– Тапочки у кровати важнее и пижама, – я попыталась отшутиться, но лицо Аманды оставалось непроницаемой маской. – Ладно, у нас есть шесть галлонов. Если тебе мало, после театра заедем в магазин.
– Говорят, что надо иметь запас на три недели…
– Аманда, у нас кладовка маленькая! – я не могла говорить серьёзно. К тому же, размахивать намыленной щёткой было глупо. Я и так чуть не попала химией в глаз. – И можно пить мало. Ну, тем, кто не беременный.
Я опустила руку и готовилась выдохнуть. Аманда не уходила.
– Ты почему фотки не хочешь посмотреть?
Я выдохнула.
– Аманда, я мою кухню! И мне, чёрт возьми, надо доделать календарь!
– А у нас в кладовке есть томатный соус с базиликом? Я хочу пасту на ужин.
– Есть!
Я впервые с радостью села за ноутбук, молясь, чтобы меня не отвлекали хотя бы часа два. Я уже ненавидела всё семейство Дарлингов. Хотелось закрыть окно, чтобы Питер Пен не прилетал.
– Аманда, а может ты вместо меня возьмёшь в театр Бьянку? Она ведь приедет с Логаном.
Аманда опустила вилку, не донеся спагетти до рта.
– Почему?
– Я должна делать календарь.
– У тебя будет воскресенье и понедельник. Что ты там ваяешь? И почему ты хочешь отправить меня куда-то одну?
– Я никуда тебя не отправляю, – поразилась я непонятной обиде в голосе. – Я всё равно буду думать о своём проекте. Оставь меня дома. Пожалуйста.
– А как я поеду одна за водой?
Я вжала спагетти в соус. Она что, серьёзно готовится к землетрясению?
– Съездим вечером, – согласилась я осторожно.
– Ты пялилась в экран весь вечер. Так нельзя. Ты только всё испортишь. Завтра мы идём в театр и точка, – и добавила немного мягче: – Пожалуйста. Я не хочу идти туда с Бьянкой. И Логан… Что он-то будет полтора часа делать?
Я уткнулась в спагетти. Календарь камнем висел на сердце. Никакая звёздная пыль уже не поднимет мои крылья. И всё же я пошла, потому что взяла на себя роль вешалки. С утра я одна выгуливала собаку и безумно замёрзла во флисовой кофте. Горы сливались с серостью неба, и плотный туман, лежавший на вершинах, я поначалу даже приняла за снег, хотя дождя ночью не было. Выбранный Амандой сарафан не соответствовал нынешней погоде. Ей радовался лишь Логан, а я с надеждой глядела на небеса, но ни один луч так и не прорезал плотные серые облака.
Аманда сделала дома лёгкий макияж, но Бьянка забраковала его. Она усадила Аманду на скамейку, разложила рядком косметику и принялась ваять Аманде лицо. Я и не знала, что Бьянка умеет делать профессиональный макияж – одних кистей у неё набралось с десяток. Оказалось, портреты на дому – это их с Логаном подработка.
– Ну, на каникулы в Европе мы себе зарабатываем. В прошлом году в Англию ездили, в этом в Грецию на острова поедем в гости к девочке с курса Логана.
Пока она колдовала над лицом Аманды, я топтала дорожки, чтобы согреться. Сейчас я бы не отказалась и от шапки. Казалось, Бьянка никогда не отпустит Аманду, но вот я услышала её громкий протест:
– Только не накладные ресницы!
Бьянка что, с ума сошла. У Аманды природные опахала на глазах! Но пока я дошла до скамейки, чтобы поддержать протест, Бьянка уже отпустила Аманду, и я поспешила за ней, чтобы держать кофту во время снимка – я даже радовалась возможности погреть руки, но от волнения Аманда так разгорячилась, что отправила меня с кофтой прочь. Я вышла за ограду ботанического сада и села на скамейку напротив вазы, которую так и не сумела нарисовать. Лучше бы захватила ноутбук. Целый час можно было работать над календарём.
– Хочешь я тебе макияж пока сделаю?
Бьянка подошла так бесшумно, что я чуть не подпрыгнула от её вопроса. Она бегала за Логоном, меняя объективы, и сейчас её послали подальше, как и меня.
– Только без ресниц! – добавила я к согласию на всякий случай, и Бьянка раскрыла свой драгоценный ларец.
– А хочешь моделью побыть в субботу? То есть в следующую. Короче, ту, что в феврале.
– Что? – если бы Бьянка не прижала мне веко кисточкой, я бы распахнула от удивления глаза. – Какая из меня модель. Я ростом не вышла.
– Да не важно. Там любительское шоу. Больше арт, чем мода. Наоборот приветствуются самые обыкновенные модели. Ну? Платье классное, с лампочками, как у феи. Согласна? В понедельник крайний срок, чтобы моделей заявить, а у дизайнера никого нет. Платье пропадёт! И… Ну, платить, конечно, ничего не платят, но это прекрасная возможность бесплатно арт-шоу посмотреть. И да, они кормят… То есть там до ночи всё это. Ну?
– Я даже не знаю…
Я действительно не знала, хочу ли, чтобы на меня смотрели сотни глаз, но Бьянка не отступала, и я согласилась за секунду до того, как перед скамейкой выросла Аманда.
– Какая ты классная!
Только комплимент не заставил меня улыбнуться. Я больше напряглась, потому что ещё не видела себя в зеркало, и, кажется, Бьянка не собиралась мне его протягивать, она уже закрыла ларчик.
– Жаль, что до среды макияж не продержится.
– А что в среду? – оживилась Бьянка. – Если надо, могу сделать. Мне не трудно.
Я задрожала даже в кофте, боясь следующей фразы Аманды.
– Да так, ничего… – как-то слишком неуклюже замяла Аманда брошенную некстати фразу. – Вы не хотите на «Питера Пена»? Может, билеты остались?
– Нет, – ответил Логан слишком быстро, видно испугавшись возможного согласия Бьянки. – Мы сфотографировались в Лондоне в парке подле его статуи, достаточно.
– Мы ещё и с Робин Гудом сфотографировались, настоящим, – совсем гордо заявила Бьянка. – Он экскурсии в Ноттингаме водит. Классный дядька. Говорит, что будь Робин Губ американским национальным героем, то мы бы давно растиражировали его на кружки и значки, а у них только дуб тысячелетний в Шервудском лесу и он сам. А по мне Питер Пен лучше.
– Пошли! – не выдержал Логан, и мы распрощались.
В театре оказалось много взрослых, пришедших без детей, а я боялась, что мы будем единственными самостоятельными великовозрастными зрителями, но сказка живёт и в сердцах взрослых. Маленькую сцену задекорировали под детскую – и спектакль оказался построенным на перевоплощениях. Всего три актёра – Венди с братьями решила скоротать время и сочинить историю. Они то и дело вытаскивали из сундука новые костюмы, чтобы изображать очередного героя – от собственных родителей до капитана Крюка. Питера вывели вымышленным другом, и это чуть меня разочаровало – хотелось верить, что где-то действительно живёт такой мальчик. Я повернулась к Аманде и замерла – по её лицу текли слёзы, и она стирала их, забыв про косметику.
– Ты чего? – шепнула я, но Аманда осталась немой и не отвела взгляда от сцены.
Потом уже, когда я потащила её к туалету, она сказала, что только сейчас поняла, какие жестокие дети и как им плевать на родителей.
Я протянула Аманде смоченные водой бумажные полотенца.
– Чёрт, как лицо дерут!
Ещё бы! Хотя всё-таки это слёзы оставили под глазами красные пятна. Я попыталась не развивать родительскую тему и рассказала про предложение Бьянки.
– Здорово! – неожиданно положительно приняла известие Аманда и окончательно смазала с губ помаду. – Хоть какое-то для тебя развлечение. А я голову сломаю, ища занятие на эти два месяца.
– Ты же собиралась заняться акварелью.
– Да я больше трёх часов не смогу рисовать. Надоест.
– Будем ходить вместе на лекции. В чём проблема?!
– Потребуют оформление вольнослушателем, а я не хочу заикаться матери про деньги. Даже такие небольшие.
– Да ладно, все тебя знают, никто не выгонит…
Почему любой разговор у нас скатывается к теме денег! Почему?
– О, по Скайпу больше со своими ученицами будешь разговаривать, ну? И деньги, и не скучно.
– А мне уже разонравилось чужие ошибки исправлять.
Мы вернулись к машине, включили музыку для перерыва в общении и отправились в магазин. К счастью, сегодня я могла спокойно тягать бутылки с водой! Когда я уже направилась с тележкой к магазину, чтобы вернуть пустую на место, Аманда остановила меня:
– Может, в строительный зайдём? Полиэтилен купим. Нам же наматрасник всё равно на диван не натянуть…
Ванда поделилась с нами практической находкой. Раз воды обычно отходят ночью и выливаются горным потоком, который напрочь испортит матрас, его надо обезопасить. И самое верное средство – строительный полиэтилен. Именно такой я использовала для валяния шарфиков, но остатка не хватило, чтобы укрыть весь диван. Решили купить новый.
– Надеюсь, мы не будем стелить его прямо сейчас, – с надеждой спросила я, когда дома Аманда швырнула рулон на диван. – У нас ещё февраль точно в запасе!
Аманда молча прошла с рулоном на кухню и положила в кладовке на полку, куда я перенесла уже всю воду. Я поднималась по лестнице, будто с двумя гантелями, и после пятого подъёма чувствовала себя так же паршиво, как и после пробежки.
– Кейти, – голос Аманды не предвещал ничего хорошего. Я выпрямилась и потёрла поясницу. – Сделай мне массаж.
Я вытерла вспотевшие руки о джинсы и кивнула:
– Ага, неси крем.
– Ты не поняла, – Аманда даже отступила на шаг. – Не тот массаж. Другой.
Она опустила глаза, я тоже, как и тогда в зале, когда Ванда вновь напомнила, про расслабление мышц влагалища.
– У меня самой не получается. Это как, знаешь… Ну…
– Хорошо, – ответила я и не узнала собственный голос. – Но у меня может и не получиться…
Я вообще с трудом понимала, что должно произойти. Я просто села на диван, потому что коленки дрожали, как и руки. Хотелось списать всё на тяжёлые бутылки.
– Зачем ты выключила свет? – спросила я испуганным детским голосом, когда Аманда повернула колёсико на торшере.
– А на что ты смотреть собралась? – в её голосе звучала дрожь. – Там трогать надо. На вот, руки помой.
Из темноты она ткнула мне в ладонь пимпочкой санитайзера. Холод растёкся по рукам. Язык стал неприятно горьким. К счастью, глаза попривыкли к сумраку, и не пришлось тыкаться в пустоту.
– Там выделений только очень много. Ну, ты знаешь, я говорила…
Слова доносились издалека, будто Аманда стояла у двери, а здесь на диване лежало только её тело. Да, именно так я и должна воспринимать происходящее – просто тело, ничем не отличающееся от предлагаемого Вандой пупса. Футболка прилипла к подмышкам. Я попыталась проглотить заполнившую рот горькую слюну и теперь мечтала открыть одну из купленных бутылок и радовалась, что темно и руки мои под одеялом. Стеснительностью Аманда не отличалась, а сейчас и подавно спешила после аквайоги стянуть мокрый купальник, и потому я прекрасно представляла себе то, что сейчас трогала, но лишь по синюшному цвету – на ощупь губы оказались большими и каменными – неестественно большими, словно хлопающие уши слона. Именно на них находились складки, грозящие разрывами, если верить Ванде. Если я вообще что-то понимаю...
– Ты что-нибудь чувствуешь? – попыталась я отыскать поддержку своим действиям у самой Аманды, но та лишь зло процедила, отрывая голову от подушки:
– А что я должна почувствовать?
Именно такого вопроса я и боялась, именно потому и открещивалась от массажа… Изначально мне не было противно касаться её, мне было страшно, что меня снова не так поймут. Я обрадовалась, что темно, и новая палитра на щеках осталась незамеченной. Жар лица передался в руки, и даже пальцы потеплели.
– Что ты расслабилась, – постаралась я выдохнуть ответ как можно ровнее.
– А я не могу расслабиться, неужто не понимаешь?
Я тут же убрала руку, и Аманда подтянула ноги к животу.
– Больше тогда не буду делать, – будто в оправдание прошептала я, чувствуя, как воздух вокруг лица пропитался женским запахом, от которого стало противно – теперь я могла согласиться с давним сравнением Аманды – запах свежей рыбы. Хотелось перебить его мылом, но я не двигалась с места, боясь показаться брезгливой.
– Нет, делай, только не спрашивай, что я чувствую, – уже в голос протараторила Аманда. – Я же рассказывала тебе про руку. Ты же понимаешь, чем у других этот массаж заканчивается…
Опять пауза. Надо быстрее её убрать.
– Не у всех, – уже отчеканила я. – Некоторым нельзя дальше. И я не трогала тебя внутри. Я будто фантик комкала.
Дурацкое сравнение заставило меня замолчать. Зато я нашла возможность ретироваться.
– Я что-то есть хочу. Принести тебе авокадо?
Аманда отказалась, но я всё равно получила возможность вымыть руки.
Глава 57 «Цена ответственности»
Весь понедельник я прятала за экраном ноутбука захлестнувшие разум ощущения и свой стыд за них, придавший лицу подозрительную красноту. Календарь с ночи лежал в почте преподавателя, и я тыкала в старую версию файла, чтобы не испортить то, что могло украсить моё портфолио. Если Аманда и раскусила такую нехитрую игру, то не подала вида и не попросила помощи с флаерами для фирмы по недвижимости, которые надлежало закончить к среде. Пусть корпит над ними одна. Может, тогда вечером попросит массаж спины, вместо...
Я вновь почувствовала, что краснею. Мысли действовали не хуже сауны. Я даже уловила неприятный кисло-сладкий запах и с трудом поняла, что его источник вовсе не я, а лежащие в мешке апельсины. Их давно следовало перебрать. Замотав руку в бумажное полотенце, я принялась кидать в мусорку гниль, а лишь покрывшиеся мхом апельсины в раковину.
– Мы не выпьем столько сока, – подала голос Аманда.
– Я сварю мармелад, – ответила я, хотя не представляла вообще, как его варить. Наверняка знала лишь одно – долго. Мама иногда губила целые дни, спасая урожай. В общем-то это ещё один предлог не общаться с Амандой. Иногда даже хорошо, что язык опережает мысли.
Пакет слишком вонял, и я быстро собралась на улицу и от мусорных баков свернула к почте. Аманде пришла очередная кипа журналов и рекламных предложений. Теперь, когда она разделалась с учёбой, у неё будет предостаточно времени, чтобы прочитать всё от корки до корки и потом вынести мне мозг очередным массажем. Я со злости шарахнула дверцей почтового ящика и потом, будто извиняясь, погладила его. Только прикосновение к железу отозвалось в теле болезненным спазмом, и мозг в очередной раз проклял массаж.
Я поспешила укрыться от жутких ощущений на кухне, но потолок будто опустился, расплющивая мне голову, да и нос продолжало щекотать от запаха гнили.
– Если ты занята, – защебетала я, – я могу одна выгулять собаку. Ей пробежка тоже не помешает.
Я вновь надеялась, что фраза окажется спасительной. Аманда из солидарности к моей видимой работе пропустила аквайогу, а я так мечтала получить днём два часа свободы. Думала, растянусь на диване и побарабаню ногами, чтобы спустить адреналин. Теперь мне хотелось отвоевать хотя бы получасовую пробежку. Может, с настоящим потом от меня уйдут бешеные мысли.
Аманда поднялась слишком стремительно, чтобы усомниться в её ответе.
– Пойдём вместе, как в прошлый раз. Я буду на площадке, а ты на дорожке.
Ничего, не так всё плохо. Хотя бы на время окажемся в разных концах воображаемой планеты, а потом я найду спасение в апельсинах. Бег, однако, не принёс желаемой лёгкости, хотя всё же переместил мои терзания с головы на ноги. Да ещё в боку закололо.
– Я хотела испечь для Стива фокаччу. Но если тебе придётся из-за неё бежать лишний круг...
