Что ж, ничего нового касательно самого сна я явно не узнаю. Пострадавшего ещё можно было бы попробовать потрясти, но расспрашивать его мать – всё равно, что переливать из пустого в порожнее. Однако существует ещё один важный вопрос: как связан господин Гарден с прочими потерпевшими? Разница в социальном статусе уж больно высока. Однако между остальными тремя удалось обнаружить иное связующее звено…
- Скажите, нет ли у лорда Адана родственников, которые сидели бы в тюрьме?
- Что?! - Леди вскочила на ноги, совершенно не аристократично оттолкнув при этом собственный стул. - Да как вы смеете?! Вы понимаете, с кем разговариваете? Наглая выскочка! Немедленно прочь из моего дома! Антуан!
Впрочем, звать лакея не было необходимости: он сам вбежал в комнату, едва леди начала кричать. Пришлось выйти и быстрым шагом направиться к входной двери, пока меня не вывели под белы рученьки.
М-да, опрос свидетеля в высшей степени нерезультативный. Глаза б мои этих высших аристократов не видели!
По дороге в участок я заглянула в «злачное место», где часто просил милостыню один из моих осведомителей. Он, однако же, ничем порадовать не смог. Пока найти дополнительных потерпевших не удалось. Впрочем, это мало что значило. Возможно, преступник перестал воздействовать на бедняков, переключившись на аристократов. А может быть, другие случаи не были известны просто потому, что нищие зачастую – люди одинокие, и их одноразовый непробудный сон никто попросту не заметил.
Едва я переступила порог нашего с ребятами кабинета, как выяснилось, что меня срочно вызывают к начальству.
- Сержант Рейс, - Уилфорт вновь принимал меня, стоя (очередная «добрая традиция») и был чрезвычайно разгневан (ещё одна), - я отправил вас в дом Адана Гардена, рассчитывая на профессиональную и качественную работу. Как вы посмели оскорбить хозяйку дома?!
Сперва я отшатнулась, выпучив глаза от удивления. Потом мысленно выругалась. Очень грязно и изощрённо. Вот ведь гадина! Уже успела наябедничать, пока я добиралась до участка окольными путями!
- Как вы могли нанести оскорбление леди из высшего общества, являющейся к тому же пострадавшей в расследуемом деле? – яростно продолжал отчитывать меня капитан.
- Она не пострадавшая, а свидетельница, - с подчёркнутым спокойствием проинформировала я.
- В данном случае это не имеет никакого значения, - отрезал Уилфорт.
- Я ничего оскорбительного ей не сказала. - Я продолжала настаивать на собственной невиновности. – Если на то пошло, это она вела себя некорректно и вообще в высшей степени мерзко.
- Не пытайтесь увильнуть от ответственности, рассказывая мне то, что я отлично знаю и так! – покачал головой капитан.
У меня вытянулось лицо.
- Простите?
Ничего более толкового я в этот момент сказать не могла.
- Будучи наслышанным о характере леди Гарден, я догадываюсь о том, как именно она вас приняла, - отмахнулся Уилфорт. – Но вы не жрица и не представитель полиции нравов. Вас интересует не характер хозяйки дома, а факты.
- Совершенно верно! – Разнервничавшись, я тоже подняла на него голос. – Мне нужны факты, о фактах я и спросила! Все пострадавшие, проходившие по этому делу до сих пор, имели отношение к тюрьме – либо там сидели они сами, либо кто-то из их близких родственников. И единственное, что могло бы объединить Адан Гардена с остальными – это тюрьма. Всё остальное отличается слишком сильно. Поэтому я и спросила, сидел ли в тюрьме кто-либо из его родственников!
- То есть, в сущности, общаясь с высшей аристократкой, вы напрямую задали ей вопрос, не был ли один из представителей её рода – или даже она сама – заключён под стражу? – уточнил Уилфорт, буравя меня взглядом. – И это учитывая, что вы – следователь со стажем, не первый день занимающийся допросом свидетелей, в том числе и дворянского сословия? – Он распрямил спину и хмуро продолжил: - Одним вопросом, который заведомо не мог не вызвать негативной реакции, вы пресекли все шансы на сотрудничество со следствием со стороны этого семейства.
Я молчала, тоже хмурясь. И почему, скажите пожалуйста, я должна расшаркиваться перед этими высшими и воздерживаться от вопросов, которые имею полное право задать всем остальным? Вообще-то перед законом у нас все равны, хотя любому понятно, что это только в теории.
- Ваше стремление выяснить, не сидел ли в тюрьме Адан Гарден или его родственники, совершенно оправданно и даже похвально, - уже мягче произнёс Уилфорт, садясь за свой рабочий стол. Что, кстати, само по себе являлось хорошим признаком. – Но вас не следовало спрашивать об этом леди Гарден. Вам следовало сказать «спасибо» и уйти, а, возвратившись в участок, отправиться в архив и запросить соответствующую информацию. Уж что-что, а выяснить, кто и при каких обстоятельствах сидел в тюрьме, в нашем ведомстве более чем реально.
Я кивнула. Он был прав, вот только я по-прежнему считала неоправданным выбирать длинный путь, когда есть возможность просто задать короткий вопрос. Вот если бы у меня возникли причины не доверять ответившему, тогда да, я сделала бы именно то, о чём говорил Уилфорт.
- Хорошо, я схожу в архив, - согласилась я.
- Не нужно. Я уже это сделал. – Уилфорт просмотрел надпись на каком-то конверте и поднял на меня глаза. – Ни сам Адан Гардер, ни кто-либо из его родственников, как близких, так и дальних, в тюрьме не сидел. Во всяком случае, на протяжении последних пятидесяти лет, а вряд ли более ранний период может оказаться в нашем случае актуальным. Это была хорошая гипотеза, сержант, но она не подтвердилась. Вам предстоит искать дальше. Идите.
И он взялся за нож для бумаг.
Однако я медлила.
- Я могу взглянуть на жалобу?
В том, что эта мерзкая леди прислала жалобу в письменном виде, я не сомневалась ни на миг. К письменным жалобам относятся куда более серьёзно, чем к устным. Им обязаны дать ход. А она несомненно хотела сделать мне пакость.
- Не можете, - к моему удивлению отказал Уилфорт.
- Но почему? – вскинула брови я.
По уставу любой страж имел полное право просмотреть поданную на него жалобу. Чтобы впоследствии иметь возможность ответить на предъявленные претензии.
Уилфорт небрежно кивнул в сторону мусорной корзины. Опустив глаза, я увидела внутри лист бумаги, исписанный аккуратным круглым почерком и не менее аккуратно разорванный на четыре части.
В архив я, тем не менее, отправилась. Перепроверять информацию Уилфорта не собиралась, но решила выяснить как можно больше об Адане Гардене. Работница отдела, темноволосая, как и все архивариусы, была на месте.
- Делия, собери мне, пожалуйста, информацию о лорде Адане Гардене, - попросила я, опуская руки на стойку.
- Какую именно? – уточнила она.
Я призадумалась.
- Главным образом контакты. Базовая информация о родственниках и друзьях. Круг общения. Имена людей, с которыми поддерживает связь.
Я стянула пару чистых листов с красовавшейся на стойке стопки, взяла перо и приготовилась записывать.
Делия не стала никуда уходить, чтобы собрать нужную мне информацию. Да, у неё за спиной возвышались многочисленные полки с отчётами, докладами и данными, но необходимость обращаться к ним возникала крайне редко. Ибо Делия являлась высококвалифицированным архивариусом, а это означало, что она обладала соответствующим даром тёмной магии. Маги с её способностями умели воздействовать на собственный мозг, точнее сказать, на его отдел, ответственный за память. Благодаря этому дару они были способны запоминать многочисленные страницы текста, лишь один раз мельком на них взглянув. Причём запоминали чисто визуально, понятия не имея, что именно там написано. Зато, как только в этом возникала необходимость, они вызывали в памяти нужную страницу и читали с неё, как с бумаги. Говорят, что именно таким талантом обладала жена Александра Уилфорта, успешно пользовавшаяся своими способностями для шпионажа на благо Тёмного Оплота. Всё это, ясное дело, до тех пор, пока она не сошлась с человеком, которого прежде считала злейшим врагом тёмных. В союзе с которым они, собственно говоря, и добились Воссоединения.
Я быстро водила пером по бумаге, фиксируя наиболее важную информацию. Главным образом – имена людей, через которых теоретически можно было эту самую информацию раздобыть. Больше ничего полезного всё равно не было. Я исписала уже два листа и заканчивала третий, когда вдруг из потока ничего не значащих фамилий сознание выхватило «Дункан Веллореск». Так бывает, когда, не обращая никакого внимания на звучащий поблизости разговор, вдруг реагируешь на звук собственного имени.
- Дункан Веллореск? – переспросила я. – В какой он категории? – Я спрашивала и одновременно проглядывала собственные записи, ища в них ответ. – Приятель?
- Скорее даже просто знакомый, - ответила Делия. – Есть общий круг общения. Встречаются на раутах, приёмах, празднествах.
- То есть близкими отношения назвать нельзя, но, во всяком случае, они знакомы и вертятся в одном кругу, - пробормотала я, рассуждая вслух.
- Пожалуй, так, - безразлично кивнула Делия.
- Отлично. Спасибо! С меня пирожное!
И я стрелой вылетела из архива.
Несмотря на то, что уже вечерело, я, не откладывая, отправилась в уже знакомый особняк. Без предварительного предупреждения, конечно, но меня приняли. Привратник пропустил сразу, и я подождала в холле, пока лакей докладывал о моём появлении хозяину. Поздоровалась с проходившей мимо Беллой.
Дункан Веллореск сам вышел мне навстречу.
- Госпожа Рейс, очень рад вас видеть! – воскликнул он, как мне показалось, искренне. – Прошу вас, проходите.
Мы вскоре оказались в гостиной, обставленной в синих тонах. Цвет, способствующий успокоению. Слуга налил нам вина; я не стала отказываться, хотя злоупотреблять не собиралась.
- Мне ведь так и не довелось поблагодарить вас за помощь Розалинде, ну, в деле того афериста, - покаянно произнёс он.
- Ничего страшного, - отмахнулась я, - мы с коллегами просто выполняли свою работу.
- Вовсе нет, - возразил Дункан. – Я отлично помню и то, что преступление произошло не на вашей территории, и то, как рассердился по этому поводу ваш начальник.
- На этот счёт можете не беспокоиться, - заверила я. – Между прочим, за арест того афериста наш участок был отмечен самим мэром Тель-Рея. Полковник получил какую-то там грамоту, а сотрудники нашего отдела – денежную премию. Так что это скорее мне впору благодарить вас
- Это довольно своеобразный вывод, - ухмыльнулся Дункан.
- Ну ладно, в таком случае, давайте считать, что мы квиты, - с ответной улыбкой предложила я.
- Давайте. – Он отпил немного вина и посмотрел на меня поверх бокала. – Итак, что привело вас сюда, госпожа Тиана? Не поймите меня неправильно, - поспешил пояснить он, - лично я был бы счастлив, если бы просто зашли, чтобы попить вина и побеседовать о жизни. К примеру, об особенностях тёмной магии и её роли в магических технологиях. Не сомневаюсь, что с вами было бы интересно поговорить на эту тему. Но, полагаю, цель вашего визита в другом?
- Вынуждена признать, что да, - склонила голову я.
- Я вас слушаю, - сказал он с самым что ни на есть серьёзным видом.
Ну что ж, в таком случае, буду сразу брать быка за рога.
- Видите ли, господин Веллореск, я бы хотела задать вам несколько вопросов про одного вашего знакомого.
На лбу Дункана появились морщины, плечи опустились, и вообще настроение заметно испортилось.
- Вы имеете в виду моего брата? – уточнил он.
- Нет! – Я активно замотала головой. – Нет-нет, этот разговор никак не касается ни вас лично, ни того дела, которое мы расследовали в своё время в вашем доме.
Мои заверения заметно его успокоили.
- В таком случае кто же вас интересует? - осведомился он с облегчением, практически гарантировавшем готовность помочь.
- Адан Гарден, - сообщила я.
- Адан Гарден?
Судя по интонации, имя не так чтобы было Дункану незнакомо, но прозвучало в данном контексте неожиданно.
- Да, - кивнула я.
Дункан пожал плечами – дескать, если это именно то, что вам нужно, так почему бы нет? – и поинтересовался:
- А что конкретно вы бы хотели о нём узнать?
Я решила, что в данном случае оскорбления в лучших чувствах не последует, поэтому сказала напрямик:
- Меня интересует всё, что может связывать этого человека с тюрьмой или нарушителями закона. Пожалуйста, не удивляйтесь. Я знаю, что сам он никогда в тюрьме не сидел, и то же самое можно сказать о его родственниках. Но, может быть, кто-то из друзей, приятелей, старых или новых знакомых? Может быть, не отбывал срок, но проходил по каком-нибудь расследованию в качестве подозреваемого? А может, ситуация и вовсе иная: к примеру, лорд Гарден посещал одну из тюрем в качестве представителя какой-нибудь комиссии, или для допроса свидетеля? Или кто-нибудь из его родственников служит директором тюрьмы? Словом, всё, что угодно, что могло бы связать его с этой сферой?
Дункан задумался, и в выражении его лица снова проявилась напряжённость.
- Я не очень близко знаком с Аданом Гарденом, - медленно проговорил он, - хотя, не скрою, встречаю его достаточно часто, и у нас немало общих приятелей. Насколько известно лично мне, ответ на все приведённые вами вопросы – «нет». Я ничего не знаю о какой бы то ни было связи между Гарденом и тюрьмой или преступностью.
Я вздохнула. И тут мимо. Что ж, этого следовало ожидать, и всё же обидно: определённые надежды на этот визит я всё-таки возлагала.
Однако повисшее в гостиной молчание было каким-то подозрительно тяжёлым, и это наводило на мысли о том, что Дункан не всё сказал. Веллореск сам подтвердил мои подозрения, когда всё так же неспешно, словно усилием воли заставляя себя говорить, произнёс:
- Хоть Адан Гарден и не является моим другом, признаюсь, мне бы очень не хотелось создавать ему проблемы своей откровенностью. Тем более что, насколько мне известно, он не совершил ничего противозаконного.
Я почувствовала себя гончей, приготовившейся к прыжку.
- Возможно, я не вполне чётко обрисовала ситуацию, - вежливо, но с нажимом проговорила я. – Я вовсе не пытаюсь подловить Адана Гардена на чём-то незаконном. Он не проходит по нашему делу как обвиняемый или даже подозреваемый. Совсем наоборот. Мы считаем его пострадавшим. Его семья не желает пользоваться услугами городской стражи, по причинам, которые…- я прикусила губу, подбирая слова и, главное, стараясь не высказаться чересчур резко, - …которые останутся на их совести. – Всё-таки быть слишком мягкой мне тоже не захотелось. Да, знаю, Уилфорт рассердился бы, но ведь его же здесь нет. – Если бы лорд Гардер являлся единственным пострадавшим, в принципе можно было бы закрыть на происшествие глаза. Но есть и другие жертвы. Именно поэтому мне очень важно получить ответы на свои вопросы.
- То есть вы обещаете, что рассказанное мной не будет использовано Гардеру во вред? – уточнил Дункан.
Я склонила голову к левому плечу, обдумывая его фразу.
- Я обещаю, что рассказанное вами не будет использовано ему во вред, если не выяснится, что он действительно является преступником, - поправила я.
- Хорошо. – Дункан одобрительно кивнул. – Такая формулировка меня устраивает. Что ж, если вы даёте такое обещание, есть одна вещь, которую я могу вам рассказать. Уж не знаю, окажется ли она вам полезной, ибо имеет лишь косвенное отношение к вашему вопросу.
- Скажите, нет ли у лорда Адана родственников, которые сидели бы в тюрьме?
- Что?! - Леди вскочила на ноги, совершенно не аристократично оттолкнув при этом собственный стул. - Да как вы смеете?! Вы понимаете, с кем разговариваете? Наглая выскочка! Немедленно прочь из моего дома! Антуан!
Впрочем, звать лакея не было необходимости: он сам вбежал в комнату, едва леди начала кричать. Пришлось выйти и быстрым шагом направиться к входной двери, пока меня не вывели под белы рученьки.
М-да, опрос свидетеля в высшей степени нерезультативный. Глаза б мои этих высших аристократов не видели!
По дороге в участок я заглянула в «злачное место», где часто просил милостыню один из моих осведомителей. Он, однако же, ничем порадовать не смог. Пока найти дополнительных потерпевших не удалось. Впрочем, это мало что значило. Возможно, преступник перестал воздействовать на бедняков, переключившись на аристократов. А может быть, другие случаи не были известны просто потому, что нищие зачастую – люди одинокие, и их одноразовый непробудный сон никто попросту не заметил.
Едва я переступила порог нашего с ребятами кабинета, как выяснилось, что меня срочно вызывают к начальству.
- Сержант Рейс, - Уилфорт вновь принимал меня, стоя (очередная «добрая традиция») и был чрезвычайно разгневан (ещё одна), - я отправил вас в дом Адана Гардена, рассчитывая на профессиональную и качественную работу. Как вы посмели оскорбить хозяйку дома?!
Сперва я отшатнулась, выпучив глаза от удивления. Потом мысленно выругалась. Очень грязно и изощрённо. Вот ведь гадина! Уже успела наябедничать, пока я добиралась до участка окольными путями!
- Как вы могли нанести оскорбление леди из высшего общества, являющейся к тому же пострадавшей в расследуемом деле? – яростно продолжал отчитывать меня капитан.
- Она не пострадавшая, а свидетельница, - с подчёркнутым спокойствием проинформировала я.
- В данном случае это не имеет никакого значения, - отрезал Уилфорт.
- Я ничего оскорбительного ей не сказала. - Я продолжала настаивать на собственной невиновности. – Если на то пошло, это она вела себя некорректно и вообще в высшей степени мерзко.
- Не пытайтесь увильнуть от ответственности, рассказывая мне то, что я отлично знаю и так! – покачал головой капитан.
У меня вытянулось лицо.
- Простите?
Ничего более толкового я в этот момент сказать не могла.
- Будучи наслышанным о характере леди Гарден, я догадываюсь о том, как именно она вас приняла, - отмахнулся Уилфорт. – Но вы не жрица и не представитель полиции нравов. Вас интересует не характер хозяйки дома, а факты.
- Совершенно верно! – Разнервничавшись, я тоже подняла на него голос. – Мне нужны факты, о фактах я и спросила! Все пострадавшие, проходившие по этому делу до сих пор, имели отношение к тюрьме – либо там сидели они сами, либо кто-то из их близких родственников. И единственное, что могло бы объединить Адан Гардена с остальными – это тюрьма. Всё остальное отличается слишком сильно. Поэтому я и спросила, сидел ли в тюрьме кто-либо из его родственников!
- То есть, в сущности, общаясь с высшей аристократкой, вы напрямую задали ей вопрос, не был ли один из представителей её рода – или даже она сама – заключён под стражу? – уточнил Уилфорт, буравя меня взглядом. – И это учитывая, что вы – следователь со стажем, не первый день занимающийся допросом свидетелей, в том числе и дворянского сословия? – Он распрямил спину и хмуро продолжил: - Одним вопросом, который заведомо не мог не вызвать негативной реакции, вы пресекли все шансы на сотрудничество со следствием со стороны этого семейства.
Я молчала, тоже хмурясь. И почему, скажите пожалуйста, я должна расшаркиваться перед этими высшими и воздерживаться от вопросов, которые имею полное право задать всем остальным? Вообще-то перед законом у нас все равны, хотя любому понятно, что это только в теории.
- Ваше стремление выяснить, не сидел ли в тюрьме Адан Гарден или его родственники, совершенно оправданно и даже похвально, - уже мягче произнёс Уилфорт, садясь за свой рабочий стол. Что, кстати, само по себе являлось хорошим признаком. – Но вас не следовало спрашивать об этом леди Гарден. Вам следовало сказать «спасибо» и уйти, а, возвратившись в участок, отправиться в архив и запросить соответствующую информацию. Уж что-что, а выяснить, кто и при каких обстоятельствах сидел в тюрьме, в нашем ведомстве более чем реально.
Я кивнула. Он был прав, вот только я по-прежнему считала неоправданным выбирать длинный путь, когда есть возможность просто задать короткий вопрос. Вот если бы у меня возникли причины не доверять ответившему, тогда да, я сделала бы именно то, о чём говорил Уилфорт.
- Хорошо, я схожу в архив, - согласилась я.
- Не нужно. Я уже это сделал. – Уилфорт просмотрел надпись на каком-то конверте и поднял на меня глаза. – Ни сам Адан Гардер, ни кто-либо из его родственников, как близких, так и дальних, в тюрьме не сидел. Во всяком случае, на протяжении последних пятидесяти лет, а вряд ли более ранний период может оказаться в нашем случае актуальным. Это была хорошая гипотеза, сержант, но она не подтвердилась. Вам предстоит искать дальше. Идите.
И он взялся за нож для бумаг.
Однако я медлила.
- Я могу взглянуть на жалобу?
В том, что эта мерзкая леди прислала жалобу в письменном виде, я не сомневалась ни на миг. К письменным жалобам относятся куда более серьёзно, чем к устным. Им обязаны дать ход. А она несомненно хотела сделать мне пакость.
- Не можете, - к моему удивлению отказал Уилфорт.
- Но почему? – вскинула брови я.
По уставу любой страж имел полное право просмотреть поданную на него жалобу. Чтобы впоследствии иметь возможность ответить на предъявленные претензии.
Уилфорт небрежно кивнул в сторону мусорной корзины. Опустив глаза, я увидела внутри лист бумаги, исписанный аккуратным круглым почерком и не менее аккуратно разорванный на четыре части.
В архив я, тем не менее, отправилась. Перепроверять информацию Уилфорта не собиралась, но решила выяснить как можно больше об Адане Гардене. Работница отдела, темноволосая, как и все архивариусы, была на месте.
- Делия, собери мне, пожалуйста, информацию о лорде Адане Гардене, - попросила я, опуская руки на стойку.
- Какую именно? – уточнила она.
Я призадумалась.
- Главным образом контакты. Базовая информация о родственниках и друзьях. Круг общения. Имена людей, с которыми поддерживает связь.
Я стянула пару чистых листов с красовавшейся на стойке стопки, взяла перо и приготовилась записывать.
Делия не стала никуда уходить, чтобы собрать нужную мне информацию. Да, у неё за спиной возвышались многочисленные полки с отчётами, докладами и данными, но необходимость обращаться к ним возникала крайне редко. Ибо Делия являлась высококвалифицированным архивариусом, а это означало, что она обладала соответствующим даром тёмной магии. Маги с её способностями умели воздействовать на собственный мозг, точнее сказать, на его отдел, ответственный за память. Благодаря этому дару они были способны запоминать многочисленные страницы текста, лишь один раз мельком на них взглянув. Причём запоминали чисто визуально, понятия не имея, что именно там написано. Зато, как только в этом возникала необходимость, они вызывали в памяти нужную страницу и читали с неё, как с бумаги. Говорят, что именно таким талантом обладала жена Александра Уилфорта, успешно пользовавшаяся своими способностями для шпионажа на благо Тёмного Оплота. Всё это, ясное дело, до тех пор, пока она не сошлась с человеком, которого прежде считала злейшим врагом тёмных. В союзе с которым они, собственно говоря, и добились Воссоединения.
Я быстро водила пером по бумаге, фиксируя наиболее важную информацию. Главным образом – имена людей, через которых теоретически можно было эту самую информацию раздобыть. Больше ничего полезного всё равно не было. Я исписала уже два листа и заканчивала третий, когда вдруг из потока ничего не значащих фамилий сознание выхватило «Дункан Веллореск». Так бывает, когда, не обращая никакого внимания на звучащий поблизости разговор, вдруг реагируешь на звук собственного имени.
- Дункан Веллореск? – переспросила я. – В какой он категории? – Я спрашивала и одновременно проглядывала собственные записи, ища в них ответ. – Приятель?
- Скорее даже просто знакомый, - ответила Делия. – Есть общий круг общения. Встречаются на раутах, приёмах, празднествах.
- То есть близкими отношения назвать нельзя, но, во всяком случае, они знакомы и вертятся в одном кругу, - пробормотала я, рассуждая вслух.
- Пожалуй, так, - безразлично кивнула Делия.
- Отлично. Спасибо! С меня пирожное!
И я стрелой вылетела из архива.
Несмотря на то, что уже вечерело, я, не откладывая, отправилась в уже знакомый особняк. Без предварительного предупреждения, конечно, но меня приняли. Привратник пропустил сразу, и я подождала в холле, пока лакей докладывал о моём появлении хозяину. Поздоровалась с проходившей мимо Беллой.
Дункан Веллореск сам вышел мне навстречу.
- Госпожа Рейс, очень рад вас видеть! – воскликнул он, как мне показалось, искренне. – Прошу вас, проходите.
Мы вскоре оказались в гостиной, обставленной в синих тонах. Цвет, способствующий успокоению. Слуга налил нам вина; я не стала отказываться, хотя злоупотреблять не собиралась.
- Мне ведь так и не довелось поблагодарить вас за помощь Розалинде, ну, в деле того афериста, - покаянно произнёс он.
- Ничего страшного, - отмахнулась я, - мы с коллегами просто выполняли свою работу.
- Вовсе нет, - возразил Дункан. – Я отлично помню и то, что преступление произошло не на вашей территории, и то, как рассердился по этому поводу ваш начальник.
- На этот счёт можете не беспокоиться, - заверила я. – Между прочим, за арест того афериста наш участок был отмечен самим мэром Тель-Рея. Полковник получил какую-то там грамоту, а сотрудники нашего отдела – денежную премию. Так что это скорее мне впору благодарить вас
- Это довольно своеобразный вывод, - ухмыльнулся Дункан.
- Ну ладно, в таком случае, давайте считать, что мы квиты, - с ответной улыбкой предложила я.
- Давайте. – Он отпил немного вина и посмотрел на меня поверх бокала. – Итак, что привело вас сюда, госпожа Тиана? Не поймите меня неправильно, - поспешил пояснить он, - лично я был бы счастлив, если бы просто зашли, чтобы попить вина и побеседовать о жизни. К примеру, об особенностях тёмной магии и её роли в магических технологиях. Не сомневаюсь, что с вами было бы интересно поговорить на эту тему. Но, полагаю, цель вашего визита в другом?
- Вынуждена признать, что да, - склонила голову я.
- Я вас слушаю, - сказал он с самым что ни на есть серьёзным видом.
Ну что ж, в таком случае, буду сразу брать быка за рога.
- Видите ли, господин Веллореск, я бы хотела задать вам несколько вопросов про одного вашего знакомого.
На лбу Дункана появились морщины, плечи опустились, и вообще настроение заметно испортилось.
- Вы имеете в виду моего брата? – уточнил он.
- Нет! – Я активно замотала головой. – Нет-нет, этот разговор никак не касается ни вас лично, ни того дела, которое мы расследовали в своё время в вашем доме.
Мои заверения заметно его успокоили.
- В таком случае кто же вас интересует? - осведомился он с облегчением, практически гарантировавшем готовность помочь.
- Адан Гарден, - сообщила я.
- Адан Гарден?
Судя по интонации, имя не так чтобы было Дункану незнакомо, но прозвучало в данном контексте неожиданно.
- Да, - кивнула я.
Дункан пожал плечами – дескать, если это именно то, что вам нужно, так почему бы нет? – и поинтересовался:
- А что конкретно вы бы хотели о нём узнать?
Я решила, что в данном случае оскорбления в лучших чувствах не последует, поэтому сказала напрямик:
- Меня интересует всё, что может связывать этого человека с тюрьмой или нарушителями закона. Пожалуйста, не удивляйтесь. Я знаю, что сам он никогда в тюрьме не сидел, и то же самое можно сказать о его родственниках. Но, может быть, кто-то из друзей, приятелей, старых или новых знакомых? Может быть, не отбывал срок, но проходил по каком-нибудь расследованию в качестве подозреваемого? А может, ситуация и вовсе иная: к примеру, лорд Гарден посещал одну из тюрем в качестве представителя какой-нибудь комиссии, или для допроса свидетеля? Или кто-нибудь из его родственников служит директором тюрьмы? Словом, всё, что угодно, что могло бы связать его с этой сферой?
Дункан задумался, и в выражении его лица снова проявилась напряжённость.
- Я не очень близко знаком с Аданом Гарденом, - медленно проговорил он, - хотя, не скрою, встречаю его достаточно часто, и у нас немало общих приятелей. Насколько известно лично мне, ответ на все приведённые вами вопросы – «нет». Я ничего не знаю о какой бы то ни было связи между Гарденом и тюрьмой или преступностью.
Я вздохнула. И тут мимо. Что ж, этого следовало ожидать, и всё же обидно: определённые надежды на этот визит я всё-таки возлагала.
Однако повисшее в гостиной молчание было каким-то подозрительно тяжёлым, и это наводило на мысли о том, что Дункан не всё сказал. Веллореск сам подтвердил мои подозрения, когда всё так же неспешно, словно усилием воли заставляя себя говорить, произнёс:
- Хоть Адан Гарден и не является моим другом, признаюсь, мне бы очень не хотелось создавать ему проблемы своей откровенностью. Тем более что, насколько мне известно, он не совершил ничего противозаконного.
Я почувствовала себя гончей, приготовившейся к прыжку.
- Возможно, я не вполне чётко обрисовала ситуацию, - вежливо, но с нажимом проговорила я. – Я вовсе не пытаюсь подловить Адана Гардена на чём-то незаконном. Он не проходит по нашему делу как обвиняемый или даже подозреваемый. Совсем наоборот. Мы считаем его пострадавшим. Его семья не желает пользоваться услугами городской стражи, по причинам, которые…- я прикусила губу, подбирая слова и, главное, стараясь не высказаться чересчур резко, - …которые останутся на их совести. – Всё-таки быть слишком мягкой мне тоже не захотелось. Да, знаю, Уилфорт рассердился бы, но ведь его же здесь нет. – Если бы лорд Гардер являлся единственным пострадавшим, в принципе можно было бы закрыть на происшествие глаза. Но есть и другие жертвы. Именно поэтому мне очень важно получить ответы на свои вопросы.
- То есть вы обещаете, что рассказанное мной не будет использовано Гардеру во вред? – уточнил Дункан.
Я склонила голову к левому плечу, обдумывая его фразу.
- Я обещаю, что рассказанное вами не будет использовано ему во вред, если не выяснится, что он действительно является преступником, - поправила я.
- Хорошо. – Дункан одобрительно кивнул. – Такая формулировка меня устраивает. Что ж, если вы даёте такое обещание, есть одна вещь, которую я могу вам рассказать. Уж не знаю, окажется ли она вам полезной, ибо имеет лишь косвенное отношение к вашему вопросу.
