1. Хельга
Иду по Арбату в направлении клуба «Расщепленный бамбук». Клуб, мягко говоря, не дешевый, но зато администрация гарантирует безопасность, по крайней мере, в плане эпидемиологическом. Я и сама месяц сдавала анализы, чтобы получить клубную карточку.
Через всю улицу висит плакат: «Наслаждайтесь!» Прямо напротив входа — памятник маркизу де Саду. Французский философ изобра¬жен молодым и обаятельным аристократом со шпагой на боку и тросточкой в руке. Я повернулась к нему той частью тела, которую он предпочитал в женщинах, и поднялась по лестнице к дверям клуба.
Предъявила охране карточку и прошла в холл.
Тихо журчат струи фонтана, пряно пахнут цветы в античных вазах, и сияет мрамор пола. Справа от меня торгуют всякой всячиной: плагами, вагинальными шариками, фаллоимитаторами, книгами о приятном и здоровом сексе и «особых развлечениях», а также, конечно, как и везде, «Филосо¬фией в будуаре» с комментариями Мастера Юстеса.
За прилавком сидит симпатичный юноша, служитель клуба.
— Плаг поставить не желаете? — с улыбкой интересуется он.
— Нет уж! Это мы проходили. Тогда я кончу через пять минут с первым попавшимся кретином.
— У нас очень качественный товар, — соглашается продавец.
— Дайте парочку в упаковочке, — говорю я.
Парень предложил штук десять на выбор. Я не стала долго копаться, взяла два коротких и прямых с мелкими выступами.
— Не хотите заняться сексом? — вежливо спросил он.
Я задумалась. Парень, конечно, симпатичный, как все служители. Но не более того. Да, он доставит удовольствие, они это умеют. Но мне хо¬чется чего-нибудь этакого, неожиданного. К тому же я несколько на мели, а служителю придется платить. Гораздо приятнее найти просто посетителя и развлечься задарма. А, если повезет, немного и подзарабо¬тать. Правда, как правило, удовольствие обратно пропорционально зара¬ботку. А как знаменитой гетере мне все равно никто не заплатит. Стоит ли размениваться на гроши?
Пока я размышляла на эту тему, за моей спиной прозвучали шаги. Я обернулась.
Стеклянные двери впустили молодого человека в кожаной куртке. Он подошел к противо¬положной палатке со служительницей клуба, но ничего не купил, и под¬нялся по ступеням к огромному, во всю стену, окну в сад. Там и остано¬вился, словно собрался кого-то ждать.
Молодой человек заметил мой взгляд и обворожительно улыбнулся.
— Нет. Не с вами, — бросила я служителю и зашагала к человеку в кожаной куртке.
Заработок здесь явно не светил. Такие мужики бабам не платят, те сами им подносят все от ужина до наследства и бывают счастливы, если принял. «Главное не потерять голову!» — сказала я себе. Он еще отошьет десять раз! Хотя, я же его не в бой-френды приглашаю!
— Ждете кого-нибудь? — с улыбкой спросила я.
— Вас, — невозмутимо ответил он.
— Какое совпадение! Я тоже вас искала. Пойдемте!
Я взяла его за руку и потянула налево в раскрашенную розовым, го¬лубым и светло-зеленым часть клуба.
Не сдвинулся с места.
— Нет, девушка. Нам во-он туда!
Он показывал направо, в сторону темно-красного и черного.
Мне стало не по себе.
— Неужели ни разу не пробовали? — спросил он.
— Нет, ни разу.
— Так давно пора. Большая девочка. Да вы не бойтесь! Мы же не в Свободной Зоне — мы в хорошем клубе с доброй репутацией, в Зоне Зако¬на. Если вам что-то не понравится — тут же меня остановите. Да вам уже нравится!
Он погладил меня по бедрам, обтянутым белыми шелковыми брюками.
— И зачем на вас столько надето?
— Ладно. Ведите!
И мы повернули направо.
Идем по темному коридору со сводчатым по¬толком, освещенному свечами. Не иначе подвал средневекового замка! По обе стороны от коридора — ходы и ниши. В нишах, иногда закрытых занавесками, иногда нет, что-то происходит, но из-за слабого освеще¬ния невозможно разглядеть подробности. Зато слышны крики и стоны.
— Может, вернемся?
— Да не бойтесь вы!
Коридор кончился, и под сводом высветилась надпись: «Сад боли и наслаждения». За стеклянными дверьми были видны де¬ревья.
Двери разъехались в стороны — мы вышли в сад. Свежий ветер пах¬нул в лицо и донес крик.
— Это что ад? — спросила я.
— Это рай!
Он взял меня за руку и потянул за собой.
Деревья растут довольно густо, но справа от нас, вдали, на поляне, я увидела девушку, привязанную к дереву. Слышны звуки кнута, ве¬тер пахнет то ли свечами, то ли горящей плотью.
— Вы и меня привяжете к дереву?
— Неплохая мысль.
Вырываю руку.
— Счастливо оставаться!
И тут что-то грохнуло. Он повалил меня на землю. Я решила было сопротивляться, но загремело еще.
Пихнул меня под каменную ограду дорожки, и сам залег рядом.
— Лежите! Не шевелитесь!
Извлек из-за пояса пистолет и щелкнул предохранителем.
— Здесь же Зона Закона! — прошептала я.
— Помолчите! Если они стреляют — я тоже имею полное моральное право выстрелить.
Выстрелы повторяются. Над нами облетает несколько листочков. С поляны, где привязана девушка, раздался крик.
И тогда он ответил: хлопнуло так, что у меня заложило уши.
— А теперь пошли! Пригнитесь!
Пробежали метров десять, и снова раздались выстрелы. Он пихнул меня под скамью, и начал отстреливаться. До входа в следующий павильон осталось шагов пять.
— Ну, давайте! Добежим!
Бросились к дверям и еле успели вжаться в стену, когда они осыпались за нами стеклянным дождем.
— Сюда!
Он потянул меня в боковой коридор.
— Здесь должна быть станция пневмометро. Быстрее!
Мы промчались еще полкилометра и миновали штук пять поворотов, когда я почти задыхаясь, плюхнулась в кабину. Мой спутник вывел капсулу в туннель, и нас подхватил поток воздуха. Навстречу с бешеной скоростью понеслись огни, укрепленные на стенах, и слились в единую сияющую по¬лосу.
Туннель загибался вправо и вниз, когда мы снова услышали выстрелы.
— Ах, мать! — воскликнул мой спаситель. — Нашли сволочи!
Опять достал пистолет, но на этот раз медлил.
— Они же преследуют вас! Да? — закричала я. — Почему вы меня за собой тащите?
— Потому что они разбираться не будут, девочка!
Впереди засияла красная надпись: «Свободная Зона», а рядом зеленый указатель со стрелкой направо и такой же зеленой надписью: «Зона Зако¬на».
— Нам направо! — заорала я.
— Нет, милая, нам налево!
И мы влетели прямо под пылающие алые буквы.
Первой моей мыслью было, что он теперь имеет полное право меня изнасиловать, второй, что убить. Но первое меня, честно говоря, не особенно огорчало, поскольку я тщетно ждала этого уже час, а во второе я не верила (зачем тогда надо было меня спасать?) Зато теперь и преследователи могли нас убить, и любой полицейский, узнав об этом, только и сказал бы «они в своем праве, у нас нет к ним претензий». Но вышло иначе.
Мой спутник довольно улыбнулся и сказал:
— Ну, наконец-то я могу их снять.
Обернулся, поднял пистолет и выстрелил ровно дважды. После этого уже никто не стрелял, только грохотала позади капсула, потерпев¬шая крушение.
Мы свернули в боковой туннель, и капсула замедлила ход и поплыла в потоках теплого воздуха.
— Ох! — вздохнула я. — Вы меня до смерти напугали!
— Хотите сказать, что не получили удовольствия?
Я опешила от такого наглого предположения и промолчала.
Тогда он отложил пистолет и расстегнул мне брюки, залез рукой в трусики.
— Это она не получила удовольствия! Врунья!
Потянул брюки вниз.
— И кто делает такую узкую одежду! Эх! И ножа нет.
И тогда позади снова послышались выстрелы.
— А, блин! — выругался он. — Видно нам сегодня так и не дадут развлечься как добропорядочным гражданам!
Взял пистолет и нажал на педаль скорости.
Летим по бесконечным туннелям мимо узких полос огней под грохот выстрелов за спиною. Мой спутник отстреливается, но вот впере¬ди засияла зеленая надпись: «Зона Закона». За нею мы резко свернули налево и выплыли к станции.
— Вылезай! — скомандовал он. — Надеюсь, сюда они не сунутся. Это не те, первые, это другие. Здесь рядом пост полиции.
Мы поднялись наверх и вынырнули в город, действительно, рядом с полицейским постом. Служители Закона сидят в стеклянной будке метрах в трех над мостовой. Над постом горит фонарь, освещая улицу.
— Ну, наконец-то мы в безопасности.
Мой спутник прижал меня к стене и стянул-таки брюки.
— Кстати, а как тебя зовут? — поинтересовался он.
— Хельга.
— Очень приятно, Анджей.
Чуть приподнял меня и насадил на свой нефритовый жезл, пользу¬ясь терминологией, принятой в «Расщепленном бамбуке».
Я обняла его за шею и застонала. Он так и держал меня на весу, слегка покачивая, пока мне не стало совсем хорошо.
Наконец мы разомкнули объятия вполне довольные друг другом.
— Ты классная девчонка, Хельга, — сказал он. — Поедем ко мне.
— Ну-у...
— Тебе, что не понравилось?
— В конце понравилось, — призналась я. — Но можно было обойтись без полуторачасовой прелюдии со стрельбой.
— Ну, уж не обессудь, я этого не планировал. Поедем, поедем! Что ты здесь будешь мотаться по ночному городу, да еще рядом со Свободной Зоной! Они же вылезают оттуда иногда.
— Ну, ладно.
— Отлично! Хоть чаем меня напоишь, а то у меня раб нерадивый, пи¬шет, небось.
— У тебя есть раб?
— Угу! По полной программе, с полной передачей прав. Пойдем к по¬лисменам, мне надо уладить еще одно дело.
— А что он пишет?
— Картины. Художник он.
Мы поднялись в «аквариум» к полицейским.
— Приветствую служителей закона! — сказал Анджей. — Дело такое. Мы с Хельгой сейчас из Свободной Зоны. Я там убил двоих и, кажется, од¬ного ранил. Я хочу подтвердить свое право, на случай, если мои враги перетащат трупы и попытаются утверждать, что я стрелял в Зоне Закона.
Полицейский повыше и потолще кивнул.
— Сейчас сделаем. Садитесь, пожалуйста.
Его более тощий напарник уселся за компьютер.
— Где вы вошли в Зону и примерно, в какое время?
— В районе Семеновской, в пневмометро, думаю, около десяти. Вос¬точная Свободная Зона.
Тощий набрал что-то на клавиатуре. На мониторе появилась картин¬ка, потом еще одна и, наконец, выплыла наша с Анджеем фотография в кап¬суле пневмометро. Я с отвращением посмотрела на свои расширенные от ужаса глаза и искаженное страхом лицо.
— Так, вход в Зону в двадцать один пятьдесят. Номер ворот — пят¬надцатый. Да. Ну, когда вышли, мы видели.
Он внес в память и эту информацию. Появилась наша фотог¬рафия, сделанная на последней станции.
— Где примерно произошло убийство?
— Практически сразу после входа в Зону.
— Ага! Нашел.
На экране стал раскручиваться фильм о наших приключениях: улетающая капсула и капсула преследователей.
— Ого! За вами гнались! Ну, тогда вообще без вопросов! Вы вдвойне в своем праве.
— Всегда лучше подтвердить право, — заметил Анджей.
— Это конечно! Приятно иметь дело с законопослушным гражданином! Все! Все готово. Сейчас сделаем копию.
— Там была еще одна капсула. Посмотрите дальше.
— Да, есть. Но они не пострадали.
— Жаль.
— Ну, уж ничем не можем помочь. Возьмите!
Полисмен выдал Анджею два лазерных диска.
— Здесь запись. Одну копию оставьте себе, другую отдадите вашему доверенному лицу. Хотя вряд ли к вам будут претензии. Еще одну копию мы отправили в банк данных.
— Спасибо.
— Рады были послужить. Вам спасибо за приятное зрелище.
Полисмен указал взглядом на место под фонарем, где мы с Анджеем занимались любовью.
— А это! — рассмеялся он. — Всегда рады. Пойдем, Хельга!
Свободные Зоны явились следствием последовательного проведения в жизнь философии маркиза де Сада. Как считал великий француз, каждый должен иметь право самореализоваться и получить от жизни долю кайфа.
И если человек получает оный кайф от убийств, краж или грабежей, он тоже не должен быть обделен. Сложность заключалась в том, как совместить право на убийство и воровство с правом мирных обывате-лей наслаждаться жизнью и имуществом.
Последнее, впрочем, не особенно волновало теоретика эпохи Просвещения, поскольку де Сад делил людей на Юпитеров и их жертвы, и обыватели, как правило, попадали в последнюю ка¬тегорию.
Но Мастер Юстес был практиком, к тому же любящим порядок, и как практик понимал, что даже Юпитера можно задавить достаточно большим числом быков. А потому заботился о правах меньшинств.
Пусть есть люди, ненавидящие запах роз, которым восхищаются восемьдесят про¬центов населения. Да, для них нет лучшего удовольствия, чем выкорчевы¬вать ненавистные цветы и погружать их в грязь.
Пожалуйста! Но не в чужих садах, а в специально отведенных для этого местах. Так воз¬никли Свободные Зоны. Это основной способ реализовать право на убийство, хотя и не единственный.
Анджей жил в районе Коломенской, в одной из продуваемых всеми ветрами башен на берегу Москвы-реки. Мы поднялись на семнадцатый этаж и позвонили.
Дверь открыл щуплый молодой человек с пышной гривой каштановых волос, одетый в замызганную рубашку и джинсы с пятнами краски. Богема! На лбу написано. Крупными красными буквами. И продублировано на всех частях тела.
Человек опустился на колени, совершил земной поклон и произнес:
— Здравствуйте, господин!
— Привет, Венька. Пойди чаю поставь.
— Это твой раб? — поинтересовалась я.
— Угу, Венька. По совместительству знаменитый художник Венедикт Трифоновский. Заходи!
Садимся за стол в гостиной, ждём чай. Комната обс¬тавлена в стиле модерн с некоторыми восточными закидонами. Интерес к востоку выдает катана на стене, пара китайских пейзажей по обе сто¬роны от нее и статуя Будды на телевизоре.
— Извини за нескромный вопрос... — начала я. — Ты буддист?
— Да. Не зря же я здесь поселился. Монастырь в двух шагах. Честно говоря, я не часто бываю в храме. Но все равно ломы ехать на другой конец Москвы. Нас же мало. Имеем право на один монастырь и три храма. Индуистам и то легче. Вон они на ходынке какой комплекс отгрохали!
— Но один, — улыбнулась я. — Все же хорошо, что Мастер Юстес отошел от принципов маркиза де Сада и не стал насаждать атеизм. Не люблю пустого неба!
Честно говоря, у Великого Француза были на сей счет и очень ра¬зумные соображения. Всякая религия рождает фанатизм, а он более чем опасен. Поэтому лучше запретить все религии. Террористов меньше будет.
Хотя... Загнанная вглубь болезнь опаснее. Так и до гангре¬ны довести можно.
— Маркиз де Сад был глубоко верующим человеком, — заметил Анджей.
— Более того, он был экспериментатором от религии. Зачем запихивать облатки в задний проход или плевать на распятие, если эти символы для вас ничего не значат? Нет! Он жаждал молнии с небес, как полного и окончательного доказательства бытия Божия.
— Угу! Еще матросы-анархисты любили плевать в небо. Молний не стяжали, зато плевки эффективно возвращались обратно. И далась маркизу эта молния! А Венсенн? А Бастилия? А Шарантон? Думаю, Господь сказал ему на последнем суде: «Ну, я ж тебя сажал и туда, и туда, и туда, ду¬мал, покаешься. Делать мне больше нечего, как метать молнии в каждого богохульника!»
Между прочим, идея абсолютно равного отношения ко всем религиям тоже принадлежит Великому Французу. Все же Мастер Юстес смог подняться над своим православием и принять эту идею. А иначе, какой бы он был садист?
Хотя это не единственное отступление от классического садизма в Кодексе Юстеса. Я припомнила университетский курс юриспруденции... Сразу бросалось в глаза иное отношение к смертной казни. Как известно де Сад был противником оной, а у Юстеса она считается одной из семи форм законного убийства.
Иду по Арбату в направлении клуба «Расщепленный бамбук». Клуб, мягко говоря, не дешевый, но зато администрация гарантирует безопасность, по крайней мере, в плане эпидемиологическом. Я и сама месяц сдавала анализы, чтобы получить клубную карточку.
Через всю улицу висит плакат: «Наслаждайтесь!» Прямо напротив входа — памятник маркизу де Саду. Французский философ изобра¬жен молодым и обаятельным аристократом со шпагой на боку и тросточкой в руке. Я повернулась к нему той частью тела, которую он предпочитал в женщинах, и поднялась по лестнице к дверям клуба.
Предъявила охране карточку и прошла в холл.
Тихо журчат струи фонтана, пряно пахнут цветы в античных вазах, и сияет мрамор пола. Справа от меня торгуют всякой всячиной: плагами, вагинальными шариками, фаллоимитаторами, книгами о приятном и здоровом сексе и «особых развлечениях», а также, конечно, как и везде, «Филосо¬фией в будуаре» с комментариями Мастера Юстеса.
За прилавком сидит симпатичный юноша, служитель клуба.
— Плаг поставить не желаете? — с улыбкой интересуется он.
— Нет уж! Это мы проходили. Тогда я кончу через пять минут с первым попавшимся кретином.
— У нас очень качественный товар, — соглашается продавец.
— Дайте парочку в упаковочке, — говорю я.
Парень предложил штук десять на выбор. Я не стала долго копаться, взяла два коротких и прямых с мелкими выступами.
— Не хотите заняться сексом? — вежливо спросил он.
Я задумалась. Парень, конечно, симпатичный, как все служители. Но не более того. Да, он доставит удовольствие, они это умеют. Но мне хо¬чется чего-нибудь этакого, неожиданного. К тому же я несколько на мели, а служителю придется платить. Гораздо приятнее найти просто посетителя и развлечься задарма. А, если повезет, немного и подзарабо¬тать. Правда, как правило, удовольствие обратно пропорционально зара¬ботку. А как знаменитой гетере мне все равно никто не заплатит. Стоит ли размениваться на гроши?
Пока я размышляла на эту тему, за моей спиной прозвучали шаги. Я обернулась.
Стеклянные двери впустили молодого человека в кожаной куртке. Он подошел к противо¬положной палатке со служительницей клуба, но ничего не купил, и под¬нялся по ступеням к огромному, во всю стену, окну в сад. Там и остано¬вился, словно собрался кого-то ждать.
Молодой человек заметил мой взгляд и обворожительно улыбнулся.
— Нет. Не с вами, — бросила я служителю и зашагала к человеку в кожаной куртке.
Заработок здесь явно не светил. Такие мужики бабам не платят, те сами им подносят все от ужина до наследства и бывают счастливы, если принял. «Главное не потерять голову!» — сказала я себе. Он еще отошьет десять раз! Хотя, я же его не в бой-френды приглашаю!
— Ждете кого-нибудь? — с улыбкой спросила я.
— Вас, — невозмутимо ответил он.
— Какое совпадение! Я тоже вас искала. Пойдемте!
Я взяла его за руку и потянула налево в раскрашенную розовым, го¬лубым и светло-зеленым часть клуба.
Не сдвинулся с места.
— Нет, девушка. Нам во-он туда!
Он показывал направо, в сторону темно-красного и черного.
Мне стало не по себе.
— Неужели ни разу не пробовали? — спросил он.
— Нет, ни разу.
— Так давно пора. Большая девочка. Да вы не бойтесь! Мы же не в Свободной Зоне — мы в хорошем клубе с доброй репутацией, в Зоне Зако¬на. Если вам что-то не понравится — тут же меня остановите. Да вам уже нравится!
Он погладил меня по бедрам, обтянутым белыми шелковыми брюками.
— И зачем на вас столько надето?
— Ладно. Ведите!
И мы повернули направо.
Идем по темному коридору со сводчатым по¬толком, освещенному свечами. Не иначе подвал средневекового замка! По обе стороны от коридора — ходы и ниши. В нишах, иногда закрытых занавесками, иногда нет, что-то происходит, но из-за слабого освеще¬ния невозможно разглядеть подробности. Зато слышны крики и стоны.
— Может, вернемся?
— Да не бойтесь вы!
Коридор кончился, и под сводом высветилась надпись: «Сад боли и наслаждения». За стеклянными дверьми были видны де¬ревья.
Двери разъехались в стороны — мы вышли в сад. Свежий ветер пах¬нул в лицо и донес крик.
— Это что ад? — спросила я.
— Это рай!
Он взял меня за руку и потянул за собой.
Деревья растут довольно густо, но справа от нас, вдали, на поляне, я увидела девушку, привязанную к дереву. Слышны звуки кнута, ве¬тер пахнет то ли свечами, то ли горящей плотью.
— Вы и меня привяжете к дереву?
— Неплохая мысль.
Вырываю руку.
— Счастливо оставаться!
И тут что-то грохнуло. Он повалил меня на землю. Я решила было сопротивляться, но загремело еще.
Пихнул меня под каменную ограду дорожки, и сам залег рядом.
— Лежите! Не шевелитесь!
Извлек из-за пояса пистолет и щелкнул предохранителем.
— Здесь же Зона Закона! — прошептала я.
— Помолчите! Если они стреляют — я тоже имею полное моральное право выстрелить.
Выстрелы повторяются. Над нами облетает несколько листочков. С поляны, где привязана девушка, раздался крик.
И тогда он ответил: хлопнуло так, что у меня заложило уши.
— А теперь пошли! Пригнитесь!
Пробежали метров десять, и снова раздались выстрелы. Он пихнул меня под скамью, и начал отстреливаться. До входа в следующий павильон осталось шагов пять.
— Ну, давайте! Добежим!
Бросились к дверям и еле успели вжаться в стену, когда они осыпались за нами стеклянным дождем.
— Сюда!
Он потянул меня в боковой коридор.
— Здесь должна быть станция пневмометро. Быстрее!
Мы промчались еще полкилометра и миновали штук пять поворотов, когда я почти задыхаясь, плюхнулась в кабину. Мой спутник вывел капсулу в туннель, и нас подхватил поток воздуха. Навстречу с бешеной скоростью понеслись огни, укрепленные на стенах, и слились в единую сияющую по¬лосу.
Туннель загибался вправо и вниз, когда мы снова услышали выстрелы.
— Ах, мать! — воскликнул мой спаситель. — Нашли сволочи!
Опять достал пистолет, но на этот раз медлил.
— Они же преследуют вас! Да? — закричала я. — Почему вы меня за собой тащите?
— Потому что они разбираться не будут, девочка!
Впереди засияла красная надпись: «Свободная Зона», а рядом зеленый указатель со стрелкой направо и такой же зеленой надписью: «Зона Зако¬на».
— Нам направо! — заорала я.
— Нет, милая, нам налево!
И мы влетели прямо под пылающие алые буквы.
Первой моей мыслью было, что он теперь имеет полное право меня изнасиловать, второй, что убить. Но первое меня, честно говоря, не особенно огорчало, поскольку я тщетно ждала этого уже час, а во второе я не верила (зачем тогда надо было меня спасать?) Зато теперь и преследователи могли нас убить, и любой полицейский, узнав об этом, только и сказал бы «они в своем праве, у нас нет к ним претензий». Но вышло иначе.
Мой спутник довольно улыбнулся и сказал:
— Ну, наконец-то я могу их снять.
Обернулся, поднял пистолет и выстрелил ровно дважды. После этого уже никто не стрелял, только грохотала позади капсула, потерпев¬шая крушение.
Мы свернули в боковой туннель, и капсула замедлила ход и поплыла в потоках теплого воздуха.
— Ох! — вздохнула я. — Вы меня до смерти напугали!
— Хотите сказать, что не получили удовольствия?
Я опешила от такого наглого предположения и промолчала.
Тогда он отложил пистолет и расстегнул мне брюки, залез рукой в трусики.
— Это она не получила удовольствия! Врунья!
Потянул брюки вниз.
— И кто делает такую узкую одежду! Эх! И ножа нет.
И тогда позади снова послышались выстрелы.
— А, блин! — выругался он. — Видно нам сегодня так и не дадут развлечься как добропорядочным гражданам!
Взял пистолет и нажал на педаль скорости.
Летим по бесконечным туннелям мимо узких полос огней под грохот выстрелов за спиною. Мой спутник отстреливается, но вот впере¬ди засияла зеленая надпись: «Зона Закона». За нею мы резко свернули налево и выплыли к станции.
— Вылезай! — скомандовал он. — Надеюсь, сюда они не сунутся. Это не те, первые, это другие. Здесь рядом пост полиции.
Мы поднялись наверх и вынырнули в город, действительно, рядом с полицейским постом. Служители Закона сидят в стеклянной будке метрах в трех над мостовой. Над постом горит фонарь, освещая улицу.
— Ну, наконец-то мы в безопасности.
Мой спутник прижал меня к стене и стянул-таки брюки.
— Кстати, а как тебя зовут? — поинтересовался он.
— Хельга.
— Очень приятно, Анджей.
Чуть приподнял меня и насадил на свой нефритовый жезл, пользу¬ясь терминологией, принятой в «Расщепленном бамбуке».
Я обняла его за шею и застонала. Он так и держал меня на весу, слегка покачивая, пока мне не стало совсем хорошо.
Наконец мы разомкнули объятия вполне довольные друг другом.
— Ты классная девчонка, Хельга, — сказал он. — Поедем ко мне.
— Ну-у...
— Тебе, что не понравилось?
— В конце понравилось, — призналась я. — Но можно было обойтись без полуторачасовой прелюдии со стрельбой.
— Ну, уж не обессудь, я этого не планировал. Поедем, поедем! Что ты здесь будешь мотаться по ночному городу, да еще рядом со Свободной Зоной! Они же вылезают оттуда иногда.
— Ну, ладно.
— Отлично! Хоть чаем меня напоишь, а то у меня раб нерадивый, пи¬шет, небось.
— У тебя есть раб?
— Угу! По полной программе, с полной передачей прав. Пойдем к по¬лисменам, мне надо уладить еще одно дело.
— А что он пишет?
— Картины. Художник он.
Мы поднялись в «аквариум» к полицейским.
— Приветствую служителей закона! — сказал Анджей. — Дело такое. Мы с Хельгой сейчас из Свободной Зоны. Я там убил двоих и, кажется, од¬ного ранил. Я хочу подтвердить свое право, на случай, если мои враги перетащат трупы и попытаются утверждать, что я стрелял в Зоне Закона.
Полицейский повыше и потолще кивнул.
— Сейчас сделаем. Садитесь, пожалуйста.
Его более тощий напарник уселся за компьютер.
— Где вы вошли в Зону и примерно, в какое время?
— В районе Семеновской, в пневмометро, думаю, около десяти. Вос¬точная Свободная Зона.
Тощий набрал что-то на клавиатуре. На мониторе появилась картин¬ка, потом еще одна и, наконец, выплыла наша с Анджеем фотография в кап¬суле пневмометро. Я с отвращением посмотрела на свои расширенные от ужаса глаза и искаженное страхом лицо.
— Так, вход в Зону в двадцать один пятьдесят. Номер ворот — пят¬надцатый. Да. Ну, когда вышли, мы видели.
Он внес в память и эту информацию. Появилась наша фотог¬рафия, сделанная на последней станции.
— Где примерно произошло убийство?
— Практически сразу после входа в Зону.
— Ага! Нашел.
На экране стал раскручиваться фильм о наших приключениях: улетающая капсула и капсула преследователей.
— Ого! За вами гнались! Ну, тогда вообще без вопросов! Вы вдвойне в своем праве.
— Всегда лучше подтвердить право, — заметил Анджей.
— Это конечно! Приятно иметь дело с законопослушным гражданином! Все! Все готово. Сейчас сделаем копию.
— Там была еще одна капсула. Посмотрите дальше.
— Да, есть. Но они не пострадали.
— Жаль.
— Ну, уж ничем не можем помочь. Возьмите!
Полисмен выдал Анджею два лазерных диска.
— Здесь запись. Одну копию оставьте себе, другую отдадите вашему доверенному лицу. Хотя вряд ли к вам будут претензии. Еще одну копию мы отправили в банк данных.
— Спасибо.
— Рады были послужить. Вам спасибо за приятное зрелище.
Полисмен указал взглядом на место под фонарем, где мы с Анджеем занимались любовью.
— А это! — рассмеялся он. — Всегда рады. Пойдем, Хельга!
Свободные Зоны явились следствием последовательного проведения в жизнь философии маркиза де Сада. Как считал великий француз, каждый должен иметь право самореализоваться и получить от жизни долю кайфа.
И если человек получает оный кайф от убийств, краж или грабежей, он тоже не должен быть обделен. Сложность заключалась в том, как совместить право на убийство и воровство с правом мирных обывате-лей наслаждаться жизнью и имуществом.
Последнее, впрочем, не особенно волновало теоретика эпохи Просвещения, поскольку де Сад делил людей на Юпитеров и их жертвы, и обыватели, как правило, попадали в последнюю ка¬тегорию.
Но Мастер Юстес был практиком, к тому же любящим порядок, и как практик понимал, что даже Юпитера можно задавить достаточно большим числом быков. А потому заботился о правах меньшинств.
Пусть есть люди, ненавидящие запах роз, которым восхищаются восемьдесят про¬центов населения. Да, для них нет лучшего удовольствия, чем выкорчевы¬вать ненавистные цветы и погружать их в грязь.
Пожалуйста! Но не в чужих садах, а в специально отведенных для этого местах. Так воз¬никли Свободные Зоны. Это основной способ реализовать право на убийство, хотя и не единственный.
Анджей жил в районе Коломенской, в одной из продуваемых всеми ветрами башен на берегу Москвы-реки. Мы поднялись на семнадцатый этаж и позвонили.
Дверь открыл щуплый молодой человек с пышной гривой каштановых волос, одетый в замызганную рубашку и джинсы с пятнами краски. Богема! На лбу написано. Крупными красными буквами. И продублировано на всех частях тела.
Человек опустился на колени, совершил земной поклон и произнес:
— Здравствуйте, господин!
— Привет, Венька. Пойди чаю поставь.
— Это твой раб? — поинтересовалась я.
— Угу, Венька. По совместительству знаменитый художник Венедикт Трифоновский. Заходи!
Садимся за стол в гостиной, ждём чай. Комната обс¬тавлена в стиле модерн с некоторыми восточными закидонами. Интерес к востоку выдает катана на стене, пара китайских пейзажей по обе сто¬роны от нее и статуя Будды на телевизоре.
— Извини за нескромный вопрос... — начала я. — Ты буддист?
— Да. Не зря же я здесь поселился. Монастырь в двух шагах. Честно говоря, я не часто бываю в храме. Но все равно ломы ехать на другой конец Москвы. Нас же мало. Имеем право на один монастырь и три храма. Индуистам и то легче. Вон они на ходынке какой комплекс отгрохали!
— Но один, — улыбнулась я. — Все же хорошо, что Мастер Юстес отошел от принципов маркиза де Сада и не стал насаждать атеизм. Не люблю пустого неба!
Честно говоря, у Великого Француза были на сей счет и очень ра¬зумные соображения. Всякая религия рождает фанатизм, а он более чем опасен. Поэтому лучше запретить все религии. Террористов меньше будет.
Хотя... Загнанная вглубь болезнь опаснее. Так и до гангре¬ны довести можно.
— Маркиз де Сад был глубоко верующим человеком, — заметил Анджей.
— Более того, он был экспериментатором от религии. Зачем запихивать облатки в задний проход или плевать на распятие, если эти символы для вас ничего не значат? Нет! Он жаждал молнии с небес, как полного и окончательного доказательства бытия Божия.
— Угу! Еще матросы-анархисты любили плевать в небо. Молний не стяжали, зато плевки эффективно возвращались обратно. И далась маркизу эта молния! А Венсенн? А Бастилия? А Шарантон? Думаю, Господь сказал ему на последнем суде: «Ну, я ж тебя сажал и туда, и туда, и туда, ду¬мал, покаешься. Делать мне больше нечего, как метать молнии в каждого богохульника!»
Между прочим, идея абсолютно равного отношения ко всем религиям тоже принадлежит Великому Французу. Все же Мастер Юстес смог подняться над своим православием и принять эту идею. А иначе, какой бы он был садист?
Хотя это не единственное отступление от классического садизма в Кодексе Юстеса. Я припомнила университетский курс юриспруденции... Сразу бросалось в глаза иное отношение к смертной казни. Как известно де Сад был противником оной, а у Юстеса она считается одной из семи форм законного убийства.
