Мы с Линнаром выждали несколько минут. Воин надел простую кожаную безрукавку поверх рубахи, меч прятать не стал – но обмотал гарду тряпьём, а за плечи повесил ещё и лук – будто охотник или наёмник, сопровождающий жену на рынок. Моя рука лежала у него на локте — жест был одновременно защитным и естественным, его пальцы поверх моих - тёплыми и твёрдыми.
— Расслабься, — тихо сказал Линнар, когда мы свернули на площадь. — Смотри по сторонам, как вчера. Никакой спешки. Мы просто прогуливаемся.
Рынок в полдень был громким и многолюдным. Солнце припекало, смешивая запахи еды, пота, животных и специй в густой, почти осязаемый коктейль. Мы медленно пробирались сквозь толпу. Линнар время от времени останавливался у прилавков, разглядывал товар, спрашивал цену на нож или ремни — для виду. Я притворялась, что с интересом рассматриваю ткани или глиняную посуду, но на самом деле глаза искали другое.
И почти сразу я заметила первого.
Старик сидел у стены, безучастно наблюдая за суетой. В простой одежде рыбака, с морщинистыми, рабочими руками и лицом, иссушенным солнцем и ветром. Я осторожно тронула Линнара за руку. Воин слегка наклонил голову в ответ. Мы подошли ближе, будто остановились передохнуть.
— Дедушка, — тихо позвала я, стараясь, чтобы мои губы почти не шевелились. — Я ищу дорогу. Такую, о которой забыли все живые. Чтобы выйти из города незамеченными. Знаешь ли о такой?
Призрак медленно повернул ко мне своё бесстрастное лицо. Глаза, когда-то, наверное, ясные и зоркие, теперь были пусты, как два высохших колодца.
— Всё ведёт в тень, дитятко. Всё. Но некоторые дороги длиннее.
Он замолчал, будто обдумывая. Потом медленно, с трудом, поднял руку и указал тонким, почти прозрачным пальцем куда-то вниз, под свои собственные ноги, сквозь каменную плиту мостовой.
— Канал… старый дренаж… Рыли при мне… а потом забыли… Всё ведёт в тень… в тень…
Его рука опустилась. Он снова уставился в пустоту. Большего я, похоже, не добьюсь.
— Спасибо, — прошептала я и, взяв Линнара под руку, двинулась дальше.
Следующей была женщина, ищущая ребёнка. Она металась по краю толпы, её лицо было искажено немой паникой. Она не видела меня и, кажется, не слышала – всё её существо было сосредоточено на одной цели. Я не могла помочь ей – а она не могла помочь мне. Её боль была слишком свежей и всепоглощающей, чтобы в ней осталось место для чужих вопросов. Я прошла мимо, оставив попытки заговорить.
У лотка со сладостями стояла знакомая мне девочка с цветком в волосах. Она смотрела, как торговец переворачивает лепёшки, и её призрачные пальчики тянулись к одному из золотистых кружков. Ей хотелось лакомства. Даже после смерти.
Я подошла, стараясь не смотреть прямо на неё. Пристроилась рядом, будто выбираю. Купила одну лепёшку, и, развернув, медленно отломила кусочек. Тепло, сладость, хруст орехов… Как же быстро начинаешь ценить мелочи, когда рядом те, кто оценить уже не может.
Когда торговец отвлёкся, я, будто невзначай, повернулась к призрачной девочке.
— Вкусно, — тихо сказала я. – Ты тоже любишь сладкое, правда?
Девочка тоже повернула ко мне своё бледное личико.
— Люблю, - согласилась она. — Лепёшки. Леденцы. Яблоки.
— Один мой друг любит мороженое, - улыбнулась я. — Но сейчас мы с ним попали в беду. И нам очень нужна помощь.
Глаза призрака уставились на меня с удивлением.
— Я маленькая. Я ничего не могу.
— Ты здесь давно?..
Девочка наклонила голову набок, цветок в её волосах качнулся. Она задумалась.
— Не знаю… Много-много раз приходил рынок. Много раз уходил. Я прихожу смотреть на лепёшки. Греюсь на солнце. Играю с кошками. Тут тепло. Бабушка обещала прийти.
В её голосе зазвучала тоска. У меня сжалось сердце.
— А под городом… ты что-нибудь знаешь? — осторожно спросила я. — Проходы? Места, куда люди больше не ходят? Старый канал, может быть?..
Её глаза расширились.
— Под городом? Там темно и холодно. Я туда не хожу, страшно. Там живёт Плесневец.
— Плесневец? — переспросила я.
Девочка кивнула, её лицо стало серьёзным и испуганным.
— Он злой. У него нет лица, только тень и холод. Он не любит, когда к нему приходят. Он там грабил и... и делал плохие вещи. Давно. А теперь остался и злится на всех.
— Но путь есть? Из города наружу, через этот канал?
— Есть, — прошептала девочка, озираясь. — Там течёт вода, она уходит за стены и ещё дальше. Я однажды прошла по нему, но Плесневец погнался за мной, и мне стало страшно.
— Ты можешь сказать, где именно спуск туда? Такой, чтобы живые прошли?
Девочка задумалась, её тонкие бровки сошлись. Я видела, что она старается – вспомнить, объяснить, переложить ощущения в слова, понятные для меня.
— Вход, где старый склад. У синих ворот на краю города. Там кованая дверь, а за ней — подвал. И в углу есть люк. Плесневец охраняет вход. Он никого не пускает.
Я не была уверена, что смогу договориться о проходе с чем-то, что зовётся Плесневец и делает плохие вещи до и после смерти. Обещать ему свою душу или гипотетического первенца точно не входило в мои планы. Похоже, нужно искать другой путь.
— Спасибо тебе, — тем не менее, прошептала я девочке, которая так старалась помочь. — Большое спасибо.
Она улыбнулась, и на миг её лицо стало почти живым, тёплым, с ямочками на щеках.
— А это… — Я взяла оставшуюся лепёшку и положила чуть в стороне от толчеи. — Для тебя. И угости своих кошек, ладно?
Девочка-призрак наблюдала за мной, и в её прозрачных глазах вспыхнуло удовольствие. Она не могла съесть. Не могла даже потрогать. Но она знала, что эта лепёшка - подарок. Знак того, что её помнят, что её существование что-то значит.
— Спасибо, - её силуэт начал медленно таять, растворяться в солнечном свете, пронизывающем пыльный воздух рынка. — Я… я пойду полежу на солнышке. Мне сейчас очень тепло.
Она исчезла, оставив едва уловимый запах полевого цветка и тления.
Я глубоко вздохнула, отряхнула пальцы от крошек и повернулась к Линнару, терпеливо ждущему и загораживающему меня от толпы.
— Старик и девочка рассказали о старом канале под землёй. Вход где-то в складах у синих городских ворот, — тихо сказала я ему. – Но, во-первых, деталей мало, а во-вторых – там какой-то злой дух охраняет вход. То ли нечисть, то ли бывший контрабандист и убийца. Лучше бы найти другие варианты.
Линнар кивнул.
— Тогда идём дальше.
Мы углубились в торговые ряды, продолжая внимательно вглядываться в толпу… Пока я не сбилась с шага, наткнувшись на меховую куртку и взгляд раскосых глаз.
Коготь.
Он втянул носом воздух, и его ноздри дрогнули. Тихий, хриплый рык вырвался из его горла. Чёрт. Он нас вычислил. Не по лицу — по запаху. Запаху дорожной пыли, леса, страха и, возможно, шлейф озона и магии, прилипший к нам от Ресса.
Линнар среагировал - его рука на моём локте стала стальной и потянула меня в гущу толпы.
— Не смотри. Идём. Спокойно, — его голос был ровным, но в нём звучала непреклонность. Вестор Таэнны вновь проступал сквозь маску обывателя — собранный и смертоносный. Мы затерялись среди покупателей, но я чувствовала чужой взгляд у себя на спине. Коготь растворился в толпе, как и мы. Но я знала — он там. Ведёт нас. Следит.
— Не беги. Не паникуй. Он не станет нападать один.
— Нужно найти Ресса, - выдохнула я.
— Они с ведьмой слева от нас, через ряд. Идём прямо, пересечёмся с ними через десяток лотков. Всё хорошо, Шенна. Не паникуй, - повторил воин.
Ресс и Зара скоро вынырнули из бушующего людского потока нам навстречу. Лицо Ресса под капюшоном плаща было сосредоточенным.
— Когти, - коротко сказал он.
— Когти, - согласился Линнар. — Но Шенна нашла…
Прежде чем он договорил, сбоку от нас в воздух взмыло что-то белое, шипящее, и вспыхнуло ослепительно-белым огнём. Толпа отшатнулась, загомонила, все взгляды устремились в небо. Сигнальная ракета, - поняла я и тоже невольно задрала голову. Белый огонь прочертил дымную полосу в безоблачном небе, и растаял, оставив слишком очевидный след. Парящий в небе дракон немедленно развернулся, заложив крутой вираж.
— Уходим, быстрее, - рявкнул Линнар, дёрнув меня за рукав. Мы начали пробираться к краю площади, в то время как людей всё больше охватила паника. Я оглянулась лишь раз – чтобы увидеть, как тёмно-серая тень под облаками сложила крылья и начала стремительно терять высоту.
Пикирующий дракон оказался тем зрелищем, перед которым голос человеческого разума уступает место первобытному ужасу. Шум и толчея вокруг усилились, и за полминуты плотная и шумная толпа превратилась в дико мечущееся стадо. Линнар тащил меня за руку с целеустремлённостью ледокола, но мы всё равно то и дело натыкались на бегущих людей и опрокинутые лотки. Ресс и Зара как-то умудрялись держаться рядом, и Ресс даже тащил на себе один из походных мешков.
Мы едва миновали центральные ряды, когда услышали оглушительный удар позади - дракон обрушился на землю, как живой обвал. Он приземлился на гребне старой каменной стены, окружавшей рыночный квартал, камни кладки взметнулись в воздух и посыпались вниз, ветер от его крыльев ударил по шатрам и навесам. Он действительно был большим и очень, очень страшным.
Твою мать, и против вот этого Ресс решил поднять мятеж? На что он вообще надеется?!
Дракон зарычал и выдохнул в воздух струю пламени. Женщины завизжали. Я, кажется, тоже.
— Зара! — услышала я хладнокровный голос Ресса. — Полчаса. Сделай всё, что можешь. Призови хоть двойника, хоть демона - но дай нам эти полчаса.
Ответа ведьмы я не услышала - она просто кивнула и растворилась в бегущей, кричащей массе людей.
— Нужно добраться до складов у синих ворот, — проорал Линнар. Мой сомнительный вариант с неведомым Плесневцом у тайного входа теперь оставался нашей единственной надеждой.
— Понял, - резко кивнул Ресс. – За мной. Я запомнил карту.
Узкие улицы Устья превратились в ловушку. Дракон рычал — его голос, низкий и вибрирующий, сотрясал воздух и заставлял дребезжать редкие стёкла. Хлопанье огромных крыльев было слышно то слева, то справа, будто чудовище рыскало в поисках добычи. Паника работала на нас и против нас. Люди метались, закрывая собой проходы, но в этой же неразберихе было легче затеряться. Мы неслись, сворачивали в узкие проулки, проскальзывали под низкими арками и выбирали те тропинки, где толпа была чуть реже. Казалось, Ресс не просто помнил карту с фотографической точностью— он чувствовал город, его ритм, его скрытую геометрию. И до поры нам везло – пока в переулок не выскочили двое Когтей.
Линнар тут же оттолкнул меня в сторону, выхватывая меч из ножен. Первый оборотень бросился на него, Линнар уклонился с той же ловкостью, что и в лесу, его клинок описал короткую дугу. Раздался влажный хруст, и оборотень рухнул вниз. Тем временем Ресс парировал чешуйчатым запястьем удар второго, затем резко ударил в горло. Коготь захлебнулся, отшатнулся, и Ресс, пользуясь моментом, выхватил из-под плаща длинный кинжал и всадил ему под ребро.
— Не останавливаемся, - рыкнул дракон, подхватывая с земли свой мешок.
Линнар толкнул меня в спину, и мы рванули дальше.
С неба наползала тень – мне начало казаться, что крылатый преследователь всё-таки вышел на наш след и вот-вот рухнет сверху, чтобы раздавить и разорвать. Но нет. Тень росла иначе — не точечная, а всеобъемлющая, как наступление ночи посреди дня. Я задрала голову — и сбилась с шага.
Всё небо над Устьем затягивало свинцово-чёрной тяжестью. Тучи не плыли — они рождались прямо на глазах, клубились, ворочались, пульсировали мутными вспышками, и наконец стали медленно закручиваться, как вода в сточном отверстии гигантской купели. Или как в фильмах-катастрофах о конце света. Ветер, поднятый драконьими крыльями, усилился вдесятеро, едва не сбивая с ног, срывая с крыш черепицу.
— Ресс! — заорала я. — Это ты?! Это Зара?..
— Нет, — отрывисто ответил он, глядя вверх. — Это не я. И едва ли она.
Я больше не смотрела, прикрывая лицо рукой от летящего мусора. Но чувствовала: воздух стал влажным, тяжёлым, как перед дождём. И тут небо разверзлось. Не постепенно, а разом - словно кто-то опрокинул вниз целое озеро. Ливень обрушился на город такой плотной, сплошной стеной, что видимость упала до нуля. Вода хлестала в лицо, заливала глаза, стекала за воротник ледяными потоками. Она смывала с мостовых грязь, пыль и запахи, превращая улицы в бурные потоки. Это было спасение и проклятие одновременно. Дракон в небе, должно быть, ослеп. Но и мы сами мгновенно промокли и едва видели, куда бежим.
Для меня всё слилось в калейдоскоп ужаса: мелькающие в водяной пелене стены, тёмные силуэты бегущих людей, оглушительный рёв стихии и чудовища, железная хватка Линнара, тащившего меня за собой, и сутулая, но неудержимая фигура Ресса впереди, по памяти ведущего нас сквозь этот хаос.
Мы бежали. Сквозь дождь, сквозь грохот, сквозь нарастающее чувство, что небо вот-вот рухнет на голову. Синие ворота выросли впереди внезапно – невысокая каменная арка в старой городской стене с деревянными створками, покрытыми облупившейся краской. За ними виднелось приземистое здание из тёмного камня — похоже, те самые склады. И кованая дверь, покосившаяся на петлях, действительно там была.
Мы замерли на мгновение перед этими воротами, и я почувствовала дикое облегчение. Мы почти…
Синие ворота вырвало из камня вместе с частью стены, швырнуло на землю и разнесло в щепки ударом чудовищной силы. Сквозь облако обломков и дождя показалась лапа. Огромная, покрытая серой чешуей, каждая пластина которой отливала в свете молний зловещим стальным отблеском. Когти впились в каменную кладку, протискивая змеиное туловище в узкий переулок. Показалась рогатая голова, и золотые глаза, холодные и разумные, с вертикальными зрачками, нашли нас в потоках льющейся с неба воды. Драконья пасть, усеянная рядами острых, как кинжалы, зубов, приоткрылась. Он издал вибрирующий гул, от которого дрожали кости и сводило зубы. Звук абсолютной власти и убийственного намерения. За спиной дракона, в разрыве туч, на мгновение блеснула молния, осветив его во всей ужасающей красоте и мощи.
Ресс дёрнул меня за руку, толкая под прикрытие груды камней, рядом швырнул мокрый плащ и мешок. Сунул мне в руки свой длинный кинжал, на мгновение сжал мои ладони своими поверх его рукояти:
— Не порежься. И не высовывайся, ладно?
Потом он повернулся к Линнару, уже замершему между чудовищем и нами.
Клинок вестора Таэнны плавно вышел из ножен под струи дождя, и на его запястье нестерпимо вспыхнула метка. Сине-белое сияние, холодное и яростное, как сердце айсберга, вырвалось из-под его кожи и перекинулось на клинок. Обвило его, сконцентрировалось на лезвии, зажигая его изнутри. Меч Линнара перестал быть просто куском закалённой стали - он стал продолжением воли богини. Капли дождя зашипели, падая сверху.
Дракон, увидев это, на миг замер. В его янтарных глазах что-то мелькнуло — признание равной, божественной угрозы. И тогда пасть чудовища выдохнула пламя. Огненный вал покатился по переулку, но тут же погас, сбитый непрекращающимся ливнем и этим синим сиянием от выставленного вперёд меча. Глаза дракона сузились, и он атаковал, не полагаясь больше на магию. Просто клыкастые челюсти, способные перекусить ствол вековой сосны, метнулась вперёд и сомкнулись там, где стоял Линнар.
— Расслабься, — тихо сказал Линнар, когда мы свернули на площадь. — Смотри по сторонам, как вчера. Никакой спешки. Мы просто прогуливаемся.
Рынок в полдень был громким и многолюдным. Солнце припекало, смешивая запахи еды, пота, животных и специй в густой, почти осязаемый коктейль. Мы медленно пробирались сквозь толпу. Линнар время от времени останавливался у прилавков, разглядывал товар, спрашивал цену на нож или ремни — для виду. Я притворялась, что с интересом рассматриваю ткани или глиняную посуду, но на самом деле глаза искали другое.
И почти сразу я заметила первого.
Старик сидел у стены, безучастно наблюдая за суетой. В простой одежде рыбака, с морщинистыми, рабочими руками и лицом, иссушенным солнцем и ветром. Я осторожно тронула Линнара за руку. Воин слегка наклонил голову в ответ. Мы подошли ближе, будто остановились передохнуть.
— Дедушка, — тихо позвала я, стараясь, чтобы мои губы почти не шевелились. — Я ищу дорогу. Такую, о которой забыли все живые. Чтобы выйти из города незамеченными. Знаешь ли о такой?
Призрак медленно повернул ко мне своё бесстрастное лицо. Глаза, когда-то, наверное, ясные и зоркие, теперь были пусты, как два высохших колодца.
— Всё ведёт в тень, дитятко. Всё. Но некоторые дороги длиннее.
Он замолчал, будто обдумывая. Потом медленно, с трудом, поднял руку и указал тонким, почти прозрачным пальцем куда-то вниз, под свои собственные ноги, сквозь каменную плиту мостовой.
— Канал… старый дренаж… Рыли при мне… а потом забыли… Всё ведёт в тень… в тень…
Его рука опустилась. Он снова уставился в пустоту. Большего я, похоже, не добьюсь.
— Спасибо, — прошептала я и, взяв Линнара под руку, двинулась дальше.
Следующей была женщина, ищущая ребёнка. Она металась по краю толпы, её лицо было искажено немой паникой. Она не видела меня и, кажется, не слышала – всё её существо было сосредоточено на одной цели. Я не могла помочь ей – а она не могла помочь мне. Её боль была слишком свежей и всепоглощающей, чтобы в ней осталось место для чужих вопросов. Я прошла мимо, оставив попытки заговорить.
У лотка со сладостями стояла знакомая мне девочка с цветком в волосах. Она смотрела, как торговец переворачивает лепёшки, и её призрачные пальчики тянулись к одному из золотистых кружков. Ей хотелось лакомства. Даже после смерти.
Я подошла, стараясь не смотреть прямо на неё. Пристроилась рядом, будто выбираю. Купила одну лепёшку, и, развернув, медленно отломила кусочек. Тепло, сладость, хруст орехов… Как же быстро начинаешь ценить мелочи, когда рядом те, кто оценить уже не может.
Когда торговец отвлёкся, я, будто невзначай, повернулась к призрачной девочке.
— Вкусно, — тихо сказала я. – Ты тоже любишь сладкое, правда?
Девочка тоже повернула ко мне своё бледное личико.
— Люблю, - согласилась она. — Лепёшки. Леденцы. Яблоки.
— Один мой друг любит мороженое, - улыбнулась я. — Но сейчас мы с ним попали в беду. И нам очень нужна помощь.
Глаза призрака уставились на меня с удивлением.
— Я маленькая. Я ничего не могу.
— Ты здесь давно?..
Девочка наклонила голову набок, цветок в её волосах качнулся. Она задумалась.
— Не знаю… Много-много раз приходил рынок. Много раз уходил. Я прихожу смотреть на лепёшки. Греюсь на солнце. Играю с кошками. Тут тепло. Бабушка обещала прийти.
В её голосе зазвучала тоска. У меня сжалось сердце.
— А под городом… ты что-нибудь знаешь? — осторожно спросила я. — Проходы? Места, куда люди больше не ходят? Старый канал, может быть?..
Её глаза расширились.
— Под городом? Там темно и холодно. Я туда не хожу, страшно. Там живёт Плесневец.
— Плесневец? — переспросила я.
Девочка кивнула, её лицо стало серьёзным и испуганным.
— Он злой. У него нет лица, только тень и холод. Он не любит, когда к нему приходят. Он там грабил и... и делал плохие вещи. Давно. А теперь остался и злится на всех.
— Но путь есть? Из города наружу, через этот канал?
— Есть, — прошептала девочка, озираясь. — Там течёт вода, она уходит за стены и ещё дальше. Я однажды прошла по нему, но Плесневец погнался за мной, и мне стало страшно.
— Ты можешь сказать, где именно спуск туда? Такой, чтобы живые прошли?
Девочка задумалась, её тонкие бровки сошлись. Я видела, что она старается – вспомнить, объяснить, переложить ощущения в слова, понятные для меня.
— Вход, где старый склад. У синих ворот на краю города. Там кованая дверь, а за ней — подвал. И в углу есть люк. Плесневец охраняет вход. Он никого не пускает.
Я не была уверена, что смогу договориться о проходе с чем-то, что зовётся Плесневец и делает плохие вещи до и после смерти. Обещать ему свою душу или гипотетического первенца точно не входило в мои планы. Похоже, нужно искать другой путь.
— Спасибо тебе, — тем не менее, прошептала я девочке, которая так старалась помочь. — Большое спасибо.
Она улыбнулась, и на миг её лицо стало почти живым, тёплым, с ямочками на щеках.
— А это… — Я взяла оставшуюся лепёшку и положила чуть в стороне от толчеи. — Для тебя. И угости своих кошек, ладно?
Девочка-призрак наблюдала за мной, и в её прозрачных глазах вспыхнуло удовольствие. Она не могла съесть. Не могла даже потрогать. Но она знала, что эта лепёшка - подарок. Знак того, что её помнят, что её существование что-то значит.
— Спасибо, - её силуэт начал медленно таять, растворяться в солнечном свете, пронизывающем пыльный воздух рынка. — Я… я пойду полежу на солнышке. Мне сейчас очень тепло.
Она исчезла, оставив едва уловимый запах полевого цветка и тления.
Я глубоко вздохнула, отряхнула пальцы от крошек и повернулась к Линнару, терпеливо ждущему и загораживающему меня от толпы.
— Старик и девочка рассказали о старом канале под землёй. Вход где-то в складах у синих городских ворот, — тихо сказала я ему. – Но, во-первых, деталей мало, а во-вторых – там какой-то злой дух охраняет вход. То ли нечисть, то ли бывший контрабандист и убийца. Лучше бы найти другие варианты.
Линнар кивнул.
— Тогда идём дальше.
Мы углубились в торговые ряды, продолжая внимательно вглядываться в толпу… Пока я не сбилась с шага, наткнувшись на меховую куртку и взгляд раскосых глаз.
Коготь.
Он втянул носом воздух, и его ноздри дрогнули. Тихий, хриплый рык вырвался из его горла. Чёрт. Он нас вычислил. Не по лицу — по запаху. Запаху дорожной пыли, леса, страха и, возможно, шлейф озона и магии, прилипший к нам от Ресса.
Линнар среагировал - его рука на моём локте стала стальной и потянула меня в гущу толпы.
— Не смотри. Идём. Спокойно, — его голос был ровным, но в нём звучала непреклонность. Вестор Таэнны вновь проступал сквозь маску обывателя — собранный и смертоносный. Мы затерялись среди покупателей, но я чувствовала чужой взгляд у себя на спине. Коготь растворился в толпе, как и мы. Но я знала — он там. Ведёт нас. Следит.
— Не беги. Не паникуй. Он не станет нападать один.
— Нужно найти Ресса, - выдохнула я.
— Они с ведьмой слева от нас, через ряд. Идём прямо, пересечёмся с ними через десяток лотков. Всё хорошо, Шенна. Не паникуй, - повторил воин.
Ресс и Зара скоро вынырнули из бушующего людского потока нам навстречу. Лицо Ресса под капюшоном плаща было сосредоточенным.
— Когти, - коротко сказал он.
— Когти, - согласился Линнар. — Но Шенна нашла…
Прежде чем он договорил, сбоку от нас в воздух взмыло что-то белое, шипящее, и вспыхнуло ослепительно-белым огнём. Толпа отшатнулась, загомонила, все взгляды устремились в небо. Сигнальная ракета, - поняла я и тоже невольно задрала голову. Белый огонь прочертил дымную полосу в безоблачном небе, и растаял, оставив слишком очевидный след. Парящий в небе дракон немедленно развернулся, заложив крутой вираж.
— Уходим, быстрее, - рявкнул Линнар, дёрнув меня за рукав. Мы начали пробираться к краю площади, в то время как людей всё больше охватила паника. Я оглянулась лишь раз – чтобы увидеть, как тёмно-серая тень под облаками сложила крылья и начала стремительно терять высоту.
Пикирующий дракон оказался тем зрелищем, перед которым голос человеческого разума уступает место первобытному ужасу. Шум и толчея вокруг усилились, и за полминуты плотная и шумная толпа превратилась в дико мечущееся стадо. Линнар тащил меня за руку с целеустремлённостью ледокола, но мы всё равно то и дело натыкались на бегущих людей и опрокинутые лотки. Ресс и Зара как-то умудрялись держаться рядом, и Ресс даже тащил на себе один из походных мешков.
Мы едва миновали центральные ряды, когда услышали оглушительный удар позади - дракон обрушился на землю, как живой обвал. Он приземлился на гребне старой каменной стены, окружавшей рыночный квартал, камни кладки взметнулись в воздух и посыпались вниз, ветер от его крыльев ударил по шатрам и навесам. Он действительно был большим и очень, очень страшным.
Твою мать, и против вот этого Ресс решил поднять мятеж? На что он вообще надеется?!
Дракон зарычал и выдохнул в воздух струю пламени. Женщины завизжали. Я, кажется, тоже.
— Зара! — услышала я хладнокровный голос Ресса. — Полчаса. Сделай всё, что можешь. Призови хоть двойника, хоть демона - но дай нам эти полчаса.
Ответа ведьмы я не услышала - она просто кивнула и растворилась в бегущей, кричащей массе людей.
— Нужно добраться до складов у синих ворот, — проорал Линнар. Мой сомнительный вариант с неведомым Плесневцом у тайного входа теперь оставался нашей единственной надеждой.
— Понял, - резко кивнул Ресс. – За мной. Я запомнил карту.
Узкие улицы Устья превратились в ловушку. Дракон рычал — его голос, низкий и вибрирующий, сотрясал воздух и заставлял дребезжать редкие стёкла. Хлопанье огромных крыльев было слышно то слева, то справа, будто чудовище рыскало в поисках добычи. Паника работала на нас и против нас. Люди метались, закрывая собой проходы, но в этой же неразберихе было легче затеряться. Мы неслись, сворачивали в узкие проулки, проскальзывали под низкими арками и выбирали те тропинки, где толпа была чуть реже. Казалось, Ресс не просто помнил карту с фотографической точностью— он чувствовал город, его ритм, его скрытую геометрию. И до поры нам везло – пока в переулок не выскочили двое Когтей.
Линнар тут же оттолкнул меня в сторону, выхватывая меч из ножен. Первый оборотень бросился на него, Линнар уклонился с той же ловкостью, что и в лесу, его клинок описал короткую дугу. Раздался влажный хруст, и оборотень рухнул вниз. Тем временем Ресс парировал чешуйчатым запястьем удар второго, затем резко ударил в горло. Коготь захлебнулся, отшатнулся, и Ресс, пользуясь моментом, выхватил из-под плаща длинный кинжал и всадил ему под ребро.
— Не останавливаемся, - рыкнул дракон, подхватывая с земли свой мешок.
Линнар толкнул меня в спину, и мы рванули дальше.
С неба наползала тень – мне начало казаться, что крылатый преследователь всё-таки вышел на наш след и вот-вот рухнет сверху, чтобы раздавить и разорвать. Но нет. Тень росла иначе — не точечная, а всеобъемлющая, как наступление ночи посреди дня. Я задрала голову — и сбилась с шага.
Всё небо над Устьем затягивало свинцово-чёрной тяжестью. Тучи не плыли — они рождались прямо на глазах, клубились, ворочались, пульсировали мутными вспышками, и наконец стали медленно закручиваться, как вода в сточном отверстии гигантской купели. Или как в фильмах-катастрофах о конце света. Ветер, поднятый драконьими крыльями, усилился вдесятеро, едва не сбивая с ног, срывая с крыш черепицу.
— Ресс! — заорала я. — Это ты?! Это Зара?..
— Нет, — отрывисто ответил он, глядя вверх. — Это не я. И едва ли она.
Я больше не смотрела, прикрывая лицо рукой от летящего мусора. Но чувствовала: воздух стал влажным, тяжёлым, как перед дождём. И тут небо разверзлось. Не постепенно, а разом - словно кто-то опрокинул вниз целое озеро. Ливень обрушился на город такой плотной, сплошной стеной, что видимость упала до нуля. Вода хлестала в лицо, заливала глаза, стекала за воротник ледяными потоками. Она смывала с мостовых грязь, пыль и запахи, превращая улицы в бурные потоки. Это было спасение и проклятие одновременно. Дракон в небе, должно быть, ослеп. Но и мы сами мгновенно промокли и едва видели, куда бежим.
Для меня всё слилось в калейдоскоп ужаса: мелькающие в водяной пелене стены, тёмные силуэты бегущих людей, оглушительный рёв стихии и чудовища, железная хватка Линнара, тащившего меня за собой, и сутулая, но неудержимая фигура Ресса впереди, по памяти ведущего нас сквозь этот хаос.
Мы бежали. Сквозь дождь, сквозь грохот, сквозь нарастающее чувство, что небо вот-вот рухнет на голову. Синие ворота выросли впереди внезапно – невысокая каменная арка в старой городской стене с деревянными створками, покрытыми облупившейся краской. За ними виднелось приземистое здание из тёмного камня — похоже, те самые склады. И кованая дверь, покосившаяся на петлях, действительно там была.
Мы замерли на мгновение перед этими воротами, и я почувствовала дикое облегчение. Мы почти…
Синие ворота вырвало из камня вместе с частью стены, швырнуло на землю и разнесло в щепки ударом чудовищной силы. Сквозь облако обломков и дождя показалась лапа. Огромная, покрытая серой чешуей, каждая пластина которой отливала в свете молний зловещим стальным отблеском. Когти впились в каменную кладку, протискивая змеиное туловище в узкий переулок. Показалась рогатая голова, и золотые глаза, холодные и разумные, с вертикальными зрачками, нашли нас в потоках льющейся с неба воды. Драконья пасть, усеянная рядами острых, как кинжалы, зубов, приоткрылась. Он издал вибрирующий гул, от которого дрожали кости и сводило зубы. Звук абсолютной власти и убийственного намерения. За спиной дракона, в разрыве туч, на мгновение блеснула молния, осветив его во всей ужасающей красоте и мощи.
Ресс дёрнул меня за руку, толкая под прикрытие груды камней, рядом швырнул мокрый плащ и мешок. Сунул мне в руки свой длинный кинжал, на мгновение сжал мои ладони своими поверх его рукояти:
— Не порежься. И не высовывайся, ладно?
Потом он повернулся к Линнару, уже замершему между чудовищем и нами.
Клинок вестора Таэнны плавно вышел из ножен под струи дождя, и на его запястье нестерпимо вспыхнула метка. Сине-белое сияние, холодное и яростное, как сердце айсберга, вырвалось из-под его кожи и перекинулось на клинок. Обвило его, сконцентрировалось на лезвии, зажигая его изнутри. Меч Линнара перестал быть просто куском закалённой стали - он стал продолжением воли богини. Капли дождя зашипели, падая сверху.
Дракон, увидев это, на миг замер. В его янтарных глазах что-то мелькнуло — признание равной, божественной угрозы. И тогда пасть чудовища выдохнула пламя. Огненный вал покатился по переулку, но тут же погас, сбитый непрекращающимся ливнем и этим синим сиянием от выставленного вперёд меча. Глаза дракона сузились, и он атаковал, не полагаясь больше на магию. Просто клыкастые челюсти, способные перекусить ствол вековой сосны, метнулась вперёд и сомкнулись там, где стоял Линнар.
