрываю воротничок.
- Скажи ему, чтобы остановил!
Буратина мотает головой, и тогда я бросаюсь на него и сбиваю с ног. Мы оба оказываемся на полу, я хватаю его за мясистую шею и угрожающе рычу.
- Скажи, сука, чтобы остановил!
- Сява, ты чего? - Буратина хрипит от сдавливающей шею руки, но умудряется улыбаться. - Тебе не понравилось? Хочешь сойти?
Я со злобой тычу кулаком в пухлые губы.
- Останови с-сука!
Он продолжает улыбаться, обнажая розовые от крови крупные зубы.
- Сойти хочешь? Ты уверен? А её спросил?
- Ты понимаешь, что ты натворил?! - Я трясу его из всех сил и слышу, как голова с гулким стуком бьётся о палубу. - Ты же снова всех подставил! Ты опять затянул всех нас в задницу! Тебе что того раза было мало? Ты хочешь чтобы нас всех вместе с тобой как соучастников? С-сука ты!
Я вскакиваю и с отвращением сплёвываю в сторону.
Буратина садится, большим пальцем вытирает кровоточащую губу.
- Зря ты так, Саня! Тогда я не знал, что так выйдет. Да и никто не знал. Женя, стоп машина! - орёт он уже командным голосом, а потом снова продолжает тихим и усталым. - Я и сейчас не думал, что они так быстро хватятся. Просто хотел, чтобы мы все…как и раньше!
Я разворачиваюсь, иду к трапу, едва не падаю от инерции вызванной резким сбросом скорости, вовремя хватаюсь за перила.
- Санька! - кричит он мне вслед, - но ведь классно же было!
- Пошёл ты!- я не оборачиваясь сбегаю по трапу. - Народ собирайте шмотки! Сейчас все садимся в бот и валим отсюда на хрен! - кричу я сгрудившимся на палубе гостям вечеринки.
- Что случилось, Слава? - спрашивает Светка, выглядывая из камбуза.
- Эта яхта в угоне, и если вы все не собираетесь быть соучастниками, то нужно как можно скорее отсюда убраться.
В наступившей тишине слышится присвист Поночки.
- Вот это поворот! - челюсть Уксуса вот-вот упадёт на палубу.
Только сейчас я замечаю, что мотор заглушен и яхта дрейфует, плавно покачиваясь на волнах. Музыка тоже замолкла и теперь где-то позади нас слышен слабый гул мотора преследовавшего нас катера.
- Ну чё вы застыли, как суслики в поле! - нервно ору я и, махнув рукой, направляюсь к каюте, за своим рюкзаком. Не успеваю…
За спиной слышится металлический лязг и топот ботинок.
- Всем лежать! Мордой в пол! - орёт грубый баритон.
Я разворачиваюсь и вижу человека в чёрной бейсболке и тёмных очках. Человек держит в руках дробовик, ствол которого поочерёдно направляет на каждого из находящихся на палубе.
Девчонки визжат, зачем то хватают себя за головы, будто защищаясь от грозящих ударов, и падают на палубу.
- Лежать, суки, чё не поняли?! - Повторяет свою команду человек в чёрном, и Поночка с Уксусом не спеша укладываются на палубу. Светка не ложится, а просто садится возле борта, наклонив голову вниз.
Я стою возле открытой двери каюты, смотрю на надвигающегося на меня мужика, заглядываю в огромное жерло ствола и хочу проснуться. Сейчас я открою глаза и окажусь в мягкой постели рядом с посапывающей женой.
Удар прикладом под рёбра, сбивает дыхание, а резкая боль и вспышка в глазах даёт понять, что это, скорее всего не сон. Последнее, что я вижу, стекая на палубу, это второго человека в чёрном, который держит в руках что-то напоминающее пистолет.
«Приплыли» - только и могу подумать я, корчась от боли в животе.
- Девчонки и мальчишки, а так же их родители! Вы, смотрю, хорошо погуляли!- я слышу топот ботинок, звук удара, видимо кого- то пнули. - Все здесь? А где устроитель вечеринки?
- Здесь я…- раздаётся сверху голос Буратины.
- Ну давай, спускайся к остальным, падла! С тобой у нас отдельный разговор будет. - Слышится гул спускающихся по трапу ног. Удар…стон, грохот упавшего тела.
- Ребята, вы даже не представляете…
Звук баритона внезапно обрывается. Что-то вдруг изменилось. Я замечаю наступившую тишину и приподнимаю голову. Человек с дробовиком стоит возле открытой двери кают кампании, и с его лица медленно стирается довольная улыбка. Он подаётся вперёд, и я вижу, что из проёма двери торчит какой-то предмет, который упирается ему в затылок. По мере продвижения парня вперёд предмет удлиняется, превращаясь в ствол. За стволом медленно выплывает облачённое в тельняшку тело.
«Кровь хлестал-ла из разодранной щеки,
А р-рубаха р-развалилась попалам-м,
Ас-ставались чудом целы л-лепестки,
А ш-штаны ползли бессовестно по швам-м…»
Теперь девочке Вике никуда не деться от Геракла. Лассо уже накинуто, остаётся осторожно затягивать петлю и не спеша тянуть верёвочку с заарканенной жертвой на себя. Гитара в руках Геракла это волшебная палочка. С помощью неё в любовных делах он не раз обставлял даже самого Буратину.
Концерт продолжается.
Он поёт «Гоп-Стоп» (это не обсуждается);
Он поёт «Ой ё» и «Поплачь о нём» Чайфов;
Он поёт «Восьмиклассницу» Цоя;
«Город золотой» Гребня;
«Зойку» Розембаума,
«Ножи»,
«Пачку сигарет»…
Он поёт одну за другой, сам и по заказам очарованных слушателей. Молодухи просто ссут кипятком. В их возрасте такие живые концерты редкость, а уж такие исполнители, как Геракл и подавно. Я сижу, отвалившись на спинку дивана, и чувствую как по мне огромными полчищами бегают мурашки, от песен Геракла, от приятных воспоминаний, от того, что Светка положила голову мне на плечо, а я обнимаю её за талию.
Во время паузы в ожидании очередного заказа Вика просит Геракла спеть что-нибудь из репертуара «Бутырки», или Трофима.
- Я не знаю, - виновато улыбается бородач.
Все те кто не в теме, конечно удивлены, что Геракл не знает таких известных исполнителей. И только мы знаем в чём дело. Его творческая деятельность прекратилась в тот самый день, когда он оставил гитару на даче у Ёжика. А это было ещё до того как появилась «Бутырка», а песни Трофима стали популярными.
12
До отвала насытившись песнями, публика постепенно расползается, распадается на мелкие группы. Вику ждёт сольный концерт, исполняемый для единственного зрителя. Поночка утащил свою избранницу в двух местную каюту; Уксус со своей воркуют на палубе. Буратина поднялся в рубку, а мы со Светкой снова идём на корму. Острый киль покачивается и режет бурую плоть воды, порывы ветра бросают в наши лица прохладные капли. Покрасневшее солнце медленно падает в сосны на высоком берегу, а мы тоскливо провожаем его взглядами.
- А куда мы плывём?
Заданный Светкой вопрос повергает меня в смятение.
Куда мы плывём? Я и сам бы хотел знать, куда. Этот вопрос всё время нашего путешествия как чёрный ворон кружится вокруг меня, но, до сей поры, я старался не запускать его к себе в голову. Вместе с этим вопросом появляется ещё один.
«А где мы?»
Мы почти сутки летим вниз по реке, и, наверное, преодолели вёрст восемьсот. Если так будет продолжаться и дальше, то уже завтра мы окажемся в Самаре, или Костроме, а у меня, между прочим, самолёт в Москву через два дня. А что у неё? Какие пределы имеет её свобода?
- Наверное, мы плывём за солнцем! Пытаемся догнать то, что догнать невозможно, - говорю я.
- Хорошая метафора, - улыбается она. - Это правда. Вот уж за чем нельзя угнаться, так это за уходящим солнцем.
- Тут важен сам процесс. Если погрузиться в эту погоню с головой, можно получить настоящий кайф. - Я перехожу на шёпот. Мои губы в сантиметре от маленького розового ушка, в мочке которого весело поблёскивает бриллиант.
Она медленно водит головой, и сладко улыбается, словно слушает приятную музыку.
- С головой погружаться опасно. Можно утонуть. - Она тоже переходит на шёпот.
- А я уже не против. Готов утонуть…как этот…в Титанике…
- Как Леонардо Ди Каприо? - Светка заливисто хохочет. - Точно! А давай попробуем как они…
Я сразу же понимаю, что имеет ввиду Светка. Мы идём на самый нос, хромированные перила которого увенчаны сверкающим шпилем. Я подсаживаю Светку, так, что её ноги в сабо, оказываются на второй от самого верха перекладине, обхватываю её за талию и складываю руки в замок чуть выше живота. Она раскидывает руки в стороны и радостно визжит!
- Славка, ты не представляешь, как классно! Смотри, там внизу моя тень!
Я выглядываю из-за её спины. На самом деле, по позолоченной солнцем воде, словно большая парящая птица несётся Светкина тень.
- Кла-асс! - ору я и крепче прижимаю её к себе, уткнувшись носом в разрез на спине. Меня обдаёт приятным исходящим от неё запахом духов и женского тела вперемешку.
Гремящий на всю реку голос Жени Белоусова обрывается и после секундной паузы мы слышим знакомые звуки. Это мелодия из фильма «Титаник».
- Ты это слышишь?! - восторженно кричит Светка.
Конечно слышу. Ах ты ж Буратина, сукин сын. Он же всё это время наблюдал за нами из рубки. Нос яхты с капитанского мостика виден как на ладони.
Теперь и в самом деле всё как в том фильме. Мы отдаёмся этому волшебному полёту под навевающую приятную печаль музыку. Всё так же недолговечно и кратковременно, как в том фильме, и наш «Титаник» рано или поздно должен пойти ко дну, а если точнее, развернуться и нести нас к привычной рутине.
Она визжит, стонет от удовольствия, и я чувствую едва уловимую вибрацию, исходящую от этого тела. Это ток, который проходит сквозь меня, заставляет мелко дрожать, выходит на поверхность кожи, превращая её в гусиную. Я хочу, чтобы этот полёт длился целую вечность, но он заканчивается вместе с композицией.
- Я замёрзла! - Светка прыгает в мои объятия, и я нарочно очень медленно опускаю её на палубу. - Холодно! - она зябко ёжится.
- Сейчас я тебе плед принесу.
- Нет пойдём в помещение. Я бы чего-нибудь перекусила.
Мы проходим мимо джентльмена в белой шляпе, который тискает свою пассию, вжимая её в борт, идём мимо окон кают кампании, откуда несутся звуки гитарного перебора. Внезапно меня озаряет идея, как нам перекусить согреться и при этом быть наедине.
- Пойдём в камбуз! - предлагаю я Светке.
- Это что такое?
- Это типа кухни, сейчас сама увидишь. Мы спускаемся по невысокой в три ступени лесенке, и я открываю небольшую обтекаемой формы дверцу. Камбуз достаточно просторный, по крайней мере, не меньше кухни в моей московской квартире. Здесь есть гладкая керамическая комфорка, разделочный стол и встроенные шкафы с посудой и кухонным инвентарём, всё как на настоящей кухне. Огромный как будка грузовика холодильник хранит в себе всё от мясных полуфабрикатов до рыбных деликатесов. На разделочном столе горы нарезанной сырокопчёной колбасы, сыра, батарея бутылок Вискаря. Мы выпиваем для сугрева, закусываем тающей во рту колбасой.
- Как романтично, - Светка улыбается и её чёрные глаза блестят, как у кошки. - Мы с тобой, как парочка студентов.
Она сидит на столе со стаканом в руке. Я подхожу к ней вплотную, прижимаюсь к её коленкам, беру за предплечья.
- Эту вечеринку я никогда не забуду!
В который раз наши губы в сантиметре друг от друга и я уже чувствую исходящее от неё тепло. Я не тороплюсь, я ждал этого двадцать лет….
Внезапный крен опрокидывает нас, так, что мы едва не валимся на пол. Слышится грохот посуды, одна бутылка падает на отделанный кафелем пол и разлетается вдребезги.
- Что ещё за хрень? Неужели айсберг?
Я выглядываю в иллюминатор и вижу объект, который несётся параллельно нам, создавая вокруг себя водяные вихри. Небольшой, но, по всей видимости, очень мощный катер, плывет на очень опасном от нас расстоянии.
- Это что ещё за придурок? - говорю я, присматриваясь. За рулём я вижу человека в чёрных очках и чёрной же бейсболке, другой точно такой же, стоит рядом с рулевым и смотрит в нашу сторону. - Эти «люди в чёрном» что-то от нас хотят.
- Может это джигиты, чьих принцесс мы увели с того пляжа? - говорит Светка.
- Точно! Похоже мы каких то серьёзных людей обокрали. А может это вообще папик одной из них. Оставайся пока здесь, я пойду посмотрю. - Уже подойдя к двери я оборачиваюсь и, стараясь вложить в голос как можно больше нежности, говорю: - только, пожалуйста, не выходи! Это может быть опасно.
13
Две сладких парочки стоят, уцепившись за перила борта, и наблюдают за погоней. Рычащая, с задранным чуть ли не под прямым углом носом лодка держится на расстоянии нескольких метров от правого борта, так что зрителей периодически обносит брызгами. Слышится вой ревуна, человек в бейсболке машет рукой, делая знак «остановиться». Но там наверху, похоже, никто не собирается сдаваться. Мощный мотор орёт, и яхта набирает скорость. Катер не отстаёт. Невооружённым глазом видно, что мощность его движка, а так же маневренность маленького судна, легко позволяют ему нагонять яхту. Пока ещё непонятно, игра ли это меряющихся своими органами придурков, или нас преследует кто-то очень серьёзно настроенный.
- Чё происходит? - Спрашиваю я у сгрудившихся возле борта.
- Похоже, какие-то чудики пытаются нас догнать! - пожимает плечами Поночка.
- Девчонки, а это случайно не ваши ухажёры? Может быть за кем-нибудь папа с мамой приехали? - я пытаюсь перекричать шум горланящих навзрыд движков.
- Не-а! - кричит Юля. - Это точно не по нашу душу.
Только сейчас я начинаю настораживаться. Есть ещё последний шанс, и я чуть ли не с мольбой в голосе спрашиваю:
- Может быть это за Викой?
- Не-а! - повторяет Юля. - У Вики ваще никого нет…
Я ощущаю неприятное покалывание внизу живота. Теперь ясно, кто может ответить на этот вопрос.
Я взлетаю на верхнюю палубу и захожу на мостик, где Буратина, положив руку на плечо, что то кричит сидящему за рулём Жекичану.
Динамик разрывается от писклявых, поющих хором голосов.
«Не-ебо уронит ночь на ладони,
Нас не догонят, нас не догонят!»
Жекичан вальяжно развалился в кресле, за перемигивающейся сенсорной панелью перед огромным ветровиком. Он похож на лилипута, который сидит за рулём большого спортивного автомобиля.
- Наддай ещё Женёк! - Весело кричит Буратина, словно и правда играет с кем-то в догонялки. Сбоку, словно кочки перепрыгивая оставляемые после нас волны, скачет кажущийся отсюда небольшим катер. За голосами группы «ТаТу» вой ревуна, требующего остановки почти не слышен.
«Нас не догоняя-я-я-ят!»
- Серёга, чё происходит? - ору я прямо в ухо Буратине.
- Забей, Славка, всё будет хорошо! Щас вот только от этих отморозков оторвёмся. - Он смотрит в лобовое стекло, на подпрыгивающий, разрезающий воду киль.
- Посмотри на меня! - говорю я, и не увидев реакции, ору во всю глотку. - Буратина, ёб твою мать! Смотри мне в глаза!
Он поворачивается, и я тут же всё понимаю. Это выражение лица я видел уже много раз.
- Ничего не хочешь мне сказать? - Он пытается отвернуться, но я удерживаю его за плечо. - Это ведь не твоя яхта?
Он молча отворачивает голову.
- Это не твоя яхта! - ору я уже с уверенностью и хватаюсь за голову.
- Бля! Ну какой же я дибил! Сколько можно наступать на одни и те же грабли…знал же…знал, что это очередная лажа… - Останавливай яхту!
Я отталкиваю в сторону Буратину и хватаю Жекичана за твёрдое как камень предплечье.
- Тормози говорю!
Жекичан невозмутимо продолжает движение.
- Слышишь, тебе говорю! Тормози!
Я хватаюсь за руль, пытаюсь перехватить гашетку переключения скоростей, но Жекичан делает неуловимое движение, и я отлетаю к перегородке.
- Извини, но я подчиняюсь только капитану. - Произносит он холодным невозмутимым голосом.
Тогда я хватаю Буратину за отвороты красной рубахи, дёргаю, отрываю воротничок.
- Скажи ему, чтобы остановил!
Буратина мотает головой, и тогда я бросаюсь на него и сбиваю с ног. Мы оба оказываемся на полу, я хватаю его за мясистую шею и угрожающе рычу.
- Скажи, сука, чтобы остановил!
- Сява, ты чего? - Буратина хрипит от сдавливающей шею руки, но умудряется улыбаться. - Тебе не понравилось? Хочешь сойти?
Я со злобой тычу кулаком в пухлые губы.
- Останови с-сука!
Он продолжает улыбаться, обнажая розовые от крови крупные зубы.
- Сойти хочешь? Ты уверен? А её спросил?
- Ты понимаешь, что ты натворил?! - Я трясу его из всех сил и слышу, как голова с гулким стуком бьётся о палубу. - Ты же снова всех подставил! Ты опять затянул всех нас в задницу! Тебе что того раза было мало? Ты хочешь чтобы нас всех вместе с тобой как соучастников? С-сука ты!
Я вскакиваю и с отвращением сплёвываю в сторону.
Буратина садится, большим пальцем вытирает кровоточащую губу.
- Зря ты так, Саня! Тогда я не знал, что так выйдет. Да и никто не знал. Женя, стоп машина! - орёт он уже командным голосом, а потом снова продолжает тихим и усталым. - Я и сейчас не думал, что они так быстро хватятся. Просто хотел, чтобы мы все…как и раньше!
Я разворачиваюсь, иду к трапу, едва не падаю от инерции вызванной резким сбросом скорости, вовремя хватаюсь за перила.
- Санька! - кричит он мне вслед, - но ведь классно же было!
- Пошёл ты!- я не оборачиваясь сбегаю по трапу. - Народ собирайте шмотки! Сейчас все садимся в бот и валим отсюда на хрен! - кричу я сгрудившимся на палубе гостям вечеринки.
- Что случилось, Слава? - спрашивает Светка, выглядывая из камбуза.
- Эта яхта в угоне, и если вы все не собираетесь быть соучастниками, то нужно как можно скорее отсюда убраться.
В наступившей тишине слышится присвист Поночки.
- Вот это поворот! - челюсть Уксуса вот-вот упадёт на палубу.
Только сейчас я замечаю, что мотор заглушен и яхта дрейфует, плавно покачиваясь на волнах. Музыка тоже замолкла и теперь где-то позади нас слышен слабый гул мотора преследовавшего нас катера.
- Ну чё вы застыли, как суслики в поле! - нервно ору я и, махнув рукой, направляюсь к каюте, за своим рюкзаком. Не успеваю…
За спиной слышится металлический лязг и топот ботинок.
- Всем лежать! Мордой в пол! - орёт грубый баритон.
Я разворачиваюсь и вижу человека в чёрной бейсболке и тёмных очках. Человек держит в руках дробовик, ствол которого поочерёдно направляет на каждого из находящихся на палубе.
Девчонки визжат, зачем то хватают себя за головы, будто защищаясь от грозящих ударов, и падают на палубу.
- Лежать, суки, чё не поняли?! - Повторяет свою команду человек в чёрном, и Поночка с Уксусом не спеша укладываются на палубу. Светка не ложится, а просто садится возле борта, наклонив голову вниз.
Я стою возле открытой двери каюты, смотрю на надвигающегося на меня мужика, заглядываю в огромное жерло ствола и хочу проснуться. Сейчас я открою глаза и окажусь в мягкой постели рядом с посапывающей женой.
Удар прикладом под рёбра, сбивает дыхание, а резкая боль и вспышка в глазах даёт понять, что это, скорее всего не сон. Последнее, что я вижу, стекая на палубу, это второго человека в чёрном, который держит в руках что-то напоминающее пистолет.
«Приплыли» - только и могу подумать я, корчась от боли в животе.
- Девчонки и мальчишки, а так же их родители! Вы, смотрю, хорошо погуляли!- я слышу топот ботинок, звук удара, видимо кого- то пнули. - Все здесь? А где устроитель вечеринки?
- Здесь я…- раздаётся сверху голос Буратины.
- Ну давай, спускайся к остальным, падла! С тобой у нас отдельный разговор будет. - Слышится гул спускающихся по трапу ног. Удар…стон, грохот упавшего тела.
- Ребята, вы даже не представляете…
Звук баритона внезапно обрывается. Что-то вдруг изменилось. Я замечаю наступившую тишину и приподнимаю голову. Человек с дробовиком стоит возле открытой двери кают кампании, и с его лица медленно стирается довольная улыбка. Он подаётся вперёд, и я вижу, что из проёма двери торчит какой-то предмет, который упирается ему в затылок. По мере продвижения парня вперёд предмет удлиняется, превращаясь в ствол. За стволом медленно выплывает облачённое в тельняшку тело.
