Ресс вздрогнул всем телом, как от удара током. Напряжение, вмиг накатившее на его спину, было таким плотным, что казалось, будто я дотронулась до струны, готовой лопнуть. Воздух вокруг нас сгустился, стал тяжёлым и колким.
— Эти шрамы... — прошептала я, уже ругая себя за вопрос. – Откуда они?
Молчание длилось вечность. Оно было густым, как утренний туман, и таким же холодным. Ресс не оборачивался. Глупая, глупая Марина, зачем полезла?.. Но взрыва не последовало. Когда он наконец заговорил, его голос был низким, монотонным, лишённым всякой интонации. Голосом человека, зачитывающего чужие, давно истёршиеся строки из протокола.
— Подарок. От отца. Когда я родился.
— Он…
— Он забрал Нить, Шенна. А я умудрился выжить. Счастливчик, да?..
Слова повисли в воздухе, как сломанные крылья. Он сказал это прямо и просто. Констатация факта. Но мой мозг, несмотря на все бесконечные странности Элира, всё равно не мог осмыслить.
— Значит… Нить у тебя была. Изначально, — прошептала я наконец, больше для себя.
— Был драконом, в полной мере, один день, — его голос был отстранённым, как будто он говорил о ком-то другом. — Потом пришли весторы и сделали то, что было приказано.
— Зачем? — вырвалось у меня.
Ресс натянул рубаху и повернулся. В глубине мутных глаз колыхалось что-то тёмное и старое, как ил на дне того пруда, где мы нашли мешок с костями.
— У Коррана, наследника и гордости клана, Нити не оказалось, — продолжил он тем же ровным тоном. — Родился без неё. Позор для семьи, угроза для легитимности. Но господин Даррен не привык проигрывать. Он нашёл способ исправить ошибку природы. Корран стал полноценным драконом. А я… — он развёл руками, и в этом жесте была вся его сломанная грация, вся его ядовитая самоирония. — Я получил пару шрамов и наглядный урок по биологии: оказывается, дракон может жить и с обрывками Нити. Просто не очень хорошо и не очень долго. Но моё существование можно терпеть, пока я знаю своё место.
— Почему он просто не убил тебя?
— Потому что убийство собственного ребёнка – всё-таки несколько выходит за рамки даже элирского прагматизма. Его не поняли бы ни клан, ни боги. И потому что Даррен считает, что в отсутствие Нити дракон не способен проявить себя.
— То есть он не знает, что ты можешь принять вторую форму?..
— Нет. Не знает ни про магию, ни про сопутствующие... риски. Для него я – пустое место, бесполезная человеческая форма. Была, по крайней мере, пока я так идиотски не подставился перед Корраном, пробив его щит парой ледяных лезвий. Жаль, что не прикончил, конечно.
Я молчала, переваривая услышанное. В голове с грохотом рушились и выстраивались заново все конструкции, которые я успела возвести вокруг этого парня. Он не был рождён с изъяном – его сделали таким. Сознательно. Хирургически. В младенчестве.
А он выжил. Выучил всё, что мог, из пыльных книг, потому что летать ему было не дано. Научился драться и убивать, потому что никто другой не защитил бы его. И всё это время знал, что его отец — палач, а брат — вор.
— Ты ненавидишь их?.. Коррана и отца?
— Я не считаю их семьёй, — отрезал Ресс. — Они — естественные враги. Сильные, прагматичные и имеющие на меня все права по законам этого мира. Всё, что я могу — это переиграть их. Или умереть, пытаясь.
Я не нашла слов. Ни жалости, которая была бы оскорблением, ни поддержки, которая прозвучала бы фальшиво. Просто протянула руку и осторожно, совсем чуть-чуть, коснулась его запястья — там, где проступала матовая чешуя, тусклое эхо украденной силы. Он отдернул руку.
— Теперь я понимаю, — тихо сказала я. — Почему ты такой злой.
— Я не злой, Шенна. Я усталый. И, пожалуй, имею все права быть обиженным на несправедливость мироздания, как думаешь? А злость — это просто единственное топливо, на котором я ещё могу работать. И если Безликая Госпожа в Дорсе действительно предложит мне сделку — я буду торговаться до последнего. Потому что мне… - в его голос прорвалась глухая нота драконьего рычания, - терять нечего. А им – есть что.
Ресс замолчал. Его угроза висела в воздухе.
Но я понимала, что самое страшное чудовище Элира сидело не в нашей лодке. Оно было там, далеко, в блестящих чертогах драконьего клана. Оно умело оставлять безупречно ровные шрамы на спине у собственного ребёнка. И мне требовалось время, чтобы уложить это в своей голове.
Линнар, до этого молчавший, приоткрыл глаза. Он не спал, конечно. Всё слышал. Знал эту историю давно и носил её в себе как собственную рану.
— Ресс, — хрипло проговорил он. — Хватит. Не сегодня.
— А когда? — огрызнулся Ресс, но в его голосе уже не было прежней остроты. — Она спрашивает. Она в этой лодке. В буквальном смысле. Имеет право знать, в какие воды мы вошли.
Линнар замолчал. Ресс позволил тишине между нами существовать еще несколько минут. Потом снова поднял на меня серые, неожиданно ясные глаза.
— А теперь, Шенна, послушай меня внимательно, — его голос сменился. Исчезли и ярость, и горечь, осталась только сконцентрированная острота. — Я рассказал тебе всё это не для того, чтобы ты ужаснулась или пожалела. Жалость бесполезна. Она не накормит и не защитит.
Он сделал паузу, давая словам впитаться в тишину, нарушаемую лишь плеском воды.
— Я рассказал это, потому что ты теперь тоже часть уравнения. Теперь ты знаешь, против кого мы идём. Ты понимаешь, что у драконов моего клана не будет жалости: ни ко мне, ни к Линнару, ни к тебе. Для них ты — пыль, которая случайно прилипла к мятежнику. И пыль стирают, не глядя.
Он наклонился ближе.
— Дорс — не просто следующий пункт. Это, возможно, единственная лазейка, которую я вижу в этой чёртовой стене. Храм Смерти – то место, где титулы и родословная ничего не значат. Перед Безликой Госпожой все равны – король, дракон, калека, пыль... Все в итоге придут к ней, и она примет. Но Смерть – не добрая фея, её храм – не приют для страждущих. Твоя ценность, моя ценность, ценность Линнара — это то, что мы можем положить на её весы, и надеяться, что этого будет достаточно.
Ресс дёрнул плечом.
— И на этой реке, Шенна, ты показала, что ты, возможно, самый ценный актив в этой лодке. Ты — та, через кого богиня передала послание. Ты — та, кого слушаются призраки. И когда мы придём в храм в Дорсе, возможно, тебе, а не мне, придётся говорить первое слово.
Он откинулся назад, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде старой, знакомой колючести, но теперь в ней читался скорее вызов, чем презрение.
— Так что соберись, Шенна. И спроси себя честно: чего хочешь ты?.. Искать свой собственный путь? Или шагнуть за порог храма Смерти вместе с нами? Но тогда ты перестанешь быть случайной попутчицей - ты станешь соучастницей, целью. Ты примешь правила этой игры. И… - Ресс поморщился, - перестань смотреть на меня, как на разбитую вазу. Я жил восемнадцать лет с этим. Привык. Но если уж боги дают мне шанс – я намерен отыграть всё, что у меня отняли, с процентами. Для этого мне нужен союзник, который понимает расклад. Я предлагаю тебе место в этой лодке не как пассажиру, а как… члену экипажа. Сомнительная честь, признаю. Но это всё, что я могу предложить.
Я замерла. Это была переоценка. Повышение ставок. Ресс не просто делился своей историей — он раскрывал карты и предлагал партнёрство на краю пропасти. Но…
Я была не настолько заворожена этой историей, чтобы не видеть его манипуляцию: дракон действительно был в отчаянии и готов был использовать любой доступный ресурс. Включая «заблудшую душу», обременённую вшитой концепцией милосердия из иного мира, которая ему сейчас только на руку. И Элир уже научил меня видеть, когда предлагают выбор-без-выбора.
Ты ресурс, Марина. Ничего личного.
Но всё же он спросил, чего я хочу – и у меня был для него ответ.
Вернуться домой? Безусловно.
Но до того момента я хотела перестать быть жертвой в мире чудовищ.
— Я в лодке, — сказала я. — Но с одним условием.
Он выгнул бровь, в глазах вспыхнул знакомый острый интерес.
— Условие? Быстро учишься.
— Ты сам сказал про союзника, Ресс. Не «пыль». Не «неженка». Не «проблемный груз». Союзник. Со всеми вытекающими.
Уголки его губ дрогнули.
— Отныне ты — наш неквалифицированный, но многообещающий специалист по потусторонним связям. Устраивает?
В его тоне всё ещё витала привычная язвительность, но в формулировке сквозило… признание.
— «Многообещающий» — уже лучше, — фыркнула я, чувствуя, как напряжение спадает. — Но «неквалифицированный» можно и опустить.
— Только если оставишь мне «неженку», - парировал он.
И протянул руку. Я посмотрела на его ладонь. На длинные, нервные пальцы с мозолями от вёсел. На полоску драконьей чешуи на запястье и тонкую кожу вокруг. Затем медленно, твёрдо, протянула свою. Он сжал её на мгновение в быстром жесте — и отпустил.
Союз с драконом был заключён.
Надеюсь, он всё же не съест меня, если что-то пойдёт не так.
29.
Привал. Моя очередь кашеварить. Я уже довольно неплохо умею разводить огонь, понимаю, как подвесить на нём котелок и сколько и чего в него насыпать. Однако, совершенно мистическим образом, содержимое котелка разительно отличается от того, что готовит Линнар. Увы, не в лучшую сторону.
Я (без особой надежды): Ну как?..
Ресс (критически): Снова три Б: Без вкуса, Без запаха, Без альтернативы.
Линнар (примирительно): Питательно, даёт силы и на этот раз жуётся. Зачёт.
Ресс: Его мнение нерелевантно – он как-то раз умудрился заблудиться в Чёрных катакомбах и неделю выживал там на пещерных пауках. Подозреваю, что с тех пор всё остальное – зачёт.
Линнар не возражает, методично работая ложкой. Я стараюсь с достоинством принять критику, но всё равно вздыхаю. Ресс ловит мой печальный взгляд.
Ресс (иронично): Зато сегодня ничего не подгорело. Угли в прошлый раз были куда хуже.
Я (сухо): Не угли, а хрустящая корочка. В моём мире за это доплачивают.
Молча едим какое-то время.
Я: Может, порыбачим? Хоть что-то свежее.
Ресс: Прекрасная мысль. Только учти: местная рыба, во-первых, может быть ядовитой. Во-вторых, иметь зубы и плохое настроение. В-третьих, оказаться чьим-то домашним питомцем, и тогда на нас обидится речной дух. Готова к последствиям?
Я (вздыхая): Ладно, ладно. Буду жевать своё варево и мечтать о жареной картошке. Со сливочным маслом. И укропчиком сверху, ммм…
Линнар (заинтересованно): Картошка? Это что-то из твоего мира?
Я: Да. Волшебный корнеплод. Можно варить, жарить, печь, делать пюре… Он неприхотливый, вкусный, сытный, стоит дёшево и хранится долго.
Ресс (поднимая голову): Интересно. Агротехника? Урожайность? Устойчивость к порче?
Я (злобно торжествуя): Ага-а. Теперь и ты будешь мечтать о картошке, дракон.
Ресс одаривает меня высокомерным взглядом и не снисходит до ответа. Я переключаюсь на Линнара.
Я: Линнар, вот если бы ты мог загадать местному богу обжорства – наверняка у вас есть и такой, правда? – телепортировать сюда абсолютно любое блюдо, что бы это было?..
Линнар: Во-первых, я не знаю, что такое «телепортировать», Шенна. Во-вторых, Турбинай принадлежит к Серому пантеону, а не к Светлому, и благотворительность – не его конёк.
Я (фыркая): Говоришь как Ресс, он плохо на тебя влияет. Сплошной прагматизм и никакой фантазии. А ты попробуй помечтать.
Линнар (задумывается на пару мгновений): Белый хлеб. Такой пекли в храме Таэнны, где я обучался. Мягкий, воздушный, с хрустящей корочкой и тёплым мякишем. Говорят, сама богиня порой наведывается на кухню, чтобы снять пробу.
Я представляю этакую крылатую валькирию с мечом, инспектирующую духовки в белых перчатках. Красиво.
Я: Ресс, а ты?
Дракон отмалчивается, но мы оба красноречиво смотрим на него, и он неохотно признаётся:
Ресс: Мороженое.
Я (замираю с ложкой у рта): ...Что?
Ресс (угрожающе): Мороженое. Холодное, сладкое, сливочное. Можно с ягодами.
Я (шокированно): Ты – дракон. Тебя должны манить кровь врагов, трепет подданных и стейк из какого-нибудь грифона. Без ягод.
Ресс (упрямо): Можно без ягод. Но - мороженое.
Линнар даже не пытается скрыть улыбку.
Я (нежно): Ладно. Картошка, белый хлеб и мороженое. Боги Элира, услышьте наш скромный список.
В кустах резко кричит птица, так, что мы все трое вздрагиваем. Рыба плещет на реке. Порыв ветра вздымает вверх искры от костра. Ресс мрачно поворачивается ко мне.
Ресс: Шенна, тебя услышали. Кто именно – вопрос, так как просьба была без конкретного адресата. Хорошо, если Саэта, Турбинай или речные духи. Плохо, если мимо проходил кто-то из Чёрного Пантеона. Не хватало нам ещё внимания Голодных богов.
Диалог зависает в напряжённой паузе. Мы все трое прислушиваемся к лесу. Птица смолкает. Ветер стихает. Только река плещет.
Я: Мой список… Это я виновата?
Ресс (коротко и безжалостно): В Элире слова имеют вес, особенно произнесённые с тоской и верой. Ты создала образ. Привлекательный не только для тех, кто может его воплотить - но и для тех, кто хочет отнять.
Линнар (встаёт, собранный и настороженный): Не паникуй, Шенна. Скорее всего, это просто местный дух, почуявший чужаков. Но на всякий случай… (бросает взгляд на Ресса)
Ресс (продолжая мысль): Гасим огонь, сворачиваем лагерь. И делаем выводы, да, Шенна?..
Я (покорно): Да, Ресс. Простите.
Пепелище шипит, окутывая нас едким дымом. Плывём дальше.
30.
Линнар уходит немного в лес, чтобы размять ноги, мы с Рессом обустраиваем стоянку. Кругом красиво и зелено, и я замечаю странные, слишком уж изящные узоры на древесной коре.
Я: Ресс, а в Элире есть эльфы?..
Ресс (выгибая бровь): Эльфы. Серьёзно?
Я: Ну да. Высокие, прекрасные, длинноволосые и с острыми ушами. Живут в лесах, поют песни, стреляют из луков без промаха и из любой позы, причём все позы полны изящества. В наших книгах про другие миры они почти всегда есть.
Ресс (снова фыркает) О, я понял. Надоело глазеть на Линнара? Хочется изящества?
Я (краснею, но держу удар.): Кто говорит о Линнаре? Я просто хочу узнать больше о местной фауне.
Ресс: Ага. Фауне. Нет, Шенна. Нет у нас эльфов.
Я: А кто тогда живёт в таких вот лесах? Кроме оборотней и призраков.
Ресс: Лесные расы. Дриады, они привязаны к конкретному дереву. Сильфиды в кронах — но это скорее духи ветра, с ними не поговоришь. Фейри — капризные, злобные создания, которые запросто могут завести тебя в трясину за то, что ты не поклонилась нужному цветку.
Я (вздыхаю с преувеличенной скорбью): Чёрт. Жаль. А я уже представляла, как мы встретим эльфийского принца, он влюбится в меня с первого взгляда и унесёт в свой сухой и тёплый волшебный дворец.
Ресс (усмехается): Я бы даже скинулся на твоё приданое.
Я: Ладно, эльфов нет, дриады и фейри – мизантропы, всё остальное – с клыками и чешуёй. Это я поняла. А есть что-то… для души? Вот чтобы просто… дома жило, мурлыкало или виляло хвостом?
Ресс (морщится): «Для души»? Ты имеешь в виду домашних питомцев?
Я: Ну да! Кошки, собаки, попугайчики…
Ресс: Хм. Кошки есть, какой же мир без кошек?.. А вот другая живность… У богатых дам в столице водятся зеркальные мотыльки — они питаются снами и переливаются разными цветами в зависимости от настроения хозяйки. Дорогое и абсолютно бесполезное удовольствие.
— Эти шрамы... — прошептала я, уже ругая себя за вопрос. – Откуда они?
Молчание длилось вечность. Оно было густым, как утренний туман, и таким же холодным. Ресс не оборачивался. Глупая, глупая Марина, зачем полезла?.. Но взрыва не последовало. Когда он наконец заговорил, его голос был низким, монотонным, лишённым всякой интонации. Голосом человека, зачитывающего чужие, давно истёршиеся строки из протокола.
— Подарок. От отца. Когда я родился.
— Он…
— Он забрал Нить, Шенна. А я умудрился выжить. Счастливчик, да?..
Слова повисли в воздухе, как сломанные крылья. Он сказал это прямо и просто. Констатация факта. Но мой мозг, несмотря на все бесконечные странности Элира, всё равно не мог осмыслить.
— Значит… Нить у тебя была. Изначально, — прошептала я наконец, больше для себя.
— Был драконом, в полной мере, один день, — его голос был отстранённым, как будто он говорил о ком-то другом. — Потом пришли весторы и сделали то, что было приказано.
— Зачем? — вырвалось у меня.
Ресс натянул рубаху и повернулся. В глубине мутных глаз колыхалось что-то тёмное и старое, как ил на дне того пруда, где мы нашли мешок с костями.
— У Коррана, наследника и гордости клана, Нити не оказалось, — продолжил он тем же ровным тоном. — Родился без неё. Позор для семьи, угроза для легитимности. Но господин Даррен не привык проигрывать. Он нашёл способ исправить ошибку природы. Корран стал полноценным драконом. А я… — он развёл руками, и в этом жесте была вся его сломанная грация, вся его ядовитая самоирония. — Я получил пару шрамов и наглядный урок по биологии: оказывается, дракон может жить и с обрывками Нити. Просто не очень хорошо и не очень долго. Но моё существование можно терпеть, пока я знаю своё место.
— Почему он просто не убил тебя?
— Потому что убийство собственного ребёнка – всё-таки несколько выходит за рамки даже элирского прагматизма. Его не поняли бы ни клан, ни боги. И потому что Даррен считает, что в отсутствие Нити дракон не способен проявить себя.
— То есть он не знает, что ты можешь принять вторую форму?..
— Нет. Не знает ни про магию, ни про сопутствующие... риски. Для него я – пустое место, бесполезная человеческая форма. Была, по крайней мере, пока я так идиотски не подставился перед Корраном, пробив его щит парой ледяных лезвий. Жаль, что не прикончил, конечно.
Я молчала, переваривая услышанное. В голове с грохотом рушились и выстраивались заново все конструкции, которые я успела возвести вокруг этого парня. Он не был рождён с изъяном – его сделали таким. Сознательно. Хирургически. В младенчестве.
А он выжил. Выучил всё, что мог, из пыльных книг, потому что летать ему было не дано. Научился драться и убивать, потому что никто другой не защитил бы его. И всё это время знал, что его отец — палач, а брат — вор.
— Ты ненавидишь их?.. Коррана и отца?
— Я не считаю их семьёй, — отрезал Ресс. — Они — естественные враги. Сильные, прагматичные и имеющие на меня все права по законам этого мира. Всё, что я могу — это переиграть их. Или умереть, пытаясь.
Я не нашла слов. Ни жалости, которая была бы оскорблением, ни поддержки, которая прозвучала бы фальшиво. Просто протянула руку и осторожно, совсем чуть-чуть, коснулась его запястья — там, где проступала матовая чешуя, тусклое эхо украденной силы. Он отдернул руку.
— Теперь я понимаю, — тихо сказала я. — Почему ты такой злой.
— Я не злой, Шенна. Я усталый. И, пожалуй, имею все права быть обиженным на несправедливость мироздания, как думаешь? А злость — это просто единственное топливо, на котором я ещё могу работать. И если Безликая Госпожа в Дорсе действительно предложит мне сделку — я буду торговаться до последнего. Потому что мне… - в его голос прорвалась глухая нота драконьего рычания, - терять нечего. А им – есть что.
Ресс замолчал. Его угроза висела в воздухе.
Но я понимала, что самое страшное чудовище Элира сидело не в нашей лодке. Оно было там, далеко, в блестящих чертогах драконьего клана. Оно умело оставлять безупречно ровные шрамы на спине у собственного ребёнка. И мне требовалось время, чтобы уложить это в своей голове.
Линнар, до этого молчавший, приоткрыл глаза. Он не спал, конечно. Всё слышал. Знал эту историю давно и носил её в себе как собственную рану.
— Ресс, — хрипло проговорил он. — Хватит. Не сегодня.
— А когда? — огрызнулся Ресс, но в его голосе уже не было прежней остроты. — Она спрашивает. Она в этой лодке. В буквальном смысле. Имеет право знать, в какие воды мы вошли.
Линнар замолчал. Ресс позволил тишине между нами существовать еще несколько минут. Потом снова поднял на меня серые, неожиданно ясные глаза.
— А теперь, Шенна, послушай меня внимательно, — его голос сменился. Исчезли и ярость, и горечь, осталась только сконцентрированная острота. — Я рассказал тебе всё это не для того, чтобы ты ужаснулась или пожалела. Жалость бесполезна. Она не накормит и не защитит.
Он сделал паузу, давая словам впитаться в тишину, нарушаемую лишь плеском воды.
— Я рассказал это, потому что ты теперь тоже часть уравнения. Теперь ты знаешь, против кого мы идём. Ты понимаешь, что у драконов моего клана не будет жалости: ни ко мне, ни к Линнару, ни к тебе. Для них ты — пыль, которая случайно прилипла к мятежнику. И пыль стирают, не глядя.
Он наклонился ближе.
— Дорс — не просто следующий пункт. Это, возможно, единственная лазейка, которую я вижу в этой чёртовой стене. Храм Смерти – то место, где титулы и родословная ничего не значат. Перед Безликой Госпожой все равны – король, дракон, калека, пыль... Все в итоге придут к ней, и она примет. Но Смерть – не добрая фея, её храм – не приют для страждущих. Твоя ценность, моя ценность, ценность Линнара — это то, что мы можем положить на её весы, и надеяться, что этого будет достаточно.
Ресс дёрнул плечом.
— И на этой реке, Шенна, ты показала, что ты, возможно, самый ценный актив в этой лодке. Ты — та, через кого богиня передала послание. Ты — та, кого слушаются призраки. И когда мы придём в храм в Дорсе, возможно, тебе, а не мне, придётся говорить первое слово.
Он откинулся назад, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде старой, знакомой колючести, но теперь в ней читался скорее вызов, чем презрение.
— Так что соберись, Шенна. И спроси себя честно: чего хочешь ты?.. Искать свой собственный путь? Или шагнуть за порог храма Смерти вместе с нами? Но тогда ты перестанешь быть случайной попутчицей - ты станешь соучастницей, целью. Ты примешь правила этой игры. И… - Ресс поморщился, - перестань смотреть на меня, как на разбитую вазу. Я жил восемнадцать лет с этим. Привык. Но если уж боги дают мне шанс – я намерен отыграть всё, что у меня отняли, с процентами. Для этого мне нужен союзник, который понимает расклад. Я предлагаю тебе место в этой лодке не как пассажиру, а как… члену экипажа. Сомнительная честь, признаю. Но это всё, что я могу предложить.
Я замерла. Это была переоценка. Повышение ставок. Ресс не просто делился своей историей — он раскрывал карты и предлагал партнёрство на краю пропасти. Но…
Я была не настолько заворожена этой историей, чтобы не видеть его манипуляцию: дракон действительно был в отчаянии и готов был использовать любой доступный ресурс. Включая «заблудшую душу», обременённую вшитой концепцией милосердия из иного мира, которая ему сейчас только на руку. И Элир уже научил меня видеть, когда предлагают выбор-без-выбора.
Ты ресурс, Марина. Ничего личного.
Но всё же он спросил, чего я хочу – и у меня был для него ответ.
Вернуться домой? Безусловно.
Но до того момента я хотела перестать быть жертвой в мире чудовищ.
— Я в лодке, — сказала я. — Но с одним условием.
Он выгнул бровь, в глазах вспыхнул знакомый острый интерес.
— Условие? Быстро учишься.
— Ты сам сказал про союзника, Ресс. Не «пыль». Не «неженка». Не «проблемный груз». Союзник. Со всеми вытекающими.
Уголки его губ дрогнули.
— Отныне ты — наш неквалифицированный, но многообещающий специалист по потусторонним связям. Устраивает?
В его тоне всё ещё витала привычная язвительность, но в формулировке сквозило… признание.
— «Многообещающий» — уже лучше, — фыркнула я, чувствуя, как напряжение спадает. — Но «неквалифицированный» можно и опустить.
— Только если оставишь мне «неженку», - парировал он.
И протянул руку. Я посмотрела на его ладонь. На длинные, нервные пальцы с мозолями от вёсел. На полоску драконьей чешуи на запястье и тонкую кожу вокруг. Затем медленно, твёрдо, протянула свою. Он сжал её на мгновение в быстром жесте — и отпустил.
Союз с драконом был заключён.
Надеюсь, он всё же не съест меня, если что-то пойдёт не так.
29.
Привал. Моя очередь кашеварить. Я уже довольно неплохо умею разводить огонь, понимаю, как подвесить на нём котелок и сколько и чего в него насыпать. Однако, совершенно мистическим образом, содержимое котелка разительно отличается от того, что готовит Линнар. Увы, не в лучшую сторону.
Я (без особой надежды): Ну как?..
Ресс (критически): Снова три Б: Без вкуса, Без запаха, Без альтернативы.
Линнар (примирительно): Питательно, даёт силы и на этот раз жуётся. Зачёт.
Ресс: Его мнение нерелевантно – он как-то раз умудрился заблудиться в Чёрных катакомбах и неделю выживал там на пещерных пауках. Подозреваю, что с тех пор всё остальное – зачёт.
Линнар не возражает, методично работая ложкой. Я стараюсь с достоинством принять критику, но всё равно вздыхаю. Ресс ловит мой печальный взгляд.
Ресс (иронично): Зато сегодня ничего не подгорело. Угли в прошлый раз были куда хуже.
Я (сухо): Не угли, а хрустящая корочка. В моём мире за это доплачивают.
Молча едим какое-то время.
Я: Может, порыбачим? Хоть что-то свежее.
Ресс: Прекрасная мысль. Только учти: местная рыба, во-первых, может быть ядовитой. Во-вторых, иметь зубы и плохое настроение. В-третьих, оказаться чьим-то домашним питомцем, и тогда на нас обидится речной дух. Готова к последствиям?
Я (вздыхая): Ладно, ладно. Буду жевать своё варево и мечтать о жареной картошке. Со сливочным маслом. И укропчиком сверху, ммм…
Линнар (заинтересованно): Картошка? Это что-то из твоего мира?
Я: Да. Волшебный корнеплод. Можно варить, жарить, печь, делать пюре… Он неприхотливый, вкусный, сытный, стоит дёшево и хранится долго.
Ресс (поднимая голову): Интересно. Агротехника? Урожайность? Устойчивость к порче?
Я (злобно торжествуя): Ага-а. Теперь и ты будешь мечтать о картошке, дракон.
Ресс одаривает меня высокомерным взглядом и не снисходит до ответа. Я переключаюсь на Линнара.
Я: Линнар, вот если бы ты мог загадать местному богу обжорства – наверняка у вас есть и такой, правда? – телепортировать сюда абсолютно любое блюдо, что бы это было?..
Линнар: Во-первых, я не знаю, что такое «телепортировать», Шенна. Во-вторых, Турбинай принадлежит к Серому пантеону, а не к Светлому, и благотворительность – не его конёк.
Я (фыркая): Говоришь как Ресс, он плохо на тебя влияет. Сплошной прагматизм и никакой фантазии. А ты попробуй помечтать.
Линнар (задумывается на пару мгновений): Белый хлеб. Такой пекли в храме Таэнны, где я обучался. Мягкий, воздушный, с хрустящей корочкой и тёплым мякишем. Говорят, сама богиня порой наведывается на кухню, чтобы снять пробу.
Я представляю этакую крылатую валькирию с мечом, инспектирующую духовки в белых перчатках. Красиво.
Я: Ресс, а ты?
Дракон отмалчивается, но мы оба красноречиво смотрим на него, и он неохотно признаётся:
Ресс: Мороженое.
Я (замираю с ложкой у рта): ...Что?
Ресс (угрожающе): Мороженое. Холодное, сладкое, сливочное. Можно с ягодами.
Я (шокированно): Ты – дракон. Тебя должны манить кровь врагов, трепет подданных и стейк из какого-нибудь грифона. Без ягод.
Ресс (упрямо): Можно без ягод. Но - мороженое.
Линнар даже не пытается скрыть улыбку.
Я (нежно): Ладно. Картошка, белый хлеб и мороженое. Боги Элира, услышьте наш скромный список.
В кустах резко кричит птица, так, что мы все трое вздрагиваем. Рыба плещет на реке. Порыв ветра вздымает вверх искры от костра. Ресс мрачно поворачивается ко мне.
Ресс: Шенна, тебя услышали. Кто именно – вопрос, так как просьба была без конкретного адресата. Хорошо, если Саэта, Турбинай или речные духи. Плохо, если мимо проходил кто-то из Чёрного Пантеона. Не хватало нам ещё внимания Голодных богов.
Диалог зависает в напряжённой паузе. Мы все трое прислушиваемся к лесу. Птица смолкает. Ветер стихает. Только река плещет.
Я: Мой список… Это я виновата?
Ресс (коротко и безжалостно): В Элире слова имеют вес, особенно произнесённые с тоской и верой. Ты создала образ. Привлекательный не только для тех, кто может его воплотить - но и для тех, кто хочет отнять.
Линнар (встаёт, собранный и настороженный): Не паникуй, Шенна. Скорее всего, это просто местный дух, почуявший чужаков. Но на всякий случай… (бросает взгляд на Ресса)
Ресс (продолжая мысль): Гасим огонь, сворачиваем лагерь. И делаем выводы, да, Шенна?..
Я (покорно): Да, Ресс. Простите.
Пепелище шипит, окутывая нас едким дымом. Плывём дальше.
30.
Линнар уходит немного в лес, чтобы размять ноги, мы с Рессом обустраиваем стоянку. Кругом красиво и зелено, и я замечаю странные, слишком уж изящные узоры на древесной коре.
Я: Ресс, а в Элире есть эльфы?..
Ресс (выгибая бровь): Эльфы. Серьёзно?
Я: Ну да. Высокие, прекрасные, длинноволосые и с острыми ушами. Живут в лесах, поют песни, стреляют из луков без промаха и из любой позы, причём все позы полны изящества. В наших книгах про другие миры они почти всегда есть.
Ресс (снова фыркает) О, я понял. Надоело глазеть на Линнара? Хочется изящества?
Я (краснею, но держу удар.): Кто говорит о Линнаре? Я просто хочу узнать больше о местной фауне.
Ресс: Ага. Фауне. Нет, Шенна. Нет у нас эльфов.
Я: А кто тогда живёт в таких вот лесах? Кроме оборотней и призраков.
Ресс: Лесные расы. Дриады, они привязаны к конкретному дереву. Сильфиды в кронах — но это скорее духи ветра, с ними не поговоришь. Фейри — капризные, злобные создания, которые запросто могут завести тебя в трясину за то, что ты не поклонилась нужному цветку.
Я (вздыхаю с преувеличенной скорбью): Чёрт. Жаль. А я уже представляла, как мы встретим эльфийского принца, он влюбится в меня с первого взгляда и унесёт в свой сухой и тёплый волшебный дворец.
Ресс (усмехается): Я бы даже скинулся на твоё приданое.
Я: Ладно, эльфов нет, дриады и фейри – мизантропы, всё остальное – с клыками и чешуёй. Это я поняла. А есть что-то… для души? Вот чтобы просто… дома жило, мурлыкало или виляло хвостом?
Ресс (морщится): «Для души»? Ты имеешь в виду домашних питомцев?
Я: Ну да! Кошки, собаки, попугайчики…
Ресс: Хм. Кошки есть, какой же мир без кошек?.. А вот другая живность… У богатых дам в столице водятся зеркальные мотыльки — они питаются снами и переливаются разными цветами в зависимости от настроения хозяйки. Дорогое и абсолютно бесполезное удовольствие.
