А сам тем временем создаёт портал прямо ко мне в квартиру. Мы отправляемся туда, и я (разумеется, аккуратно и не приближаясь к окнам) собираю наиболее необходимые вещи. Всё-таки платья платьями, но в данный момент в квартире Алджи мне многого не хватало.
Наспех позавтракав (до прихода служанки оставалось мало времени), я вышла из кухни в гостиную и направилась в свою временную комнату. Но внезапно застыла, углядев висящий на стене над камином предмет, прежде ускользнувший от моего внимания.
- Это приёмник? – благоговейным тоном спросила я.
Алджи удивлённо проследил за моим взглядом (видимо, вид я имела и правда благоговейный) и утвердительно кивнул.
- Ну да, аппарат для прослушивания эхолиний, - ответил он вслух.
Я так и не оторвала взгляда от чуда магической техники. Как же я его до сих пор не заметила? Наверное, позавчера была слишком ошеломлена всем, что на меня обрушилось, а вчера просто почти весь день провела в своей комнате. Новый прибор, не то что мой, с какими-то рычажками и полосками, о назначении которых я даже не догадывалась.
- Последняя разработка? – почти прошептала я. О святом громко не говорят. – С имитацией голосов?
- Не самая последняя, но недавняя, - равнодушно откликнулся Алджи. – Да, с имитацией голосов, и музыки тоже.
- Вот это да! – восторженно протянула я, глядя на коричневый прямоугольник с новым приливом восхищения. – А можно его включить?
- Можно, конечно.
Алджи сам подошёл к камину, встал на самодвижущуюся пластину и надавил на нужную кнопку в стене. Пластина медленно поднялась в воздух, вознося капитана ровно на ту высоту, которая требовалась, чтобы достать до выключателя приёмника. Такие пластины, отлично замаскированные под пол либо ковровое покрытие, располагались по всей квартире возле высоких шкафов или полок. Мне такие устройства были знакомы, так что удивления не вызывали, хотя, конечно, и этого достижения магической техники у меня в доме не водилось. Приходилось пользоваться менее дорогостоящими, зато более замысловатыми приспособлениями, в духе: стул, на нём скамеечка для ног, на ней – подушка.
Из приёмника полились звуки человеческой речи. Я заворожённо слушала голоса, ничем не отличающиеся от настоящих. Мужской и женский. Кажется, оба – ведущие, и весело обсуждают какую-то тему. В содержание я не вслушивалась, что-то малоинтересное из светской хроники, но поражал эффект присутствия. Казалось, эти двое находятся прямо здесь, в гостиной, и ведут беседу, сидя у камина. Можно подойти, сесть рядом и включиться в разговор.
- Человека, который изобрёл эхолинии, следовало бы причислить к лику святых, - убеждённо пробормотала я.
Алджи скептически хмыкнул.
- Вообще-то эхолинии были изобретены сто пятьдесят лет назад как средство пропаганды, - спустил меня с небес на землю он.
Не так чтобы в моих глазах это обстоятельство имело большое значение, но долго стоять и слушать всё равно не удалось. Надо было собираться, чтобы быть готовой к появлению служанки. Зато я точно знала, чем буду заниматься в то время, которое мне оставалось провести в квартире Алджи.
Дальнейшее прошло по плану. Пришла служанка, я спряталась в своей комнате. Алджи коротко с ней переговорил, затем она направилась на кухню, а мы вдвоём переместились ко мне домой. Конечно, служанка отлично поймёт, что в комнате с зелёным ковром проживает особа женского пола, или как минимум наведывается. Но ничего удивительного, предосудительного или указывающего лично на меня в этом нет.
Собрать вещи я постаралась как можно быстрее. Не столько из страха «засветиться», сколько из чувства неловкости перед Алджи. Моё жилище выглядело куда хуже его квартиры. И дело тут было не только в небогатом убранстве. Просто, постоянно работая, дома я нередко пренебрегала уборкой и наведением порядка. Внешне Алджи никак не отреагировал на разительный контраст между двумя квартирами. Лишь поначалу огляделся с любопытством, но потом сосредоточился на книжных полках, кажется, стараясь меня не смущать. И что он при этом думал, прочитать по лицу было нельзя.
Потом мы снова перенеслись к нему домой, но не в гостиную, как обычно, а в мою комнату. Алджи отправился проверять, что со служанкой, и застал её практически на выходе. Дома обнаружились следы минимальной уборки. Учитывая, что в прошлый раз здесь убирались всего два дня назад, на мой взгляд, ничего максимального не требовалось в любом случае. На кухне появились новые продукты, а собственно обед Алджи позднее заказал в какой-то ресторации по эхофону.
В участок он в тот день наведался, но ненадолго, потом вернулся и сосредоточился на эхофонных переговорах. Я же сидела у незажжённого камина (погода стояла тёплая) и слушала приёмник. Передачу за передачей, независимо от тематики. Сейчас мне было интересно всё.
Когда у меня за спиной раздался шорох и звук шагов, я сперва чуть было не списала всё это на эхолинии. А что, может, новые приёмники и такой эффект создавать могут: слышишь звучание со всех сторон. Но всерьёз я так всё-таки не думала, поэтому поспешила обернуться, а затем подняться.
В гостиной стоял незнакомый мне мужчина. Крупный, широкоплечий, с короткой, аккуратно подстриженной бородой. Блондин с красивыми зелёными глазами. Всё в его облике говорило о силе, но он был далеко не юным; скорее, я бы сказала, что у него вполне могли быть молодые дети. Одет он был богато и ярко; сиреневый камзол обильно украшен золотым шитьём.
Судя по тому, что в дверь незнакомец не звонил, да и вообще, явно оказался сразу в гостиной, переместился он сюда при помощи портала. А вот и соответствующее кольцо у него на пальце. Но я точно знала, что свой дом Алджи от вторжений такого рода надёжно оградил. Следовательно, этот человек – один из тех, кому было позволено являться сюда подобным образом. Так что, не слишком встревожившись, я шагнула незнакомцу навстречу и сказала:
- Добрый день. Вам, наверное, нужен лорд Уилфорт?
Судя по внешнему виду прибывшего, он и сам являлся лордом, поэтому я сочла наиболее подобающим назвать Алджи именно так.
Незнакомец посмотрел на меня изучающе, с откровенным интересом, кивнул и ответил:
- День добрый. Да, мне нужен именно он.
- Одну минуту, - вежливо сказала я и отправилась на поиски.
Алджи обнаружился в кабинете. Он ни с кем не разговаривал, но всё ещё держал в руке нагревшуюся от продолжительного использования трубку.
- К тебе пришли, - понизив голос, сообщила я.
Алджи удивлённо нахмурил брови. Значит, визита не ожидал. Тем не менее, заставлять визитёра ждать не стал, сразу же направился в гостиную. Я последовала за ним.
Увидев мужчину в камзоле, Алджи резко остановился. Неуловимую долю секунды смотрел очень пристально, словно пытался вникнуть во что-то, скрытое от глаз. Потом, склонив голову, медленно произнёс:
- Лорд Иртални?
Вопрос прозвучал несколько странно, учитывая, что пришедшего Алджи несомненно узнал. Впрочем, должно быть, вопросительная интонация в данном случае являлась скорее признаком удивления.
- Он самый, - со слабой ухмылкой отозвался незваный визитёр.
- Я не ждал вас в Тель-Рее так рано, - признался Алджи, предлагая Иртални садиться.
Тот принимать предложение не спешил.
- Я люблю поступать неожиданно, - ответил он. – В опасных и сомнительных ситуациях эта тактика порой незаменима. А нынешняя ситуация, насколько я успел понять, чрезвычайно опасна.
«Он говорит о приезде этой большой шишки, как его… Вайраса Тибелла», - сразу догадалась я.
Алджи согласно кивнул, ничуть не удивлённый осведомлённостью собеседника. Последний, видимо, тоже важная шишка из столицы, пусть и не Тибелл.
- Но об этом чуть позже, - оборвал сам себя Иртални. – Быть может, представите мне эту юную леди?
Ну вот. За последнее время меня обзывали леди, кажется, в третий или четвёртый раз. Эдакими темпами я растаю. Впрочем, вру. Я не таю так легко, и точно не от подобных мелочей.
- Моя сотрудница, следователь отдела по борьбе со злоупотреблением магии тёмных второго тель-рейского округа сержант Тиана Рейс.
Хм, стало быть, при этом человеке Алджи не считает нужным соблюдать правила конспирации. Я выдавила приветливую улыбку и вежливо склонила голову. Леди, наверное, должна была поприветствовать высокого гостя иначе (как минимум реверансом, как максимум – пространной и ничего не значащей речью), но отставим игры в сторону. Я – не леди, а сержант, и для последнего мой вариант приветствия вполне нормален.
- Вот как? Значит, сотрудница.
Вроде и вежливо говорит, но взгляд такой насмешливо-оценивающий, скользит по платью, второму из купленных Алджи, из тёмно-синего шёлка, к форме имеющему отношение разве что цветом, да и то отдалённое. Впрочем, моя персона перестала интересовать Иртални достаточно быстро (как минимум до поры – до времени), и он с посерьёзневшим лицом обратился к Алджи:
- Надо как следует всё обсудить.
Тот кивнул и повернулся ко мне.
- Тиана, надеюсь, ты не обидишься. Нам с лордом Иртални необходимо поговорить наедине…
Обижаться я и не думала. Понятно, что разговор пойдёт не о погоде, и, независимо от того, хочет ли что-либо от меня скрывать сам Алджи, этому Иртални лишние уши точно не нужны. Так что я просто улыбнулась и сказала:
- Конечно, я буду в зелёной комнате.
В последний момент сообразила, что говорить «в своей» сотруднице-сержанту всё же не стоит, и выбрала более нейтральный эпитет. Алджи улыбнулся уголками губ, оценив мою находчивость.
- Подождите, в этом нет необходимости, - остановил меня на полпути из гостиной Иртални. – Там что? – обратился он к Алджи, указав на одну из дверей.
- Кухня, - ответил тот.
- Отлично! – воодушевился Иртални. – Люблю беседовать на кухне. Есть что-то такое в этой атмосфере. Так что мы с вами сейчас удалимся, а леди сотрудница сможет спокойно оставаться в гостиной.
Алджи бросил на меня короткий взгляд, я повела плечом, дескать, возражений не имею. Они ушли и закрыли за собой дверь, я же поспешила к заветному приёмнику.
Возражать и правда было бы глупо, учитывая, что буквально через несколько минут начинался эхоконцерт. Передавали арии из оперетты «Неугомонная девственница». Я очень хотела послушать. Во-первых, оперетту я любила, хотя и знала, что среди аристократии это считается признаком дурного вкуса. Признаком дурного вкуса считают, но слушать слушают. Как одно сочетается с другим, я не слишком понимала, но, впрочем, в подробные размышления на эту тему никогда не вдавалась. Во-вторых, вдохновлял сам факт прослушивания музыки по эхолиниям. Подумать только: музыки! Такие аппараты, как у меня, на время подобных концертов просто отключались. Передача звучания всех инструментов одновременно при помощи единственного искусственного голоса не имела смыла.
Арии главной героини исполняла очень неплохая певица, но баритон главного героя её затмил. Он пел действительно великолепно. Сидя в кресле у камина, я слушала, как заворожённая, и уже не могла бы сказать, давно ли сижу, как вдруг услышала голос у себя за спиной:
- Энрике Кално. Один из лучших певцов нашего времени. Мне доводилось слушать эту оперетту с его участием месяцев пять назад. Безусловно впечатляет.
Обернувшись, я увидела Иртални, стоявшего на выходе из кухни.
- Эта программа – повтор? – наивно спросила я.
- Не знаю, - улыбнулся в бороду визитёр. – Я слушал оперетту вживую.
- А-а, - протянула я.
Выражать свой восторг вслух не стала, дабы не выглядеть совсем уж полной деревенщиной.
При появлении Иртални я попыталась встать, но он дал мне знак этого не делать, после чего сам опустился в соседнее кресло. Не так чтобы я почувствовала себя очень комфортно, но с другой стороны, и не безумно скованно. Всё-таки общаться один на один с самыми разными людьми самых разных сословий я приучилась: профессия обязывает.
А между тем мы действительно остались один на один. Алджи подошёл ко мне, сказал, что ему надо сделать несколько срочных звонков, и удалился в кабинет. А по обращённому на меня взгляду Иртални я поняла, что посидеть, молча слушая эхолинии, мне не светит. Ну да ладно. Хочет поговорить, можно и поговорить.
- Я вижу, вы любите оперетту? – начал он именно так, как и следовало в данном контексте начать светскую беседу.
Однако не исключено, что вопрос был не без подвоха.
- Да, - с вызовом, даже вскинув голову, ответила я.
Да, я отлично помнила, что в определённых кругах любовь к оперетте есть признак дурного вкуса. Но не считала это поводом для лживого ответа на вопрос. Мои вкусы – моё дело, а к упомянутому выше кругу я не отношусь в любом случае, и это видно невооружённым глазом.
- Есть в них что-то, несмотря на примитивность сюжетов, - задумчиво согласился собеседник, глядя в камин.
Не иначе, по привычке, ибо огонь разожжён не был.
Я осторожно на него покосилась. Впрочем, чему я удивляюсь: он же сам минуту назад признался, что ходил на эту самую оперетту. Хотя это ещё не значит, что он любит такую музыку. В их кругу посещения мероприятий вообще ничего не значат. Взять хотя бы упомянутых Алджи дворян, которые обедают в «Поднебесье», невзирая на боязнь высоты. Но вообще незнакомец производил впечатление человека, приятного в общении. Да и Алджи явно видел в нём «своего». Это следовало и из открытой для Иртални телепортации в квартиру, и из того, как принял гостя Алджи. Может быть, и без восторгов, но действительно как своего.
- Вы давно работаете с капитаном Уилфортом, госпожа Рейс? – поинтересовался Иртални.
- Не очень, - призналась я. – Около двух месяцев. С того момента, как он пришёл служить к нам в участок.
- Понятно. А вы сами? Сколько времени служите в участке?
- Шесть лет, - не без гордости ответила я.
- Вот как. – Он немного помолчал, глядя на меня всё так же, изучающе. – И что вы можете сказать о капитане Уилфорте?
Я выразительно нахмурила брови. В каком смысле?
- Как по-вашему, справляется он со своими нынешними обязанностями? Можете говорить откровенно, - гость улыбнулся и заговорщицки мне подмигнул, - я ему не передам. К примеру, готов поспорить, что поначалу было непросто.
- Непросто, - не стала спорить я. И невольно улыбнулась. – Сказать по правде, сперва мы думали, что не сработаемся. Он…проявил себя как очень строгий начальник и устраивал разнос по поводам, которые не казались нам справедливыми.
- Очень на него похоже, - усмехнулся Иртални. – Строг к другим, но и к себе. И в чём же, например, это выражалось?
Я задумалась. Как бы так сформулировать, чтобы ни в коем случае не выставить Алджи в нехорошем свете?
- Например, возмутился, когда мы пронесли коньяк в рабочий кабинет под видом чая в термосе.
Иртални раскатисто расхохотался. Настолько громко, что Алджи даже выглянул из спальни, отодвинув от уха эхофон. Но, убедившись в том, что всё в порядке, возвратился к себе и со спокойной совестью продолжил прерванный разговор.
- Коньяк под видом чая! Чёрт возьми, я должен это использовать! – воодушевлённо заявил Иртални.
Я легонько пожала плечом, дескать, пожалуйста, метод не запатентован. Но я не собиралась останавливаться на уже сказанном.
- Однако очень скоро он проявил себя как отличный специалист в сыскном деле, - гораздо более серьёзным тоном продолжила я. – Как начальник, идеально умеющий организовывать работу сотрудников.
Наспех позавтракав (до прихода служанки оставалось мало времени), я вышла из кухни в гостиную и направилась в свою временную комнату. Но внезапно застыла, углядев висящий на стене над камином предмет, прежде ускользнувший от моего внимания.
- Это приёмник? – благоговейным тоном спросила я.
Алджи удивлённо проследил за моим взглядом (видимо, вид я имела и правда благоговейный) и утвердительно кивнул.
- Ну да, аппарат для прослушивания эхолиний, - ответил он вслух.
Я так и не оторвала взгляда от чуда магической техники. Как же я его до сих пор не заметила? Наверное, позавчера была слишком ошеломлена всем, что на меня обрушилось, а вчера просто почти весь день провела в своей комнате. Новый прибор, не то что мой, с какими-то рычажками и полосками, о назначении которых я даже не догадывалась.
- Последняя разработка? – почти прошептала я. О святом громко не говорят. – С имитацией голосов?
- Не самая последняя, но недавняя, - равнодушно откликнулся Алджи. – Да, с имитацией голосов, и музыки тоже.
- Вот это да! – восторженно протянула я, глядя на коричневый прямоугольник с новым приливом восхищения. – А можно его включить?
- Можно, конечно.
Алджи сам подошёл к камину, встал на самодвижущуюся пластину и надавил на нужную кнопку в стене. Пластина медленно поднялась в воздух, вознося капитана ровно на ту высоту, которая требовалась, чтобы достать до выключателя приёмника. Такие пластины, отлично замаскированные под пол либо ковровое покрытие, располагались по всей квартире возле высоких шкафов или полок. Мне такие устройства были знакомы, так что удивления не вызывали, хотя, конечно, и этого достижения магической техники у меня в доме не водилось. Приходилось пользоваться менее дорогостоящими, зато более замысловатыми приспособлениями, в духе: стул, на нём скамеечка для ног, на ней – подушка.
Из приёмника полились звуки человеческой речи. Я заворожённо слушала голоса, ничем не отличающиеся от настоящих. Мужской и женский. Кажется, оба – ведущие, и весело обсуждают какую-то тему. В содержание я не вслушивалась, что-то малоинтересное из светской хроники, но поражал эффект присутствия. Казалось, эти двое находятся прямо здесь, в гостиной, и ведут беседу, сидя у камина. Можно подойти, сесть рядом и включиться в разговор.
- Человека, который изобрёл эхолинии, следовало бы причислить к лику святых, - убеждённо пробормотала я.
Алджи скептически хмыкнул.
- Вообще-то эхолинии были изобретены сто пятьдесят лет назад как средство пропаганды, - спустил меня с небес на землю он.
Не так чтобы в моих глазах это обстоятельство имело большое значение, но долго стоять и слушать всё равно не удалось. Надо было собираться, чтобы быть готовой к появлению служанки. Зато я точно знала, чем буду заниматься в то время, которое мне оставалось провести в квартире Алджи.
Дальнейшее прошло по плану. Пришла служанка, я спряталась в своей комнате. Алджи коротко с ней переговорил, затем она направилась на кухню, а мы вдвоём переместились ко мне домой. Конечно, служанка отлично поймёт, что в комнате с зелёным ковром проживает особа женского пола, или как минимум наведывается. Но ничего удивительного, предосудительного или указывающего лично на меня в этом нет.
Собрать вещи я постаралась как можно быстрее. Не столько из страха «засветиться», сколько из чувства неловкости перед Алджи. Моё жилище выглядело куда хуже его квартиры. И дело тут было не только в небогатом убранстве. Просто, постоянно работая, дома я нередко пренебрегала уборкой и наведением порядка. Внешне Алджи никак не отреагировал на разительный контраст между двумя квартирами. Лишь поначалу огляделся с любопытством, но потом сосредоточился на книжных полках, кажется, стараясь меня не смущать. И что он при этом думал, прочитать по лицу было нельзя.
Потом мы снова перенеслись к нему домой, но не в гостиную, как обычно, а в мою комнату. Алджи отправился проверять, что со служанкой, и застал её практически на выходе. Дома обнаружились следы минимальной уборки. Учитывая, что в прошлый раз здесь убирались всего два дня назад, на мой взгляд, ничего максимального не требовалось в любом случае. На кухне появились новые продукты, а собственно обед Алджи позднее заказал в какой-то ресторации по эхофону.
В участок он в тот день наведался, но ненадолго, потом вернулся и сосредоточился на эхофонных переговорах. Я же сидела у незажжённого камина (погода стояла тёплая) и слушала приёмник. Передачу за передачей, независимо от тематики. Сейчас мне было интересно всё.
Когда у меня за спиной раздался шорох и звук шагов, я сперва чуть было не списала всё это на эхолинии. А что, может, новые приёмники и такой эффект создавать могут: слышишь звучание со всех сторон. Но всерьёз я так всё-таки не думала, поэтому поспешила обернуться, а затем подняться.
В гостиной стоял незнакомый мне мужчина. Крупный, широкоплечий, с короткой, аккуратно подстриженной бородой. Блондин с красивыми зелёными глазами. Всё в его облике говорило о силе, но он был далеко не юным; скорее, я бы сказала, что у него вполне могли быть молодые дети. Одет он был богато и ярко; сиреневый камзол обильно украшен золотым шитьём.
Судя по тому, что в дверь незнакомец не звонил, да и вообще, явно оказался сразу в гостиной, переместился он сюда при помощи портала. А вот и соответствующее кольцо у него на пальце. Но я точно знала, что свой дом Алджи от вторжений такого рода надёжно оградил. Следовательно, этот человек – один из тех, кому было позволено являться сюда подобным образом. Так что, не слишком встревожившись, я шагнула незнакомцу навстречу и сказала:
- Добрый день. Вам, наверное, нужен лорд Уилфорт?
Судя по внешнему виду прибывшего, он и сам являлся лордом, поэтому я сочла наиболее подобающим назвать Алджи именно так.
Незнакомец посмотрел на меня изучающе, с откровенным интересом, кивнул и ответил:
- День добрый. Да, мне нужен именно он.
- Одну минуту, - вежливо сказала я и отправилась на поиски.
Алджи обнаружился в кабинете. Он ни с кем не разговаривал, но всё ещё держал в руке нагревшуюся от продолжительного использования трубку.
- К тебе пришли, - понизив голос, сообщила я.
Алджи удивлённо нахмурил брови. Значит, визита не ожидал. Тем не менее, заставлять визитёра ждать не стал, сразу же направился в гостиную. Я последовала за ним.
Увидев мужчину в камзоле, Алджи резко остановился. Неуловимую долю секунды смотрел очень пристально, словно пытался вникнуть во что-то, скрытое от глаз. Потом, склонив голову, медленно произнёс:
- Лорд Иртални?
Вопрос прозвучал несколько странно, учитывая, что пришедшего Алджи несомненно узнал. Впрочем, должно быть, вопросительная интонация в данном случае являлась скорее признаком удивления.
- Он самый, - со слабой ухмылкой отозвался незваный визитёр.
- Я не ждал вас в Тель-Рее так рано, - признался Алджи, предлагая Иртални садиться.
Тот принимать предложение не спешил.
- Я люблю поступать неожиданно, - ответил он. – В опасных и сомнительных ситуациях эта тактика порой незаменима. А нынешняя ситуация, насколько я успел понять, чрезвычайно опасна.
«Он говорит о приезде этой большой шишки, как его… Вайраса Тибелла», - сразу догадалась я.
Алджи согласно кивнул, ничуть не удивлённый осведомлённостью собеседника. Последний, видимо, тоже важная шишка из столицы, пусть и не Тибелл.
- Но об этом чуть позже, - оборвал сам себя Иртални. – Быть может, представите мне эту юную леди?
Ну вот. За последнее время меня обзывали леди, кажется, в третий или четвёртый раз. Эдакими темпами я растаю. Впрочем, вру. Я не таю так легко, и точно не от подобных мелочей.
- Моя сотрудница, следователь отдела по борьбе со злоупотреблением магии тёмных второго тель-рейского округа сержант Тиана Рейс.
Хм, стало быть, при этом человеке Алджи не считает нужным соблюдать правила конспирации. Я выдавила приветливую улыбку и вежливо склонила голову. Леди, наверное, должна была поприветствовать высокого гостя иначе (как минимум реверансом, как максимум – пространной и ничего не значащей речью), но отставим игры в сторону. Я – не леди, а сержант, и для последнего мой вариант приветствия вполне нормален.
- Вот как? Значит, сотрудница.
Вроде и вежливо говорит, но взгляд такой насмешливо-оценивающий, скользит по платью, второму из купленных Алджи, из тёмно-синего шёлка, к форме имеющему отношение разве что цветом, да и то отдалённое. Впрочем, моя персона перестала интересовать Иртални достаточно быстро (как минимум до поры – до времени), и он с посерьёзневшим лицом обратился к Алджи:
- Надо как следует всё обсудить.
Тот кивнул и повернулся ко мне.
- Тиана, надеюсь, ты не обидишься. Нам с лордом Иртални необходимо поговорить наедине…
Обижаться я и не думала. Понятно, что разговор пойдёт не о погоде, и, независимо от того, хочет ли что-либо от меня скрывать сам Алджи, этому Иртални лишние уши точно не нужны. Так что я просто улыбнулась и сказала:
- Конечно, я буду в зелёной комнате.
В последний момент сообразила, что говорить «в своей» сотруднице-сержанту всё же не стоит, и выбрала более нейтральный эпитет. Алджи улыбнулся уголками губ, оценив мою находчивость.
- Подождите, в этом нет необходимости, - остановил меня на полпути из гостиной Иртални. – Там что? – обратился он к Алджи, указав на одну из дверей.
- Кухня, - ответил тот.
- Отлично! – воодушевился Иртални. – Люблю беседовать на кухне. Есть что-то такое в этой атмосфере. Так что мы с вами сейчас удалимся, а леди сотрудница сможет спокойно оставаться в гостиной.
Алджи бросил на меня короткий взгляд, я повела плечом, дескать, возражений не имею. Они ушли и закрыли за собой дверь, я же поспешила к заветному приёмнику.
Возражать и правда было бы глупо, учитывая, что буквально через несколько минут начинался эхоконцерт. Передавали арии из оперетты «Неугомонная девственница». Я очень хотела послушать. Во-первых, оперетту я любила, хотя и знала, что среди аристократии это считается признаком дурного вкуса. Признаком дурного вкуса считают, но слушать слушают. Как одно сочетается с другим, я не слишком понимала, но, впрочем, в подробные размышления на эту тему никогда не вдавалась. Во-вторых, вдохновлял сам факт прослушивания музыки по эхолиниям. Подумать только: музыки! Такие аппараты, как у меня, на время подобных концертов просто отключались. Передача звучания всех инструментов одновременно при помощи единственного искусственного голоса не имела смыла.
Арии главной героини исполняла очень неплохая певица, но баритон главного героя её затмил. Он пел действительно великолепно. Сидя в кресле у камина, я слушала, как заворожённая, и уже не могла бы сказать, давно ли сижу, как вдруг услышала голос у себя за спиной:
- Энрике Кално. Один из лучших певцов нашего времени. Мне доводилось слушать эту оперетту с его участием месяцев пять назад. Безусловно впечатляет.
Обернувшись, я увидела Иртални, стоявшего на выходе из кухни.
- Эта программа – повтор? – наивно спросила я.
- Не знаю, - улыбнулся в бороду визитёр. – Я слушал оперетту вживую.
- А-а, - протянула я.
Выражать свой восторг вслух не стала, дабы не выглядеть совсем уж полной деревенщиной.
При появлении Иртални я попыталась встать, но он дал мне знак этого не делать, после чего сам опустился в соседнее кресло. Не так чтобы я почувствовала себя очень комфортно, но с другой стороны, и не безумно скованно. Всё-таки общаться один на один с самыми разными людьми самых разных сословий я приучилась: профессия обязывает.
А между тем мы действительно остались один на один. Алджи подошёл ко мне, сказал, что ему надо сделать несколько срочных звонков, и удалился в кабинет. А по обращённому на меня взгляду Иртални я поняла, что посидеть, молча слушая эхолинии, мне не светит. Ну да ладно. Хочет поговорить, можно и поговорить.
- Я вижу, вы любите оперетту? – начал он именно так, как и следовало в данном контексте начать светскую беседу.
Однако не исключено, что вопрос был не без подвоха.
- Да, - с вызовом, даже вскинув голову, ответила я.
Да, я отлично помнила, что в определённых кругах любовь к оперетте есть признак дурного вкуса. Но не считала это поводом для лживого ответа на вопрос. Мои вкусы – моё дело, а к упомянутому выше кругу я не отношусь в любом случае, и это видно невооружённым глазом.
- Есть в них что-то, несмотря на примитивность сюжетов, - задумчиво согласился собеседник, глядя в камин.
Не иначе, по привычке, ибо огонь разожжён не был.
Я осторожно на него покосилась. Впрочем, чему я удивляюсь: он же сам минуту назад признался, что ходил на эту самую оперетту. Хотя это ещё не значит, что он любит такую музыку. В их кругу посещения мероприятий вообще ничего не значат. Взять хотя бы упомянутых Алджи дворян, которые обедают в «Поднебесье», невзирая на боязнь высоты. Но вообще незнакомец производил впечатление человека, приятного в общении. Да и Алджи явно видел в нём «своего». Это следовало и из открытой для Иртални телепортации в квартиру, и из того, как принял гостя Алджи. Может быть, и без восторгов, но действительно как своего.
- Вы давно работаете с капитаном Уилфортом, госпожа Рейс? – поинтересовался Иртални.
- Не очень, - призналась я. – Около двух месяцев. С того момента, как он пришёл служить к нам в участок.
- Понятно. А вы сами? Сколько времени служите в участке?
- Шесть лет, - не без гордости ответила я.
- Вот как. – Он немного помолчал, глядя на меня всё так же, изучающе. – И что вы можете сказать о капитане Уилфорте?
Я выразительно нахмурила брови. В каком смысле?
- Как по-вашему, справляется он со своими нынешними обязанностями? Можете говорить откровенно, - гость улыбнулся и заговорщицки мне подмигнул, - я ему не передам. К примеру, готов поспорить, что поначалу было непросто.
- Непросто, - не стала спорить я. И невольно улыбнулась. – Сказать по правде, сперва мы думали, что не сработаемся. Он…проявил себя как очень строгий начальник и устраивал разнос по поводам, которые не казались нам справедливыми.
- Очень на него похоже, - усмехнулся Иртални. – Строг к другим, но и к себе. И в чём же, например, это выражалось?
Я задумалась. Как бы так сформулировать, чтобы ни в коем случае не выставить Алджи в нехорошем свете?
- Например, возмутился, когда мы пронесли коньяк в рабочий кабинет под видом чая в термосе.
Иртални раскатисто расхохотался. Настолько громко, что Алджи даже выглянул из спальни, отодвинув от уха эхофон. Но, убедившись в том, что всё в порядке, возвратился к себе и со спокойной совестью продолжил прерванный разговор.
- Коньяк под видом чая! Чёрт возьми, я должен это использовать! – воодушевлённо заявил Иртални.
Я легонько пожала плечом, дескать, пожалуйста, метод не запатентован. Но я не собиралась останавливаться на уже сказанном.
- Однако очень скоро он проявил себя как отличный специалист в сыскном деле, - гораздо более серьёзным тоном продолжила я. – Как начальник, идеально умеющий организовывать работу сотрудников.
