Мне захотелось подскочить и запихнуть ему в рот один из светильников вместо кляпа.
– Знаешь ведь, Логан, как мой брат снова у нас оказался? Его выперли из колледжа за нарушение этики. Он спал со своей девкой в женской общаге. Правильно, не в мужской же спать! – он гадко усмехнулся, хотя в тени лампы я и не видела его лица. – Они год встречались, а потом разбежались. Она к другому ушла и через три месяца подала в администрацию заявление, что мой брат принуждал её к сексу в её комнате. Уж непонятно, чего вдруг мстить решила! Администрация предложила два варианта: либо они передают дело в полицию как изнасилование и там разбираются, кто прав, а кто виноват, либо он признаёт вину, и они отчисляют его и восстановят лишь через два года, когда девка получит диплом.
– И? – Логан опустил фотоаппарат.
– Хорошо ещё этот дурень позвонил домой. Отец нанял адвоката. Тот сразу сказал собирать вещички. Полиция впаяет срок без вариантов. Здесь только его слово против её слова, а нынче тенденция верить женщинам.
– К чему ты это? – тон Логана походил на мой, и я даже мысленно пожала ему руку.
– А к тому, что может правильнее вообще не спать с женщинами.
– Я подписала все твои бумаги. Тебе ещё что-то надо? – Аманда забыла про вуаль. Та мягко упала к ногам, но она осталась стоять прямая, что изваяние. Я вспомнила, зачем меня позвали, и склонилась к её ногам.
– Просто мысли вслух, – голосом такого же истукана выдал Тревор. – Какое это может иметь отношение к тебе?
И пауза, выдержанная так театрально, прямо звучала поговоркой, неужто на воре шапка горит? Идиот!
Я протянула вуаль, но Аманда оттолкнула мою руку.
– Хватит. Я устала, – и направилась за занавеску.
Логан молча опустил фотоаппарат. Тревор пожал плечами.
– Зато я теперь точно к маме не опоздаю, – и вышел не прощаясь.
– Чёрт, – Логан вцепился в волосы и затряс головой. – Лучше б я Бьянку пригласил.
– А теперь ты ей скажешь? – с заготовленной для Тревора злобой повернулась я к горе-фотографу.
– Хватит! Вас, баб, никогда не поймёшь... Лучше вообще ничего не говорить. А у него болит, ты не думай. Брат зубами тот колледж выгрызал, там год семьдесят штук стоит. Почти двести тысяч коту под хвост.
– А мы с Кейту тут причём?
Аманда, полностью одетая, направилась к выходу.
– Извини. Это было глупо.
– Пусть к психологу, а не к матери, сходит, – бросила Аманда на прощание.
Мы молча дошли до машины. Благо студия находилась в трёх шагах от гаража.
– Не злись, фотки должны получиться отменные, – сказала я, не в силах дольше лицезреть каменное лицо Аманды.
– Я не злюсь. Мне просто противно, когда людская обида на конкретных личностей проецируется на весь мир.
Тут следовало промолчать. Не говорить же, что она делает то же самое. В ответ Аманда могла вновь ткнуть меня Стивом. Лучше уж я сама начну...
– Надо купить оливковое масло для фокаччи.
Аманда улыбнулась, соглашаясь, что разговор исчерпан. Мы отправились в ближайший магазин. Рядом оказалось здание кинотеатра, и мы посмотрели диснеевский фильм про мальчика и дракона, купили по бургеру и картошку с чесноком, разрекламированную несчастным Логаном. Теперь оставалось скоротать час в парке около госпиталя. Сегодня Ванда вела нас на тур в родильное отделение.
В больничных стенах я вновь почувствовала себя до безобразия маленькой. Слова Ванды не достигали моих ушей. В голове тревожный колокольчик вдруг выстучал крамольную фразу: а что если мои страхи напрасны и мне вообще не придётся присутствовать на родах? Приедет мать и останется с дочерью. Вон та индуска же была с мамой. Какой от меня толк – только позвонить по телефону с ночного входа. За дверью родильной палаты у меня откажут последние мозги.
Глава 58 "Хорошая встряска"
Уборка спасла среду – мы с Амандой не разговаривали, да и вообще почти не пересекались. Пока я драила плитку, она разбиралась сначала с грязным, а потом уже с чистым бельём. Мои же мысли чистотой не отличались. После сумасшествия в горах, ушедшая с головой в эфемерную беременность, я перестала вообще смотреть на Аманду. И вот сегодня попыталась заставить себя оценить обхват её живота, но живот вдруг так замечательно уместился в новую футболку, что визуально даже уменьшился. Она упоминала анализ крови, на который должна была получить направление в следующий визит к доктору, но я не могла вспомнить название, хотя раньше знала всё назубок.
Последние недели потерялись в тумане проблем и сумасшедшей учёбе, и сейчас я будто очнулась и заново открывала внешний вид Аманды. Я хотела смотреть на неё глазами художника, но брезгливость, вызванная массажем, вдруг развеяла внеземную ауру модели. И противно мне стало от собственной персоны – как же я веду себя, если Аманда использует любую возможность, чтобы убедить меня, что она мне не нравится. Почему она накидывается на меня? Уж если кто и говорил о влечении к женщине, то именно она. Или Аманда хочет показать, что ей не нравлюсь я, но ведь я ничего не говорила вообще… Она заставила меня делать этот чёртов массаж, заставила!
И вот сейчас я глядела, как Аманда нарочно медленно поворачивает руль, скользя распрямлённой ладонью по бугоркам кожаного чехла. Меня пробила дрожь, и я еле сдержалась, чтобы не разодрать собственную ладонь о край сиденья. Как назло, мы застряли перед светофором на мосту. От гудящего внизу шоссе машину подбрасывало, как на батуте. Никогда прежде я не замечала подобной вибрации и потому высказала удивление вслух, а не только, чтобы отвлечь Аманду от наглаживания руля.
– Ты тоже заметила, – отозвалась она возбужденно. – А я подумала, что у меня с восприятием реальности что-то. Кажется, снова органы смещаются, и меня немного покачивает.
– И ты идёшь в таком состоянии в бассейн?
Злость без боя сдалась беспокойству. Аманда пожала плечами.
– Да у меня уже пару дней такое состояние. И я не намерена пропускать целую неделю занятий. Мышцы совсем расслабятся, а йогой на полу я уже не могу заниматься – живот тянет вниз. А в воде я совершенно не чувствую его веса.
Я тоже становилась в воде пушинкой, хотя разрезанное в магазине платье не давало покоя. Я ожесточённо погружала гантели в воду, а Аманда лишь пускала своими круги по воде, хотя старушки вокруг постоянно шутили, что ей потребуются сильные руки. Я тоже с трудом представляла, как даже час продержать на весу такую живую гантель.
– Ребёнок растёт постепенно, и организм адаптируется к новому весу так, что ты не чувствуешь, что малыш становится тяжелее, – объясняла Ванда на курсах, но я всё равно не понимала, что делать с изначальными восемью фунтами дитячьего веса. Сколько же малыш сейчас весит? Я не могла представить даже те пять фунтов, которые сейчас уже точно скрывались под ставшей совсем розовой кожей живота Аманды, который сейчас растворился в воде. Или не пять, а больше? Нет, не может быть – как же потом она сможет набирать по фунту в неделю? Я совсем потерялась в неделях и в том, что происходило сейчас с организмом Аманды. Я вовсе не замечала её слабости. Может, она врёт? Впрочем, вечером Аманде придётся думать о правде, о которой сейчас явно думает её мать.
Вновь беспокойство смешало остальные мысли, сметя их в голове к виску, который сейчас разрывался от боли. Вода казалась сегодня слишком прохладной, и головная боль могла начаться от холода. Я положила гантели на бортик и обернулась к Аманде. Только сегодня той было не до меня. На занятие пришла женщина с животом чуть меньше её собственного, и я даже на мгновение почувствовала необъяснимую ревность, будто это меня лишили статуса единственной беременной в группе. Из короткого разговора в раздевалке я узнала, что это у новенькой третий ребёнок и более того – ребёнок-сюрприз.
– Мы только раздали все детские вещи, приготовившихся к возращению во взрослую жизнь и тут бац, – смеялась она. – Теперь собираю по знакомым обратно, что кому не нужно. И он у меня сюрприз в квадрате. Пол скрывает.
– Лучше бы у меня скрывал, – брякнула Аманда и почти на всё занятие отошла от новенькой, а сейчас они вновь о чём-то болтали, но слишком тихо и далеко от меня.
Я не стала мешать, тихо вылезла из воды и пошла в душ, а потом долго сушила волосы феном, не в силах окончательно согреться. Натянула носки я только тогда, когда в душевую хлынули старушки. Чтобы убрать в сумку мокрое полотенце, я вытащила брошенный на дно телефон. На экране высветилось сообщение от Стива: "Вы там в порядке?" Я не поняла сути вопроса – написал бы проще, готовы ли мы его принять? Королевского приёма не окажем, но макароны с томатом и базиликом приготовим, как и фокаччу. Помимо сообщения, я даже получила пропущенный звонок. Нет, целых два. Нетерпеливый! Чтобы потренироваться перед встречей в хладнокровии, я решила перезвонить. В холле, усевшись в углу под флаг, я вызвала высветившийся номер. Стив, как всегда, начал с нападения:
– Так трудно ответить?!
А я хотела поздороваться, но куда там! Нет, он не кричит. Он говорит по-итальянски, как шутили мы ещё в школе. Но в потоке речи я всё же разобрала слово – землетрясение.
– Что?
– Три с половиной балла. Ты что, не заметила? Я как раз на собеседовании был. Все жалюзи съехали в сторону.
Я пожала плечами, хотя он и не мог увидеть мой ответ. Бросив "до вечера", я проверила новости – действительно нас трясло. Возможно, как раз на мосту, потому мы и не обратили внимания на толчки. Аманда вернулась возбуждённая и даже не спросила, почему я сбежала из бассейна. Новенькая заразила её идеей попросить вещи в дар, потому что никогда не знаешь, что действительно пригодится, а что окажется выброшенными на ветер деньгами. Ещё недавно Аманда отсекала все мои разговоры купить что-нибудь на барахолке, а сейчас прямо в раздевалке добавилась в рекомендованную новой знакомой группу и теперь тыкала мне в лицо телефоном. Только мне сейчас было не до всяких там баунсеров и погремушек. Я хотела сказать про землетрясение, хотя на такое небольшое вообще не стоило обращать внимания, но Аманда явно должна была видеть сообщение от Стива. Не мог же он звонить и писать только мне?
По-своему истолковав мою незаинтересованность в фотографиях детских вещей, Аманда насупилась и выдала:
– Ты не понимаешь, я ведь даже не знаю, где буду жить. А так не жалко будет оставить вещи.
И вот тут я встрепенулась. Возможно, именно в её бездомности и крылась причина отказа начать закупаться вещами. Я попыталась вновь заговорить про дом отца, но с первых же слов наткнулась на каменное выражение лица. Но какой у тебя выбор: либо твоя мать, либо мой отец, – хотелось сказать мне, и я еле сдержалась, чтобы не подпортить Стиву удовольствие самому сообщить Аманде о раскрытии её секрета. Пусть он примет на себя весь негатив. Сколько уже можно мне захлёбываться им!
– Знаешь, а на мосту нас не просто так трясло, – сказала я, поднимаясь с топчанчика. – Было землетрясение. Стив даже звонил спросить, ждём ли мы его ещё в гости или уже нет, – соврала я, пытаясь сморозить шутку, но шутка не удалась.
– Может, поэтому мне так плохо? – Аманда опередила у двери.
– И мне плохо. Голова болит. Может...
– Мы его уже пригласили! – обернулась Аманда уже на улице, хотя я и не думала говорить о Стиве, я хотела заехать в аптеку. Но после выпада смолчала, понадеявшись на целебную силу мёда.
Ложка мёда действительно помогла, или же приготовление ужина отвлекло меня от боли. Для фокаччи мы вновь использовали рецепт с пакета с мукой. Аманда замешала оливковое масло с чесноком и итальянскими специями, хотя я смутно представляла себе, как и так лоснящийся от масла хлеб можно макать в масло. От одной мысли начинало крутить живот, или всё же от ужина, который мы оттягивали и оттягивали? Стив сказал, что застрял в пробке, и, зная загруженность трассы, мы понимали, что разумнее съесть по банану.
– Лучше бы плантанов нажарили, – вздохнула я, но Аманда тут же напомнила про аутентичность ужина. Какая аутентичность может быть в Штатах – у нас даже китайская кухня вовсе не китайская, а американо-китайская с неимоверным количеством сахара в соусах.
Минуты на микроволновке сменялись достаточно быстро, но Стив так и не появлялся. Наконец без десяти минут восемь раздался стук в дверь.
– У вас здесь невозможно припарковаться, – сказал он после краткого приветствия.
Вместо торта, я ожидала розы. Они бы больше подошли к брюкам и рубашке, которой безумно не хватало галстука. В новом обличье Стив действительно отдалённо напомнил мне отца, возвращавшегося после работы в банке. От сравнения меня вновь передёрнуло, или даже больше, чем когда это говорила Аманда.
– Я должен был переодеться, – зачем-то извинился Стив, – но, глянув на ситуацию на дорогах, понял, что вообще до вас не доеду. Как назло ещё авария была. Стояли полчаса, пока одну полосу не открыли.
Я вновь вздрогнула, как при любом упоминании чужого несчастья. Наконец перешли к ужину. Мы молча уставились друг на друга, словно могли что-то сказать, не будь рядом Аманды. Мне бы встать и помочь ей, но джинсы приклеились к стулу. Оставалось лишь катать соломинки салфетки. Наши напряжённые фигуры можно было заснять для дешёвой мелодрамы. Не хватало лишь голоса за кадром. Вернее, он был, но я не могла разобрать слов Аманды. В ушах шумело от прихлынувшей крови, и я понимала, как малы сейчас шансы скрыть нервный румянец. Хотелось, чтобы Стив наконец раскрыл рот и рассказал Аманде про мать, но он начал нести чушь про своё собеседование, про планы на новый семестр и лето, постоянно бросая на меня странные взгляды. Наконец я заставила себя подняться и дойти до холодильника за банкой мармелада. По дороге я подняла телефон и незаметно послала Стиву сообщение «Я ничего ей не сказала».
Стив схватил телефон, извинился и вышел в коридор, чтобы перезвонить. Я смотрела на свой телефон, но он остался нем. Аманда убрала грязные тарелки в посудомоечную машину и включила чайник. Её взгляд в мою сторону мне не понравился.
– Почему ты молчишь? – процедила она шёпотом.
– Мне нечего ему сказать, что тут непонятного? Он сейчас уедет и всё. Что ты хочешь?
Но ответить Аманда не успела. Стив вернулся немного растерянный и опять уставился на меня.
– Стив, ты хочешь что-то сказать Кейти? – выпалила тем же тоном Аманда. – Я могу оставить вас вдвоём.
Она стояла совсем рядом, и я едва сдержалась, чтобы не толкнуть её в бок.
– Да, – достаточно резко отозвался Стив. – Я хотел пригласить Кейти завтра на хоккей.
Повисла тишина. Никто из нас не ожидал подобного. Вместо Стива, я уставилась на Аманду, но её красноречие иссякло.
– Мне только что приятель, у которого я остановился, написал, что точно не сможет пойти.
– Почему ты не пригласишь Аманду? – нашла я потерявшийся голос.
– Там холодно. Не думаю, что ей это сейчас надо… В общем я и не знал, как это сказать. Но можно, наверное, докупить один билет.
– Не надо. Я не пойду на хоккей, – почти перебила Аманда. – У меня курсы по подготовке к родам завтра вечером.
– И у меня тоже! – и как я забыла, что завтра четверг!
– Ты всё равно там ничего не слушаешь, – с прежней злостью выдала Аманда. – И это последнее занятие. Ничего важного явно не будет. Иди на хоккей. Ты ведь не была ни разу, да?
