– Кэйти, заткнись! Я хочу жить не меньше твоего, потому не собираюсь попадать в аварию. А коли села в мою машину, прими мой стиль вождения и не лезь. Пусть тебя греет мысль, что видишь ты меня в последний раз. Я больше не купаюсь в вашем дерьме, так и передай своей подружке.
Он включил радио на полную мощность, и теперь я беспомощно закрывала уши ладонями. Наконец он затормозил у решётки наших апартаментов. Я дёрнула ручку, но дверь оказалась запертой, потянулась к кнопке, но нажать не успела. Стив развернул меня к себе. Я вновь зажмурилась, испытывая перед ним животный страх.
– Смотри на меня! – Я подчинилась. – Передай ей, – он вновь не пожелал произнести имени Аманды, – чтобы она забыла мой телефон и как меня зовут. Я знать не хочу ни её, ни её ребёнка. И мне абсолютно плевать, что будет с тобой. Ты дура и это неизлечимо. И мне остаётся благодарить Бога, что он уберёг меня от тебя. Убирайся!
– Стив, – теперь моя футболка была мокрой изнутри. – Стив, что случилось? Я ведь видела твоё сообщение…
– А я и не сомневался, что видела. Вы это ночью спланировали, да? – он вновь тряс меня за плечи. – Только зачем же так грубо, а? Или ты думаешь, что ты так мне нужна? Не нужна. Ты мне не нужна! – кричал он мне в лицо. – Какая же ты жалкая, что позволяешь платить собой.
Он отпустил меня и ударился лбом о руль, да так сильно, что машина запищала.
– Какая же она сука! – голос его дрожал. – Я ведь помочь хотел. Даже не ей, а Майклу.
– Чем помочь? – выдохнула я, шаря рукой по дверце в поисках кнопки. – Сказав, что это твой ребёнок?
– Да! – он волком глядел на меня. Мокрые волосы полностью закрыли ледяные глаза. – Я не хотел, чтобы она лила грязь на Майкла. Он не в силах оправдаться, и я не верю... Я не верю, что она говорит про него правду. Я ей вообще больше не верю. А я, я… Я бы выкрутился. Но сейчас нет, всё! – он вновь рычал. – Я сказал тебе убираться! Убирайся!
Я выпрыгнула из машины почти что к самым воротам, боясь, что он тут же даст газу. И не ошиблась. Ливень заливал глаза. Или слёзы вырвались наружу. Синий джип умчался. Бежать от Стива уже не имело смысла, но и возвращаться к Аманде не хотелось. Там, вне всякого сомнения, меня поджидала новая партия оплеух, если… Если Стив прав, и Аманда действительно предложила ему недопустимое – жить втроём, платить моим телом за то, что он содержит её ребёнка. В голове не укладывалось, и хотелось, как только что делал Стив, биться головой о руль. Я чуть не пошла в сторону своей машины. Сесть и уехать к отцу. До понедельника. Хотя разве понедельник вычеркнет из списка нависший надо мной разговор?
Я пригладила волосы. Шапка промокла, потому что я даже не подумала забежать под козырёк, так и осталась стоять посреди стоянки, размазывая по лицу дождь и сопли. Наконец, я вытерла лицо шапкой и, пройдя мимо лифта, стала медленно подниматься по лестнице, мечтая, чтобы та упёрлась в потолок и никогда не закончилась дверью, ведущей к Аманде.
Глава 61 "Незнакомые родители"
На последней ступеньке лестницы я посмотрела на телефоне время. Чуть больше десяти, Аманда явно ещё не легла. Да и как уснёшь, дожидаясь ответа от Стива. Может, он сжалился надо мной и сам послал ей сообщение, содержание которого так не хотелось озвучивать самостоятельно. На пальцах блестели капли дождя, но на джинсах не нашлось сухого места, чтобы обтереть руки. Вот и дверь. Я не успела нащупать в кармане ключ. Аманда сама открыла, хотя мне показалось, что я совсем не топала. Не стояла же она под дверью, вслушиваясь в шаги в коридоре? Хотя, сгораемая от нетерпения, она могла...
– Смотри!
Аманда замахала перед моим мокрым носом каким-то листком, но, заметив мой жалкий вид, отступила.
– Он что, не мог заехать под крышу?
– Не мог, – ответила я коротко и тут же выдала то, что она так ждала. Вернее не ждала. – Он просил передать, что больше знать нас не желает. Обеих.
Действительно ответ её ошарашил, даже ошпарил. Аманда отступила – нет, отскочила! – ещё на шаг, распластав листок по огромному животу.
– Вы успели поругаться? Из-за чего?
Удивительно, как ей удаётся сохранять такое невинное выражение лица на фоне всемирной катастрофы!
– Мы не ругались, – отчеканила я, стараясь справиться с дрожащими от холода руками, не находившими замка молнии. – Стив просто сказал – нет.
Я пыталась заставить голос звучать отрицательно сухо, несмотря на мокрые ноги. Я тоже говорила нет. Я его кричала, только кричать после десяти было нельзя! Хотя вообще кричать нельзя. Аманда всегда говорила гадости предельно тихим голосом. Вот бы научиться делать так же. Но нет же! Тут же в аккомпанемент вступил хлюпающий нос, и я опять не сумела отличить сопли от слёз.
– Чего ты не раздеваешься? Сейчас чай заварю.
И она действительно спокойно прошествовала на кухню. Внутри меня кровь закипела громче воды в чайнике, но я была слишком мокрой для ругани. И ещё мне безумно хотелось в туалет. Протащив брюки и носки до ведра с грязным бельём, я швырнула их так, будто выплёскивала пиво, только непонятно, кому в лицо. Аманда улыбалась, продолжая трясти цветным листком. Я всё ещё стояла в футболке и трусах – в ванне не оказалось домашних штанов. Точно, Аманда их выстирала в среду! Проигнорировав лист, я прошла к шкафу и первым делом вытащила тёплые носки.
– Да посмотри уже! – наконец-то я сумела разобрать в голосе Аманды привычные злобные нотки. – Это сертификат по окончанию курсов. Смотри! – она вплотную подошла ко мне, чуть не толкнув животом. – Наши имена рядом. На официальном документе. Будто это тоже твой ребёнок. Смешно, да?
Она выжидающе глядела на меня, а я не знала, чего она ждёт, потому вместо ответа принялась перерывать одежду в поисках спортивных штанов! Только бы отвернуться от её пронизывающего взгляда. За два года Аманда так и не выучила, как я раскладываю одежду! Наконец я обернулась со штанами в руках. Она всё ещё ждала ответ.
– Нет, не смешно, – я постаралась сказать это спокойно. Слишком близко она стояла, и я боялась, что забрызгаю её слюной возмущения. – Пустая бумажка!
– Не пустая. Ведь ты тоже прошла через мою беременность. Она у нас одна на двоих была, а ребёнок, он... – Она сделала паузу не для того, чтобы услышать мой ответ, а подбирая верное слово, чтобы сильнее ударить: – А тебе... Почему тебе кажется, что ты имеешь право требовать, чтобы всё было по-твоему?
Теперь пауза действительно предназначалась мне, но разве вопрос изначально не был риторическим? По-моему тут давно уже ничего не было, если вообще когда-то было! Я уже не помню, как мне жилось с небеременной Амандой. Это было целую вечность назад. Я, наверное, свои дошкольные годы лучше помнила!
– Так неправильно, – Я даже не стала спрашивать, что Аманда имеет в виду. – Ребёнок только мой... И решение принимать только мне…
– Какое решение? – мне хотелось вовсе проигнорировать разговор. Абсолютно бесполезный разговор. – Какое? – переспросила я против собственной воли.
– Что говорить матери. И Стиву, – в голосе Аманды слышалась такая реальная обида, что не расстанься я только что с взбешённым Стивом, я бы, может, даже и поверила в её невинность! – Стив не должен решать за меня, как я должна себя вести. Тем более вот так, заявляя что это его ребёнок. И ты, ты сейчас смотришь на меня его глазами. Ты бы очень хотела, чтобы я согласилась. Ты всегда ищешь лёгких путей! Ты, наверное, и ему это сказала, так что я даже не понимаю, чего он с тобой-то поругался!
Я натянула штаны. Теперь можно было не прятаться. Я смотрела на Аманду. Открыто и даже с вызовом, как не делала давно. Хотя плечи мои трясло, но уже не от холода, а от возмущения, будто Стив передал мне своё – его руки будто впечатались в мои плечи, как в незастывший гипс. Навсегда. Или нет. Это не отклик на обиду Стива, это моё собственное негодование.
– Я не планировала с ним ссору, – продолжала Аманда разговор сама с собой. Конечно, её не интересовало моё мнение. Меня хотели разменять, как пешку. – Может, я и злилась слишком открыто, но он планомерно с Рождества действовал мне на нервы!
– А я тоже? Я тоже действую тебе на нервы?! – Я сорвалась на крик, но через мгновение вспомнила о соседях. – Ты всё упрекала меня на Тахо, что я смогла напридумывать себе такое про тебя. Значит, я была близка к истине, если сейчас ты открыто предложила меня ему!
– Что?
Аманда отступила к дивану, а я перешла в наступление, выстреливая в неё словами Стива, пока она не плюхнулась на диван, точно признала себя поверженной.
– Это твои слова или его? – спросила Аманда не своим замороженным голосом.
– Его, – ответила я и стушевалась. Спина согнулась, словно под стопудовым мешком, и я рухнула в кресло, как подкошенная, и оно даже не закрутилось подо мной. – Я бы не поняла такой тонкий намёк.
– Идиот!
Аманда обхватила голову руками и уткнулась в колени. Хотя какие там колени! Конечно, в живот, который огромным арбузом лежал у неё на коленях. Куда же ещё ему расти… Прошла минута, две или даже три. В полнейшей тишине.
– Знаешь, – Аманда вдруг стала совершенно спокойной. – Иногда судьба сама за нас решает. Фейсбук подсунул мне эту статью, когда Стив сидел напротив и ждал положительный ответ, не собираясь принимать никаких “нет”, – и добавила радостно, по-детски звонко. – Это на самом деле здорово, что он ушёл. И пусть подольше не возвращается.
– А если он насовсем уйдёт? – я ещё до конца не приняла объяснения Аманды, слишком тяжело было раскрутить запущенное Стивом колесо в обратном направлении. Аманда не поднимала на меня глаз. Сидела, уткнувшись в пупок, который щекотала через ткань ногтем. – Позвони ему. Объясни, что он не так всё понял. Аманда!
Я говорила, а она не слушала. Пупок оказался важнее друга детства, который стольким готов был ради неё пожертвовать.
– Аманда!
Я повторяла мысль разными словами, пытаясь достучаться, и наконец выкрикнула:
– Ты жестокая!
Она подняла глаза и выплюнула мне в лицо:
– Иногда полезнее ударить, а не погладить!
Я отвернулась, почувствовав слёзы. Из-за чего я плакала? Какое мне дело до Аманды и Стива...
– Ты потеряешь его, если не позвонишь.
– Значит, потеряю, – отозвалась Аманда абсолютно спокойно. – Я пыталась с ним говорить, но он... Он мужик, он не понимает женщин. И даже не пытается. Как, впрочем, они все…
И тут я вскочила, всплеснула руками, словно на сцене, и затараторила:
– Кто они? С кем ты можешь сравнивать? Да у тебя ни с одним парнем толком отношений не было. С отцом? Да ты и его не знаешь? С моим? Да? И тут же говоришь, что мечтала бы иметь его своим отцом...
Теперь она не дала мне договорить:
– Я этого не говорила!
Аманда только вскинула голову, но создалось впечатление, что вскочила и стоит против меня, испепеляя взглядом.
– А этого не надо говорить! – я уже завелась и не могла остановиться. – Я видела это в магазине, когда вы выбирали ошейник для собаки!
– Ничего ты не видела! – И вот тут я думала, она вскочит, но Аманда напротив выключила звук голоса и прошептала: – Ты просто ищешь повод поругаться, чтобы защитить Стива. Так вот, – теперь она не шептала, но твёрдость голоса не сдобрила громкостью. – Защищать его не надо. Я знаю, что он хороший. Просто сейчас его доброта обернётся для меня злом. И не только для меня, но и для него самого. И его матери. Он и на миг не подумал, что почувствует она, узнав, что вырастила сына-подлеца, который решил откупиться от ребёнка деньгами? Ты подумала, что существует ещё кто-то в этом мире, помимо Стива и его благой миссии? Странно. Понятно, что он о матери не подумал даже на миг, но ты? Ты-то девочка! Это мальчики дальше своего носа не видят. И поэтому, поэтому я так не хотела сына! – А вот последнюю фразу она выкрикнула.
Я молчала, потому что не знала, что возразить. Я ни на минуту не задумалась о его семье.
– Сейчас ехала с курсов, – продолжала Аманда, вновь обняв живот, – и услышала рекламу про детей. Типа меня мать родила в пятнадцать лет, меня вырастили три женщины, мать, бабушка и прабабушка. И теперь я работаю с трудными семьями, чтобы помочь им и передать полученную любовь... А меня, меня вырастила чужая женщина... Чужая, и сейчас её сын собирается сделать ей больно своей ложью, чтобы защитить честь мёртвого друга. Понимаешь?
Я кивнула. Теперь я понимала мотивы её отказа. Даже больше, чем хотела бы понять.
– И только поэтому ты отказалась от его помощи?
– Нет! – ответила Аманда слишком резко. – Не только. Но это то, что я пыталась донести до него. И это то, отчего он отмахивался, не считая чем-то важным. Для него собственная мать не важна. А важен какой-то засранец, который уже мёртв! Понимаешь?
Теперь она кричала, и такой крик обязан был закончиться слезами, но вместо того, чтобы напомнить про давно вскипевший и успевший остыть чайник, я задала ненужный в тот момент, жутко болезненный вопрос:
– А ты разве не делаешь больно своей матери, не говоря ей правды про ребёнка?
– Кейти, – Аманда выдохнула и вновь согнулась над животом. – Я столько раз говорила тебе, – прогнусавила она в футболку, – что тебе не понять моих отношений с матерью. У тебя была семья и есть... У тебя такой отец. Ты любишь его, и он тебя...
– Аманда!
Я вновь кричала. Бедные соседи!
– Что Аманда? – она вскинула голову. – Что Аманда! В чём я не права? Ведь ты предлагаешь мне прийти к твоему отцу за помощью, потому что знаешь, что он не откажет, а я не знаю. Я не знаю свою мать, Кейти. Кейти, я не знаю, что сделает эта женщина с моей правдой, понимаешь? Нет, конечно, ты не понимаешь!
– Аманда...
– Не надо! – Она вскочила и направилась в кухню. – Не надо говорить очередную глупость! – бросила она, не обернувшись. – Если бы я знала, что эта женщина поддержит меня, я бы не врала. Я бы, может, ей первой позвонила. А я не знаю, ничего про неё не знаю... Кроме этого вечного шоколада на Рождество. Ученики её любят, а я... Я не люблю.
На этих словах Аманда повернулась ко мне с чайником.
– Я не люблю свою мать.
– Аманда, не говори так…
Я сделала шаг к барной стойке. И Аманда, будто защищаясь от меня, шарахнула чайником по столешнице, чуть не расплескав воду.
– Это правда, Кейти! Правда про меня. Ты требуешь от меня правды, а потом бежишь от неё. Да, вот она – правда! И вот почему я такая...
– Какая?
Я уперлась в стойку, будто собралась делать растяжку перед бегом.
– Никчёмная…
Аманда выдохнула это жуткое слово и полезла в шкафчик за чашками.
– Я, я… – она решила говорить, а я уже не хотела слушать. Это слово не подходило к ней. И какие ещё слова она подберёт? – Я вот не ем соль, пью много воды, гуляю… И всё потому, что боюсь навредить ребёнку, если сделаю не так, как просит врач. Я не хочу, чтобы он потом меня упрекал, что я не родила его здоровым. Я не знаю, что делать с его будущем. Но сейчас, сейчас пока он в животе, мне кажется, я знаю...
– Да, ты знаешь, – Я поняла, что нужно подобрать какие-то хорошие слова, чтобы утешить, но, как всегда, в голове было пусто. – Ты всё делаешь правильно, – только и смогла я сказать.
– Я хочу в это верить.
Аманда наполнила чашки и отвернулась к холодильнику за молоком.
