Вдруг это именно тот, кто упрятал меня сюда? Кто-то ведь подставил меня, написав донос и тщательно подтасовав улики. Или ещё один вариант: что, если сам Артон ждёт с той стороны, рассчитывая получить таким образом подтверждение моей неблагонадёжности? Дескать, раз способна сбежать, значит, преступница. Хотя подобная логика всё же слишком извращённая, не думаю, чтобы в суде к такому аргументу отнеслись серьёзно…
Ладно, выйти – это риск, тут всё понятно. А остаться? Разве это – надёжный вариант? Тот же риск, и ещё неизвестно, в каком из случаев он сильнее. Оставаясь, я вполне могу застрять в подземелье на долгие месяцы. После всего, что произошло, мне мало верится в лояльность судьи. Конечно, перспектива удариться в бега мне совершенно не улыбается, но и сидеть в тюрьме желания нет ни малейшего. А оказавшись на свободе, необязательно бежать. Зато можно попробовать разобраться, что же произошло на самом деле и кто так сильно меня подставил. А это повысит мои шансы в конечном итоге выиграть в суде. К тому же есть всё-таки шанс, что, кто бы ни оставил эту странную надпись, этот человек хочет мне помочь.
Я долго колебалась, не в силах ни на что решиться. Сколь ни смешно, но, кажется, победило любопытство: именно оно перевесило чашу весов. В конце концов, воспользовавшись ходом, я не обязана покинуть камеру навсегда. Не исключено, что у меня будет возможность вернуться – но предварительно разгадать эту загадку. Не знаю, как именно открыть таинственный ход, но вряд ли это окажется сложно. И, решившись, я прикладываю ладонь к светящейся надписи.
В ту же секунду меня накрывает волной страха: что, если верным был самый первый вариант, и это – всего лишь розыгрыш? Но не успеваю я додумать эту мысль, как меня утягивает в межпространственный портал.
Я была готова к чему угодно. К городским трущобам, подземным катакомбам, дремучему лесу, древнему замку, или просто заброшенному дому, возле которого меня встретят вооружённые до зубов убийцы. Но вместо этого я оказалась в самой обыкновенной квартире. Да-да, именно квартире: я стояла в прихожей, впереди – гостиная, оттуда приоткрытая дверь вела ещё в одну комнату, возможно, спальню. Слева от гостиной располагалась небольшая аккуратная кухня. Обстановка явно недешёвая, но и не кричащая: всё качественно и функционально. В гостиной я вижу зажжённый камин, висящие над ним часы, пару картин на стенах, диван с волнистой спинкой, обеденный стол и вокруг него несколько стульев…
Затем мой взгляд улавливает всё там же, в гостиной, движение, и я замираю с принимающимся колотиться сердцем. Потому что теперь понимаю, в чьей именно квартире оказалась. И, кажется, ничего хорошего мне это не сулит.
- Тиана? Наконец-то вы здесь, - сказал Уилфорт, набрасывая на плечи камзол и выходя из гостиной мне навстречу.
Я поспешно попятилась. Похоже, оправдались те из моих опасений, которые я считала наименее рациональными. Вся эта история с «выходом» всё-таки была проверкой, и я оную с треском провалила.
- Я уже думал, что законопослушность не позволит вам воспользоваться порталом, - продолжил Уилфорт.
Я перестала отступать. К лицу прилили красные пятна гнева. Чего-чего, а вот такого вероломства я от него никак не ожидала. Второе разочарование за день в одном и том же человеке. И почему-то от этого было особенно больно. Впрочем, я догадывалась, почему именно.
- Что ж, капитан Уилфорт, - едко произнесла я, делая особое ударение на звании, - можете поставить в своих бумагах галочку, что Тиана Рейс неблагонадёжна и способна на нарушение закона. Надеюсь, вышестоящее начальство погладит вас за это по головке. А теперь верните меня обратно в тюрьму! – требовательным тоном завершила я.
Прежде, чем обращаться за помощью к Уилфорту, пусть даже и с требованием, я попыталась уйти самостоятельно, но поняла, что портала и след простыл. А если вход по-прежнему и существует, то сама я его ни увидеть, ни как-либо ощутить не могу.
Капитан посмотрел на меня очень странно. Взгляд не был ни ледяным, ни насмешливым, ни усталым, ни гневным – словом, не относился к уже знакомому мне диапазону.
- Давайте поговорим, - непривычно мягко предложил он и жестом пригласил меня пройти в гостиную.
Я так удивилась, что даже сделала пару шагов в указанном направлении и догадалась остановиться, лишь достигнув порога.
- Садитесь. – Вот теперь голос Уилфорта прозвучал устало. – В ногах правды нет.
- А правды вообще нет, как недавно выяснилось, - осклабилась я. Злиться мне нравилось значительно больше, чем паниковать, так что можно даже сказать, что сейчас я получала от разговора определённое удовольствие. – К тому же, благодарю вас, я уже насиделась. И с вашей помощью мне предстоит сидеть ещё очень и очень долго.
Он посмотрел…укоризненно? Вот ведь двуличный мерзавец! Одно слово аристократ, да ещё и светлый! Вот всегда знала, что со светловолосыми связываться нельзя!
Я сжала губы, будто пыталась таким образом притормозить собственные мысли. Дивясь тому, как предубеждения по признаку масти внезапно прорвали плотину моей обычной толерантности. Впрочем, в данный момент я, кажется, была готова ненавидеть людей по любому признаку, характеризующему Уилфорта. Будь то цвет волос, высокий рост, принадлежность к мужскому полу, серо-голубые глаза или, к примеру, звание капитана городской стражи.
- Сержант Рейс, сядьте за стол, - с большим напором призвал Уилфорт.
- А я уже не сержант, - с радостной улыбкой мазохиста сообщила я. – Вы разве забыли? Я больше не служу в страже и не являюсь вашей подчинённой. – Хоть какой-то повод порадоваться! – Так что отныне я не обязана выполнять ваши приказы, капитан Уилфорт. – И снова акцент на слове «капитан».
- Во-первых, это не приказ, - отозвался Уилфорт. – Расценивайте это как приглашение. А во-вторых, звание и должность вполне реально восстановить. Для этого достаточно доказать вашу невиновность в предъявленных обвинениях.
От удивления я всё-таки села.
- Вы хотите сказать, что верите в мою невиновность? – крайне недоверчиво осведомилась я.
Уилфорт вздохнул. Так, словно мои слова чем-то очень сильно его задели, но он был на меня не в обиде.
- Сержант Рейс, - проговорил он, вновь почему-то воспользовавшись неактуальным более обращением, - сегодня в моём кабинете вы имели возможность слышать, что говорили про вас Райан Лейкофф, Дик Норбоу и Бертран Миллорн. Все они утверждали, что, работая с вами бок о бок, знают вас достаточно хорошо, и потому абсолютно убеждены в вашей невиновности.
Уилфорт посмотрел на меня вопросительно, будто ожидал подтверждения, что я действительно всё это слышала, и я кивнула, не отрывая от него взгляда.
- Позволю себе заметить, что я тоже некоторое время проработал с вами бок о бок и успел оценить ваши как профессиональные, так и человеческие качества, - продолжал капитан. – Так почему вы решили, что мои выводы будут чем-либо отличаться от выводов остальных?
Я ничего не сказала. Я просто сидела и сверлила его взглядом, уже совершенно не понимая, чему верить, но точно зная, что пока не готова позволить себе расслабиться. Поэтому просто ждала. Ждала, что сейчас последует. Наверняка ведь какое-нибудь «но». Возможно, он разозлится. Возможно, начнёт допрос. Или всё-таки просто разговор? Да и как тут определить?
Но Уилфорт вдруг спросил:
- Чаю будете?
И я вконец растерялась. Потому и промолчала.
Впрочем, как оказалось, мой ответ Уилфорту нужен и не был. Он подошёл к камину, на полке над которым, как это часто бывало, стояла квадратная пластина магического подогрева. Капитан снял с неё уже готовую кружку с чаем и поставил на стол передо мной. Я тупо посмотрела на тёмно-коричневую жидкость, в которой плавал листик мяты, и вновь подняла на Уилфорта напряжённый взгляд. Увидела, правда, только его спину. Капитан отошёл к дивану, принёс оттуда тонкий, но тёплый шерстяной плед и набросил мне на плечи наподобие плаща – правда, поверх спинки стула. Я стянула концы пледа, соединяя их на груди: в тюрьме успела основательно замёрзнуть. И только сейчас осознала, что камин зажжён, несмотря на тёплую погоду. Не иначе в мою честь.
Теперь Уилфорт наконец сел напротив. Себе никакого чая не взял. Положил руки перед собой на стол, сцепив пальцы.
- Вы готовы поговорить? – спросил он.
Я молча кивнула. Очень надеюсь, что не о живописи или, скажем, отношениях между мужчиной и женщиной, а всё-таки о деле. Ибо ещё чего-то шокирующего я сегодня, кажется, не переживу.
- Вас кто-то очень серьёзно подставил. – Невзирая на суть сказанного, ровный голос Уилфорта звучал успокаивающе. – Этот кто-то умеет собирать информацию, неплохо осведомлен о принятых в участке процедурах и - самое главное – считает, что вы очень сильно ему мешаете.
Он подождал, будто удостоверяясь, что до меня в полной мере доходит смысл произносимых слов. Я кивнула: всё действительно было понятно, и поспорить не с чем.
- Давайте начнём с последнего пункта, - предложил Уилфорт. – У вас есть конкретные предположения касательно того, кто может быть заинтересован в вашем устранении?
Я поставила локти на стол (кажется, у них, у аристократов, это считается дурным тоном, но сейчас эта мысль мало тревожила), провела рукой по лбу и, опустив голову, задумалась.
- Не знаю, - призналась я. – Ничего конкретного. У меня нет врагов в полном смысле слова, а это должен быть настоящий враг. Конечно, существует немало людей, которым я попортила жизнь своими расследованиями. Кто-то из них мог затаить глубокую обиду, а я – даже об этом не подозревать. Но это очень далеко от конкретики.
- Оставим в качестве одной из гипотез, - кивнул Уилфорт. – Кстати, что вы думаете по поводу Дункана Веллореска?
Я хотела съязвить по поводу идиотизма такого предположения, уж слишком свежи были в памяти высказанные Артоном обвинения. Но потом подумала и устало ответила:
- Мне это кажется маловероятным. Никаких объективных причин не вижу. И кто бы что там ни заявлял, он действительно пригласил меня к себе по завершении расследования просто для того, чтобы сказать спасибо. – Ещё немного подумав, добавила: - И, может быть, для того, чтобы выговориться.
- Совершенно незнакомому человеку? – скептически спросил Уилфорт.
- Незнакомому человеку, который волей случая знал подробности его истории, - уточнила я. – Выговариваться незнакомцам значительно легче, но им опасно доверять семейные тайны. Я же оказалась идеальной кандидатурой. В любом случае никаких брошей он мне не дарил и денег не давал.
- Это вы могли бы не уточнять, - отмахнулся Уилфорт, и, несмотря на пренебрежительность его тона, мне было по-настоящему приятно слышать эти слова.
- Словом, конечно, я не могу гарантировать, что он – отличный парень и ничего не злоумышляет, - подытожила я. – Но у меня нет ни малейших свидетельств обратного.
- Я вас понял. – Спорить Уилфорт и не пытался, хотя кто знает, что он думал про Дункана на самом деле. – В таком случае давайте перейдём к следующей версии, которая представляется мне наиболее перспективной.
Я заинтересованно подняла голову. Что это за версия?
- Дела, которые вы расследуете в данный момент, - пояснил капитан. – Предполагаю, что в одном из них вы подобрались так близко к сути, что кто-то очень сильно испугался. И, решив срочно убрать вас из игры, стал действовать – быстро, решительно, несколько грубовато. Однако же это сработало. Либо он знал характер Артона – кстати, как такого, как он, держат на столь ответственной должности, непонятно, - либо подобное развитие событий просто является нормой жизни. Это уже вам виднее, чем мне. Донос – подброшенная улика – заключение под стражу без особо тщательных выяснений – суд. Звучит привычно?
- Довольно-таки, - призналась я. – Но если судья – профессионал, то к разбору дела подойдут серьёзно, и у невиновного будут неплохие шансы оправдаться.
- Возможно, для суда у них припасено что-то ещё, - протянул Уилфорт, запрокидывая голову. – Какой-нибудь аргумент, выглядящий посерьёзнее, чем фамильная брошь. Но существует и другой вариант.
- Какой? – подалась вперёд я.
- Им всё равно, чем закончится судебный процесс, - ответил Уилфорт, пристально глядя мне в глаза. – Потому что им важно вывести вас из игры лишь до определённого момента.
- Чтобы совершить какое-то преступление? – предположила я.
- Или успеть бежать из страны. Давайте пройдёмся по вашим делам. Какое из них представляется вам достаточно серьёзным?
Я медленно качала головой, перебирая дела в памяти. Вывод напрашивался сам собой.
- Дело афериста закончено и передано в суд, - стала перечислять вслух я. – Несколько историй подростков – но это совсем уж мелочи. Дело об ожерелье мы передали в отдел ограблений; как выяснилось, к тёмной магии оно никакого отношения не имеет. Словом, остаётся только дело спящих нищих. С ним, правда, слишком многое пока непонятно. Но оно имеет отношение к бывшим заключённым и родственникам заключённых. – Я немного поколебалась, затем добавила: - Возможно, даже к политике.
Настал черёд Уилфорта податься вперёд.
- Давайте-ка поговорим об этом деле поподробнее. Расскажите мне все детали, включая как факты, так и ваши собственные предположения. И не задумывайтесь о том, что мне уже известно, а что нет. Рассказывайте всё, с самого начала и до конца.
И я рассказала. Начиная с самой первой беседы с нищим Тобиасом, так трогательно пекущемся о своём приятеле Томми, и до вчерашнего разговора с Дунканом. Уилфорт слушал внимательно и, я бы сказала, мрачно. Когда я закончила, после непродолжительной паузы заявил:
- Хорошо, я займусь этим делом вплотную. Конечно, и прочие версии тоже проверю, но эта представляется мне наиболее вероятной. По всей видимости, в своём расследовании вы подошли очень близко к истине, а мы имеем дело с опасными людьми и серьёзными планами, поэтому они предпочли избавиться от вас и не рисковать. И нам ещё повезло, что они избрали для этого столь гуманный способ.
Полтора года тюремного заключения – весьма шокирующая перспектива, но перспектива быть найденной в канаве с перерезанным горлом ещё менее приятна.
- Почему вы считаете, что всё настолько серьёзно? – спросила я, внутренне содрогнувшись.
- Потому что подозреваю, что в деле замешана политика, - ответил Уифлфорт. – А в ней по-другому не бывает. Было весьма проницательно с вашей стороны предположить, что у преступлений с погружением в сон есть политическая подоплёка, - заметил он, отвечая на мой вопросительный взгляд. – Я же пришёл к аналогичным выводам, основываясь на других соображениях.
- Каких именно?
Мне было по-настоящему интересно.
- Как вы несомненно уже поняли, я не слишком хорошо разбираюсь в тёмной магии. – Я захлопала глазами, так как совершенно не ожидала от него такого признания. – Но у меня богатый опыт расследований дел, касающихся политики, - как преступлений, так и интриг. Поэтому можно сказать, что у меня выработалось чутьё на подобные вещи – точно так же, как и вы интуитивно чувствуете, в каком случае мелкие нестыковки указывают на манипуляцию с человеческим мозгом. – Он слабо, но как-то приятно улыбнулся, проведя эту параллель. – В данном случае было несколько подозрительных деталей.
Ладно, выйти – это риск, тут всё понятно. А остаться? Разве это – надёжный вариант? Тот же риск, и ещё неизвестно, в каком из случаев он сильнее. Оставаясь, я вполне могу застрять в подземелье на долгие месяцы. После всего, что произошло, мне мало верится в лояльность судьи. Конечно, перспектива удариться в бега мне совершенно не улыбается, но и сидеть в тюрьме желания нет ни малейшего. А оказавшись на свободе, необязательно бежать. Зато можно попробовать разобраться, что же произошло на самом деле и кто так сильно меня подставил. А это повысит мои шансы в конечном итоге выиграть в суде. К тому же есть всё-таки шанс, что, кто бы ни оставил эту странную надпись, этот человек хочет мне помочь.
Я долго колебалась, не в силах ни на что решиться. Сколь ни смешно, но, кажется, победило любопытство: именно оно перевесило чашу весов. В конце концов, воспользовавшись ходом, я не обязана покинуть камеру навсегда. Не исключено, что у меня будет возможность вернуться – но предварительно разгадать эту загадку. Не знаю, как именно открыть таинственный ход, но вряд ли это окажется сложно. И, решившись, я прикладываю ладонь к светящейся надписи.
В ту же секунду меня накрывает волной страха: что, если верным был самый первый вариант, и это – всего лишь розыгрыш? Но не успеваю я додумать эту мысль, как меня утягивает в межпространственный портал.
Я была готова к чему угодно. К городским трущобам, подземным катакомбам, дремучему лесу, древнему замку, или просто заброшенному дому, возле которого меня встретят вооружённые до зубов убийцы. Но вместо этого я оказалась в самой обыкновенной квартире. Да-да, именно квартире: я стояла в прихожей, впереди – гостиная, оттуда приоткрытая дверь вела ещё в одну комнату, возможно, спальню. Слева от гостиной располагалась небольшая аккуратная кухня. Обстановка явно недешёвая, но и не кричащая: всё качественно и функционально. В гостиной я вижу зажжённый камин, висящие над ним часы, пару картин на стенах, диван с волнистой спинкой, обеденный стол и вокруг него несколько стульев…
Затем мой взгляд улавливает всё там же, в гостиной, движение, и я замираю с принимающимся колотиться сердцем. Потому что теперь понимаю, в чьей именно квартире оказалась. И, кажется, ничего хорошего мне это не сулит.
- Тиана? Наконец-то вы здесь, - сказал Уилфорт, набрасывая на плечи камзол и выходя из гостиной мне навстречу.
Я поспешно попятилась. Похоже, оправдались те из моих опасений, которые я считала наименее рациональными. Вся эта история с «выходом» всё-таки была проверкой, и я оную с треском провалила.
- Я уже думал, что законопослушность не позволит вам воспользоваться порталом, - продолжил Уилфорт.
Я перестала отступать. К лицу прилили красные пятна гнева. Чего-чего, а вот такого вероломства я от него никак не ожидала. Второе разочарование за день в одном и том же человеке. И почему-то от этого было особенно больно. Впрочем, я догадывалась, почему именно.
- Что ж, капитан Уилфорт, - едко произнесла я, делая особое ударение на звании, - можете поставить в своих бумагах галочку, что Тиана Рейс неблагонадёжна и способна на нарушение закона. Надеюсь, вышестоящее начальство погладит вас за это по головке. А теперь верните меня обратно в тюрьму! – требовательным тоном завершила я.
Прежде, чем обращаться за помощью к Уилфорту, пусть даже и с требованием, я попыталась уйти самостоятельно, но поняла, что портала и след простыл. А если вход по-прежнему и существует, то сама я его ни увидеть, ни как-либо ощутить не могу.
Капитан посмотрел на меня очень странно. Взгляд не был ни ледяным, ни насмешливым, ни усталым, ни гневным – словом, не относился к уже знакомому мне диапазону.
- Давайте поговорим, - непривычно мягко предложил он и жестом пригласил меня пройти в гостиную.
Я так удивилась, что даже сделала пару шагов в указанном направлении и догадалась остановиться, лишь достигнув порога.
- Садитесь. – Вот теперь голос Уилфорта прозвучал устало. – В ногах правды нет.
- А правды вообще нет, как недавно выяснилось, - осклабилась я. Злиться мне нравилось значительно больше, чем паниковать, так что можно даже сказать, что сейчас я получала от разговора определённое удовольствие. – К тому же, благодарю вас, я уже насиделась. И с вашей помощью мне предстоит сидеть ещё очень и очень долго.
Он посмотрел…укоризненно? Вот ведь двуличный мерзавец! Одно слово аристократ, да ещё и светлый! Вот всегда знала, что со светловолосыми связываться нельзя!
Я сжала губы, будто пыталась таким образом притормозить собственные мысли. Дивясь тому, как предубеждения по признаку масти внезапно прорвали плотину моей обычной толерантности. Впрочем, в данный момент я, кажется, была готова ненавидеть людей по любому признаку, характеризующему Уилфорта. Будь то цвет волос, высокий рост, принадлежность к мужскому полу, серо-голубые глаза или, к примеру, звание капитана городской стражи.
- Сержант Рейс, сядьте за стол, - с большим напором призвал Уилфорт.
- А я уже не сержант, - с радостной улыбкой мазохиста сообщила я. – Вы разве забыли? Я больше не служу в страже и не являюсь вашей подчинённой. – Хоть какой-то повод порадоваться! – Так что отныне я не обязана выполнять ваши приказы, капитан Уилфорт. – И снова акцент на слове «капитан».
- Во-первых, это не приказ, - отозвался Уилфорт. – Расценивайте это как приглашение. А во-вторых, звание и должность вполне реально восстановить. Для этого достаточно доказать вашу невиновность в предъявленных обвинениях.
От удивления я всё-таки села.
- Вы хотите сказать, что верите в мою невиновность? – крайне недоверчиво осведомилась я.
Уилфорт вздохнул. Так, словно мои слова чем-то очень сильно его задели, но он был на меня не в обиде.
- Сержант Рейс, - проговорил он, вновь почему-то воспользовавшись неактуальным более обращением, - сегодня в моём кабинете вы имели возможность слышать, что говорили про вас Райан Лейкофф, Дик Норбоу и Бертран Миллорн. Все они утверждали, что, работая с вами бок о бок, знают вас достаточно хорошо, и потому абсолютно убеждены в вашей невиновности.
Уилфорт посмотрел на меня вопросительно, будто ожидал подтверждения, что я действительно всё это слышала, и я кивнула, не отрывая от него взгляда.
- Позволю себе заметить, что я тоже некоторое время проработал с вами бок о бок и успел оценить ваши как профессиональные, так и человеческие качества, - продолжал капитан. – Так почему вы решили, что мои выводы будут чем-либо отличаться от выводов остальных?
Я ничего не сказала. Я просто сидела и сверлила его взглядом, уже совершенно не понимая, чему верить, но точно зная, что пока не готова позволить себе расслабиться. Поэтому просто ждала. Ждала, что сейчас последует. Наверняка ведь какое-нибудь «но». Возможно, он разозлится. Возможно, начнёт допрос. Или всё-таки просто разговор? Да и как тут определить?
Но Уилфорт вдруг спросил:
- Чаю будете?
И я вконец растерялась. Потому и промолчала.
Впрочем, как оказалось, мой ответ Уилфорту нужен и не был. Он подошёл к камину, на полке над которым, как это часто бывало, стояла квадратная пластина магического подогрева. Капитан снял с неё уже готовую кружку с чаем и поставил на стол передо мной. Я тупо посмотрела на тёмно-коричневую жидкость, в которой плавал листик мяты, и вновь подняла на Уилфорта напряжённый взгляд. Увидела, правда, только его спину. Капитан отошёл к дивану, принёс оттуда тонкий, но тёплый шерстяной плед и набросил мне на плечи наподобие плаща – правда, поверх спинки стула. Я стянула концы пледа, соединяя их на груди: в тюрьме успела основательно замёрзнуть. И только сейчас осознала, что камин зажжён, несмотря на тёплую погоду. Не иначе в мою честь.
Теперь Уилфорт наконец сел напротив. Себе никакого чая не взял. Положил руки перед собой на стол, сцепив пальцы.
- Вы готовы поговорить? – спросил он.
Я молча кивнула. Очень надеюсь, что не о живописи или, скажем, отношениях между мужчиной и женщиной, а всё-таки о деле. Ибо ещё чего-то шокирующего я сегодня, кажется, не переживу.
- Вас кто-то очень серьёзно подставил. – Невзирая на суть сказанного, ровный голос Уилфорта звучал успокаивающе. – Этот кто-то умеет собирать информацию, неплохо осведомлен о принятых в участке процедурах и - самое главное – считает, что вы очень сильно ему мешаете.
Он подождал, будто удостоверяясь, что до меня в полной мере доходит смысл произносимых слов. Я кивнула: всё действительно было понятно, и поспорить не с чем.
- Давайте начнём с последнего пункта, - предложил Уилфорт. – У вас есть конкретные предположения касательно того, кто может быть заинтересован в вашем устранении?
Я поставила локти на стол (кажется, у них, у аристократов, это считается дурным тоном, но сейчас эта мысль мало тревожила), провела рукой по лбу и, опустив голову, задумалась.
- Не знаю, - призналась я. – Ничего конкретного. У меня нет врагов в полном смысле слова, а это должен быть настоящий враг. Конечно, существует немало людей, которым я попортила жизнь своими расследованиями. Кто-то из них мог затаить глубокую обиду, а я – даже об этом не подозревать. Но это очень далеко от конкретики.
- Оставим в качестве одной из гипотез, - кивнул Уилфорт. – Кстати, что вы думаете по поводу Дункана Веллореска?
Я хотела съязвить по поводу идиотизма такого предположения, уж слишком свежи были в памяти высказанные Артоном обвинения. Но потом подумала и устало ответила:
- Мне это кажется маловероятным. Никаких объективных причин не вижу. И кто бы что там ни заявлял, он действительно пригласил меня к себе по завершении расследования просто для того, чтобы сказать спасибо. – Ещё немного подумав, добавила: - И, может быть, для того, чтобы выговориться.
- Совершенно незнакомому человеку? – скептически спросил Уилфорт.
- Незнакомому человеку, который волей случая знал подробности его истории, - уточнила я. – Выговариваться незнакомцам значительно легче, но им опасно доверять семейные тайны. Я же оказалась идеальной кандидатурой. В любом случае никаких брошей он мне не дарил и денег не давал.
- Это вы могли бы не уточнять, - отмахнулся Уилфорт, и, несмотря на пренебрежительность его тона, мне было по-настоящему приятно слышать эти слова.
- Словом, конечно, я не могу гарантировать, что он – отличный парень и ничего не злоумышляет, - подытожила я. – Но у меня нет ни малейших свидетельств обратного.
- Я вас понял. – Спорить Уилфорт и не пытался, хотя кто знает, что он думал про Дункана на самом деле. – В таком случае давайте перейдём к следующей версии, которая представляется мне наиболее перспективной.
Я заинтересованно подняла голову. Что это за версия?
- Дела, которые вы расследуете в данный момент, - пояснил капитан. – Предполагаю, что в одном из них вы подобрались так близко к сути, что кто-то очень сильно испугался. И, решив срочно убрать вас из игры, стал действовать – быстро, решительно, несколько грубовато. Однако же это сработало. Либо он знал характер Артона – кстати, как такого, как он, держат на столь ответственной должности, непонятно, - либо подобное развитие событий просто является нормой жизни. Это уже вам виднее, чем мне. Донос – подброшенная улика – заключение под стражу без особо тщательных выяснений – суд. Звучит привычно?
- Довольно-таки, - призналась я. – Но если судья – профессионал, то к разбору дела подойдут серьёзно, и у невиновного будут неплохие шансы оправдаться.
- Возможно, для суда у них припасено что-то ещё, - протянул Уилфорт, запрокидывая голову. – Какой-нибудь аргумент, выглядящий посерьёзнее, чем фамильная брошь. Но существует и другой вариант.
- Какой? – подалась вперёд я.
- Им всё равно, чем закончится судебный процесс, - ответил Уилфорт, пристально глядя мне в глаза. – Потому что им важно вывести вас из игры лишь до определённого момента.
- Чтобы совершить какое-то преступление? – предположила я.
- Или успеть бежать из страны. Давайте пройдёмся по вашим делам. Какое из них представляется вам достаточно серьёзным?
Я медленно качала головой, перебирая дела в памяти. Вывод напрашивался сам собой.
- Дело афериста закончено и передано в суд, - стала перечислять вслух я. – Несколько историй подростков – но это совсем уж мелочи. Дело об ожерелье мы передали в отдел ограблений; как выяснилось, к тёмной магии оно никакого отношения не имеет. Словом, остаётся только дело спящих нищих. С ним, правда, слишком многое пока непонятно. Но оно имеет отношение к бывшим заключённым и родственникам заключённых. – Я немного поколебалась, затем добавила: - Возможно, даже к политике.
Настал черёд Уилфорта податься вперёд.
- Давайте-ка поговорим об этом деле поподробнее. Расскажите мне все детали, включая как факты, так и ваши собственные предположения. И не задумывайтесь о том, что мне уже известно, а что нет. Рассказывайте всё, с самого начала и до конца.
И я рассказала. Начиная с самой первой беседы с нищим Тобиасом, так трогательно пекущемся о своём приятеле Томми, и до вчерашнего разговора с Дунканом. Уилфорт слушал внимательно и, я бы сказала, мрачно. Когда я закончила, после непродолжительной паузы заявил:
- Хорошо, я займусь этим делом вплотную. Конечно, и прочие версии тоже проверю, но эта представляется мне наиболее вероятной. По всей видимости, в своём расследовании вы подошли очень близко к истине, а мы имеем дело с опасными людьми и серьёзными планами, поэтому они предпочли избавиться от вас и не рисковать. И нам ещё повезло, что они избрали для этого столь гуманный способ.
Полтора года тюремного заключения – весьма шокирующая перспектива, но перспектива быть найденной в канаве с перерезанным горлом ещё менее приятна.
- Почему вы считаете, что всё настолько серьёзно? – спросила я, внутренне содрогнувшись.
- Потому что подозреваю, что в деле замешана политика, - ответил Уифлфорт. – А в ней по-другому не бывает. Было весьма проницательно с вашей стороны предположить, что у преступлений с погружением в сон есть политическая подоплёка, - заметил он, отвечая на мой вопросительный взгляд. – Я же пришёл к аналогичным выводам, основываясь на других соображениях.
- Каких именно?
Мне было по-настоящему интересно.
- Как вы несомненно уже поняли, я не слишком хорошо разбираюсь в тёмной магии. – Я захлопала глазами, так как совершенно не ожидала от него такого признания. – Но у меня богатый опыт расследований дел, касающихся политики, - как преступлений, так и интриг. Поэтому можно сказать, что у меня выработалось чутьё на подобные вещи – точно так же, как и вы интуитивно чувствуете, в каком случае мелкие нестыковки указывают на манипуляцию с человеческим мозгом. – Он слабо, но как-то приятно улыбнулся, проведя эту параллель. – В данном случае было несколько подозрительных деталей.
