К вечеру следующего дня ко мне подъехал Нодд и шепотом попросил:
– Девочка, хоть ты убеди этого безумца. Он не принимает помощь. Сомневаюсь, что среди горцев есть хороший лекарь. Они все лечат прижиганием.
Я посмотрела на того вирнейца с изуродованным ожогом лицом и передернулась. Не хотелось бы, чтобы и Рэйдана ждала такая участь. Я снова поравнялась с ним, недостаточно близко, чтобы его безумный конь мог укусить мою лошадь, но недостаточно далеко, чтобы мне не приходилось кричать.
– Я все гадаю, – сказала я, видя, что Рэйдан не реагирует на меня. Он даже не повернулся. Его больные и красные глаза смотрели четко вперед, а сам он вцепился здоровой рукой в луку седла. Видимо, на это уходили все его силы.
– В вас больше глупости или упрямства? Лорд Рэйдан! – я остановила его коня под уздцы и тут же отдернула руку, потому что это животное, совсем как собака, оскалило огромные зубы. Впрочем, нечему удивляться. Каков хозяин, таков и его зверь.
– Почему вы не даете осмотреть себя? Жахарцы хорошо разбираются в травах.
– Царапина, – некогда твердый голос был похож на сипение.
– Из-за этой царапины вы едва сидите в седле. Мы должны разбить лагерь и осмотреть вашу рану.
Рэйдан опасно накренился и упал бы с лошади, если бы я его не поддержала.
– Я в порядке, – зарычал он
Я хотела высказать все о его неумении принимать помощь, но передумала. Если спорить бесполезно, то надо искать другие пути. Когда к доводам принцессы оставались глухи, она использовала хитрость.
– Я устала, – громко сказала я. – Если мы сейчас не поставим лагерь, то завтра я не смогу вернуться в седло.
– Слышали, что сказала принцесса? – крикнул Нодд и подмигнул мне. – Ищите место для ночевки.
Я дождалась, когда воины поставят королевский шатер и перенесут в него вещи. Два самых больших сокровища: веер Набиры и мешочек с морской львянкой, я не возила с собой в карете, а предусмотрительно убирала в один из тюков с одеждой в повозку. Я старалась не думать, что бы делала, если бы разбойникам удалось их украсть.
Я вытащила из мешочка корни, похожие на красные от воды, морщинистые пальцы. Промыла их и срезала кожицу настолько тонкую, что через нее просвечивал свет – каждый кусочек мякоти мог пойти в дело. Сок растений источал кислый запах пота с примесью известняка. Сата сморщила нос и отпрянула. Да, лекарства редко были аппетитными на вкус и на вид. Хорошо, что львянку не принимали внутрь. Я мелко порубила корень и перемолола его в кашицу. Сата с любопытством следила за всеми действиями и комментариями, пока я не отправила ее кипятить тряпки. С этим маленьким набором целительницы я пошла к Рэйдану.
Он лежал на покрывале в тени дерева, бросив под голову сложенный плащ. Старый воин с ожогами разматывал на его плече повязку, попеременно причитая и браня Рэйдана на каком-то грубом наречии.
– Пришли меня добить? – он учуял запах, исходивший от платка. – Что это за мерзость?
Даже такая короткая фраза заставила Рэйдана тяжело задышать. Я на корявом вирнейском попросила уступить мне место и села вплотную к нему, подогнув под себя ноги.
– Стоит мне чуть-чуть промедлить с лечением и вы сами скончаетесь.
Я отмочила примочку водой и медленно отделила ее от присохшей крови. Место вокруг пореза отекло и вздулось. Из углубления сочилась сукровица со светло-желтым гноем. Пахло залежалыми овощами.
– Вы дворяне такие нежные. Вас можем убить любая царапина, – рана выглядела жутко, но я видела и пострашнее: почерневшие от укусов крыс ноги детей или кровящие струпья на лицах у шлюх.
– Это вы мне говорите?
Я усмехнулась. Меня пытались утопить, убить в постели, клеймили и травили завистливые служанки. Я была живучая, а значит, Великая Мать не зря позволила мне переродиться в человека.
Я развернула платок, и Рэйдан резко отвернулся. Движение причинило ему боль. Он сцепил зубы, но не проронил ни звука.
– Это морская львянка. Она произрастает только на севере, – начала я объяснять и отвлекать его от своих действий. Я промокнула чистой тряпочкой рану, очищая ее от гноя. Рэйдан сцепил зубы и застонал.
– Невзрачное травянистое растение. Ее отличают лишь по красным крапинкам на листе. Люди ждут, когда первые морозы схватят землю. Листва скрючится и умрет, отдав последние соки корням. Тогда твердую, неуступчивую землю станут аккуратно разбивать ножом, чтобы не повредить драгоценные корни. Корни уходят глубоко вниз, как у одуванчика. Но цвет их красный, словно бы напитанный кровью.
Я налила на чистую тряпицу из флакончика настой тысячелистника. И аккуратно протерла сначала кожу вокруг раны, а потом и кривые, но крепкие швы. Рэйдан зажмурился от боли. По вискам скатились капли пота и впитались в плащ. Я положила на рану кашицу и прижала сверху тряпочкой.
– Морская львянка растет в каменистых, труднодоступных местах. Ей нравится селиться подальше от людей, но под взглядом богов. Добыча морской львянки – сплошное мучение, поэтому корни стоят очень дорого. А вы не хотели, чтобы я принимала их в дар.
– Вы пришли мне помогать или упрекать?
– Лучше бы вы сбривали свои колючки, а не бороду, – вздохнула я и стала обматывать его плечо повязкой. – Лечить вас – само наказание.
– Надо было отправить девчонку вместо себя.
– Она занята более важными делами, – цокнула я. Не хватало еще Сате выслушивать его брюзжание.
– Какими? Шьет вам новые платья?
Вот же засранец. На пороге смерти, а продолжает поддевать меня.
– Дались вам эти платья, – я усмехнулась. – Постарайтесь не умереть и я подарю вам одно.
– Моя сестра не носит платья.
Рэйдан закрыл глаза и на его губах я впервые заметила улыбку.
– Как зовут вашу сестру?
Набира волновалась, что Дарэс близок с младшей сестрой Рэйдана. Непозволительно близок. Мне стоило хотя бы немного разузнать про нее.
– Ликка. Она родилась в седле и с десяти лет считала, что выйдет замуж за Дарэса, чтобы защищать его в бою.
– О, я ей точно не понравлюсь. Но ничего, у вас это семейное.
Рэйдан сощурился на меня и открыл рот, чтобы что-то сказать, но я прижала к его губам мех.
– Выпейте. Это настой из шиповника и мяты, он снимает воспаление.
Рэйдан сделал глоток, а потом поморщился, но я прижала ладонь к его затылку и не дала отстраниться. Наклонила мех сильнее, и ему пришлось пить, чтобы не облиться.
– Вы меня обманули. Никакой это не настой из шиповника.
– Это настой от упрямства. И там есть шиповник, – я улыбнулась, собирая грязные тряпки в стопку.
– Так что же там? Яд скорпиона?
– Корень имбиря. Лучшее средство для восстановления мужской силы, – съехидничала я.
Глаза Рэйдана расширились, когда он понял двусмысленность.
– Шучу, не злитесь. Там чабрец и мелисса для крепкого сна, – я сделала глоток из меха, чтобы ему было спокойнее. На вкус было приемлемо, но на мед я поскупилась.
– Я не знал, что вы хорошо разбираетесь в травах.
– Вы многого обо мне не знаете, – я поправила вуаль и приготовилась встать, но заметила взгляд Рэйдана. Так грустно смотрят только когда не хотят, чтобы человек уходил.
Просить тяжелее, чем язвить. Нападать легче, чем защищаться. Рэйдан вел себя, как братишка Набиры, тот, что был постарше. Уже слишком гордый, чтобы держать его за руку, пока он не уснет, но еще нуждающийся в ласке и нежном голосе. Держать Рэйдана за руку я не собиралась, а вот побыть с ним и отвлечь от жжения в ране, могла.
– Вы любите истории?
– Да, то есть нет.
– Не переживайте, лорд Рэйдан. Я не беру монеты за слова, – я села удобнее и разгладила платье на коленях. – Я расскажу вам одну.
– Вам стоит заняться своими делами, – заартачился он. – Поиграть на флейте, разложить пасьянс. Я не знаю, как развлекаются перед сном принцессы.
– Не много ли вы на себя берете, лорд Рэйдан? – грозно спросила я. – Где хочу, там и рассказываю истории. Если вам не нравится мой голос, то у вас есть два выхода: уползти отсюда или поскорее заснуть.
Рэйдан бросил умоляющий взгляд мне за спину и оттуда послышались совсем не сочувственные смешки. Я не стала оборачиваться. Только показала жестом, чтобы унесли грязные тряпки.
О чем Рэйдану рассказать? Не о своем прошлом уж точно, оно способно лишь вызвать кошмары. В детстве я любила слушать истории и легенды о богах.
– Вы ведь были на Черных берегах?
– Да.
Некоторые морские побережья усеивала галька, другие – желтый песок. А у нас мелкий песок был черным, похожим на золу.
– Давным-давно, когда наших предки еще жили в пещерах…
– Дукки и сейчас живут в пещерах.
Я улыбнулась. Мне нравилось его дразнить и еще больше нравилось, что он не подлизывается, не пытается кокетничать и уступить в словесной игре. Если бы я была принцессой, мы могли бы стать друзьями.
– Вы будете перебивать или слушать?
– Слушать, – со вздохом согласился он.
– Когда наши предки еще жили в пещерах, эти черные песчинки были людьми. Гордым народом картур. Они были наделены самым редким и великим даром – призывать снеговые облака.
Я закрыла глаза, представляя, как мог бы выглядеть снег. Наверное, как падающий с неба дождь, только белый. Говорили, что снег еще сохранился на самых высоких горных вершинах, где облака можно было пощупать рукой.
Напряженные мышцы на лице Рэйдана расслабились. Настой притупил дергающую боль и клонил его в сон.
“Ты спас мне жизнь, – подумала я. – Дважды. Я все еще не хочу доверять тебе, но доверяю. Я не хочу твоей смерти, но приближаю ее. Я не хочу, чтобы между нами была вражда, хотя ее сложно избежать».
Рэйдан задышал глубже и ровнее, но я все равно продолжила рассказ:
– Однажды они прогневали Солнечную Богиню…
Лихорадка Рэйдана хоть и сошла на нет, ему было тяжело долгое время проводить в седле. Тряска тревожила рану, она затягивалась медленнее положенного и приносила боль. Напряжение и противостояние между нами ощутимо ослабло. Я перестала считать его предателем, он перестал видеть во мне беспомощную обузу. Наши отношения изменились, но общаться и принимать помощь он все еще не хотел.
Когда я подъехала узнать о его самочувствии, Рэйдан процедил:
¬– Вы унижаете меня в глазах подчиненных, – он поторопил коня, и мне пришлось его догонять.
– Я спасаю вам жизнь.
– Лучше спасите меня от вашего общества.
– Не раньше, чем вы ответите на все мои вопросы.
– Я недостаточно хорошо знаю язык, чтобы развлекать вас разговорами. Приставайте к своему командиру.
Нахал! Он помнил о признаниях Криста, но я как раз из-за этого старалась проводить с ним меньше времени. Я оглянулась. Крист встретил мой взгляд с ревностью и укором.
– Замечательно. Вот и подучите язык. Вам ведь придется воевать с жахарскими воинами на одном поле.
– Мне нечем отплатить за ваши труды, – процедил Рэйдан, злясь, что никак не может отвязаться. – Я всего лишь безземельный лорд. И не стою усилий принцессы.
Попался!
– Честных ответов на мои вопросы будет достаточно.
– Как принцессе будет угодно.
Вот опять. Титул «принцесса» он произнес так, будто у слова были шипы, царапающие горло. Ничего. Перетерплю. Рэйдан оказался человеком, который много отдает и ничего не берет взамен. Он никогда не признавался в слабости и не просил о помощи, но незамедлительно готов был ее предоставить кому угодно. Я хотела узнать его поближе.
– Если не собираетесь говорить о вашем самочувствии, то расскажите, какая встреча ждет меня во дворце?
Для Набиры жизнь в чужой стране может показаться кошмаром. Но я уже проходила недоверие, подлость и обманы. За место служанки принцессы во дворце шла настоящая война без каких-либо правил, а за место фаворитки – кровавая бойня. Один раз в мою тарелку подсыпали слабительное перед важным приемом и я не могла прислуживать. Второй раз вместо слабительного там оказался яд, но придворный целитель смог распознать его и дать противоядие до того, как мое тело полностью парализовало.
Люди везде одинаковые. Ими движут лишь два стимула – жажда власти и жажда золота.
Ответ Рэйдана был честным:
– Неласковая. Вы – жахарка, а значит, чужая кровь. Народ простил бы Дарэсу, даже возьми он в жены пастушку или сестру. Но жахарка! Им будет нелегко принять вас.
– И к детям относятся также?
– Ребенок от смешанного брака – это своя кровь. В глазах общества он воспринимается как коренной вирнеец.
– К вам относились иначе?
– Я был заложником.
– Но вы стали Дарэсу другом.
– У принцев и принцесс нет друзей. Только сюзерены. Вам ли не знать?
Мне бы хотелось заявить об обратном, только он был прав. Кем бы я не считала Набиру, для нее я оставалась служанкой.
– Почему вы привезли Ликку во дворец, если там было так плохо?
Рэйдан долго молчал. Я думала, он уже не ответит.
– Она бастард. Дома ей было еще хуже, – признался он. – На сегодня расспросы окончены?
По пути стали попадаться деревянные таблички с выжженными цифрами и направлением. Они обещали, что завтра мы доберемся до постоялого двора Кромаха, где нас ждет горячая ванна и сытный ужин под песни музыкантов. Постоялый двор был нашим с Набирой условным местом. И как бы мне не хотелось побыстрее оказаться там, пришлось остаться на ночевку в лесу.
Я решила размять ноги и спуститься с Сатой к реке. Крист взялся нас сопровождать, чтобы мы могли спокойно открыть лица и умыться.
– Я так тебе противен, что ты готова проводить свободное время с врагом? – спросил Крист, останавливая меня. Я велела Сате идти вперед.
– Он рисковал жизнью ради меня.
Возможно Рэйдан был последним, кто нуждался в моей защите, но я посчитала нужным высказаться.
– Здесь каждый рискует жизнью ради тебя, – возразил Крист. Лицо его было сурово, а тигриные глаза полыхали. Мне захотелось разгладить напряженные морщинки на его лбу.
– Не ради меня, а ради принцессы, – поправила я.
– Мне важна ты, а не она.
От его слов по моему телу прошлась волна приятного тепла. Крист взял мою руку в свою и погладил запястье над перчаткой. Затем коснулся локтя и приблизил меня к себе.
– Ты замерзла?
Я покачала головой. Мурашки появились отнюдь не от холода. Близость Криста была тревожной, опасной. Как близость мужчины, чья сила может быть направлена против меня. Я привыкла опасаться таких моментов, ускользать от подвыпивших дворян, не позволять загнать себя в темный угол. Ведь их не заботило согласие тех, кто ниже по положению, а сделанного уже не вернешь.
– Я знаю, что тебя порадует. Пойдем, – он повел меня за собой.
– Надо предупредить Сату, – я оглянулась, но он не дал мне остановиться.
– Она не ребенок. Найдет дорогу сама. Пойдем. Здесь есть водопад.
– Водопад?
Мы обогнули кустарники и вышли на тропинку. Я услышала шум падающей воды и увидела стрекоз. Их становилось все больше и больше. Они подлетали так близко, что можно было разглядеть цвет их брюшка. Я протянула руку, и одна стрекоза почти села мне на палец. Крист сжал мою ладонь крепче. И я почувствовала, что могу пойти за ним куда угодно. Его ямочки на щеках, упавшая на лоб прядь, широкая линии плеч завладели всем моим вниманием.
Я ощутила прохладу на коже – дыхание водопада. После сезона дождей, напитанная минералами и влагой земля распускалась цветами. Крист придержал для меня ветки гибискуса, чтобы я смогла пригнуться и пройти под ними. В его руке остался один цветок. Он протянул его мне.
– Девочка, хоть ты убеди этого безумца. Он не принимает помощь. Сомневаюсь, что среди горцев есть хороший лекарь. Они все лечат прижиганием.
Я посмотрела на того вирнейца с изуродованным ожогом лицом и передернулась. Не хотелось бы, чтобы и Рэйдана ждала такая участь. Я снова поравнялась с ним, недостаточно близко, чтобы его безумный конь мог укусить мою лошадь, но недостаточно далеко, чтобы мне не приходилось кричать.
– Я все гадаю, – сказала я, видя, что Рэйдан не реагирует на меня. Он даже не повернулся. Его больные и красные глаза смотрели четко вперед, а сам он вцепился здоровой рукой в луку седла. Видимо, на это уходили все его силы.
– В вас больше глупости или упрямства? Лорд Рэйдан! – я остановила его коня под уздцы и тут же отдернула руку, потому что это животное, совсем как собака, оскалило огромные зубы. Впрочем, нечему удивляться. Каков хозяин, таков и его зверь.
– Почему вы не даете осмотреть себя? Жахарцы хорошо разбираются в травах.
– Царапина, – некогда твердый голос был похож на сипение.
– Из-за этой царапины вы едва сидите в седле. Мы должны разбить лагерь и осмотреть вашу рану.
Рэйдан опасно накренился и упал бы с лошади, если бы я его не поддержала.
– Я в порядке, – зарычал он
Я хотела высказать все о его неумении принимать помощь, но передумала. Если спорить бесполезно, то надо искать другие пути. Когда к доводам принцессы оставались глухи, она использовала хитрость.
– Я устала, – громко сказала я. – Если мы сейчас не поставим лагерь, то завтра я не смогу вернуться в седло.
– Слышали, что сказала принцесса? – крикнул Нодд и подмигнул мне. – Ищите место для ночевки.
***
Я дождалась, когда воины поставят королевский шатер и перенесут в него вещи. Два самых больших сокровища: веер Набиры и мешочек с морской львянкой, я не возила с собой в карете, а предусмотрительно убирала в один из тюков с одеждой в повозку. Я старалась не думать, что бы делала, если бы разбойникам удалось их украсть.
Я вытащила из мешочка корни, похожие на красные от воды, морщинистые пальцы. Промыла их и срезала кожицу настолько тонкую, что через нее просвечивал свет – каждый кусочек мякоти мог пойти в дело. Сок растений источал кислый запах пота с примесью известняка. Сата сморщила нос и отпрянула. Да, лекарства редко были аппетитными на вкус и на вид. Хорошо, что львянку не принимали внутрь. Я мелко порубила корень и перемолола его в кашицу. Сата с любопытством следила за всеми действиями и комментариями, пока я не отправила ее кипятить тряпки. С этим маленьким набором целительницы я пошла к Рэйдану.
Он лежал на покрывале в тени дерева, бросив под голову сложенный плащ. Старый воин с ожогами разматывал на его плече повязку, попеременно причитая и браня Рэйдана на каком-то грубом наречии.
– Пришли меня добить? – он учуял запах, исходивший от платка. – Что это за мерзость?
Даже такая короткая фраза заставила Рэйдана тяжело задышать. Я на корявом вирнейском попросила уступить мне место и села вплотную к нему, подогнув под себя ноги.
– Стоит мне чуть-чуть промедлить с лечением и вы сами скончаетесь.
Я отмочила примочку водой и медленно отделила ее от присохшей крови. Место вокруг пореза отекло и вздулось. Из углубления сочилась сукровица со светло-желтым гноем. Пахло залежалыми овощами.
– Вы дворяне такие нежные. Вас можем убить любая царапина, – рана выглядела жутко, но я видела и пострашнее: почерневшие от укусов крыс ноги детей или кровящие струпья на лицах у шлюх.
– Это вы мне говорите?
Я усмехнулась. Меня пытались утопить, убить в постели, клеймили и травили завистливые служанки. Я была живучая, а значит, Великая Мать не зря позволила мне переродиться в человека.
Я развернула платок, и Рэйдан резко отвернулся. Движение причинило ему боль. Он сцепил зубы, но не проронил ни звука.
– Это морская львянка. Она произрастает только на севере, – начала я объяснять и отвлекать его от своих действий. Я промокнула чистой тряпочкой рану, очищая ее от гноя. Рэйдан сцепил зубы и застонал.
– Невзрачное травянистое растение. Ее отличают лишь по красным крапинкам на листе. Люди ждут, когда первые морозы схватят землю. Листва скрючится и умрет, отдав последние соки корням. Тогда твердую, неуступчивую землю станут аккуратно разбивать ножом, чтобы не повредить драгоценные корни. Корни уходят глубоко вниз, как у одуванчика. Но цвет их красный, словно бы напитанный кровью.
Я налила на чистую тряпицу из флакончика настой тысячелистника. И аккуратно протерла сначала кожу вокруг раны, а потом и кривые, но крепкие швы. Рэйдан зажмурился от боли. По вискам скатились капли пота и впитались в плащ. Я положила на рану кашицу и прижала сверху тряпочкой.
– Морская львянка растет в каменистых, труднодоступных местах. Ей нравится селиться подальше от людей, но под взглядом богов. Добыча морской львянки – сплошное мучение, поэтому корни стоят очень дорого. А вы не хотели, чтобы я принимала их в дар.
– Вы пришли мне помогать или упрекать?
– Лучше бы вы сбривали свои колючки, а не бороду, – вздохнула я и стала обматывать его плечо повязкой. – Лечить вас – само наказание.
– Надо было отправить девчонку вместо себя.
– Она занята более важными делами, – цокнула я. Не хватало еще Сате выслушивать его брюзжание.
– Какими? Шьет вам новые платья?
Вот же засранец. На пороге смерти, а продолжает поддевать меня.
– Дались вам эти платья, – я усмехнулась. – Постарайтесь не умереть и я подарю вам одно.
– Моя сестра не носит платья.
Рэйдан закрыл глаза и на его губах я впервые заметила улыбку.
– Как зовут вашу сестру?
Набира волновалась, что Дарэс близок с младшей сестрой Рэйдана. Непозволительно близок. Мне стоило хотя бы немного разузнать про нее.
– Ликка. Она родилась в седле и с десяти лет считала, что выйдет замуж за Дарэса, чтобы защищать его в бою.
– О, я ей точно не понравлюсь. Но ничего, у вас это семейное.
Рэйдан сощурился на меня и открыл рот, чтобы что-то сказать, но я прижала к его губам мех.
– Выпейте. Это настой из шиповника и мяты, он снимает воспаление.
Рэйдан сделал глоток, а потом поморщился, но я прижала ладонь к его затылку и не дала отстраниться. Наклонила мех сильнее, и ему пришлось пить, чтобы не облиться.
– Вы меня обманули. Никакой это не настой из шиповника.
– Это настой от упрямства. И там есть шиповник, – я улыбнулась, собирая грязные тряпки в стопку.
– Так что же там? Яд скорпиона?
– Корень имбиря. Лучшее средство для восстановления мужской силы, – съехидничала я.
Глаза Рэйдана расширились, когда он понял двусмысленность.
– Шучу, не злитесь. Там чабрец и мелисса для крепкого сна, – я сделала глоток из меха, чтобы ему было спокойнее. На вкус было приемлемо, но на мед я поскупилась.
– Я не знал, что вы хорошо разбираетесь в травах.
– Вы многого обо мне не знаете, – я поправила вуаль и приготовилась встать, но заметила взгляд Рэйдана. Так грустно смотрят только когда не хотят, чтобы человек уходил.
Просить тяжелее, чем язвить. Нападать легче, чем защищаться. Рэйдан вел себя, как братишка Набиры, тот, что был постарше. Уже слишком гордый, чтобы держать его за руку, пока он не уснет, но еще нуждающийся в ласке и нежном голосе. Держать Рэйдана за руку я не собиралась, а вот побыть с ним и отвлечь от жжения в ране, могла.
– Вы любите истории?
– Да, то есть нет.
– Не переживайте, лорд Рэйдан. Я не беру монеты за слова, – я села удобнее и разгладила платье на коленях. – Я расскажу вам одну.
– Вам стоит заняться своими делами, – заартачился он. – Поиграть на флейте, разложить пасьянс. Я не знаю, как развлекаются перед сном принцессы.
– Не много ли вы на себя берете, лорд Рэйдан? – грозно спросила я. – Где хочу, там и рассказываю истории. Если вам не нравится мой голос, то у вас есть два выхода: уползти отсюда или поскорее заснуть.
Рэйдан бросил умоляющий взгляд мне за спину и оттуда послышались совсем не сочувственные смешки. Я не стала оборачиваться. Только показала жестом, чтобы унесли грязные тряпки.
О чем Рэйдану рассказать? Не о своем прошлом уж точно, оно способно лишь вызвать кошмары. В детстве я любила слушать истории и легенды о богах.
– Вы ведь были на Черных берегах?
– Да.
Некоторые морские побережья усеивала галька, другие – желтый песок. А у нас мелкий песок был черным, похожим на золу.
– Давным-давно, когда наших предки еще жили в пещерах…
– Дукки и сейчас живут в пещерах.
Я улыбнулась. Мне нравилось его дразнить и еще больше нравилось, что он не подлизывается, не пытается кокетничать и уступить в словесной игре. Если бы я была принцессой, мы могли бы стать друзьями.
– Вы будете перебивать или слушать?
– Слушать, – со вздохом согласился он.
– Когда наши предки еще жили в пещерах, эти черные песчинки были людьми. Гордым народом картур. Они были наделены самым редким и великим даром – призывать снеговые облака.
Я закрыла глаза, представляя, как мог бы выглядеть снег. Наверное, как падающий с неба дождь, только белый. Говорили, что снег еще сохранился на самых высоких горных вершинах, где облака можно было пощупать рукой.
Напряженные мышцы на лице Рэйдана расслабились. Настой притупил дергающую боль и клонил его в сон.
“Ты спас мне жизнь, – подумала я. – Дважды. Я все еще не хочу доверять тебе, но доверяю. Я не хочу твоей смерти, но приближаю ее. Я не хочу, чтобы между нами была вражда, хотя ее сложно избежать».
Рэйдан задышал глубже и ровнее, но я все равно продолжила рассказ:
– Однажды они прогневали Солнечную Богиню…
Прода от 14.06.2022, 11:53
Глава 8
Лихорадка Рэйдана хоть и сошла на нет, ему было тяжело долгое время проводить в седле. Тряска тревожила рану, она затягивалась медленнее положенного и приносила боль. Напряжение и противостояние между нами ощутимо ослабло. Я перестала считать его предателем, он перестал видеть во мне беспомощную обузу. Наши отношения изменились, но общаться и принимать помощь он все еще не хотел.
Когда я подъехала узнать о его самочувствии, Рэйдан процедил:
¬– Вы унижаете меня в глазах подчиненных, – он поторопил коня, и мне пришлось его догонять.
– Я спасаю вам жизнь.
– Лучше спасите меня от вашего общества.
– Не раньше, чем вы ответите на все мои вопросы.
– Я недостаточно хорошо знаю язык, чтобы развлекать вас разговорами. Приставайте к своему командиру.
Нахал! Он помнил о признаниях Криста, но я как раз из-за этого старалась проводить с ним меньше времени. Я оглянулась. Крист встретил мой взгляд с ревностью и укором.
– Замечательно. Вот и подучите язык. Вам ведь придется воевать с жахарскими воинами на одном поле.
– Мне нечем отплатить за ваши труды, – процедил Рэйдан, злясь, что никак не может отвязаться. – Я всего лишь безземельный лорд. И не стою усилий принцессы.
Попался!
– Честных ответов на мои вопросы будет достаточно.
– Как принцессе будет угодно.
Вот опять. Титул «принцесса» он произнес так, будто у слова были шипы, царапающие горло. Ничего. Перетерплю. Рэйдан оказался человеком, который много отдает и ничего не берет взамен. Он никогда не признавался в слабости и не просил о помощи, но незамедлительно готов был ее предоставить кому угодно. Я хотела узнать его поближе.
– Если не собираетесь говорить о вашем самочувствии, то расскажите, какая встреча ждет меня во дворце?
Для Набиры жизнь в чужой стране может показаться кошмаром. Но я уже проходила недоверие, подлость и обманы. За место служанки принцессы во дворце шла настоящая война без каких-либо правил, а за место фаворитки – кровавая бойня. Один раз в мою тарелку подсыпали слабительное перед важным приемом и я не могла прислуживать. Второй раз вместо слабительного там оказался яд, но придворный целитель смог распознать его и дать противоядие до того, как мое тело полностью парализовало.
Люди везде одинаковые. Ими движут лишь два стимула – жажда власти и жажда золота.
Ответ Рэйдана был честным:
– Неласковая. Вы – жахарка, а значит, чужая кровь. Народ простил бы Дарэсу, даже возьми он в жены пастушку или сестру. Но жахарка! Им будет нелегко принять вас.
– И к детям относятся также?
– Ребенок от смешанного брака – это своя кровь. В глазах общества он воспринимается как коренной вирнеец.
– К вам относились иначе?
– Я был заложником.
– Но вы стали Дарэсу другом.
– У принцев и принцесс нет друзей. Только сюзерены. Вам ли не знать?
Мне бы хотелось заявить об обратном, только он был прав. Кем бы я не считала Набиру, для нее я оставалась служанкой.
– Почему вы привезли Ликку во дворец, если там было так плохо?
Рэйдан долго молчал. Я думала, он уже не ответит.
– Она бастард. Дома ей было еще хуже, – признался он. – На сегодня расспросы окончены?
***
По пути стали попадаться деревянные таблички с выжженными цифрами и направлением. Они обещали, что завтра мы доберемся до постоялого двора Кромаха, где нас ждет горячая ванна и сытный ужин под песни музыкантов. Постоялый двор был нашим с Набирой условным местом. И как бы мне не хотелось побыстрее оказаться там, пришлось остаться на ночевку в лесу.
Я решила размять ноги и спуститься с Сатой к реке. Крист взялся нас сопровождать, чтобы мы могли спокойно открыть лица и умыться.
– Я так тебе противен, что ты готова проводить свободное время с врагом? – спросил Крист, останавливая меня. Я велела Сате идти вперед.
– Он рисковал жизнью ради меня.
Возможно Рэйдан был последним, кто нуждался в моей защите, но я посчитала нужным высказаться.
– Здесь каждый рискует жизнью ради тебя, – возразил Крист. Лицо его было сурово, а тигриные глаза полыхали. Мне захотелось разгладить напряженные морщинки на его лбу.
– Не ради меня, а ради принцессы, – поправила я.
– Мне важна ты, а не она.
От его слов по моему телу прошлась волна приятного тепла. Крист взял мою руку в свою и погладил запястье над перчаткой. Затем коснулся локтя и приблизил меня к себе.
– Ты замерзла?
Я покачала головой. Мурашки появились отнюдь не от холода. Близость Криста была тревожной, опасной. Как близость мужчины, чья сила может быть направлена против меня. Я привыкла опасаться таких моментов, ускользать от подвыпивших дворян, не позволять загнать себя в темный угол. Ведь их не заботило согласие тех, кто ниже по положению, а сделанного уже не вернешь.
– Я знаю, что тебя порадует. Пойдем, – он повел меня за собой.
– Надо предупредить Сату, – я оглянулась, но он не дал мне остановиться.
– Она не ребенок. Найдет дорогу сама. Пойдем. Здесь есть водопад.
– Водопад?
Мы обогнули кустарники и вышли на тропинку. Я услышала шум падающей воды и увидела стрекоз. Их становилось все больше и больше. Они подлетали так близко, что можно было разглядеть цвет их брюшка. Я протянула руку, и одна стрекоза почти села мне на палец. Крист сжал мою ладонь крепче. И я почувствовала, что могу пойти за ним куда угодно. Его ямочки на щеках, упавшая на лоб прядь, широкая линии плеч завладели всем моим вниманием.
Я ощутила прохладу на коже – дыхание водопада. После сезона дождей, напитанная минералами и влагой земля распускалась цветами. Крист придержал для меня ветки гибискуса, чтобы я смогла пригнуться и пройти под ними. В его руке остался один цветок. Он протянул его мне.
