Последний вопрос уже был обращён ко мне.
Я кивнула.
- Спасибо, господин Вайс.
- Для вас просто Роджер, - улыбнулся тот.
- Нам пора, - процедил Алджи сквозь стиснутые зубы.
Всё так же, сквозь зубы, всё-таки бросил: «Спасибо!», и мы переместились в дом очередного пострадавшего.
Обстановка была здесь не то чтобы бедная, скорее комната производила впечатление неухоженной. Не прибрано, вещи разбросаны как попало, да и ремонт бы откровенно не помешал. Чувствуется, что хозяин и к своей жизни относится примерно так же, как к дому, считая её несправедливо загубленной.
Кроме нас, в комнате находилось ещё три человека. Один – собственно Крэй, крепко и, казалось бы, мирно спящий в своей кровати. Ещё двое – по-видимому, сотрудники какого-то следственного отдела, только не нашего. Один обследовал комнату с увеличительным стеклом, другой внимательно наблюдал за спящим, время от времени щупая пульс. При нашем появлении оба оторвались от своих занятий.
- Пока ничего нового, - сообщил второй, тот, что дежурил возле потерпевшего.
Алджи кивнул, принимая к сведению.
- Далия Томасон, следователь, специалист по злоупотреблению магией тёмных, - представил меня он.
- Джордж Фер, судебный эксперт, - представился всё тот же, наблюдавший за Крэем, мужчина.
- Кардо Толл, следователь по особо важным делам, - последовал его примеру второй.
Мы обменялись рукопожатиями.
Не успела я растеряться, сообразив, что всё необходимое оборудование у меня конфисковали, а без оного я немногое смогу сделать, как Алджи вручил мне в сумку, в которой обнаружился ряд полезных вещей, в том числе и наиболее насущное – «зеркало».
Я подошла к ни на что не реагирующему Крэю, передвинула стул к изголовью кровати, села и поднесла плаcтину прямо ко лбу пострадавшего. Спустя секунду на экране стало проявляться изображение, подтверждая факт применения тёмной магии. Расширив глаза, я приблизила экран к лицу, чуть не уткнувшись в него носом.
- Но это же почти невозможно, - пробормотала я. И, осознав, что остальные подошли поближе и внимательно слушают, заговорила громче: - Теоретически такое существует, но мне никогда в жизни не приходилось с подобным сталкиваться. Взгляните.
И я слегка повернула «зеркало», чтобы им удобнее было смотреть. По пластине, слева направо, к схематичному изображению человеческого мозга, бежали сразу две кривые линии. И если одна из них устремлялась к левому полушарию, то вторая – к правому.
- Что это означает? – нетерпеливо спросил Толл, пока остальные вглядывались в «зеркало».
- Это значит, что воздействие осуществляется сразу по двум каналам, - мрачно объяснила я. – Один человек на подобное не способен.
- Вы уверены?
Следователь по особо важным делам явно был человеком дотошным.
- Абсолютно. Это всё равно, что одновременно произносить два разных предложения, - отрезала я. – Здесь задействованы принципиально разные функции. Вне всяких сомнений, работают два человека, работают в паре, и очень слаженно. Такое считается практически невозможным. Эти двое должны были не просто найти друг друга, движимые общей целью, но и обладать взаимодополняющими способностями.
- Тем более вероятно, что наши подозрения обоснованы, - заключил Алджи. – Продолжай. Ты можешь определить природу обоих воздействий?
- До определённой степени. – Я снова сосредоточилась на пластине, приглядываясь на сей раз к тем точкам, где кривые вплетались в схему мозга. – Для точного ответа нужен лабораторный анализ: «зеркало» - всё же инструмент хоть и удобный, но данные предоставляет упрощённые. Значит, так. Первая линия – воздействие на правое полушарие. Участок мозга, ответственный за эмоции.
- Точнее определить можешь? – спросил Алджи, компенсируя мягкостью тона вынужденную настойчивость.
- Попытаюсь, - кивнула я, не отводя взгляда от пластины. – Скажем так: это негативные эмоции. Совсем точно не скажу, но приблизительно злость, ненависть, гнев… Пожалуй, лучше всего сформулировать так: эмоции, замешанные на агрессии.
- Отлично! – с невесёлой иронией провозгласил Фер. – Ещё один аргумент в пользу самых худших предположений.
- Самое худшее - упустить готовящееся преступление из виду, - возразил Алджи. Я невольно вздрогнула: в памяти всплыл позабытый на время рассказ Иртални. – А мы имеем возможность воздействовать на события. Так что поводов для паники нет. – И, выдержав внушительную паузу, он выразительно добавил: - Пока.
- А что со второй линией? – обратился ко мне эксперт.
Я как раз занималась изучением второй кривой, достигавшей левого полушария.
- А здесь совсем другой расклад, - ответила я. – Воздействие на разум. На мысли. Можно сказать, своего рода телепатия.
- То есть внушение? – уточнил следователь по особо важным делам.
- Можно сказать и так, - не вполне уверенно протянула я. Немного подумала и поняла, что именно не нравилось мне в такой формулировке. – Скорее внушением является комбинация двух воздействий – на эмоции и на мысли. Это как убеждение без всякой магии. Можно опираться лишь на доводы рассудка, но любой оратор знает, что добьётся куда большего, если сумеет задеть эмоции слушателей. Так и здесь. Один маг играет на чувствах, готовя почву для той информации, которую транслирует второй.
- Определить, что это за информация, реально? – спросил Алджи.
- Нет. – Я уверенно покачала головой. – Ни один эксперт этого не сумеет. Можно исследовать мозг и определить природу воздействия, но надписей с протранслированным во время сна текстом там всё равно не будет.
Уточняющих вопросов не возникло: отсутствие в мозгу бегущей строки с содержанием мыслей никого не удивило.
- Хорошо, а будет ли он помнить, что ему внушили, когда проснётся? – решил подступиться к теме с другой стороны Толл.
И неудивительно: у следователя по особо важным делам полномочия, наверняка, неограниченные, и доступные ему методы допроса позволяют выудить у допрашиваемого любую информацию.
- А вот это неизвестно, - ответила я. – Смотря какая идёт установка. Если маг, работающий с левым полушарием, даст установку забыть обо всём до поры-до времени, так и произойдёт. И в этом случае Крэй ничего вам не расскажет ни под какими пытками.
Отчего-то последние слова я произнесла мстительным тоном, будто мне доставило удовольствие указать следователю на несостоятельность привычных ему методов работы.
- И когда наступит эта «пора-время»? - кисло осведомился Толл.
Я лишь развела руками.
- Возможно, ему укажут конкретный день и час. Возможно, какой-нибудь сигнал – скажем, «когда услышишь три удара гонга». Кто знает?
Толл разочарованно поджал губы и сцепил пальцы рук.
- Так, - вновь принял на себя инициативу Алджи. – За этим, - он кивнул в сторону Крэя, - установить постоянное наблюдение. При этом – тайное, чтобы никто не догадался о нашем интересе. Теперь… Далия, каким образом его вводят в сон?
- Побочный эффект одного из воздействий, - ответила я. – Достаточно приложить небольшое дополнительное усилие. Думаю, это делает тот, кто воздействует на мысли.
- Стало быть, преступников двое, но не трое?
- Думаю, что двое, - подтвердила я. – Что само по себе исключительно. Слаженная работа троих – это и вовсе был бы нонсенс. – Я ещё немного подумала. – Нет, не верю. Да и нет причин это предполагать. Один человек с такой сложной задачей не справится. Двое – вполне.
- Хорошо, - сказал Алджи. – А на каком расстоянии эти двое должны находиться от Крэя?
Я энергично кивнула, показывая, что понимаю суть вопроса: можем ли мы вычислить эту парочку, определив, где они находятся территориально?
- В радиусе пятидесяти метров, - ответила я.
- Прилично, - покачал головой Фер.
- Прилично, - согласилась я. – Конечно, удобнее всего им было бы занять одну из квартир в этом доме и действовать оттуда. Но, с другой стороны, так их и вычислить легче. Поэтому они могут находиться и на улице, где-нибудь неподалёку.
Я подошла к окну и выглянула наружу. Увы, Крэй жил в весьма оживлённой части города. Туда-сюда сновали прохожие. Конечно, наши маги должны сосредоточиться, так что вряд ли они из тех, кто пробегает мимо. Однако… Вон несколько нищих сидят у стены дома напротив и просят милостыню. Вон на скамейке два старичка играют в какую-то настольную игру. А вон молодой мужчина неспешно бродит туда-сюда, вроде как ждёт кого-то. Любой из них теоретически мог бы в данный момент воздействовать на мозг Крэя. Конечно, при условии, что он – тёмный, но ведь цвет волос совсем несложно изменить.
- Можно попытаться обыскать дом, - не слишком уверенно проговорил Толл.
- И вся конспирация полетит к чертям, - поддержал его неуверенность Алджи. – К тому же для этого нужно привлечь кучу народа; не успеем. Если бы мы сами могли проделать это, да ещё и не привлекая внимания…
Когда Фер, встав, принялся снимать камзол, никто особо на это не отреагировал. Ну, сделалось человеку жарко в закрытом помещении. Когда он начал следом расстёгивать рубашку, мы с Алджи и Толлом удивлённо приподняли брови. А уж когда, оставив рубашку расстёгнутой, взялся за брючный ремень, у нас глаза полезли на лоб.
- Джордж, ты чего? – напряжённо осведомился Толл.
Фер, не ответив, сел, разулся, а потом стал стягивать брюки.
Во мне в этот момент боролись два противоположных желания. С одной стороны, хотелось отшатнуться подальше от эксперта, ибо кто их, сумасшедших, знает, что им придёт в голову в следующую минуту? С другой, хотелось подойти поближе, чтобы не пропустить ни одной детали представления.
Оставшись без брюк, Фер опустил задумчивый взгляд на своё нижнее бельё.
- Вообще-то убедительнее было бы снять, - пробормотал он. – Ну да ладно, сойдёт и так.
- Джордж, что это за фарс? – рявкнул Алджи, но чувствовал он себя явно столь же неуверенно, сколь и Толл.
Фер поднял на него озорной взгляд.
- Алджернон, тебе когда-нибудь доводилось развлекаться с чужой женой в момент внезапного возвращения её мужа? А затем срочно, в чём мать родила, скрываться от него на балконе?
- Нет, не доводилось, - огрызнулся Алджи, но гнев на милость сменил, ибо уже понял, в чём заключается план коллеги.
- Мне тоже не доводилось, - поспешно заверил Фер. – Зато на эту тему есть масса книг и анекдотов. Пожалуй, настала пора почувствовать себя в шкуре того самого любовника.
Он задумчиво посмотрел на меня.
- Вообще-то, - кажется, Фер испытывал неловкость, но лишь небольшую, - для убедительности мне бы не помешала на теле пара засосов.
Я прыснула, а вот Алджи шагнул вперёд, недвусмысленно оттесняя меня в сторону.
- Я тебе сейчас сам пару засосов устрою, - пригрозил он.
Фер угрозе внял.
- Ладно, - вздохнул он, направляясь в соседнюю комнату, где, собственно, и находился выход на балкон. Мы поспешили за ним. – Включайте громкую связь.
Он взял свой эхофон, набрал комбинацию изобретённых специально для этих аппаратов знаков, и из кармана Алджи раздался звук, весьма похожий на стук в дверь. Алджи извлёк свой эхофон и ответил на вызов.
- Следите за аппаратурой, - добавил Фер, кивая на моё «зеркало». – Если я их растревожу, наверняка воздействие прервётся, хотя бы ненадолго. Это ведь можно будет засечь?
- Можно, - кивнула я.
Мысль следить за показателями уже приходила мне в голову, так что я успела развернуть «зеркало» в направлении той стены, за которой остался лежать Крэй.
- Ну что ж. Вперёд, к подвигам! – со вздохом объявил Фер, рванув на себя дверь балкона.
Перебрался через перила и полез к соседям, предварительно пристроив эхофон в нагрудном кармане – к слову, редкое явление в мужских рубашках. Неконспиративно высыпав на балкон, мы, вытянув шеи, проследили за его перемещениями. Оказавшись на соседнем балконе (справа), Фер махнул нам рукой, и мы услышали стук в дверь, существенно усиленный копирующим звук аппаратом. Мы, как по команде, спрятались в помещение. Я уставилась на «зеркало», не переставая при этом прислушиваться к передаваемому эхофоном звучанию.
Сначала не было ничего, кроме невнятного шороха. Потом снова стук в дверь: видимо, Фер никак не мог дождаться ответа. Затем негромкий скрип, и испуганный женский голос:
- Как вы здесь оказались?
- Только, пожалуйста, не пугайтесь. – Фер без штанов был сама вежливость и обаяние. – Я, право, очень сожалею, что вынужден посетить вас таким образом, да ещё и в таком виде. Понимаете, - он конспиративно понижает голос; хороший ход, заставляющий слушательницу почувствовать себя некоторым образом причастной к происходящему, - я зашёл в гости к одной знакомой даме. Мы пили чай, разговаривали… И вдруг, совершенно неожиданно, домой вернулся её муж! Представляете? Я даже не знал, что она замужем, честное слово! - Произнесено таким тоном, что ежу очевидно: врёт. – Словом, пришлось прямо так, без одежды кидаться на балкон.
- Одежда в чае растворилась? – шёпотом спросила я.
Алджи улыбнулся, но вытянул руку ладонью вперёд, призывая к молчанию.
- Если не возражаете, вы просто позвольте мне пройти через вашу квартиру, чтобы выбраться из дома, - закруглился между тем Фер.
Неуверенное молчание сменилось столь же неуверенным:
- Ну… идите…
А вскоре послышалось куда более громкое:
- Эй! Вы куда? Там кухня! Вам прямо надо, а не налево!
- О, простите! Перепутал.
И через несколько секунд снова:
- Да нет же! Здесь спальня! Не направо, прямо!
- Да-да, конечно. Простите. Планировка совсем другая.
Громко хлопнула входная дверь. Должно быть, с внутренней стороны вздохнули с облегчением.
- Молодец, - заметил, повернувшись к нам, Алджи. – Обошёл всю квартиру, не нарушив легенду.
Меж тем дверь квартиры Крэя открылась, и к нам проскользнул Фер. Всё в том же виде: без брюк и щеголяя рельефной мускулатурой, выглядывающей из-под распахнутой рубахи.
- Никого там нет, одна запуганная хозяйка, - сообщил он.
- Да, и воздействие тоже никак не менялось, - подтвердила я, кивая на свой прибор.
- Иду дальше.
Фер тяжело вздохнул, но при этом весело нам подмигнул. И снова полез к соседям, на сей раз – к тем, что жили с левой стороны.
В ту сторону лезть пришлось чуть дольше. Я задумчиво повернулась к Алджи.
- Странные у вас какие-то судебные эксперты. С балкона на балкон прыгают, мышцами щеголяют.
- Нестранных мы не держим, - усмехнулся Алджи.
Второй «визит к соседям» прошёл приблизительно так же, как и первый. Быстро, беспроблемно и безрезультатно. В следующие квартиры Фер спускался по стене сверху вниз, либо с нашего же балкона, либо выбираясь из чердачных окон. Третья попытка оказалась «веселее».
- Ох, какой ужас! Проходите, конечно! – воскликнул незнакомый женский голос сразу после того, как Фер произнёс уже заученную всеми нами объяснительную речь. – Скорее-скорее, вы ведь замёрзнете! Ох, как я вас понимаю! Эти мужья – они бывают такими настырными! Проходите.
- Спасибо большое! – откликнулся в трубке Фер. – Вы даже не представляете себе, как радостно встретить понимающего человека.
- О, можете не сомневаться: я вас понимаю, как никто! – томно заверила хозяйка. – Вам всё-таки надо согреться. Может быть, чаю?
- Нет-нет, благодарю вас, - принялся отказываться Фер, но не тут-то было.
- Тогда кофе? Может быть, с булочками? Или, - голос стал совсем томным, - желаете сладкого? А может быть, вам стоит закутаться в одеяло? Вон там, в спальне, есть тёплые пледы.
Я кивнула.
- Спасибо, господин Вайс.
- Для вас просто Роджер, - улыбнулся тот.
- Нам пора, - процедил Алджи сквозь стиснутые зубы.
Всё так же, сквозь зубы, всё-таки бросил: «Спасибо!», и мы переместились в дом очередного пострадавшего.
Обстановка была здесь не то чтобы бедная, скорее комната производила впечатление неухоженной. Не прибрано, вещи разбросаны как попало, да и ремонт бы откровенно не помешал. Чувствуется, что хозяин и к своей жизни относится примерно так же, как к дому, считая её несправедливо загубленной.
Кроме нас, в комнате находилось ещё три человека. Один – собственно Крэй, крепко и, казалось бы, мирно спящий в своей кровати. Ещё двое – по-видимому, сотрудники какого-то следственного отдела, только не нашего. Один обследовал комнату с увеличительным стеклом, другой внимательно наблюдал за спящим, время от времени щупая пульс. При нашем появлении оба оторвались от своих занятий.
- Пока ничего нового, - сообщил второй, тот, что дежурил возле потерпевшего.
Алджи кивнул, принимая к сведению.
- Далия Томасон, следователь, специалист по злоупотреблению магией тёмных, - представил меня он.
- Джордж Фер, судебный эксперт, - представился всё тот же, наблюдавший за Крэем, мужчина.
- Кардо Толл, следователь по особо важным делам, - последовал его примеру второй.
Мы обменялись рукопожатиями.
Не успела я растеряться, сообразив, что всё необходимое оборудование у меня конфисковали, а без оного я немногое смогу сделать, как Алджи вручил мне в сумку, в которой обнаружился ряд полезных вещей, в том числе и наиболее насущное – «зеркало».
Я подошла к ни на что не реагирующему Крэю, передвинула стул к изголовью кровати, села и поднесла плаcтину прямо ко лбу пострадавшего. Спустя секунду на экране стало проявляться изображение, подтверждая факт применения тёмной магии. Расширив глаза, я приблизила экран к лицу, чуть не уткнувшись в него носом.
- Но это же почти невозможно, - пробормотала я. И, осознав, что остальные подошли поближе и внимательно слушают, заговорила громче: - Теоретически такое существует, но мне никогда в жизни не приходилось с подобным сталкиваться. Взгляните.
И я слегка повернула «зеркало», чтобы им удобнее было смотреть. По пластине, слева направо, к схематичному изображению человеческого мозга, бежали сразу две кривые линии. И если одна из них устремлялась к левому полушарию, то вторая – к правому.
- Что это означает? – нетерпеливо спросил Толл, пока остальные вглядывались в «зеркало».
- Это значит, что воздействие осуществляется сразу по двум каналам, - мрачно объяснила я. – Один человек на подобное не способен.
- Вы уверены?
Следователь по особо важным делам явно был человеком дотошным.
- Абсолютно. Это всё равно, что одновременно произносить два разных предложения, - отрезала я. – Здесь задействованы принципиально разные функции. Вне всяких сомнений, работают два человека, работают в паре, и очень слаженно. Такое считается практически невозможным. Эти двое должны были не просто найти друг друга, движимые общей целью, но и обладать взаимодополняющими способностями.
- Тем более вероятно, что наши подозрения обоснованы, - заключил Алджи. – Продолжай. Ты можешь определить природу обоих воздействий?
- До определённой степени. – Я снова сосредоточилась на пластине, приглядываясь на сей раз к тем точкам, где кривые вплетались в схему мозга. – Для точного ответа нужен лабораторный анализ: «зеркало» - всё же инструмент хоть и удобный, но данные предоставляет упрощённые. Значит, так. Первая линия – воздействие на правое полушарие. Участок мозга, ответственный за эмоции.
- Точнее определить можешь? – спросил Алджи, компенсируя мягкостью тона вынужденную настойчивость.
- Попытаюсь, - кивнула я, не отводя взгляда от пластины. – Скажем так: это негативные эмоции. Совсем точно не скажу, но приблизительно злость, ненависть, гнев… Пожалуй, лучше всего сформулировать так: эмоции, замешанные на агрессии.
- Отлично! – с невесёлой иронией провозгласил Фер. – Ещё один аргумент в пользу самых худших предположений.
- Самое худшее - упустить готовящееся преступление из виду, - возразил Алджи. Я невольно вздрогнула: в памяти всплыл позабытый на время рассказ Иртални. – А мы имеем возможность воздействовать на события. Так что поводов для паники нет. – И, выдержав внушительную паузу, он выразительно добавил: - Пока.
- А что со второй линией? – обратился ко мне эксперт.
Я как раз занималась изучением второй кривой, достигавшей левого полушария.
- А здесь совсем другой расклад, - ответила я. – Воздействие на разум. На мысли. Можно сказать, своего рода телепатия.
- То есть внушение? – уточнил следователь по особо важным делам.
- Можно сказать и так, - не вполне уверенно протянула я. Немного подумала и поняла, что именно не нравилось мне в такой формулировке. – Скорее внушением является комбинация двух воздействий – на эмоции и на мысли. Это как убеждение без всякой магии. Можно опираться лишь на доводы рассудка, но любой оратор знает, что добьётся куда большего, если сумеет задеть эмоции слушателей. Так и здесь. Один маг играет на чувствах, готовя почву для той информации, которую транслирует второй.
- Определить, что это за информация, реально? – спросил Алджи.
- Нет. – Я уверенно покачала головой. – Ни один эксперт этого не сумеет. Можно исследовать мозг и определить природу воздействия, но надписей с протранслированным во время сна текстом там всё равно не будет.
Уточняющих вопросов не возникло: отсутствие в мозгу бегущей строки с содержанием мыслей никого не удивило.
- Хорошо, а будет ли он помнить, что ему внушили, когда проснётся? – решил подступиться к теме с другой стороны Толл.
И неудивительно: у следователя по особо важным делам полномочия, наверняка, неограниченные, и доступные ему методы допроса позволяют выудить у допрашиваемого любую информацию.
- А вот это неизвестно, - ответила я. – Смотря какая идёт установка. Если маг, работающий с левым полушарием, даст установку забыть обо всём до поры-до времени, так и произойдёт. И в этом случае Крэй ничего вам не расскажет ни под какими пытками.
Отчего-то последние слова я произнесла мстительным тоном, будто мне доставило удовольствие указать следователю на несостоятельность привычных ему методов работы.
- И когда наступит эта «пора-время»? - кисло осведомился Толл.
Я лишь развела руками.
- Возможно, ему укажут конкретный день и час. Возможно, какой-нибудь сигнал – скажем, «когда услышишь три удара гонга». Кто знает?
Толл разочарованно поджал губы и сцепил пальцы рук.
- Так, - вновь принял на себя инициативу Алджи. – За этим, - он кивнул в сторону Крэя, - установить постоянное наблюдение. При этом – тайное, чтобы никто не догадался о нашем интересе. Теперь… Далия, каким образом его вводят в сон?
- Побочный эффект одного из воздействий, - ответила я. – Достаточно приложить небольшое дополнительное усилие. Думаю, это делает тот, кто воздействует на мысли.
- Стало быть, преступников двое, но не трое?
- Думаю, что двое, - подтвердила я. – Что само по себе исключительно. Слаженная работа троих – это и вовсе был бы нонсенс. – Я ещё немного подумала. – Нет, не верю. Да и нет причин это предполагать. Один человек с такой сложной задачей не справится. Двое – вполне.
- Хорошо, - сказал Алджи. – А на каком расстоянии эти двое должны находиться от Крэя?
Я энергично кивнула, показывая, что понимаю суть вопроса: можем ли мы вычислить эту парочку, определив, где они находятся территориально?
- В радиусе пятидесяти метров, - ответила я.
- Прилично, - покачал головой Фер.
- Прилично, - согласилась я. – Конечно, удобнее всего им было бы занять одну из квартир в этом доме и действовать оттуда. Но, с другой стороны, так их и вычислить легче. Поэтому они могут находиться и на улице, где-нибудь неподалёку.
Я подошла к окну и выглянула наружу. Увы, Крэй жил в весьма оживлённой части города. Туда-сюда сновали прохожие. Конечно, наши маги должны сосредоточиться, так что вряд ли они из тех, кто пробегает мимо. Однако… Вон несколько нищих сидят у стены дома напротив и просят милостыню. Вон на скамейке два старичка играют в какую-то настольную игру. А вон молодой мужчина неспешно бродит туда-сюда, вроде как ждёт кого-то. Любой из них теоретически мог бы в данный момент воздействовать на мозг Крэя. Конечно, при условии, что он – тёмный, но ведь цвет волос совсем несложно изменить.
- Можно попытаться обыскать дом, - не слишком уверенно проговорил Толл.
- И вся конспирация полетит к чертям, - поддержал его неуверенность Алджи. – К тому же для этого нужно привлечь кучу народа; не успеем. Если бы мы сами могли проделать это, да ещё и не привлекая внимания…
Когда Фер, встав, принялся снимать камзол, никто особо на это не отреагировал. Ну, сделалось человеку жарко в закрытом помещении. Когда он начал следом расстёгивать рубашку, мы с Алджи и Толлом удивлённо приподняли брови. А уж когда, оставив рубашку расстёгнутой, взялся за брючный ремень, у нас глаза полезли на лоб.
- Джордж, ты чего? – напряжённо осведомился Толл.
Фер, не ответив, сел, разулся, а потом стал стягивать брюки.
Во мне в этот момент боролись два противоположных желания. С одной стороны, хотелось отшатнуться подальше от эксперта, ибо кто их, сумасшедших, знает, что им придёт в голову в следующую минуту? С другой, хотелось подойти поближе, чтобы не пропустить ни одной детали представления.
Оставшись без брюк, Фер опустил задумчивый взгляд на своё нижнее бельё.
- Вообще-то убедительнее было бы снять, - пробормотал он. – Ну да ладно, сойдёт и так.
- Джордж, что это за фарс? – рявкнул Алджи, но чувствовал он себя явно столь же неуверенно, сколь и Толл.
Фер поднял на него озорной взгляд.
- Алджернон, тебе когда-нибудь доводилось развлекаться с чужой женой в момент внезапного возвращения её мужа? А затем срочно, в чём мать родила, скрываться от него на балконе?
- Нет, не доводилось, - огрызнулся Алджи, но гнев на милость сменил, ибо уже понял, в чём заключается план коллеги.
- Мне тоже не доводилось, - поспешно заверил Фер. – Зато на эту тему есть масса книг и анекдотов. Пожалуй, настала пора почувствовать себя в шкуре того самого любовника.
Он задумчиво посмотрел на меня.
- Вообще-то, - кажется, Фер испытывал неловкость, но лишь небольшую, - для убедительности мне бы не помешала на теле пара засосов.
Я прыснула, а вот Алджи шагнул вперёд, недвусмысленно оттесняя меня в сторону.
- Я тебе сейчас сам пару засосов устрою, - пригрозил он.
Фер угрозе внял.
- Ладно, - вздохнул он, направляясь в соседнюю комнату, где, собственно, и находился выход на балкон. Мы поспешили за ним. – Включайте громкую связь.
Он взял свой эхофон, набрал комбинацию изобретённых специально для этих аппаратов знаков, и из кармана Алджи раздался звук, весьма похожий на стук в дверь. Алджи извлёк свой эхофон и ответил на вызов.
- Следите за аппаратурой, - добавил Фер, кивая на моё «зеркало». – Если я их растревожу, наверняка воздействие прервётся, хотя бы ненадолго. Это ведь можно будет засечь?
- Можно, - кивнула я.
Мысль следить за показателями уже приходила мне в голову, так что я успела развернуть «зеркало» в направлении той стены, за которой остался лежать Крэй.
- Ну что ж. Вперёд, к подвигам! – со вздохом объявил Фер, рванув на себя дверь балкона.
Перебрался через перила и полез к соседям, предварительно пристроив эхофон в нагрудном кармане – к слову, редкое явление в мужских рубашках. Неконспиративно высыпав на балкон, мы, вытянув шеи, проследили за его перемещениями. Оказавшись на соседнем балконе (справа), Фер махнул нам рукой, и мы услышали стук в дверь, существенно усиленный копирующим звук аппаратом. Мы, как по команде, спрятались в помещение. Я уставилась на «зеркало», не переставая при этом прислушиваться к передаваемому эхофоном звучанию.
Сначала не было ничего, кроме невнятного шороха. Потом снова стук в дверь: видимо, Фер никак не мог дождаться ответа. Затем негромкий скрип, и испуганный женский голос:
- Как вы здесь оказались?
- Только, пожалуйста, не пугайтесь. – Фер без штанов был сама вежливость и обаяние. – Я, право, очень сожалею, что вынужден посетить вас таким образом, да ещё и в таком виде. Понимаете, - он конспиративно понижает голос; хороший ход, заставляющий слушательницу почувствовать себя некоторым образом причастной к происходящему, - я зашёл в гости к одной знакомой даме. Мы пили чай, разговаривали… И вдруг, совершенно неожиданно, домой вернулся её муж! Представляете? Я даже не знал, что она замужем, честное слово! - Произнесено таким тоном, что ежу очевидно: врёт. – Словом, пришлось прямо так, без одежды кидаться на балкон.
- Одежда в чае растворилась? – шёпотом спросила я.
Алджи улыбнулся, но вытянул руку ладонью вперёд, призывая к молчанию.
- Если не возражаете, вы просто позвольте мне пройти через вашу квартиру, чтобы выбраться из дома, - закруглился между тем Фер.
Неуверенное молчание сменилось столь же неуверенным:
- Ну… идите…
А вскоре послышалось куда более громкое:
- Эй! Вы куда? Там кухня! Вам прямо надо, а не налево!
- О, простите! Перепутал.
И через несколько секунд снова:
- Да нет же! Здесь спальня! Не направо, прямо!
- Да-да, конечно. Простите. Планировка совсем другая.
Громко хлопнула входная дверь. Должно быть, с внутренней стороны вздохнули с облегчением.
- Молодец, - заметил, повернувшись к нам, Алджи. – Обошёл всю квартиру, не нарушив легенду.
Меж тем дверь квартиры Крэя открылась, и к нам проскользнул Фер. Всё в том же виде: без брюк и щеголяя рельефной мускулатурой, выглядывающей из-под распахнутой рубахи.
- Никого там нет, одна запуганная хозяйка, - сообщил он.
- Да, и воздействие тоже никак не менялось, - подтвердила я, кивая на свой прибор.
- Иду дальше.
Фер тяжело вздохнул, но при этом весело нам подмигнул. И снова полез к соседям, на сей раз – к тем, что жили с левой стороны.
В ту сторону лезть пришлось чуть дольше. Я задумчиво повернулась к Алджи.
- Странные у вас какие-то судебные эксперты. С балкона на балкон прыгают, мышцами щеголяют.
- Нестранных мы не держим, - усмехнулся Алджи.
Второй «визит к соседям» прошёл приблизительно так же, как и первый. Быстро, беспроблемно и безрезультатно. В следующие квартиры Фер спускался по стене сверху вниз, либо с нашего же балкона, либо выбираясь из чердачных окон. Третья попытка оказалась «веселее».
- Ох, какой ужас! Проходите, конечно! – воскликнул незнакомый женский голос сразу после того, как Фер произнёс уже заученную всеми нами объяснительную речь. – Скорее-скорее, вы ведь замёрзнете! Ох, как я вас понимаю! Эти мужья – они бывают такими настырными! Проходите.
- Спасибо большое! – откликнулся в трубке Фер. – Вы даже не представляете себе, как радостно встретить понимающего человека.
- О, можете не сомневаться: я вас понимаю, как никто! – томно заверила хозяйка. – Вам всё-таки надо согреться. Может быть, чаю?
- Нет-нет, благодарю вас, - принялся отказываться Фер, но не тут-то было.
- Тогда кофе? Может быть, с булочками? Или, - голос стал совсем томным, - желаете сладкого? А может быть, вам стоит закутаться в одеяло? Вон там, в спальне, есть тёплые пледы.
