- Тиана, ты о чём? Какая, к демонам, тюрьма?
Я непонимающе посмотрела на него исподлобья. Вроде бы не издевается. И голос предельно серьёзный, а вот ни обиды, ни прежней неуверенности в нём нет.
- Наверное, мне с самого начала следовало более чётко обрисовать тебе ситуацию, - сказал он затем. – Тиана, ни в какую тюрьму ты не вернёшься. – Уилфорт произнёс это предложение внятно, разделяя фразы короткими паузами, словно пытался меня загипнотизировать. – Во-первых, если бы это потребовалось, то да, твоя иллюзия провела бы в камере хоть месяц, хоть два года. Во-вторых, я действительно намерен докопаться до сути, и, поверь, мне это удастся. А в-третьих…- Он задумался, будто решая, стоит ли говорить то, что собирался, или как именно это лучше сказать. – Тиана, наверное, ты не вполне отдаёшь себе отчёт касательно моих настоящих возможностей. Ты и не должна, я не для того приехал в Тель-Рей, но… просто поверь мне. Я уважительно отношусь к закону и стараюсь не злоупотреблять своими привилегиями. Но ради интересов по-настоящему близких мне людей я могу поднять на уши весь высший свет Иллойи, не говоря уже о Тель-Рее. И вытащу из тюрьмы осуждённого по любому обвинению, будь то даже серийный убийца, которого застали над телом жертвы с окровавленным топором в руках. Разве что в случае государственной измены не смогу помочь, и то – смотря какого уровня участие.
Он переместился так, чтобы сидеть ровно напротив меня, положил руки мне на плечи и, заставив посмотреть себе в глаза, внятно произнёс:
- Никакой тюрьмы не будет. Просто забудь об этом, как о неприятном сне.
Я смотрела ему в глаза, и никак не могла полностью охватить смысл сказанного, отчего-то снова и снова прокручивая в голове слова «ради интересов по-настоящему близких мне людей» и пытаясь осознать их значение в данном, конкретном, контексте.
- Спасибо, - тихо сказала я, так и не рассчитывая окончательно разрешить для себя эту загадку.
Не сейчас, не сегодня.
- Говорить «спасибо» имело бы смысл, если бы ты была виновна, а я пытался загладить ситуацию, - не принял благодарности он, отпуская мои плечи и вновь удобнее устраиваясь на кровати. – А так мы просто восстанавливаем справедливость.
Немного успокоившись, я легла рядом. Да, справедливость имеет для него значение. Он даже Райана не стал увольнять, несмотря на то, что наверняка внутренне этого хотел, а предлог имелся отличный.
Уилфорт мягко погладил меня по голове, и я совсем расслабилась.
- Хочешь есть? – спросил он.
- Нет, - ответила я и широко зевнула, своевременно прикрыв рот рукой. – Скорее спать.
За окном было совсем темно, даже звёзд или луны не видно.
Уилфорт возражать не стал.
- Где предпочитаешь провести ночь? - осведомился он.
Я нахмурилась и даже подавила очередной зевок. Он что же, тонко намекает на вариант с возвращением в тюрьму? Да нет, как-то это странно после всего, что было сказано.
- В камеру я теперь точно не отправлюсь, даже не надейся, - заявила я и окончательно сползла в лежачее положение, будто для того, чтобы меня потрудней было выковырять из кровати. – Об этом следовало позаботиться раньше.
- В камеру я тебя и так не пустил бы, - фыркнул он. – Я имел в виду – хочешь остаться здесь или перейти в свою комнату?
- А как ты сам предпочитаешь? - перевела стрелки я.
Как-никак хозяин дома всё-таки он.
- Чтобы ты осталась, - не раздумывая и не колеблясь, ответил Уилфорт.
Такой вариант идеально совпадал с моими собственными предпочтениями, поэтому я незамедлительно согласилась.
- Значит, я остаюсь, - заключила я, забираясь ему подмышку и утыкаясь носом в тёплый бок.
И почти сразу уснула.
Когда я проснулась, было совсем светло. События вчерашнего дня дали о себе знать: я спала долго, крепко, не просыпаясь. Точно знала, что сновидения были, но совершенно их наутро не помнила. В любом случае, кошмаров явно не было, что уже хорошо.
В кровати я лежала одна, но по примятой рядом постели нетрудно было заключить, что вчерашний вечер мне точно не приснился. Почти сразу я услышала звяканье посуды, какую-то возню со стороны столика и, зевая, приподнялась на локте.
- Прости, не хотел тебя будить.
Уилфорт уже был при параде: тёмные брюки, форменный камзол, волосы расчёсаны, на ногах – высокие чёрные сапоги. Рубашка – светло-розовая. Интересно, я всегда считала, что розовый - это ни в коем случае не мужской цвет, но, сколь ни удивительно, данный конкретный оттенок смотрелся отлично и ни женственности, ни нелепости не добавлял.
- Впрочем, к сожалению, мне всё равно скоро пришлось бы тебя поднять, - повинился Уилфорт. – Я должен уйти в участок, а перед этим нужно всё тебе показать.
Я кивнула. События и решения вчерашнего вечера стали разом всплывать в голове. Я села, осознала, что спала совершенно обнажённой, ощутила в связи с этим чувство неловкости и натянула одеяло повыше. Стала оглядываться в поисках чего-нибудь, что могла бы на себя нацепить. Уилфорт как раз отошёл в гостиную, и я, воспользовавшись моментом, притянула собственный камзол, оставшийся лежать неподалёку, и поплотнее в него запаковалась.
Около кровати обнаружились домашние туфли, и, сунув в них ноги (чуть-чуть великоваты, но ничего страшного), я тоже вышла из спальни.
Увидев меня, Уилфорт подошёл и поцеловал меня сперва в макушку, а потом – всё-таки в губы, и отнюдь не невинно.
- Мне надо идти, - вновь извиняющимся тоном произнёс он. – Необходимо как можно скорее разобраться с нашим делом. Чувствуй себя, как дома. Можешь пользоваться чем угодно.
- Чего-то лучше не трогать? – решила уточнить я.
Я, конечно, не ожидала, что капитан страшным голосом скажет «Не смей заходить во-он в ту комнату, иначе я тебя съем!». Однако его реальный ответ тоже меня удивил.
- Всё, что угодно, можешь трогать, есть, пить, читать и далее по списку. Единственное, чего делать нельзя ни в коем случае, - ура! всё-таки хоть какие-то традиции соблюдены!, - так это выходить из дома. Тебя не должны засечь. А кто их знает, вдруг за моим домом на всякий случай приглядывают. Так что на улицу не выходи, дверь не открывай и к окнам тоже вплотную не приближайся. Мы на втором этаже, так просто тебя через окно никто не увидит, только если подойдёшь совсем близко. На всякий случай лучше не рисковать.
- Хорошо, - покладисто кивнула я. – А если кто-нибудь позвонит в дверь, просто не реагировать?
- Для начала – да, не реагировать, - подтвердил Уилфорт. – На цыпочках отойди подальше от входа. А дальше… Чуть не забыл, самое главное.
Он извлёк из внутреннего кармана и положил на стол эхофон.
- Это тебе. Я знаю, твой конфисковали во время ареста, и пока мы не сможем получить его назад, не вызывая подозрений. Так что пользуйся этим. Но –
Я протянула было руку к эхофону, однако это «но» заставило остановиться.
- Этот аппарат – только для связи со мной, - строго наказал Уилфорт. – Для всех ты сидишь в тюремной камере, и возможности оттуда позвонить у тебя нет. Поэтому по эхофону звони только мне. И даже в этом случае не заговаривай первой. Дождись, пока я отвечу, и ты убедишься, что с той стороны – действительно я. Только тогда говори.
- И если кто-то будет стучаться, ты хочешь, чтобы я позвонила?
- На всякий случай лучше позвонить, - подтвердил он. – Мало ли кто это окажется. Но ни в коем случае не открывай. Если у меня будет такая возможность, я приду и сделаю это сам. Если буду занят, а визитёр окажется неопасным – ну что ж, как пришёл, так и уйдёт. В конце концов, ему действительно никто бы не открыл, пока я на службе.
Я хотела было спросить, как Уилфорт рассчитывает успеть принять визитёра, учитывая, что сначала ему придётся добраться сюда из участка, но потом сообразила: он же порталист.
- Давай я покажу тебе самое главное в квартире и побегу, - сказал он, видя, что ни вопросов, ни возражений по предыдущему пункту у меня нет. – Спальню ты видела, здесь гостиная, дальше мой кабинет, справа ванная, а вон там кухня.
В комнатах всё было аккуратно, функционально, и идеально прибрано. Кухня – компактная, но не тесная, выдержана в уютных светлых тонах и оснащена магическим оборудованием, назначение части которого мне было неизвестно.
- Холодильная корзина для мясных продуктов и гарниров – здесь.
Уилфорт указал на достаточно глубокую корзину с круглой крышкой. Казалось бы, обычная такая плетёнка, но я отлично знала, что здесь поработали маги-технологи. Точнее, рыжеволосые технологи и светлые маги, специализирующиеся на погодных условиях. Такие корзины делались самых разных размеров, и температура там тоже поддерживалась самая разная.
- А вот – разогревательная пластина.
Уилфорт указал мне на очередной плод сотрудничества светлых с рыжеволосыми. Пластина напоминала ту, которую я уже видела на каминной полке, и на которой капитан держал чашку с чаем. Только, наверное, эта нагревалась до более высокой температуры. - А…э…- запнулась я, едва начала говорить, оглядываясь на идеально чистую и аккуратную кухоньку.
Молча открыла и закрыла рот, недоумевая, как же мне всё-таки обращаться теперь к хозяину дома.
Видимо, моя мимика оказалась достаточно богатой, поскольку он догадался о причине моего замешательства.
- Близкие люди зовут меня Алджи, - улыбнувшись, сообщил он. Не просияв, а сдержанно улыбнувшись, именно так, как было в его характере. – Но если тебе так комфортнее, можешь называть меня Алджернон. Только, будь уж так любезна, не капитаном Уилфортом. Боюсь, что это может слишком легко выбить меня из равновесия.
Настала моя очередь улыбнуться.
- Ты живёшь здесь один? – спросила я, решив не выбирать пока вариант обращения. И, увидев его вопросительно изогнутую бровь, уточнила: - Разве у тебя нет слуг?
Он ведь не сам драит полы, отмывает раковину и готовит еду!
- Есть одна женщина, но она здесь не живёт, приходит раз в пару дней, делает уборку и готовит, - откликнулся Алджернон. – Как раз сегодня её не будет. А других слуг я здесь не держу. Мне так удобнее. Эта квартира как раз для того, чтобы никто не мешал.
Я инстинктивно опустила глаза, почувствовав, как к щекам приливает кровь. Ну да, устроился один такой, чтобы никто не мешал. Пока не притащились всякие сержанты из участка, которым, видите ли, перекантоваться больше негде…
Я ещё не закончила наслаждаться самобичеванием, додумывая эту мысль, а Уилфорт уже оказался рядом, привлёк меня к себе и в самое ухо прошептал:
- Вот только без глупостей, договорились? Ты не можешь мне помешать. Если бы я мог, приволок бы тебя сюда на второй день после вступления в должность.
Это признание заставило меня хихикнуть, не так чтобы недовольно.
- Мне всё-таки пора, - покачал головой Алджернон, бросив короткий взгляд на часы. – Пойдём, я покажу тебе твою комнату и переправлюсь в участок.
Мы покинули кухню, миновали гостиную и на сей раз свернули не в спальню, а в противоположную сторону.
- Вот, - немного неуверенно сказал Алджернон, распахнув дверь и остановившись на пороге, предоставляя мне войти первой. – У меня было очень мало времени, чтобы её подготовить. Надеюсь, тебе будет здесь комфортно.
Войти я вошла, но далеко продвинуться не успела. Горло перехватило спазмом; стало трудно дышать. Прямоугольная комната была немного просторнее спальни, в которой мы провели эту ночь. Нетронутая кровать застелена покрывалом изумрудного оттенка. Мягкий ворсистый ковёр такого же цвета покрывает большую часть комнаты; голый пол – лишь около камина, да у входа в отдельную ванную. Белые кружевные занавески прикрывают окно; с обеих сторон от них висят тяжёлые шторы, всё того же оттенка зелёного. И скатерть на странном столике, низком и имеющем форму ромба, тоже изумрудная.
- Я не знал, серьёзно ты говорила или в шутку, когда упомянула, что это твой любимый цвет, - сказал Алджернон почти извиняющимся тоном.
Видимо, он всё это время следил за моей реакцией. А мне вспомнился тот обед в участковой столовой и незабываемый оттенок поданной котлеты. Зелёный – действительно мой любимый цвет, в особенности подобные оттенки – изумрудный, малахитовый и бирюзовый. Но кто же мог подумать, что он это запомнит?
Однако моё потрясение цветом не исчерпывалось. На столике – том самом, со скатертью, - стояла миска, доверху наполненная спелой вишней. Рядом – блюдце для косточек, расписанное настолько красиво, что использовать его по такому низменному назначению казалось кощунственным. Уж лучше в окно на головы прохожих плевать. Рядом с миской – широкая ваза, а в ней – большой букет разноцветных тюльпанов. Белых, жёлтых, ярко-красных, бледно-розовых, оранжевых и даже редких фиолетовых. Я смутно припомнила, что недавно между делом говорила кому-то, кажется, Литане, что тюльпаны – мои самые любимые цветы…
На стенах – две картины, на обеих – абстрактная живопись. Изучить их и разобраться в замысле художника будет несомненно интересно, но - не сейчас. На стене напротив камина висит книжная полка. Мой беглый взгляд на корешки выхватил череду названий. Книги по тёмной магии – некоторые из них точно очень редкие. Пара томов по криминалистике. Несколько романов.
Я прошла вглубь комнаты – ноги как будто ватные. Сдвинула крышку холодильной корзины. Такие, поменьше, часто стоят в гостиных и даже спальнях, чтобы держать там всякие мелочи, ради которых лень бегать на кухню. Это, конечно, при условии, что у хозяина дома есть деньги на такие корзинки. Лично у меня есть только одна, кухонная.
Изнутри на меня веет холодом, но я почти не обращаю на него внимания, ошарашенно взирая на натюрморт из яблок, груш, апельсинов, слив, абрикосов и прочего. Автоматом закрываю крышку, перевожу всё такой же, ошалелый взгляд на Алджернона. Тот по-прежнему стоит в дверях и пристально за мной наблюдает, кажется, всё ещё неуверенный в моей реакции.
Тяжело дыша, я, вопреки его предостережениям, подхожу к окну и опираюсь ладонями о подоконник. Впрочем, сейчас, в дневное время, за занавеской меня никто не увидит.
Я не знаю, как он сумел сделать всё это за пару часов. Конечно, помог тот факт, что он умеет мгновенно перемещаться при помощи порталов. Но даже это не так уж важно. Обо мне никто так не заботился с тех пор, как умерли мои родители. Ни тётя с дядей, ни друзья, ни один из моих молодых людей – никто и никогда не пытался с таким вниманием предугадать, что мне понравится. Не запоминал случайно брошенные слова. Не вылавливал ради этого обрывки чужих разговоров.
Я почувствовала, как глаза заполняются слезами. Хотя не плакала с тех самых пор, как похоронила родителей. Ни разу. Ни когда, бросив всё, приехала в город, не имея средств к существованию, и морально готовилась спать на улице. Ни когда расставалась с предыдущими мужчинами. Ни вчера, когда оказалась в тюрьме. Теперь же я не просто плакала, я рыдала. Слёзы потоком текли из глаз, а плечи содрогались, и только всхлипывания мне пока как-то удавалось сдерживать.
- Тиана, что-то не так?
Алджернон пересёк порог и шагнул в мою сторону, но я вытянула к нему руку в останавливающем жесте и слегка ею помахала, давая понять, что всё, на самом-то деле, в порядке.
- Просто оставь меня ненадолго, пожалуйста, - сквозь слёзы попросила я.
Я непонимающе посмотрела на него исподлобья. Вроде бы не издевается. И голос предельно серьёзный, а вот ни обиды, ни прежней неуверенности в нём нет.
- Наверное, мне с самого начала следовало более чётко обрисовать тебе ситуацию, - сказал он затем. – Тиана, ни в какую тюрьму ты не вернёшься. – Уилфорт произнёс это предложение внятно, разделяя фразы короткими паузами, словно пытался меня загипнотизировать. – Во-первых, если бы это потребовалось, то да, твоя иллюзия провела бы в камере хоть месяц, хоть два года. Во-вторых, я действительно намерен докопаться до сути, и, поверь, мне это удастся. А в-третьих…- Он задумался, будто решая, стоит ли говорить то, что собирался, или как именно это лучше сказать. – Тиана, наверное, ты не вполне отдаёшь себе отчёт касательно моих настоящих возможностей. Ты и не должна, я не для того приехал в Тель-Рей, но… просто поверь мне. Я уважительно отношусь к закону и стараюсь не злоупотреблять своими привилегиями. Но ради интересов по-настоящему близких мне людей я могу поднять на уши весь высший свет Иллойи, не говоря уже о Тель-Рее. И вытащу из тюрьмы осуждённого по любому обвинению, будь то даже серийный убийца, которого застали над телом жертвы с окровавленным топором в руках. Разве что в случае государственной измены не смогу помочь, и то – смотря какого уровня участие.
Он переместился так, чтобы сидеть ровно напротив меня, положил руки мне на плечи и, заставив посмотреть себе в глаза, внятно произнёс:
- Никакой тюрьмы не будет. Просто забудь об этом, как о неприятном сне.
Я смотрела ему в глаза, и никак не могла полностью охватить смысл сказанного, отчего-то снова и снова прокручивая в голове слова «ради интересов по-настоящему близких мне людей» и пытаясь осознать их значение в данном, конкретном, контексте.
- Спасибо, - тихо сказала я, так и не рассчитывая окончательно разрешить для себя эту загадку.
Не сейчас, не сегодня.
- Говорить «спасибо» имело бы смысл, если бы ты была виновна, а я пытался загладить ситуацию, - не принял благодарности он, отпуская мои плечи и вновь удобнее устраиваясь на кровати. – А так мы просто восстанавливаем справедливость.
Немного успокоившись, я легла рядом. Да, справедливость имеет для него значение. Он даже Райана не стал увольнять, несмотря на то, что наверняка внутренне этого хотел, а предлог имелся отличный.
Уилфорт мягко погладил меня по голове, и я совсем расслабилась.
- Хочешь есть? – спросил он.
- Нет, - ответила я и широко зевнула, своевременно прикрыв рот рукой. – Скорее спать.
За окном было совсем темно, даже звёзд или луны не видно.
Уилфорт возражать не стал.
- Где предпочитаешь провести ночь? - осведомился он.
Я нахмурилась и даже подавила очередной зевок. Он что же, тонко намекает на вариант с возвращением в тюрьму? Да нет, как-то это странно после всего, что было сказано.
- В камеру я теперь точно не отправлюсь, даже не надейся, - заявила я и окончательно сползла в лежачее положение, будто для того, чтобы меня потрудней было выковырять из кровати. – Об этом следовало позаботиться раньше.
- В камеру я тебя и так не пустил бы, - фыркнул он. – Я имел в виду – хочешь остаться здесь или перейти в свою комнату?
- А как ты сам предпочитаешь? - перевела стрелки я.
Как-никак хозяин дома всё-таки он.
- Чтобы ты осталась, - не раздумывая и не колеблясь, ответил Уилфорт.
Такой вариант идеально совпадал с моими собственными предпочтениями, поэтому я незамедлительно согласилась.
- Значит, я остаюсь, - заключила я, забираясь ему подмышку и утыкаясь носом в тёплый бок.
И почти сразу уснула.
Когда я проснулась, было совсем светло. События вчерашнего дня дали о себе знать: я спала долго, крепко, не просыпаясь. Точно знала, что сновидения были, но совершенно их наутро не помнила. В любом случае, кошмаров явно не было, что уже хорошо.
В кровати я лежала одна, но по примятой рядом постели нетрудно было заключить, что вчерашний вечер мне точно не приснился. Почти сразу я услышала звяканье посуды, какую-то возню со стороны столика и, зевая, приподнялась на локте.
- Прости, не хотел тебя будить.
Уилфорт уже был при параде: тёмные брюки, форменный камзол, волосы расчёсаны, на ногах – высокие чёрные сапоги. Рубашка – светло-розовая. Интересно, я всегда считала, что розовый - это ни в коем случае не мужской цвет, но, сколь ни удивительно, данный конкретный оттенок смотрелся отлично и ни женственности, ни нелепости не добавлял.
- Впрочем, к сожалению, мне всё равно скоро пришлось бы тебя поднять, - повинился Уилфорт. – Я должен уйти в участок, а перед этим нужно всё тебе показать.
Я кивнула. События и решения вчерашнего вечера стали разом всплывать в голове. Я села, осознала, что спала совершенно обнажённой, ощутила в связи с этим чувство неловкости и натянула одеяло повыше. Стала оглядываться в поисках чего-нибудь, что могла бы на себя нацепить. Уилфорт как раз отошёл в гостиную, и я, воспользовавшись моментом, притянула собственный камзол, оставшийся лежать неподалёку, и поплотнее в него запаковалась.
Около кровати обнаружились домашние туфли, и, сунув в них ноги (чуть-чуть великоваты, но ничего страшного), я тоже вышла из спальни.
Увидев меня, Уилфорт подошёл и поцеловал меня сперва в макушку, а потом – всё-таки в губы, и отнюдь не невинно.
- Мне надо идти, - вновь извиняющимся тоном произнёс он. – Необходимо как можно скорее разобраться с нашим делом. Чувствуй себя, как дома. Можешь пользоваться чем угодно.
- Чего-то лучше не трогать? – решила уточнить я.
Я, конечно, не ожидала, что капитан страшным голосом скажет «Не смей заходить во-он в ту комнату, иначе я тебя съем!». Однако его реальный ответ тоже меня удивил.
- Всё, что угодно, можешь трогать, есть, пить, читать и далее по списку. Единственное, чего делать нельзя ни в коем случае, - ура! всё-таки хоть какие-то традиции соблюдены!, - так это выходить из дома. Тебя не должны засечь. А кто их знает, вдруг за моим домом на всякий случай приглядывают. Так что на улицу не выходи, дверь не открывай и к окнам тоже вплотную не приближайся. Мы на втором этаже, так просто тебя через окно никто не увидит, только если подойдёшь совсем близко. На всякий случай лучше не рисковать.
- Хорошо, - покладисто кивнула я. – А если кто-нибудь позвонит в дверь, просто не реагировать?
- Для начала – да, не реагировать, - подтвердил Уилфорт. – На цыпочках отойди подальше от входа. А дальше… Чуть не забыл, самое главное.
Он извлёк из внутреннего кармана и положил на стол эхофон.
- Это тебе. Я знаю, твой конфисковали во время ареста, и пока мы не сможем получить его назад, не вызывая подозрений. Так что пользуйся этим. Но –
Я протянула было руку к эхофону, однако это «но» заставило остановиться.
- Этот аппарат – только для связи со мной, - строго наказал Уилфорт. – Для всех ты сидишь в тюремной камере, и возможности оттуда позвонить у тебя нет. Поэтому по эхофону звони только мне. И даже в этом случае не заговаривай первой. Дождись, пока я отвечу, и ты убедишься, что с той стороны – действительно я. Только тогда говори.
- И если кто-то будет стучаться, ты хочешь, чтобы я позвонила?
- На всякий случай лучше позвонить, - подтвердил он. – Мало ли кто это окажется. Но ни в коем случае не открывай. Если у меня будет такая возможность, я приду и сделаю это сам. Если буду занят, а визитёр окажется неопасным – ну что ж, как пришёл, так и уйдёт. В конце концов, ему действительно никто бы не открыл, пока я на службе.
Я хотела было спросить, как Уилфорт рассчитывает успеть принять визитёра, учитывая, что сначала ему придётся добраться сюда из участка, но потом сообразила: он же порталист.
- Давай я покажу тебе самое главное в квартире и побегу, - сказал он, видя, что ни вопросов, ни возражений по предыдущему пункту у меня нет. – Спальню ты видела, здесь гостиная, дальше мой кабинет, справа ванная, а вон там кухня.
В комнатах всё было аккуратно, функционально, и идеально прибрано. Кухня – компактная, но не тесная, выдержана в уютных светлых тонах и оснащена магическим оборудованием, назначение части которого мне было неизвестно.
- Холодильная корзина для мясных продуктов и гарниров – здесь.
Уилфорт указал на достаточно глубокую корзину с круглой крышкой. Казалось бы, обычная такая плетёнка, но я отлично знала, что здесь поработали маги-технологи. Точнее, рыжеволосые технологи и светлые маги, специализирующиеся на погодных условиях. Такие корзины делались самых разных размеров, и температура там тоже поддерживалась самая разная.
- А вот – разогревательная пластина.
Уилфорт указал мне на очередной плод сотрудничества светлых с рыжеволосыми. Пластина напоминала ту, которую я уже видела на каминной полке, и на которой капитан держал чашку с чаем. Только, наверное, эта нагревалась до более высокой температуры. - А…э…- запнулась я, едва начала говорить, оглядываясь на идеально чистую и аккуратную кухоньку.
Молча открыла и закрыла рот, недоумевая, как же мне всё-таки обращаться теперь к хозяину дома.
Видимо, моя мимика оказалась достаточно богатой, поскольку он догадался о причине моего замешательства.
- Близкие люди зовут меня Алджи, - улыбнувшись, сообщил он. Не просияв, а сдержанно улыбнувшись, именно так, как было в его характере. – Но если тебе так комфортнее, можешь называть меня Алджернон. Только, будь уж так любезна, не капитаном Уилфортом. Боюсь, что это может слишком легко выбить меня из равновесия.
Настала моя очередь улыбнуться.
- Ты живёшь здесь один? – спросила я, решив не выбирать пока вариант обращения. И, увидев его вопросительно изогнутую бровь, уточнила: - Разве у тебя нет слуг?
Он ведь не сам драит полы, отмывает раковину и готовит еду!
- Есть одна женщина, но она здесь не живёт, приходит раз в пару дней, делает уборку и готовит, - откликнулся Алджернон. – Как раз сегодня её не будет. А других слуг я здесь не держу. Мне так удобнее. Эта квартира как раз для того, чтобы никто не мешал.
Я инстинктивно опустила глаза, почувствовав, как к щекам приливает кровь. Ну да, устроился один такой, чтобы никто не мешал. Пока не притащились всякие сержанты из участка, которым, видите ли, перекантоваться больше негде…
Я ещё не закончила наслаждаться самобичеванием, додумывая эту мысль, а Уилфорт уже оказался рядом, привлёк меня к себе и в самое ухо прошептал:
- Вот только без глупостей, договорились? Ты не можешь мне помешать. Если бы я мог, приволок бы тебя сюда на второй день после вступления в должность.
Это признание заставило меня хихикнуть, не так чтобы недовольно.
- Мне всё-таки пора, - покачал головой Алджернон, бросив короткий взгляд на часы. – Пойдём, я покажу тебе твою комнату и переправлюсь в участок.
Мы покинули кухню, миновали гостиную и на сей раз свернули не в спальню, а в противоположную сторону.
- Вот, - немного неуверенно сказал Алджернон, распахнув дверь и остановившись на пороге, предоставляя мне войти первой. – У меня было очень мало времени, чтобы её подготовить. Надеюсь, тебе будет здесь комфортно.
Войти я вошла, но далеко продвинуться не успела. Горло перехватило спазмом; стало трудно дышать. Прямоугольная комната была немного просторнее спальни, в которой мы провели эту ночь. Нетронутая кровать застелена покрывалом изумрудного оттенка. Мягкий ворсистый ковёр такого же цвета покрывает большую часть комнаты; голый пол – лишь около камина, да у входа в отдельную ванную. Белые кружевные занавески прикрывают окно; с обеих сторон от них висят тяжёлые шторы, всё того же оттенка зелёного. И скатерть на странном столике, низком и имеющем форму ромба, тоже изумрудная.
- Я не знал, серьёзно ты говорила или в шутку, когда упомянула, что это твой любимый цвет, - сказал Алджернон почти извиняющимся тоном.
Видимо, он всё это время следил за моей реакцией. А мне вспомнился тот обед в участковой столовой и незабываемый оттенок поданной котлеты. Зелёный – действительно мой любимый цвет, в особенности подобные оттенки – изумрудный, малахитовый и бирюзовый. Но кто же мог подумать, что он это запомнит?
Однако моё потрясение цветом не исчерпывалось. На столике – том самом, со скатертью, - стояла миска, доверху наполненная спелой вишней. Рядом – блюдце для косточек, расписанное настолько красиво, что использовать его по такому низменному назначению казалось кощунственным. Уж лучше в окно на головы прохожих плевать. Рядом с миской – широкая ваза, а в ней – большой букет разноцветных тюльпанов. Белых, жёлтых, ярко-красных, бледно-розовых, оранжевых и даже редких фиолетовых. Я смутно припомнила, что недавно между делом говорила кому-то, кажется, Литане, что тюльпаны – мои самые любимые цветы…
На стенах – две картины, на обеих – абстрактная живопись. Изучить их и разобраться в замысле художника будет несомненно интересно, но - не сейчас. На стене напротив камина висит книжная полка. Мой беглый взгляд на корешки выхватил череду названий. Книги по тёмной магии – некоторые из них точно очень редкие. Пара томов по криминалистике. Несколько романов.
Я прошла вглубь комнаты – ноги как будто ватные. Сдвинула крышку холодильной корзины. Такие, поменьше, часто стоят в гостиных и даже спальнях, чтобы держать там всякие мелочи, ради которых лень бегать на кухню. Это, конечно, при условии, что у хозяина дома есть деньги на такие корзинки. Лично у меня есть только одна, кухонная.
Изнутри на меня веет холодом, но я почти не обращаю на него внимания, ошарашенно взирая на натюрморт из яблок, груш, апельсинов, слив, абрикосов и прочего. Автоматом закрываю крышку, перевожу всё такой же, ошалелый взгляд на Алджернона. Тот по-прежнему стоит в дверях и пристально за мной наблюдает, кажется, всё ещё неуверенный в моей реакции.
Тяжело дыша, я, вопреки его предостережениям, подхожу к окну и опираюсь ладонями о подоконник. Впрочем, сейчас, в дневное время, за занавеской меня никто не увидит.
Я не знаю, как он сумел сделать всё это за пару часов. Конечно, помог тот факт, что он умеет мгновенно перемещаться при помощи порталов. Но даже это не так уж важно. Обо мне никто так не заботился с тех пор, как умерли мои родители. Ни тётя с дядей, ни друзья, ни один из моих молодых людей – никто и никогда не пытался с таким вниманием предугадать, что мне понравится. Не запоминал случайно брошенные слова. Не вылавливал ради этого обрывки чужих разговоров.
Я почувствовала, как глаза заполняются слезами. Хотя не плакала с тех самых пор, как похоронила родителей. Ни разу. Ни когда, бросив всё, приехала в город, не имея средств к существованию, и морально готовилась спать на улице. Ни когда расставалась с предыдущими мужчинами. Ни вчера, когда оказалась в тюрьме. Теперь же я не просто плакала, я рыдала. Слёзы потоком текли из глаз, а плечи содрогались, и только всхлипывания мне пока как-то удавалось сдерживать.
- Тиана, что-то не так?
Алджернон пересёк порог и шагнул в мою сторону, но я вытянула к нему руку в останавливающем жесте и слегка ею помахала, давая понять, что всё, на самом-то деле, в порядке.
- Просто оставь меня ненадолго, пожалуйста, - сквозь слёзы попросила я.
