1.
Утро никак не хотело начинаться. Я болталась где-то между сном и явью, краем сознания отмечая посторонние звуки – фоновый шум, в котором кто-то ругался и орал, далёкую сирену скорой помощи, низкий гул тяжелой техники, надрывный женский плач, перешедший в высокий, на одной ноте, вой… Этот звук ввинчивался мне в мозг, от него немели руки и ноги. Только спустя бесконечную минуту я сообразила, что просто замерзла – до такой степени, что даже пошевелиться было трудно. Чёрт, сколько времени? Я не помнила, чтобы звонил будильник. Я что, проспала? Заболела? Забыла закрыть окно? Почему так холодно?..
Женский вой, наконец, прекратился, слившись с птичьим щебетом. На лицо упал солнечный луч, яркий даже сквозь закрытые глаза, и я инстинктивно зажмурилась сильнее, с усилием втянув воздух. Пахло летом — мхом, влажной хвоей, нагретой на солнце травой.
— Живая? – раздался мужской голос прямо надо мной.
— Дышит, - отозвался ему женский, прямо у меня над ухом.
Я резко распахнула глаза.
Надо мной склонилось незнакомое лицо. Чёрные волосы тяжелыми прядями спадали на плечи. Густые, почти сросшиеся брови, большие тёмные глаза с золотистыми искрами. Резкие черты: прямой нос, заметные скулы, пухлые губы, изогнутые в недоумённой усмешке. Не русская. Совсем не русская. Скорее – армянка, или цыганка, или что-то между, рождённое ветром и печалью. Очень красивая. С тяжёлыми серьгами в ушах и самоцветными нитками бус на длинной шее.
Она быстро обшарила меня, осмотрела запястья, потянула за лямку тонкой кружевной маечки, в которой я всегда спала... Ощущение чужих рук вернуло меня в реальность быстрее, чем удар током. Я дёрнулась и шарахнулась в сторону.
— Руки убери, - огрызнулась я. Ладонь скользнула по влажной траве, лопатки впечатались в толстую ветку позади. Цыганка склонила голову набок, но руки убрала, и отступила назад.
— Метки на ней нет, — констатировала она.
И тут до меня дошла вся сюрреалистичность ситуации. Засыпала я в своей кровати, в съёмной квартире, одна. А проснулась посреди леса. Вот только когда я вставала попить в три ночи, за окном хлопьями падал пушистый снег. А здесь… травка зеленеет, солнышко блестит. Где мой январь?!
Женщина и близко не походила на снегурочку. Всё чёрное, обтягивающее, с налётом средневековой готики — карманы, шнуровки, грубая кожа. На запястье — многочисленные браслеты: и плетёные из нитей, составленные из камней, и просто металл, а под всеми ними - сферическая татуировка из чёрных и алых линий. Будто ведьма. И лес вокруг – соответствующий антураж.
— Бли-и-ин, - вырвалось у меня. Ладно, не «блин». Не то чтобы я была отъявленной матерщинницей… но иначе выразить весь спектр эмоций не получилось. Мужской голос понятливо хмыкнул:
— Точно, живая.
Я, наконец, подняла глаза выше – парень стоял против солнца и лица было не разглядеть, только силуэт, худой и ломаный, с длинными руками в карманах. Сверху на нём была чёрная кожаная куртка, такая же вычурная – с серебряными пуговицами, наклёпками вдоль ворота, и с вышитым парящим драконом по правой стороне. Серебро блестело на солнце, блестели его светлые волосы, рассыпающиеся неровными прядями, за его спиной блестел эфес меча или чего-то, призванного его изображать. Будто киногерой, а не человек. Трубадур из мультика, блин. И цыганка-Атаманша. А у меня кукушечка поехала… Люди, спасите! Хочу проснуться заново, без этого всего, можно, а?...
— Ты кто такая? – резко спросил меня парень.
— Марина, - ответила я. – А ты?!
— Ко мне можешь обращаться «господин», - сообщил он абсолютно серьёзно. — Так что ты здесь делаешь, Марина?
Хороший вопрос. Я уставилась на него, пытаясь игнорировать холодный комок паники, сжавший горло. Так, Марина, соберись. Ты проснулась в лесу в кружевной пижамке и сразу же наткнулась на «ведьму» и «господина» в театральных костюмах. Этому просто обязано быть рациональное объяснение.
Мозг, наконец-то вырвался из липких объятий сна, но варианты, которые он подкидывал, были один нелепей другого.
Вариант первый, самый логичный: я сошла с ума. Галлюцинации на фоне стресса, переутомления. Шизофренический приступ? Вроде, нет такой наследственности… Зимняя сессия, три ночи без нормального сна - мозг мог просто щёлкнул выключателем? Это даже объяснило бы мои прошлогодние оценки по философии. Но в галлюцинациях обычно не бывает тактильных ощущений от мокрой земли под пятой точкой, чувствовавшейся сквозь пижамные шорты. Я же чувствовала травинки под ладонью, влажный холод земли, видела искры в ореховых глазах цыганки и её нереально длинные ресницы. Слишком детально для галлюцинации. И слишком… последовательно. Бред обычно скачет.
Вариант второй, из области фантастики: меня похитили. Привезли сюда, пока я спала, под каким-то наркозом. Но зачем?! Я не наследница миллиардов, не учёный с секретными разработками. Обычная студентка. Это чей-то розыгрыш?! Но я не знала о таких технологиях, чтобы переместить мирно спящего человека из квартиры в середине зимы — в зеленеющий лес. Не сходится.
Вариант третий, самый дурацкий и оттого самый страшный: это всё реально. Я действительно заснула дома, а проснулась здесь. Транспозиция? Параллельный мир? Сбой в матрице? Тот самый сон, из которого не можешь проснуться, потому что это не сон?
А ещё был вариант ноль, и он в данный момент казался мне самым привлекательным. Продолжать верить, что это кошмар. Я медленно ущипнула себя за предплечье. Больно.
Просыпайся, Маринка, ну?..
Ведьма и светловолосый внимательно наблюдали мои манипуляции, но растворятся в туманной дымке не собирались. Ладно, Марина, — прошептал внутренний голос. — Попробуй выяснить что-то у местных, а потом уже делать выводы.
— А… а что это за место? - голос мой прозвучал хрипло и неуверенно.
— Проклятая Гора, - сообщил «господин». И снова не похоже было, чтобы пошутил. Может, он также как и я, проснулся среди леса в другом времени года, бродит здесь неделями, отощавший, и поехал крышей?! И сейчас передо мной – моё наглядное и печальное-печальное будущее?..
А парень наконец двинулся - но не так, как обычный человек. Его движения были чуть дёрганными, левое плечо заметно выше правого, шея слегка наклонена в ту же сторону, а руки, которые он вынул из карманов, оказались вывернуты кистями наружу. Будто его собирали из частей, но слегка перепутали инструкцию. Он же инвалид, — дошло до меня с внезапной ясностью. — Может, ДЦП с детства?..
Он вышел из солнечного контура, и я разглядела лицо. Мой ровесник - лет двадцать или около, но худоба — болезненная, костлявая. Светлые волосы острижены неровно и падают на острое лицо с резкими скулами. Но больше всего пугали глаза. Большие, бледно-серые, как мутный лёд, затянутые белёсой плёнкой. Неприятные. От них становилось муторно, будто смотришь в застоявшуюся лужу, в которой плавает что-то неясное. И весь он был неприятный. Не из-за болезни — меня в школе учили не смеяться над такими. А из-за ауры - он источал какое-то тревожное беспокойство. Его взгляд скользил по моим лицу, груди, тонкой маечке, оценивающе, без тени смущения. От Трубадура из советского мультика не осталось ни следа. «Похож на длинноногого паука, который перепил энергетиков», — невесело отметила я про себя.
— Проклятая Гора, — повторил он, наблюдая за моей реакцией. — Место, куда боги порой сбрасывают ненужное. Или потерянное. Ты какая, Марина?
Я невольно подумала, что его ломанная поза кажется не слабостью, а чем-то иным — как хищная птица с искалеченным крылом, которая все еще может клюнуть до кости.
— Я... я вообще-то не местная… - выдавила я.
— Это видно, — парировал он. Его взгляд упёрся в мои руки — чистые, без мозолей, с новогодним гель-лаком на аккуратно остриженных ногтях. — Руки не рабочие. Метки богов нет. И пахнешь чем-то чужим, — он втянул носом воздух. – И страхом.
Вообще-то я должна была пахнуть гелем для душа «Зимний глинтвейн» – вчера только распечатала.
— Проклятая гора часто порождает разных чудовищ, - хмыкнула цыганка. Я почти забыла про неё, захваченная аурой Паука, и это тоже было чертовски странно. Стоп, это она меня, что ли, назвала чудовищем?
— Спасибо, польщена, — отозвалась я, стараясь не показывать панику. — А мне, собственно, в цивилизацию нужно. В город. И позвонить. Ребят, одолжите мобильник?..
Двое переглянулись.
— А ты из какого города, Марина? – ровно спросил парень.
— Из Москвы.
— Поня-атно, - протянул он и шагнул еще ближе, глядя на меня сверху вниз. А потом продолжил, чётко выговаривая слова:
— Здесь нет мобильников. Ты в другом мире, он называется Элир. И ты в очень паршивом его месте – на Проклятой Горе. Если будешь достаточно удачлива, выйдешь к людям дня через два. Идти надо на восток, и вниз-вниз-вниз. Город в той стороне. Поняла?..
Да чёрта с два я что-то поняла.
А он нёс эту вот всю чушь с абсолютно спокойным лицом. Я бы точно так не смогла – расхохоталась бы уже посреди второй фразы. Но парень был кремень, надо сказать. Просто смотрел на меня своими мутными глазами, и телефон мне давать не собирался. А собирался отправить в пеший квест по лесу босиком и в кружевной пижамке, в сторону гипотетического города в паре дней ходу. Просто мечта туриста.
Но хотя бы убивать и насиловать меня никто не будет, правда?
— Бред какой-то, - буркнула я. — Не знаю, во что вы тут играете… Или что покуриваете… Или это шутка такая, да? Так вот – не смешно.
— Не смешно, - согласился он. — Не интересно. Бесполезно.
Будто что-то решив для себя, Паук наконец отвёл взгляд и сделал пару шагов по направлению к деревьям. Я сообразила, что он только что выдал мне квест из разряда «иди туда – не знаю куда», и посчитал разговор исчерпанным. Я вскочила на ноги:
— Слушай, я просто прошу телефон, один звонок, тебе сложно, что ли?..
— Нам стоит поторопиться, господин, - вмешалась цыганка. Едва светловолосый отвернулся, она тоже потеряла ко мне всякий интерес.
Паук вздохнул и соизволил мне ответить:
— Сложно. У меня нет телефона. И спасение прекрасных незнакомок в мои ближайшие планы не входит, - его взгляд снова нагло пробежался по моей груди и коленкам. – И далёких от прекрасного – тоже.
Мои щёки вспыхнули. Вот есть же такие люди – у которых внешность и внутренняя суть абсолютно гармонируют между собой. Этот тип, похоже, был из таких.
— Урод, - поделилась я с ним сделанным выводом.
Парень высокомерно усмехнулся:
— Ты не моя проблема, Марина – у меня своих хватает. Так что тебе – туда, - он махнул рукой в сторону солнца. – А нам – туда. Надеюсь, выживешь.
В его голосе послышалось откровенное сомнение, но мне было всё равно. Лучше держаться подальше от этих психов. Хотя тут пока не понятно – то ли я обкуренная, то ли они. Но я лучше попытаю счастья с более адекватными собеседниками, и хорошо бы – имеющими при себе мобильник. Или хотя бы карту. Или кроссовки. Можно б/у, обещаю не привередничать.
Светловолосый, будто услышав мои мысли, стянул с плеч свою вычурную куртку, оставшись в простой тёмной рубашке, и кинул мне. Я машинально поймала.
— На вот, прикройся. Ночами здесь холодно и бродит… всякое.
Его черноволосая подружка вскинула брови:
— Господин…
— Зара, при любом исходе куртка мне уже не понадобится. И отдай ей свою фляжку – мы и одной обойдёмся.
Зара послушно отстегнула от пояса тусклую металлическую фляжку и поболтала ею в воздухе.
— Почти пустая.
Светлоглазый протянул руку. Я настороженно следила за тем, как он деловито откручивает обтянутую тёмной тканью крышечку. А потом замерла, не в силах отвести взгляд.
Он держал фляжку горловиной вверх, и над ней… сгущался воздух. Нет, из воздуха появлялась влага. Сначала — лёгкое марево, потом густой молочный туман. Он клубился в его ладони, а затем тонкой, сверкающей струйкой начал ввинчиваться в горлышко. Я услышала, как жидкость булькает, наполняя ёмкость.
И в голове что-то щёлкнуло. Отключилось. Логика, причинно-следственные связи, все законы физики — всё это рассыпалось в прах, как высохшая глина. Не может быть. Такого не бывает. Это галлюцинация. Это обязательно галлюцинация. Мозг вежливо предложил: давай просто притворимся, что этого не происходит?.. Но органы чувств отказались сотрудничать. Я чётко видела каждую каплю. Слышала звук. Ощущала озоновую свежесть в воздухе.
Парень закончил, закрутил крышку, протянул мне. Фляжка была ледяной, покрытой конденсатом.
Настоящая.
Человек только что создал воду из воздуха.
Просто так - пошевелив рукой.
Я подняла глаза. Они тоже смотрели на меня. Ни тени удивления, ни намёка на то, что только что произошло что-то из ряда вон. Для них это было так же обыденно, как для меня — налить воду из кулера. Я потрясённо молчала.
Паук раздражённо дёрнул плечом, обернувшись к цыганке:
— Дай ей что-нибудь из амулетов.
Зара, уже собиравшаяся отойти в сторону, замерла.
— Господин, это неразумно… — начала она, но светловолосый оборвал её:
— Я сказал.
Меня покоробило от его приказного тона, но девушка покорно потянулась к своему запястью. Там, среди других украшений, вился тонкий, почти невесомый браслет — кожаный шнурок с вплетённым маленьким чёрным камнем. Зара протянула его мне, вложив в ладонь.
— Одноразовый, — сказала она. — Не потеряй.
— Ну всё, Марина, больше у меня нет на тебя времени, - бесстрастно сообщил Паук. – Теперь ты сама по себе. Удачи, и.., - он усмехнулся, - добро пожаловать в Элир.
— Постой… - растерянно выдавила я. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться через рёбра. Ощущение, будто меня вывернули наизнанку, стряхнули всё привычное, всё моё — и оставили вот так, голую душу, на мокрой траве под чужим солнцем. «Господин». Проклятая гора. Чёрт, всё-таки вариант номер три, да?.. Не галлюцинация. Не похищение. Другая реальность – та, где воду можно добыть из воздуха.
Парень проигнорировал мою просьбу, вместо этого что-то сказал Заре – я не расслышала сквозь шум в ушах. Девушка кивнула. Потом они развернулись и пошли. Не в ту сторону, где якобы жили люди, а вглубь леса, туда, где тени были гуще, а деревья — выше. Зара обернулась - в её красивых ореховых глазах мелькнуло что-то сложное, не то жалость, не то легкое презрение к той, кто оказалась так глупо и беспомощно потеряна.
— Встретишь кого – своё истинное имя не называй, - посоветовала она напоследок. – Придумай новое.
Потом их фигуры растворились в зелёной полутьме.
Я смотрела им вслед, сжимая в одной руке подаренную куртку, а в другой — ледяную фляжку.
И осталась одна.
Мысли метались, как пойманные мыши в стеклянной банке. Магия. Это магия. Другой мир. Попаданка. Как в книжках. Блин, как в дурацких книжках, которые я иногда читала, чтобы отвлечься. Это же не всерьёз. Это не происходит всерьёз с обычными людьми. Со мной.
Но это происходило.
Со мной.
Я медленно, очень медленно открутила крышку и сделала глоток. Вода была ледяная, чистейшая, безвкусная. Настоящая вода. Не сон. Я прижала мокрую, холодную металлическую поверхность ко лбу. Осознание ознобом вползало внутрь. Тогда я надела куртку — длинную, тяжёлую и пропитанную чужим запахом – озоном и высокомерием. Совсем не зимний глинтвейн, Марина. Но зато куртка была двухслойная, изнутри прошитая мягкой тканью, и в ней сразу стало теплее.
Утро никак не хотело начинаться. Я болталась где-то между сном и явью, краем сознания отмечая посторонние звуки – фоновый шум, в котором кто-то ругался и орал, далёкую сирену скорой помощи, низкий гул тяжелой техники, надрывный женский плач, перешедший в высокий, на одной ноте, вой… Этот звук ввинчивался мне в мозг, от него немели руки и ноги. Только спустя бесконечную минуту я сообразила, что просто замерзла – до такой степени, что даже пошевелиться было трудно. Чёрт, сколько времени? Я не помнила, чтобы звонил будильник. Я что, проспала? Заболела? Забыла закрыть окно? Почему так холодно?..
Женский вой, наконец, прекратился, слившись с птичьим щебетом. На лицо упал солнечный луч, яркий даже сквозь закрытые глаза, и я инстинктивно зажмурилась сильнее, с усилием втянув воздух. Пахло летом — мхом, влажной хвоей, нагретой на солнце травой.
— Живая? – раздался мужской голос прямо надо мной.
— Дышит, - отозвался ему женский, прямо у меня над ухом.
Я резко распахнула глаза.
Надо мной склонилось незнакомое лицо. Чёрные волосы тяжелыми прядями спадали на плечи. Густые, почти сросшиеся брови, большие тёмные глаза с золотистыми искрами. Резкие черты: прямой нос, заметные скулы, пухлые губы, изогнутые в недоумённой усмешке. Не русская. Совсем не русская. Скорее – армянка, или цыганка, или что-то между, рождённое ветром и печалью. Очень красивая. С тяжёлыми серьгами в ушах и самоцветными нитками бус на длинной шее.
Она быстро обшарила меня, осмотрела запястья, потянула за лямку тонкой кружевной маечки, в которой я всегда спала... Ощущение чужих рук вернуло меня в реальность быстрее, чем удар током. Я дёрнулась и шарахнулась в сторону.
— Руки убери, - огрызнулась я. Ладонь скользнула по влажной траве, лопатки впечатались в толстую ветку позади. Цыганка склонила голову набок, но руки убрала, и отступила назад.
— Метки на ней нет, — констатировала она.
И тут до меня дошла вся сюрреалистичность ситуации. Засыпала я в своей кровати, в съёмной квартире, одна. А проснулась посреди леса. Вот только когда я вставала попить в три ночи, за окном хлопьями падал пушистый снег. А здесь… травка зеленеет, солнышко блестит. Где мой январь?!
Женщина и близко не походила на снегурочку. Всё чёрное, обтягивающее, с налётом средневековой готики — карманы, шнуровки, грубая кожа. На запястье — многочисленные браслеты: и плетёные из нитей, составленные из камней, и просто металл, а под всеми ними - сферическая татуировка из чёрных и алых линий. Будто ведьма. И лес вокруг – соответствующий антураж.
— Бли-и-ин, - вырвалось у меня. Ладно, не «блин». Не то чтобы я была отъявленной матерщинницей… но иначе выразить весь спектр эмоций не получилось. Мужской голос понятливо хмыкнул:
— Точно, живая.
Я, наконец, подняла глаза выше – парень стоял против солнца и лица было не разглядеть, только силуэт, худой и ломаный, с длинными руками в карманах. Сверху на нём была чёрная кожаная куртка, такая же вычурная – с серебряными пуговицами, наклёпками вдоль ворота, и с вышитым парящим драконом по правой стороне. Серебро блестело на солнце, блестели его светлые волосы, рассыпающиеся неровными прядями, за его спиной блестел эфес меча или чего-то, призванного его изображать. Будто киногерой, а не человек. Трубадур из мультика, блин. И цыганка-Атаманша. А у меня кукушечка поехала… Люди, спасите! Хочу проснуться заново, без этого всего, можно, а?...
— Ты кто такая? – резко спросил меня парень.
— Марина, - ответила я. – А ты?!
— Ко мне можешь обращаться «господин», - сообщил он абсолютно серьёзно. — Так что ты здесь делаешь, Марина?
Хороший вопрос. Я уставилась на него, пытаясь игнорировать холодный комок паники, сжавший горло. Так, Марина, соберись. Ты проснулась в лесу в кружевной пижамке и сразу же наткнулась на «ведьму» и «господина» в театральных костюмах. Этому просто обязано быть рациональное объяснение.
Мозг, наконец-то вырвался из липких объятий сна, но варианты, которые он подкидывал, были один нелепей другого.
Вариант первый, самый логичный: я сошла с ума. Галлюцинации на фоне стресса, переутомления. Шизофренический приступ? Вроде, нет такой наследственности… Зимняя сессия, три ночи без нормального сна - мозг мог просто щёлкнул выключателем? Это даже объяснило бы мои прошлогодние оценки по философии. Но в галлюцинациях обычно не бывает тактильных ощущений от мокрой земли под пятой точкой, чувствовавшейся сквозь пижамные шорты. Я же чувствовала травинки под ладонью, влажный холод земли, видела искры в ореховых глазах цыганки и её нереально длинные ресницы. Слишком детально для галлюцинации. И слишком… последовательно. Бред обычно скачет.
Вариант второй, из области фантастики: меня похитили. Привезли сюда, пока я спала, под каким-то наркозом. Но зачем?! Я не наследница миллиардов, не учёный с секретными разработками. Обычная студентка. Это чей-то розыгрыш?! Но я не знала о таких технологиях, чтобы переместить мирно спящего человека из квартиры в середине зимы — в зеленеющий лес. Не сходится.
Вариант третий, самый дурацкий и оттого самый страшный: это всё реально. Я действительно заснула дома, а проснулась здесь. Транспозиция? Параллельный мир? Сбой в матрице? Тот самый сон, из которого не можешь проснуться, потому что это не сон?
А ещё был вариант ноль, и он в данный момент казался мне самым привлекательным. Продолжать верить, что это кошмар. Я медленно ущипнула себя за предплечье. Больно.
Просыпайся, Маринка, ну?..
Ведьма и светловолосый внимательно наблюдали мои манипуляции, но растворятся в туманной дымке не собирались. Ладно, Марина, — прошептал внутренний голос. — Попробуй выяснить что-то у местных, а потом уже делать выводы.
— А… а что это за место? - голос мой прозвучал хрипло и неуверенно.
— Проклятая Гора, - сообщил «господин». И снова не похоже было, чтобы пошутил. Может, он также как и я, проснулся среди леса в другом времени года, бродит здесь неделями, отощавший, и поехал крышей?! И сейчас передо мной – моё наглядное и печальное-печальное будущее?..
А парень наконец двинулся - но не так, как обычный человек. Его движения были чуть дёрганными, левое плечо заметно выше правого, шея слегка наклонена в ту же сторону, а руки, которые он вынул из карманов, оказались вывернуты кистями наружу. Будто его собирали из частей, но слегка перепутали инструкцию. Он же инвалид, — дошло до меня с внезапной ясностью. — Может, ДЦП с детства?..
Он вышел из солнечного контура, и я разглядела лицо. Мой ровесник - лет двадцать или около, но худоба — болезненная, костлявая. Светлые волосы острижены неровно и падают на острое лицо с резкими скулами. Но больше всего пугали глаза. Большие, бледно-серые, как мутный лёд, затянутые белёсой плёнкой. Неприятные. От них становилось муторно, будто смотришь в застоявшуюся лужу, в которой плавает что-то неясное. И весь он был неприятный. Не из-за болезни — меня в школе учили не смеяться над такими. А из-за ауры - он источал какое-то тревожное беспокойство. Его взгляд скользил по моим лицу, груди, тонкой маечке, оценивающе, без тени смущения. От Трубадура из советского мультика не осталось ни следа. «Похож на длинноногого паука, который перепил энергетиков», — невесело отметила я про себя.
— Проклятая Гора, — повторил он, наблюдая за моей реакцией. — Место, куда боги порой сбрасывают ненужное. Или потерянное. Ты какая, Марина?
Я невольно подумала, что его ломанная поза кажется не слабостью, а чем-то иным — как хищная птица с искалеченным крылом, которая все еще может клюнуть до кости.
— Я... я вообще-то не местная… - выдавила я.
— Это видно, — парировал он. Его взгляд упёрся в мои руки — чистые, без мозолей, с новогодним гель-лаком на аккуратно остриженных ногтях. — Руки не рабочие. Метки богов нет. И пахнешь чем-то чужим, — он втянул носом воздух. – И страхом.
Вообще-то я должна была пахнуть гелем для душа «Зимний глинтвейн» – вчера только распечатала.
— Проклятая гора часто порождает разных чудовищ, - хмыкнула цыганка. Я почти забыла про неё, захваченная аурой Паука, и это тоже было чертовски странно. Стоп, это она меня, что ли, назвала чудовищем?
— Спасибо, польщена, — отозвалась я, стараясь не показывать панику. — А мне, собственно, в цивилизацию нужно. В город. И позвонить. Ребят, одолжите мобильник?..
Двое переглянулись.
— А ты из какого города, Марина? – ровно спросил парень.
— Из Москвы.
— Поня-атно, - протянул он и шагнул еще ближе, глядя на меня сверху вниз. А потом продолжил, чётко выговаривая слова:
— Здесь нет мобильников. Ты в другом мире, он называется Элир. И ты в очень паршивом его месте – на Проклятой Горе. Если будешь достаточно удачлива, выйдешь к людям дня через два. Идти надо на восток, и вниз-вниз-вниз. Город в той стороне. Поняла?..
Да чёрта с два я что-то поняла.
А он нёс эту вот всю чушь с абсолютно спокойным лицом. Я бы точно так не смогла – расхохоталась бы уже посреди второй фразы. Но парень был кремень, надо сказать. Просто смотрел на меня своими мутными глазами, и телефон мне давать не собирался. А собирался отправить в пеший квест по лесу босиком и в кружевной пижамке, в сторону гипотетического города в паре дней ходу. Просто мечта туриста.
Но хотя бы убивать и насиловать меня никто не будет, правда?
— Бред какой-то, - буркнула я. — Не знаю, во что вы тут играете… Или что покуриваете… Или это шутка такая, да? Так вот – не смешно.
— Не смешно, - согласился он. — Не интересно. Бесполезно.
Будто что-то решив для себя, Паук наконец отвёл взгляд и сделал пару шагов по направлению к деревьям. Я сообразила, что он только что выдал мне квест из разряда «иди туда – не знаю куда», и посчитал разговор исчерпанным. Я вскочила на ноги:
— Слушай, я просто прошу телефон, один звонок, тебе сложно, что ли?..
— Нам стоит поторопиться, господин, - вмешалась цыганка. Едва светловолосый отвернулся, она тоже потеряла ко мне всякий интерес.
Паук вздохнул и соизволил мне ответить:
— Сложно. У меня нет телефона. И спасение прекрасных незнакомок в мои ближайшие планы не входит, - его взгляд снова нагло пробежался по моей груди и коленкам. – И далёких от прекрасного – тоже.
Мои щёки вспыхнули. Вот есть же такие люди – у которых внешность и внутренняя суть абсолютно гармонируют между собой. Этот тип, похоже, был из таких.
— Урод, - поделилась я с ним сделанным выводом.
Парень высокомерно усмехнулся:
— Ты не моя проблема, Марина – у меня своих хватает. Так что тебе – туда, - он махнул рукой в сторону солнца. – А нам – туда. Надеюсь, выживешь.
В его голосе послышалось откровенное сомнение, но мне было всё равно. Лучше держаться подальше от этих психов. Хотя тут пока не понятно – то ли я обкуренная, то ли они. Но я лучше попытаю счастья с более адекватными собеседниками, и хорошо бы – имеющими при себе мобильник. Или хотя бы карту. Или кроссовки. Можно б/у, обещаю не привередничать.
Светловолосый, будто услышав мои мысли, стянул с плеч свою вычурную куртку, оставшись в простой тёмной рубашке, и кинул мне. Я машинально поймала.
— На вот, прикройся. Ночами здесь холодно и бродит… всякое.
Его черноволосая подружка вскинула брови:
— Господин…
— Зара, при любом исходе куртка мне уже не понадобится. И отдай ей свою фляжку – мы и одной обойдёмся.
Зара послушно отстегнула от пояса тусклую металлическую фляжку и поболтала ею в воздухе.
— Почти пустая.
Светлоглазый протянул руку. Я настороженно следила за тем, как он деловито откручивает обтянутую тёмной тканью крышечку. А потом замерла, не в силах отвести взгляд.
Он держал фляжку горловиной вверх, и над ней… сгущался воздух. Нет, из воздуха появлялась влага. Сначала — лёгкое марево, потом густой молочный туман. Он клубился в его ладони, а затем тонкой, сверкающей струйкой начал ввинчиваться в горлышко. Я услышала, как жидкость булькает, наполняя ёмкость.
И в голове что-то щёлкнуло. Отключилось. Логика, причинно-следственные связи, все законы физики — всё это рассыпалось в прах, как высохшая глина. Не может быть. Такого не бывает. Это галлюцинация. Это обязательно галлюцинация. Мозг вежливо предложил: давай просто притворимся, что этого не происходит?.. Но органы чувств отказались сотрудничать. Я чётко видела каждую каплю. Слышала звук. Ощущала озоновую свежесть в воздухе.
Парень закончил, закрутил крышку, протянул мне. Фляжка была ледяной, покрытой конденсатом.
Настоящая.
Человек только что создал воду из воздуха.
Просто так - пошевелив рукой.
Я подняла глаза. Они тоже смотрели на меня. Ни тени удивления, ни намёка на то, что только что произошло что-то из ряда вон. Для них это было так же обыденно, как для меня — налить воду из кулера. Я потрясённо молчала.
Паук раздражённо дёрнул плечом, обернувшись к цыганке:
— Дай ей что-нибудь из амулетов.
Зара, уже собиравшаяся отойти в сторону, замерла.
— Господин, это неразумно… — начала она, но светловолосый оборвал её:
— Я сказал.
Меня покоробило от его приказного тона, но девушка покорно потянулась к своему запястью. Там, среди других украшений, вился тонкий, почти невесомый браслет — кожаный шнурок с вплетённым маленьким чёрным камнем. Зара протянула его мне, вложив в ладонь.
— Одноразовый, — сказала она. — Не потеряй.
— Ну всё, Марина, больше у меня нет на тебя времени, - бесстрастно сообщил Паук. – Теперь ты сама по себе. Удачи, и.., - он усмехнулся, - добро пожаловать в Элир.
— Постой… - растерянно выдавила я. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться через рёбра. Ощущение, будто меня вывернули наизнанку, стряхнули всё привычное, всё моё — и оставили вот так, голую душу, на мокрой траве под чужим солнцем. «Господин». Проклятая гора. Чёрт, всё-таки вариант номер три, да?.. Не галлюцинация. Не похищение. Другая реальность – та, где воду можно добыть из воздуха.
Парень проигнорировал мою просьбу, вместо этого что-то сказал Заре – я не расслышала сквозь шум в ушах. Девушка кивнула. Потом они развернулись и пошли. Не в ту сторону, где якобы жили люди, а вглубь леса, туда, где тени были гуще, а деревья — выше. Зара обернулась - в её красивых ореховых глазах мелькнуло что-то сложное, не то жалость, не то легкое презрение к той, кто оказалась так глупо и беспомощно потеряна.
— Встретишь кого – своё истинное имя не называй, - посоветовала она напоследок. – Придумай новое.
Потом их фигуры растворились в зелёной полутьме.
Я смотрела им вслед, сжимая в одной руке подаренную куртку, а в другой — ледяную фляжку.
И осталась одна.
Мысли метались, как пойманные мыши в стеклянной банке. Магия. Это магия. Другой мир. Попаданка. Как в книжках. Блин, как в дурацких книжках, которые я иногда читала, чтобы отвлечься. Это же не всерьёз. Это не происходит всерьёз с обычными людьми. Со мной.
Но это происходило.
Со мной.
Я медленно, очень медленно открутила крышку и сделала глоток. Вода была ледяная, чистейшая, безвкусная. Настоящая вода. Не сон. Я прижала мокрую, холодную металлическую поверхность ко лбу. Осознание ознобом вползало внутрь. Тогда я надела куртку — длинную, тяжёлую и пропитанную чужим запахом – озоном и высокомерием. Совсем не зимний глинтвейн, Марина. Но зато куртка была двухслойная, изнутри прошитая мягкой тканью, и в ней сразу стало теплее.
