24.07.16. Кафе в лицее по обыкновению напоминало столовую в ИФМИПе. Но на этот раз там яблоку негде было упасть. Ища, где бы присесть, я наткнулась на Наталью Владиславовну. Она усадила меня за столик в сторонке и сказала то, что я ожидала услышать совсем от других людей:
– Они не хотят видеть тебя из-за Андрея, а он хочет, чтобы ты отступила.
Сам Андрей то и дело мелькал поблизости, и в конце концов мне это надоело. Догнав его в коридоре, я так схватила его за рукав, что побелели костяшки.
– Нам надо поговорить, – заявила я безапелляционно.
Потом мы шли дворами и беседовали настолько мирно, что на волне расслабленности я призналась:
– Мне будет спокойнее, если вы женитесь на Люсинде Александровне, а не на Алине.
Андрей ничего не ответил и вообще выглядел задумчивым, словно мыслями был очень далеко. Но спустя пару минут повернулся ко мне и выдал:
– Давайте так, чтобы не осталось недосказанностей, – и поцеловал меня, да не просто коснулся губ…
Сначала оставил цепочку поцелуев на моих щеках, потом – на лбу и носу, и только затем впился в губы. Я вздрогнула и отшатнулась, но Андрей крепко держал меня – и я уступила.
Когда от недостатка воздуха закружилась голова, я разорвала поцелуй и огляделась.
Какие дворы? Какой Новосибирск? Мы стояли на огромном скалистом выступе, а позади нас плескалось освещённое солнцем море. Я подбежала к обрыву и глянула вниз. Далеко, насколько хватало глаз, тянулась светлая лента пляжей, испещрённая подвижными точками и крапинками. Отдыхающих на этом курорте было в сотни раз больше, чем посетителей в такой далёкой теперь столовой.
Подошёл Андрей – как мне показалось, ещё немного отрешённый после поцелуя.
– А ну, догоняй! – засмеялась я и бросилась с обрыва.
И он не испугался! Прыгнул следом за мной! Верность ли? Безумие? Или просто порыв? Да какая, к чёрту, разница, когда так круто!
Мы спикировали в воду и вынырнули. Я словно издали слышала собственный смех, а Андрей, по-пёсьи отряхнувшись, заорал:
– Ты с ума сошла!
Но тон выдал его азарт, и я улыбнулась.
– Да ладно тебе!
Я никогда не считала свою улыбку обезоруживающей. А вот поди ж ты – получилось! Андрей рассмеялся и привлёк меня к себе.
Когда я проснулась, ни морской голубизны, ни солнечного золота вокруг не было. В глаза бросилась зелень – узоры на обоях, шторы в тон, цветы на окнах, летние пейзажи на картинах.
Точно: меня сморила работа над клипом и я заснула прямо в зале. "Фандомная Битва" же.* Время сражаться. Только какой из меня воин сейчас?
Я уткнулась в тёмно-коричневую спинку дивана и завыла. Сначала вполголоса, а потом вспомнила, что родители на даче. Села, обхватила себя руками.
– Я же люблю тебя!!! Я тааак люблююю тебяяя!
За утром последовал день, который я провела в бесцельном, но неотвратимом хождении по комнате.
– Знаешь, я… Нет, не так. Знаете, после нашей встречи в марте… Нет, после признания я ожидала от вас ответной честности… Нет, лучше “такой же”. Такой же честности. Почему тогда вы стали ухаживать за Алиной? И почему настроили моих подруг против меня? Что я вам сделала?.. Нет, как-то слишком драматично. Зачем вы настроили против меня моих подруг? А раньше, когда я работала в лицее, неужели нельзя было меня не замечать? Вы что, не поняли, что со мной нужно либо серьёзно, либо никак? Вели бы себя со мной, как все остальные мужчины-коллеги, проблем бы не было… Нет, по-другому. Я бы не влюбилась в вас. Как вести себя? Ну так, “Здравствуйте”, “До свидания” и максимум что-нибудь по работе. А вы заигрывали, подавали знаки, подарили Алена. Какого Алена? Да брелок. Не помните, что ли?
А правда: помнил ли он? Но уже не спросить, увы.
К вечеру мне стало казаться, что я прошагала полгорода, и даже вода, которую я поглощала стаканами, не помогала прогнать комок из горла.
– А ещё в магазин надо, – резко прервала я себя после фразы “Надо быть умнее”.
И по дороге в супермаркет увидела на обочине машину Андрея. Рядом с ним сидела Инна Власьевна и о чём-то говорила, глядя вдаль. А он смотрел на неё.
Проклятое сердце пустилось вскачь, и я поспешно отвернулась: только бы они не заметили меня!
Зато я заметила, что щетина Андрея превратилась в бороду и, судя по всему, довольно давно. А ведь Алина таких не любит.
Я зашла в магазин, едва сдерживая улыбку. Андрей точно знает о предпочтениях Алины, он выяснил это ещё весной. И однако не стремится быть похожим на мужчину её мечты. Он не сможет её завоевать!
“А вдруг он не солгал? – вопрошало заходившееся в безумной надежде сердце. – Вдруг у него действительно есть невеста, а с Алиной он просто заигрывал?”
– Что-то должно произойти, – поделилась я через пару дней с Энн. – У меня среди учеников уже два Андрея, и один из них живёт в “Плющихинском”.
– Там же, где Алина?
– Вот! А его основная учительница – Дина, её лучшая подруга. Представляешь?
– Вообщеее… Ну и совпадения… – протянула сестра.
И всё произошло.
Накануне августа я поехала с родителями на дачу и за день успела так устать, что, едва опустился вечер, с наслаждением упала на кровать на втором этаже. Резкий сигнал возвестил о входящем сообщении, и я взяла телефон, почти уверенная, что это рассылка из какого-нибудь магазина.
Номер был незнакомым, однако содержание сообщения не оставляло никаких сомнений. “Здравствуй, Олеся! Решила тебе написать, потому что сегодня случайно узнала о том, в чём ты оказалась абсолютно уверена. Так вот! С АС я не встречалась и не общалась ни в тот период, ни в данный момент. А заблокировала тебя потому, что интерес к моей личности у тебя был только сквозь призму этого человека. Разве это дружба? Подумай, прежде чем делать выводы о человеке”.
Холодный пот, который прошиб меня с первых слов сообщения, отпустил из своего плена только на последних. Я провела рукой по лбу и даже смогла сообразить достойный ответ – намного лучше, чем было бы при личной встрече: “Привет! Почему ты не написала этого 24-го? Если даже ты сильно обиделась, что мешало просто ответить? Не надо было держать меня в неизвестности целую неделю. Я даже у себя в дневнике писала: “Я должна ей верить”. Мне было тяжело, а ты оставила меня во всех этих мыслях и сомнениях. Разве это дружба? Подумай, прежде чем отрекаться от человека”.
Уверенности, что Алина ответит, было 50/50, и всё же она написала: “Я не буду искать себе оправдания, а ты думай как хочешь! На тот момент и у меня была сложная ситуация – в частности, связанная с работой. Есть вещи, которые нельзя измерять интуицией”.
А ведь после восклицательного знака накал её эмоций пошёл на спад. Я выдохнула, пересела в кресло и следующее сообщение написала уже на лёгкой улыбке: “Конец года? Я понимаю это прекрасно, сама неоднократно это проходила. И я была абсолютно уверена, что после отчётов и завалов на работе ты напишешь. Но ладно. Хорошо, что ты сделала это сейчас. Как ты узнала, кстати?”
А узнала она, прочитав мою запись. Оставленная в дневнике ещё в конце весны, она въелась в мою память горькими строками, словами, не оставляющими сомнений, и однозначными выводами. Уверенность в их правильности была абсолютной, решимость порвать с прошлым казалась непоколебимой… и всё это в один миг дрогнуло и покрылось трещинами.
Как хорошо, что я не закрыла дневник! И что Алине не всё равно, иначе стала бы она читать… Нет, ей не всё равно!
И был август, который будто нарочно дважды столкнул меня с Алиной. В первый раз – когда я праздно гуляла по исхоженной вдоль и поперёк улице. Алина плелась навстречу с двумя пакетами в руках. “Если бы у неё был парень, она бы его запрягла”, – мелькнуло в голове. Губы чернильной сестры были плотно сжаты, как если бы она думала о чём-то неприятном. И глаза, не защищённые очками, щурились от солнца. А вдруг… вдруг она надула губы, потому что увидела меня? И прищур… вдруг это тоже из-за меня?
Алина прошла мимо, не поздоровавшись, а я не стала её окликать.
Не сделала я этого и на следующей неделе, когда шла по переходу, торопясь на “Первоцвет”. Алина бросила на меня косой взгляд, но губы надувать не стала.
“Сильнейший первым протягивает руку”, – вспомнила я под конец месяца слова какого-то политика. Кто это сказал, к чему это было – совершенно вылетело из головы, но фраза стала последним штрихом в картине принятого решения. 1 сентября я поздравила Алину с началом учебного года, и она ответила вполне мирно: “Спасибо, Олеся! Тебя также”.
05.09.16. Я гуляла с Алиной, как вдруг на перекрёстке нас чуть не сбила машина Андрея. Мы вовремя отскочили, и уже на тротуаре я обернулась на взвизгнувшую “Шкоду”. Ни красный цвет, ни чужой номер не могли меня обмануть: это была машина Андрея. И она была пустой!
Я бросилась к ней, распахнула дверцу и уселась за руль. Поведу к Андрею, и пусть только попробует снова сбежать от хозяина!
– А оставь её пока у себя, – посоветовала Алина. – Завтра придёшь в лицей и удивишь Андрея Сергеевича. Думаю, он тебе обрадуется.
На следующий день я пришла в лицей около 11. Как раз заканчивался третий урок, и в одном из классов вёл занятие Андрей. Я улыбнулась знакомой картине, но ждать под дверью было бы несолидно, поэтому я решила прогуляться.
За поворотом на боковую лестницу оказалась какая-то неприметная каморка. За приоткрытой дверью виднелись разноцветные подушки, разбросанные на полу, тёмный узорчатый ковёр и торшер на невысокой полке, создававший своим светом интимную обстановку. Это было, пожалуй, самое странное помещение в лицее.
Открылась дверь в противоположной стене, и в каморку вошли Бобрик, Алина и Андрей. Они расселись на полу среди подушек, и Андрей довольно произнёс:
– Я называю это беседой на троих.
Он и Алина смеялись, дурачились, целовались. Ира сидела чуть в стороне и то подбадривала их, то хихикала над их шутками.
Наконец Алина меня заметила, а следом и остальные. Я всем своим нутром ощутила их неловкость. Алина подошла ко мне, а Ира с Андреем как-то вдруг исчезли.
– У вас с ним всё серьёзно? – без обиняков спросила я.
– Нет. Мы всего пять дней встречаемся.
– Он тебе нравится?
– Не то чтобы… – Алина замялась, отвела глаза. – Он пишет по десять сообщений, а я отвечаю одним, чтобы хоть что-то сказать.
Про машину Алина ответила, что сообщила Андрею и он её уже забрал. Но тогда… зачем надо было подставлять и обнадёживать меня???
В реальности у меня были собрания “Первоцвета” и расцветающее после них творчество. Битва, поэтические вечера, прозаические семинары. По вечерам были занятия с учениками, некоторых я посещала сама. И никогда не выходила из аккаунта в Скайпе. Но ночью… ночью мной овладевали застарелые страхи и сомнения, и с этим не то чтобы нельзя было бороться – просто не хотелось в очередной раз преодолевать себя. Однако теперь это было ещё более необходимо, чем весной. В конце концов, Андрей уже стал прошлым, а Алина всё ещё была моей подругой.
“Как насчёт встречи в ближайшее время?” – написала я ей 20 сентября. Она молчала целый день и только вечером ответила скупое: “Да, можно”.
А вот филолог, отзыв которого я в этот момент слушала, не скупился на похвалу моей очередной главы. Рассказ понемногу перерастал в роман, и работа обещала быть долгой. Но это того стоило!
– Поверь, я редко хвалю. Тут уже знают, – Лев окинул взглядом собравшихся, некоторые закивали. – Но тебе надо профессионально заниматься литературой. У тебя получится.
Поразительно: у этого возрастного джентльмена и голос тихий, и бледное лицо лишь слегка тронуто улыбкой, но после его слов захотелось прямо сейчас идти завоёвывать мир. И завоевать, и удержать на ладони, и пройти через тернии к самым звёздам. Да мало ли на что способно вдохновение!
А после “Первоцвета”, едва спустившись в метро, я увидела Андрея. Встретившись со мной взглядом, он абсолютно ожидаемо сделал вид, что не узнал меня, и отвернулся.
В вагон мы зашли из разных дверей, но почти одновременно. Я тут же встала так, чтобы посматривать на Андрея, не привлекая внимания. Как в одном из моих снов, он был в рыжей куртке и держался за верхнюю перекладину. Правда, вместо салона автобуса был вагон метро, а вместо Лаурин – первоцветная компания, весьма шумная и заметная.
– Есть у нас литсобытия в городе, просто места знать надо, – заиграл бровями Матвей, один из основателей клуба.
– И в группу “Литературная карта” заглядывать, – подхватила его жена Марина.
– Вот да, я благодаря ей посетила фестиваль “Новая книга”, он в начале месяца проходил, – стрельнув глазами в почти неподвижного Андрея, я продолжила. – Интересно было, я попала на несколько семинаров и мастер-классов, в том числе в ГПНТБ. Но больше мне понравилось в Центральном парке. И открытое место, и с погодой повезло. Можно было свободно перемещаться, на одной площадке послушать стихи, на другой – рассказ писателя о его творчестве, на третьей – приобрести книги. Много всего было.
– Про творчество и как писать – это, скорее, к Стивену Кингу, – добавила Аня, самая юная и очень эрудированная участница клуба.
– “Как писать книги”, эта?
– Да, Лесь.
– Слышала о ней и занесла в список для чтения.
– О, прочитай обязательно! – эмоциональности в сипловатом возгласе Марины хватило бы на десятерых. – Для всех пишущих очень полезная книга.
– Я планирую в следующий раз две главы принести. Устрою себе дни творчества с полным погружением, – я снова скользнула взглядом по фигуре в рыжем и улыбнулась своим. – Когда несколько часов подряд пишешь, продумываешь, устраиваешь мозговые штурмы, от этого устаёшь, но зато потом какая радость!
– Как тот же Кинг сказал? “Просто продолжайте”, – улыбка сделала лицо Марины почти детским. Я никогда не видела её накрашенной, но естественность так ей шла, что и фотомодели лопнули бы от зависти.
– По-моему, это обо всём, не только о творчестве, – вступил Митя, высокий осанистый молодец с румяными щеками. Единственный из клуба, от чьего присутствия меня передёргивало. Этот вкрадчивый голос, эти вечно вопросительные интонации… Бррр.
Я расправила плечи и заговорила о своих творческих планах, а заодно рассказала, что такое "Фандомная Битва" и почему выражение “Я больше никогда” в её случае не работает.
Андрей нет-нет да и косился в мою сторону, его ресницы дрожали, а рука старалась поудобнее ухватить перекладину, да всё никак ей это не удавалось. Я едва сдерживала усмешку: пусть он знает, что моя жизнь яркая и насыщенная!
До турникета я не теряла Андрея из виду, а там его встретила какая-то брюнетка в мини-юбке. Маленькая, хрупкая, лет двадцати. Андрей жестом собственника перекинул руку ей через плечо, и они пошли к выходу в обнимку. Ну и ладно! Главное, что это не Алина! Не Алина!
Ближе к вечеру 1 октября “Шоколадница” была заполнена наполовину, но мне уже хотелось чуть убавить звук, даром что второй этаж. Можно было выбрать место потише, но… об этом кафе я узнала от Лены, а недавно обедала здесь с Нейтаном. С этим местом связаны исключительно приятные воспоминания, и сейчас это должно помочь!
Я то разворачивала меню, то снова откладывала. Рука ныряла в сумку за телефоном и тут же отпускала его. Затаив дыхание я посматривала вниз и машинально тёрла салфеткой влажные пальцы.
Как я и Алина отреагируем друг на друга? Как будем общаться? Как скоро разговор свернёт на ту самую тему? И свернёт ли вообще?
