– Что? – в голосе по-прежнему слышалась злость, и я сжалась от незаслуженного обвинения, будто это я сглазила ребёнка.
– Аманда, а может...
– Ничего не может. Неужели ты не понимаешь?! Я не смогу воспитывать дауна, не смогу... И я не хочу такую жизнь своему малышу. Понимаешь?
– Понимаю.
Я, конечно же, ничего не понимала. Единственное, что мне была ясно, как божий день, что Аманде плохо. А как помочь, я не знала. Я отмотала пару бумажных полотенец и присела на корточки подле апельсинового моря.
– Что ты делаешь? – завизжала Аманда. – Тряпки, что ли нет! Ты, небось, и в школьном саду ни одного дерева не посадила!
Я уже намочила бумагу, но вытирать дальше не решилась и потому кинула мокрый комок в помойное ведро. Спокойнее доразбирать сумки – куриные грудки давно пора сунуть в морозилку. Однако я слишком резко распахнула дверцу, и лёд для заморозки приземлился прямо мне на ногу — я еле сдержала крик. Стиснув зубы, я вернула брусок в морозилку. Затем, стараясь ступать ровно, обошла Аманду, продолжавшую размазывать на полу лужу мокрым до последней нитки полотенцем, и доковыляла до дивана. Шевеление пальцами далось с трудом. В мозгу сверкнула мысль отвлечь Аманду своей болячкой, но я испугалась — вдруг она заорёт, что её проблема намного серьёзнее и мне просто плевать на подругу. Поэтому я молча подтянула к животу ногу и принялась сжимать зашибленные пальцы.
В кране зашумела вода – Аманда споласкивала полотенце, затем ушла в туалет и долго не возвращалась. Мне стало страшно. Я не могла понять, что происходит и что она могла там так долго делать. Пойти к ней? Я вновь заковыляла на полусогнутых и осторожно постучала в дверь ванной комнаты. Ответом стала тишина. Я постучала настойчивее. Аманда открыла, но, ни говоря и слова, прошла мимо меня к дивану голой. Вся одежда валялась на полу, даже трусы. Она забралась под одеяло без пижамы и отвернулась к стене.
– А ужинать?
Она ничего не ответила. Я выдавила на щётку пасту. Есть в одиночку было неловко, да и живот от пережитого испуга перестало крутить от голода. Я потушила свет и, скинув лишь джинсы, примостилась на краю дивана. Спать не хотелось — во-первых, слишком рано, а, во-вторых, какой к чёрту сон, когда Аманда всхлипывает в тишине.
Мне показалось, что у меня поднялась температура, и я даже приложила ко лбу ладонь — наверное, мозг закипал, пытаясь разобраться в абсурдной ситуации. Как могло так получиться, что у малыша нашли отклонения, что ему не дано родиться и что она должна делать аборт? Меня захлёстывало цунами единственной мысли — это я хотела, чтобы живот не рос. Это я виновата, что так получилось... Я зажала рот, боясь разреветься. Ну почему я такая дура? Почему всегда думаю о плохом, накликиваю беду... Почему я не хочу, чтобы Аманда стала матерью? Почему...
– Аманда?
Она тут же повернулась ко мне.
– У тебя записан сотовый врача?
– Нет, – ответила она быстро.
– А может у них есть круглосуточная линия? Ну не может быть всё плохо. Просто не может! Я хочу этого малыша!
Аманда села, одеяло съехало, обнажив грудь и припухший живот. Под моим внимательным взглядом она скрестила на животе руки. Я виновато отвернулась.
– Тебе-то какое дело до моего ребёнка? – сказала Аманда совсем не вопросительно.
Я ничего не ответила, встала с дивана и подошла к невыключенному ноутбуку. Быстро набрав адрес сайта медицинского офиса, я стала искать контакты врачей и зацепилась взглядом за ссылку на личный кабинет пациента. Я крутанула стул к дивану.
– Аманда, ты регистрировалась на сайте? Может, у них результаты анализов есть онлайн?
– Имя с фамилией через точку. Пароль – дата рождения.
Я быстро ввела данные. Всё сработало. О, небо — вот она, ссылка на результаты теста, и не надо ждать девяти утра, когда откроется офис. Соединение с сервером было настолько медленным, что я успела сгрызть ноготь, и вот...
– Отрицательный!
Я крутанула стул и вскочила на ноги.
– Аманда, ты слышишь меня! Отрицательный результат. У тебя всё хорошо!
Она не шелохнулась, продолжая сидеть со скрещёнными на животе руками. В непонятном порыве я бросилась к ней на диван и, скинув руки, поцеловала пупок, а потом прошептала, не отрывая губ от кожи:
– Ну толкни свою маму, чтобы она наконец поняла, что ты здоровый мальчик.
– Мальчик? С чего ты взяла, что мальчик?
Я выпрямилась и пожала плечами.
– Ну девочка. Какая разница! Малыш здоров, а мама его придурошная психопатка. Правда, этой суке медсестре по морде надавать не мешало бы! Не могла просто результат сказать!
– Конфиденциальность... А вдруг не я прослушаю сообщение... Кейти, жрать хочется!
Я бросилась на кухню, схватила с барной стойки вторую баночку детского питания и метнулась обратно к дивану.
– Сдурела?! – только злости в голосе Аманды не было, только нервный смешок.
– Не знаю, – пожала я плечами, – может и сдурела. Мне просто вдруг захотелось попробовать...
– Поверь, мы его ещё наедимся, – улыбнулась Аманда, хотя глаза блестели от слёз, только теперь счастливых.
Хлопок. Крышка в сторону. И полная ложка прыгнула в рот к Аманде. Она облизала губы, выхватила у меня банку и принялась скармливать оставшееся пюре мне ложку за ложкой, пока пустая банка не оказалась на полу. Её руки обвились вокруг моей шеи, и она завалила меня на диван. Я прижала к себе Аманду крепко-крепко, забыв про живот, и мы начали кататься по дивану, радостно визжа, будто девчонки, получившие в подарок новую Барби. И остановились лишь тогда, когда я рукой коснулась ворсинок коврового покрытия, с трудом удержав Аманду наверху.
– Пойду за пижамой.
Аманда перевалилась через меня и шагнула к шкафу, но вдруг остановилась и провела рукой по своим ягодицам.
– Потрогай, – обернулась она ко мне.
– Что?
Она смотрела на меня чистыми голубыми глазами, не понимая моего замешательства.
– Потрогай, какая у меня на заднице корка... Ну просто апельсин! Что делать-то?
– Кремом намажь, – бросила я, отвернувшись.
– Погугли, пожалуйста, что это может означать.
Я аж подскочила с дивана.
– Аманда, ты что, с ума сошла! Теперь будешь искать объяснение каждому прыщику? Меньше на заднице сидеть надо, и корки не будет.
Я поседею с этой дурой за оставшиеся полгода!
Глава 9 "Мы - это ты и я"
Я достала из духовки запечённую рыбу и подняла глаза на Аманду, которая должна была заканчивать на компьютере проект по дизайну. Только вместо этого она развернула кресло от стола и гладила живот, заметно подросший за неделю. Снова пытается угадать шевеления, которые беременные якобы должны чувствовать уже на шестнадцатой неделе.
– Зачем ты приготовила рыбу? Её нельзя беременным.
– Её много нельзя, а я уже не помню, когда мы ели рыбу в последний раз. И потом ты забыла, как я люблю лосось?
– А меня тошнит от его запаха!
– Не ешь.
Я сказала это довольно спокойно. Две пороховые бочки не могут жить в четырёх стенах, и я научилась подавлять в себе все эмоции.
Скрипнул стул, и Аманда направилась ко мне, а вернее – к моей рыбе.
– Что за специи ты использовала? – она чуть ли не тронула рыбу носом.
– Как обычно: соль, перец, укроп и лимон.
– Вкусно пахнет, – она демонстративно повела носом, и я не сдержалась и демонстративно передразнила её голос:
– Тебя же от запаха тошнит...
– Это меня от этих дурацких витаминов тошнит. Может, есть их с утра?
Я пожала плечами. Какой смысл со мной советоваться! Я достала тарелки, положила по приличному куску рыбы и высыпала рядом тушёные овощи. Я, кажется, скоро смогу стать шеф-поваром и забросить дизайн, потому что последний проект еле вытянула на оценку "хорошо". Из-за постоянной готовки у меня ни на что не оставалось времени. Раньше тоже ели не только покупное, и я успевала учиться! Что происходит?
– Кейти, мне очень неловко тебя просить...
Я не донесла вилку до рта. После апельсиновой корки на интересном месте, моя фантазия была готова ко всему.
– Я нашла на Ютюбе видео массажа. Могла бы ты его посмотреть? Я ещё сидеть и стоять могу, но вот спать... Я привыкла спать на животе, на боку у меня не получается, а на спине больно.
– Ты хочешь, чтобы я массировала тебя как-то иначе, чем месяц назад? Я вообще-то боюсь, вдруг чего...
– Хуже уже некуда. И это только восемнадцатая неделя пошла...
Она со страдальческим выражением лица жевала мою потрясающе вкусную рыбу.
– Ну вот, опять!
Аманда вынула изо рта вилку с нетронутым кусочком рыбы и задержала дыхание. Я толкнула к ней свой стакан с минералкой. Она промычала что-то, не разжимая губ, и не взяла его.
– Выпей. Наоборот, газы тебе помогут. Так в твоём журнале для беременных написано. И ещё там есть статья о физических упражнениях. В ней говорится, что во втором триместре надо проходить в день не меньше полутора миль. А мы теперь даже в парк утром не ходим. Лентяйка!
– Сама такая! – Аманда отхлебнула минералки и демонстративно проглотила застрявший в горле ком. – Тебе легко говорить, а у меня после нашей последней прогулки так болело между ног, что я сидеть не могла.
– Так тренировать мышцы надо. Там ещё про аква-йогу было написано...
– Послушай, Кейти, хватит бред читать!
– Бред – это когда ты про болячки читаешь... А там написано, что надо тренировать мышцы, особенно ног, чтобы рожать было легче. Давай собак выгуливать – и деньги на мороженое, и ответственность – нельзя пропустить прогулку. Ну? Я уже написала нескольким хозяевам.
Аманда чуть не съела меня взглядом, но я лишь мило улыбнулась. Если я не вытащу её на улицу, она задницу от стула не оторвёт. Дались ей эти проекты!
– Меня действительно тошнит от твоей рыбы.
– Нет, ты всё-таки доешь, потому как мы заберём собаку на вечернюю прогулку через полчаса. Это у нас, тут, в соседнем здании. Я не писала никому, я просто объявление увидела у почтовых ящиков. Я твою реакцию хотела проверить.
Реакция вылилась в почти часовое молчание. Всю прогулку Аманда провела с наушниками в ушах. Ну и чёрт с ней! А я наслаждалась натянутым, как нервы подруги, поводком, на котором гордо дефилировала серо-белая лайка Лесси. Красавица будто сошла со страниц рассказов Джека Лондона. Впрочем, я жалела собаку и в душе проклинала любовь калифорнийцев к пушистым выходцам с Аляски.
Мы завернули на собачью площадку, и пока собаки бесились друг с другом, я наблюдала за хозяевами. И поражалась тому, как они обращаются к питомцам. Ах, ты мой хороший мальчик! Ах, ты моя девочка, так вести себя некрасиво! Ты чего отнимаешь у него мяч, воспитанные собаки делятся... Ну что ж, случай Аманды не худший, и всего-то на полгода.
– Кейти, пошли отсюда. Собачьим дерьмом воняет, задохнуться можно.
Аманда с вызовом зажала нос двумя пальцами.
– А ты не стой рядом с урной. Сейчас уберу за Лесси и пойдём.
Аманда опять решила меня игнорировать.
– Знаешь, – начала я, стараясь перекричать наушники. – Некоторые заводят собак, чтобы проверить, хватит ли у них терпения и ответственности на детей. Собак ведь можно сдать в приют...
Аманда молча ускорила шаг, и всю дорогу делала вид, что она нас с лайкой не знает. Дома тоже ничего не изменилось. Она вернулась к своему проекту, а я взяла заданную нам по литературе книгу и начала читать вслух. Аманда тут же перебила меня:
– Можешь читать про себя, а?!
– Нам же обеим это задано, – удивилась я.
– Меня твой голос раздражает.
– Тогда сама читай, а я послушаю.
– Я не закончила.
– Нам завтра по этому рассказу эссе писать.
– Ладно, читай, – снизошла Аманда.
Рассказ был про гаитянку, которая за десять лет брака не смогла выносить ни одного ребёнка. Для островитянок это считается большим несчастьем, потому что прерывается связь поколений. Героиня осталась последней женщиной в роду, и чуть ли не каждую ночь к ней являлись души матери, бабушки и даже прабабки с вопросом – ну когда же? Муж героини все десять лет спал с разными женщинами, и у него от них были дети. Терпение героини закончилось, и она уехала из деревни в город, где устроилась в богатый дом уборщицей. И вот она видит на улице маленькую девочку в красивом платье с вышитым именем РОЗА. Она сравнивает ребёнка с куклой вуду, которую ей могли прислать любовницы мужа. Героиня ждёт, не придёт ли кто за девочкой. В её деревне нельзя выкинуть даже пуповину и плаценту, их закапывают во дворе, а тут, в городе, выкидывали на улицу ненужных детей. К вечеру она забирает девочку домой и не может налюбоваться – та похожа на дорогую фарфоровую куклу. Ребёнок всё время молчит и улыбается. Героиня нахваливает девочку, которую стала звать дочкой, за то, что та не плачет, как другие дети, и не мешает ей работать. Ребёнок лежит на кухонном столе и молча внимает жалобам новоиспечённой мамаши на её несчастную жизнь. Каждый вечер после работы она садится с дочкой к бассейну, прижимает к груди и рассказывает совсем нерадостные взрослые истории. Потом начинает происходить что-то странное – ребёнок стал источать неприятный запах, и героиня вынуждена купать дочку по нескольку раз на дню. Но вода не справляется с запахом и тогда героиня берёт у хозяйки духи...
Я оторвалась от чтения и недоуменно посмотрела в склонённую над столом спину Аманды.
– Что за бред написан! Почему ребёнок пахнет? Какие к чёрту духи...
Аманда не ответила, и я заметила, что плечи её как-то странно вздрагивают. Я подалась вперёд и поняла, что Аманда плачет. Отложив книгу, я поднялась с дивана.
– Что случилось?
Она не сразу подняла голову. Глаза действительно покраснели от слёз – похоже, она плакала уже давно. Из-за чего на этот раз?
– Какого хрена ты подобное беременной читаешь?
Я пожала плечами и ответила:
– Что задали, то и читаю. В чем проблема? Ты что, про детей слушать не можешь? Это ж не про собак... Ты мне лучше объясни, чем таким невыносимым может пахнуть ребёнок.
– Ребёнок мёртвый! – закричала на меня Аманда. – Ты что, не поняла?!
– Какой мёртвый? Ты что, с ума сошла!
Я взяла книгу и стала пробегать строчку за строчкой, беззвучно шевеля губами. Через день героиня выбросила ребёнка в мусор и стала думать, как спрятать тело, потому что к нему начали слетаться мухи. Я опустила книгу на колени.
– Так она мёртвого ребёнка с улицы притащила?
– Ну да, – Аманда смотрела на меня зло, будто я была автором этого жуткого рассказа, а не Эдвидж Дантикат. – Она же не могла родить ребёнка, вот и подобрала выкинутого кем-то, чтобы хоть на время почувствовать себя матерью. Не надо читать дальше вслух. Скажи просто, чем закончилось.
Аманда опустила руку на свой бугорок, а я опустила глаза в книгу. Осталось прочитать всего три страницы, но слова путались, внутренний голос пропадал, начинало щипать глаза.
– Ну что там? – нетерпеливо топнула Аманда.
– Садовник, с которым она спала, нашёл ребёнка и вызвал жандармов, обвинив её в похищении и ритуальном убийстве. Героиня не стала оправдываться.
– Вот козёл! – ахнула Аманда. – Как все мужики, впрочем. Я хочу родить дочку. Зараза... Я ж теперь не усну.
– Пошли за почтой, – предложила я, закинув книгу в угол.
На улице было уже по-ночному прохладно. Черно-зелёные силуэты деревьев и аккуратно подстриженных кустов высвечивались солнцами фонарей.
