Но воина там уже не было. Он ринулся под самое плечо чудовища, где доступ к более мягкой чешуе подмышки был чуть лучше. Его меч, ведомый божественной силой, описал короткую, убийственную дугу и вонзился. Раздался глухой скрежет с металлическим отзвуком. Голубое лезвие с потрясающей лёгкостью пробило неуязвимую чешую и углубилось в плоть. Дракон взревел уже по-настоящему. Он дёрнул лапой, пытаясь раздавить Линнара, но тот двигался слишком быстро, снова уходя вбок. Чудовище развернулось за ним, его хвост, толщиной в бревно, со свистом пронёсся по уровню человеческой груди. Линнар пригнулся, но хвост задел край стены. Каменная кладка вздыбилась и рухнула вниз градом обломков. Воин отпрыгнул, едва уворачиваясь. Дракон в ярости взмахнул крылом, кончик врезался в фасад дома, сверху посыпались осколки черепицы. В узком проулке чудовище просто не могло двигаться достаточно свободно, чтобы достать ловкого противника.
И тут в дело вступил Ресс.
Я в ужасе замерла, на мгновение поверив, что он решил выйти против дракона с голыми руками. Но нет – его пальцы, нервные и тонкие, взметнулись вверх, будто ловили невидимые нити. И дождь послушался. Струи, низвергающиеся с неба, вдруг изменили траекторию, сгустились, завихрились вокруг его рук, как послушные хрустальные змеи. Они замерзали, кристаллизовались с тонким звоном, спрессовывались и вытягивались в идеально острые лезвия. В руках у Ресса теперь были длинные ледяные копья, от которых струился парализующий холод, воздух трещал, а капли дождя становились инеем.
Пока всё внимание и ярость чудовища были прикованы к угрозе прямо перед ним, Ресс атаковал сбоку. Он сделал выверенный бросок, вложив в него всю силу своего изломанного тела. Одно ледяное копьё вонзилось в тонкую перепонку у основания драконьего крыла, а сам Ресс увернулся от дёрнувшегося шипастого хвоста и всадил второе под сгиб задней лапы. Звука почти не было — только лёгкий хруст и мгновенное обледенение тканей вокруг ран. Крыло дернулось, замерло в неестественном положении, покрываясь сетью белых трещин. Задняя лапа подкосилась, заставив могучий корпус качнуться, теряя баланс. Магия Ресса явно была чем-то непростым и смертельно опасным.
Дракон снова взревел, на этот раз от боли и внезапной, сковывающей слабости. Он попытался снова укусить Линнара, но атака была уже медленнее, предсказуемее. Вестор Таэнны немедленно этим воспользовался - божественное пламя снова встретилось с плотью и костью. Ресс тем временем создал из дождя ещё пару ледяных копий и скользнул под брюхо твари, выискивая мельчайшие зазоры в сочленениях чешуек. Координация между парнями была отточенной и немой. Линнар — яростный, прямолинейный, сокрушающий божественной силой, наносящий длинные, болезненные раны. Ресс — сочетание ледяной магии и знания анатомии собственного вида, калечащий и парализующий суставы и нервные узлы.
Дракон стал тяжёлым и неуклюжим. Его рёв теперь больше походил на визг. Он отчаянно бил хвостом, пытаясь развернуться, взлететь, смести Ресса – сделать хоть что-то в узком переулке – но тот был уже с другой стороны, возникая из ливня, вонзая очередное ледяное лезвие, уворачиваясь от огненного шлейфа драконьего дыхания, которые не долетало из-за дождя, но опаляло стены.
Наконец Линнар нашёл момент. Дракон слишком высоко поднял и откинул голову, открывая менее защищённый низ шеи. Метка Таэнны на руке воина снова ослепительно вспыхнула. Он вложил в удар и собственную силу, и всю ярость своей богини. Голубой клинок вошёл глубоко, под чешую, на всю длину. Дракон замер, его золотые глаза округлились от непонимания, потом завалился на бок, на остатки синих ворот, окончательно сокрушив их. Он бился в судорогах, хвост хлестал по стенам, сбивая камни и поднимая брызги, когти тщетно скребли по земле. Линнар отпрыгнул, уворачиваясь от летящих обломков, но один из них всё же ударил его в плечо. Воин отступил, и Ресс шагнул на его место.
Он подошёл к поверженному чудовищу, к его извивающейся шее. Лицо Ресса было бледным, а в руках сгущалось последнее ледяное копьё, нацеленное туда, где под челюстью чешуя была чуть мельче. Дракон попытался повернуть голову, укусить, но шея плохо слушалась.
Ресс замер на секунду.
Потом встретился глазами с Линнаром, коротко кивнул ему и проговорил:
— Во славу Таэнны.
Поднял копьё и одним точным, сильным движением вонзил.
Гигантское тело обмякло, последний выдох, пахнущий серой и пеплом, вырвался из ноздрей и растаял в ливне.
Они сделали невозможное. Убили дракона. Вдвоём.
Я шумно выдохнула, и взгляд Ресса тут же нашёл меня, прижавшуюся к стене.
— Ты как? — Его голос прозвучал хрипло, отрывисто, больше похоже на требование отчёта, чем на вопрос: проверка имеющихся активов и их состояния.
Но я не была активом. Я была живым человеком, у которого только что на глазах двое парней убили гигантское летающее чудовище, намеревавшееся нас разорвать. Во мне всё тряслось — от страха, от холода, от дикого, немого восторга перед их отчаянной храбростью и от ужаса перед тем, что мы едва не погибли.
Я не думала. Не анализировала. Просто увидела его — живого, целого, стоящего передо мной в своей привычной, чуть сутулой позе, и мои пальцы, всё ещё сжимавшие рукоять кинжала, наконец разжались.
Клинок со звоном упал на камни, а я шагнула вперёд и обняла Ресса.
Резко, сильно, прижимаясь щекой к мокрой, холодной ткани его рубахи. Я чувствовала, как всё его тело вздрогнуло и застыло в абсолютной растерянности. Он не обнял меня в ответ. Его руки повисли по бокам. Он даже не наклонил голову. Просто стоял, напряжённый, как струна, и дышал короткими, прерывистыми вздохами. Он пах дождём, озоном и металлом. И чем-то ещё — диким, чужим, драконьим. Но в этот момент это был просто Ресс.
— Идиот, — выдохнула я, и голос мой предательски дрогнул. — Идиот самонадеянный… Я думала, сейчас тебя…
Я не договорила. Отпустила его так же резко, как и обняла. На его лице мелькнуло что-то нечитаемое — не раздражение, не смущение, а скорее полная потерянность, как будто ему подкинули задачу, к которой нет готового алгоритма.
Потом я повернулась к Линнару.
Его сияющая метка постепенно гасла, оставляя после себя лишь тусклое свечение и густой пар, поднимающийся от раскалённого клинка. Его лицо было привычно-сосредоточенным, но в уголках губ я уловила тень крайней усталости. Тогда я обняла и его. Крепко прижалась, чувствуя под ладонями твёрдые мышцы спины и мокрую кожу его шеи. Он не застыл, как Ресс. Его руки осторожно притянули меня и коротко, ободряюще сжали.
— Всё в порядке, Шенна, — сказал он мне. — Всё позади.
Линнар солгал. Ничего не было позади. Над нами ревела чудовищная гроза, за стенами города рыскали другие драконы и оборотни. Но в его голосе была такая твёрдая, непоколебимая уверенность, что на миг мне захотелось в это поверить.
Я отступила, отряхнула ладони, смахивая невидимую грязь и стыд за свою эмоциональную вспышку. Мои щёки горели.
— Адреналин, — буркнула я, не глядя ни на того, ни на другого. — Всё. Простите.
Ресс, наконец, пришёл в себя. Он фыркнул, но в этом звуке уже не было привычной язвительности. Он подхватил с земли кинжал и свой мешок с вещами.
— Нам пора.
Мы двинулись к тёмному проёму за кованой дверью. Перед тем как нырнуть в сырой мрак, я бросила последний взгляд на огромное бездыханное тело на камнях. Тело первого дракона, которого я увидела в Элире — и первого, которого я видела мёртвым.
39.
Склад был пустым и безлюдным. В тёмном помещении стояла тишина – звуки грома и ливня снаружи будто отодвинулись, остались в мире живых, а мы вступили в мир пограничья. Краем сознания я отмечала мусор по углам, выбитые окна под самой крышей, прогнувшиеся балки и запах пыли и затхлости. Мы продвигались в темноту, и я пока не видела ни души. Кем бы ни был таинственный злобный дух, пока что он не проявлял ни враждебных намерений, ни просто своего присутствия. Я шла за Линнаром, чувствуя, как нарастает неуверенность.
Вдруг ледяные пальцы, тонкие и костлявые, как голые ветки, легли мне на плечо. Прикосновение было таким холодным, что сквозь мокрую ткань прошла волна озноба до самых костей. И голос – сиплый, скрипучий, полный гадкой, подкрадывающейся радости – зашептал прямо у моего уха:
— Ну-ну-ну… кто это к нам пожаловал?.. Такая свеженькая, трепещущая… живая.
Я замерла. Парни насторожились. Они не видели его, не слышали. Видели только, как я остановилась.
— Он здесь, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Сзади.
Линнар плавно развернулся, вставая ко мне боком, его рука на эфесе клинка. Ресс – с другой стороны, его серые глаза метались по пустому пространству за моей спиной.
— О-хо-хо… с охраной… — призрак издал булькающий смешок. Его пальцы скользнули с плеча на мою шею, не сжимая, просто поглаживая ледяными кончиками. — Защитнички… А что они сделают с тем, кого не видят, милочка? Напугают своими железками?..
Я как-то сбросила с себя призрачные руки и выпрямилась, разглядывая Плесневца.
Человек. Когда-то. Теперь — старые кости, обтянутые пергаментной кожей с сизыми пятнами. Рваная рубаха висела на нём, как саван, а из-под подола торчали босые ступни с пожелтевшими, загнутыми когтями. Лицо… Там, где должны быть глаза, нос, рот — зияли бурые впадины. Но он видел. Я чувствовала это — его взгляд, склизкий и липкий, ползал по мне, как улитка по стеклу. Он улыбнулся. Я поняла это потому, что складки кожи на том месте, где должен быть рот, разошлись, обнажив редкие, чёрные зубы. Из провала пахнуло подвальной плесенью.
— Мне нужен проход, — сказала я. — Старый канал под городом. Выход за стены.
Призрак издал булькающий звук, похожий на смех.
— Ну-ну, какая бойкая, — прошипел он. Его пальцы снова потянулись ко мне, скользя по воздуху. —Как же я соскучился по таким… живеньким, строптивым… Проход – это секрет. А секреты просто так не дарят. Их выменивают. На что-нибудь… ценное. Что у тебя есть, девочка? Горячая кровь? Страх? Или, может… — его голос стал похабным, скрипучим шёпотом, — немного внимания для старого грешника? Дашь потрогать, а, лапушка?
Меня затрясло не от страха даже, а от омерзения. Я отшатнулась, но он тут же оказался снова рядом.
— Ладно, моя хорошая… Пусть я не могу потрогать, но всё ещё могу посмотреть?
Ресс, видя моё выражение лица, понял, что переговоры идут не туда. Его губы сжались в тонкую белую ниточку.
— Шенна, что он говорит?
— Он торгуется, — сказала я, не отводя взгляда от призрака. — Хочет, чтобы я заплатила.
— И какую плату он ждёт?
— Он был убийцей и насильником - подключи воображение, Ресс, - чуть резковато отозвалась я.
Ресс понял – и его лицо исказилось чем-то мгновенным и диким, вверх от запястья рванула чешуя.
— У нас нет времени на его грязные игры, — его голос упал до ледяного, вибрирующего рычания. — А на улице хватит воды, чтобы я призвал её внутрь и разворотил здесь всё к чертям.
Глядя на его внезапную вспышку, я наконец осознала, что парни только что едва не погибли, оба на пределе сил и контроля, а тут эта хрень с пошлыми «переговорами». В голове у меня тоже что-то щёлкнуло. Не страх. Даже не отвращение. Чистая, белая ярость. Воздух вокруг стал густым, тяжёлым. Звуки — наше дыхание, шум дождя снаружи — отступили, стали приглушёнными, как из-под толстого стекла. Всё внутри затихло и очистилось, оставив только ледяную, абсолютную ясность и безмолвие.
Я сделала шаг вперёд.
— Ты меня не слушаешь, — прошипел Плесневец. — Ты…
— Заткнись, — перебила я его. Это был не мой голос — это был голос из той бездны тишины, что была внутри. — Теперь слушай ты. Ты проведешь меня туда, куда я скажу. Сейчас. И ты ни единой мыслью, ни единым действием или бездействием не причинишь вреда ни мне, ни тем, кто идёт со мной.
Я сделала паузу, давая словам проникнуть в его призрачную суть.
— Иначе, — продолжила я, — я устрою тебе такие вечные муки, что твоё нынешнее жалкое существование покажется тебе райскими каникулами. Я знаю, как это сделать – я чувствую это всей кожей. Понял меня, тварь?
В воздухе звенело что-то древнее, властное. Мои слова ударили по нему, призрачный образ задрожал, поплыл, стал прозрачнее, а в глазах промелькнул животный страх перед чем-то большим, чем просто не-бытие. Перед вечным проклятием в ещё более ужасной форме. Вся его похотливая наглость и злобное торгашество испарились, оставив лишь покорность перед высшей – божественной – силой.
И он беззвучно поплыл вперёд, к дальнему углу склада, указывая путь.
Я обернулась к парням.
— Он поведёт, — коротко сказала я. Голос снова стал моим, дрожащим от напряжения.
Призрак действительно привёл нас к заваленному обломками и мусором углу. Он прошептал какое-то слово — гортанное, лишённое смысла для меня. Каменная плита с тихим скрипом приподнялась сама собой, открывая чёрный провал и запах сырости и плесени.
Линнар первым спустился в чёрную дыру, проверив прочность скоб старой лестницы. Потом помог мне. Ресс спустился последним. Камень встал на место, и я надеялась, что никто больше не сможет его сдвинуть и последовать за нами.
В узком, сыром туннеле с потолка капала вода, а под ногами хлюпала грязь. Адреналин схлынул, и промокшая, тяжёлая одежда и слабость в коленях заставили пошатнуться. Ресс коротким жестом поддержал меня, я ухватилась за его запястье. Его собственная рука мелко дрожала, и нам обоим было уже всё равно, что я касаюсь не кожи, а чешуи.
Мы медленно двинулись вперёд по туннелю – грязному, тесному и забытому всеми, как Ресс и просил.
— Ресс, — проговорила я. — Что теперь будет? Я имею в виду… вы убили дракона. Это же не останется незамеченным?
— Не останется, — согласился он. — Вопрос в том, как это истолкуют.
— В смысле «истолкуют»? – не поняла я. – Но это же... это подвиг!
— Это позор для всего клана Пепельных гор.
Его сутулая фигура ещё больше сгорбилась в полумраке, рассекаемом слабым светом какого-то светящегося мха на стенах.
— Думаю, будут говорить примерно следующее: «Младший сын господина Даррена, тот самый урод без крыльев, с помощью какого-то наёмника и девки зарезал дракона в канаве». Это унижение. Для Коррана — потому что выставляет его лидером, который не смог оценить угрозу и потерял разведчика. Для моего отца — потому что не приструнил собственного мятежного сына.
— Но это неправильно! — вырвалось у меня. — Вы защищались! И дрались как герои!
— Как люди, — вмешался Линнар. — Как очень везучие, отчаянные люди. Но с точки зрения драконов, победа человека — это нарушение естественного порядка вещей.
— Это событие, которое нужно замять. Или использовать, — уточнил Ресс, и в его голосе снова зазвучала холодная расчётливость. — Кто-нибудь в клане обязательно начнёт задавать вопросы: как так вышло? Почему разведчик из клана не справился с калекой? Почему у калеки без Нити проявлена магия? Что вообще там за история была восемнадцать лет назад?.. Даррену придётся держать ответ. И я думаю… - Ресс хмыкнул. - Он предпочтёт делать это, сжимая в когтях мою голову.
— И в клане будут спокойно на это смотреть?..
Ресс усмехнулся.
— Понимаешь, Шенна, если дракон убивает дракона – это достойная смерть.
И тут в дело вступил Ресс.
Я в ужасе замерла, на мгновение поверив, что он решил выйти против дракона с голыми руками. Но нет – его пальцы, нервные и тонкие, взметнулись вверх, будто ловили невидимые нити. И дождь послушался. Струи, низвергающиеся с неба, вдруг изменили траекторию, сгустились, завихрились вокруг его рук, как послушные хрустальные змеи. Они замерзали, кристаллизовались с тонким звоном, спрессовывались и вытягивались в идеально острые лезвия. В руках у Ресса теперь были длинные ледяные копья, от которых струился парализующий холод, воздух трещал, а капли дождя становились инеем.
Пока всё внимание и ярость чудовища были прикованы к угрозе прямо перед ним, Ресс атаковал сбоку. Он сделал выверенный бросок, вложив в него всю силу своего изломанного тела. Одно ледяное копьё вонзилось в тонкую перепонку у основания драконьего крыла, а сам Ресс увернулся от дёрнувшегося шипастого хвоста и всадил второе под сгиб задней лапы. Звука почти не было — только лёгкий хруст и мгновенное обледенение тканей вокруг ран. Крыло дернулось, замерло в неестественном положении, покрываясь сетью белых трещин. Задняя лапа подкосилась, заставив могучий корпус качнуться, теряя баланс. Магия Ресса явно была чем-то непростым и смертельно опасным.
Дракон снова взревел, на этот раз от боли и внезапной, сковывающей слабости. Он попытался снова укусить Линнара, но атака была уже медленнее, предсказуемее. Вестор Таэнны немедленно этим воспользовался - божественное пламя снова встретилось с плотью и костью. Ресс тем временем создал из дождя ещё пару ледяных копий и скользнул под брюхо твари, выискивая мельчайшие зазоры в сочленениях чешуек. Координация между парнями была отточенной и немой. Линнар — яростный, прямолинейный, сокрушающий божественной силой, наносящий длинные, болезненные раны. Ресс — сочетание ледяной магии и знания анатомии собственного вида, калечащий и парализующий суставы и нервные узлы.
Дракон стал тяжёлым и неуклюжим. Его рёв теперь больше походил на визг. Он отчаянно бил хвостом, пытаясь развернуться, взлететь, смести Ресса – сделать хоть что-то в узком переулке – но тот был уже с другой стороны, возникая из ливня, вонзая очередное ледяное лезвие, уворачиваясь от огненного шлейфа драконьего дыхания, которые не долетало из-за дождя, но опаляло стены.
Наконец Линнар нашёл момент. Дракон слишком высоко поднял и откинул голову, открывая менее защищённый низ шеи. Метка Таэнны на руке воина снова ослепительно вспыхнула. Он вложил в удар и собственную силу, и всю ярость своей богини. Голубой клинок вошёл глубоко, под чешую, на всю длину. Дракон замер, его золотые глаза округлились от непонимания, потом завалился на бок, на остатки синих ворот, окончательно сокрушив их. Он бился в судорогах, хвост хлестал по стенам, сбивая камни и поднимая брызги, когти тщетно скребли по земле. Линнар отпрыгнул, уворачиваясь от летящих обломков, но один из них всё же ударил его в плечо. Воин отступил, и Ресс шагнул на его место.
Он подошёл к поверженному чудовищу, к его извивающейся шее. Лицо Ресса было бледным, а в руках сгущалось последнее ледяное копьё, нацеленное туда, где под челюстью чешуя была чуть мельче. Дракон попытался повернуть голову, укусить, но шея плохо слушалась.
Ресс замер на секунду.
Потом встретился глазами с Линнаром, коротко кивнул ему и проговорил:
— Во славу Таэнны.
Поднял копьё и одним точным, сильным движением вонзил.
Гигантское тело обмякло, последний выдох, пахнущий серой и пеплом, вырвался из ноздрей и растаял в ливне.
Они сделали невозможное. Убили дракона. Вдвоём.
Я шумно выдохнула, и взгляд Ресса тут же нашёл меня, прижавшуюся к стене.
— Ты как? — Его голос прозвучал хрипло, отрывисто, больше похоже на требование отчёта, чем на вопрос: проверка имеющихся активов и их состояния.
Но я не была активом. Я была живым человеком, у которого только что на глазах двое парней убили гигантское летающее чудовище, намеревавшееся нас разорвать. Во мне всё тряслось — от страха, от холода, от дикого, немого восторга перед их отчаянной храбростью и от ужаса перед тем, что мы едва не погибли.
Я не думала. Не анализировала. Просто увидела его — живого, целого, стоящего передо мной в своей привычной, чуть сутулой позе, и мои пальцы, всё ещё сжимавшие рукоять кинжала, наконец разжались.
Клинок со звоном упал на камни, а я шагнула вперёд и обняла Ресса.
Резко, сильно, прижимаясь щекой к мокрой, холодной ткани его рубахи. Я чувствовала, как всё его тело вздрогнуло и застыло в абсолютной растерянности. Он не обнял меня в ответ. Его руки повисли по бокам. Он даже не наклонил голову. Просто стоял, напряжённый, как струна, и дышал короткими, прерывистыми вздохами. Он пах дождём, озоном и металлом. И чем-то ещё — диким, чужим, драконьим. Но в этот момент это был просто Ресс.
— Идиот, — выдохнула я, и голос мой предательски дрогнул. — Идиот самонадеянный… Я думала, сейчас тебя…
Я не договорила. Отпустила его так же резко, как и обняла. На его лице мелькнуло что-то нечитаемое — не раздражение, не смущение, а скорее полная потерянность, как будто ему подкинули задачу, к которой нет готового алгоритма.
Потом я повернулась к Линнару.
Его сияющая метка постепенно гасла, оставляя после себя лишь тусклое свечение и густой пар, поднимающийся от раскалённого клинка. Его лицо было привычно-сосредоточенным, но в уголках губ я уловила тень крайней усталости. Тогда я обняла и его. Крепко прижалась, чувствуя под ладонями твёрдые мышцы спины и мокрую кожу его шеи. Он не застыл, как Ресс. Его руки осторожно притянули меня и коротко, ободряюще сжали.
— Всё в порядке, Шенна, — сказал он мне. — Всё позади.
Линнар солгал. Ничего не было позади. Над нами ревела чудовищная гроза, за стенами города рыскали другие драконы и оборотни. Но в его голосе была такая твёрдая, непоколебимая уверенность, что на миг мне захотелось в это поверить.
Я отступила, отряхнула ладони, смахивая невидимую грязь и стыд за свою эмоциональную вспышку. Мои щёки горели.
— Адреналин, — буркнула я, не глядя ни на того, ни на другого. — Всё. Простите.
Ресс, наконец, пришёл в себя. Он фыркнул, но в этом звуке уже не было привычной язвительности. Он подхватил с земли кинжал и свой мешок с вещами.
— Нам пора.
Мы двинулись к тёмному проёму за кованой дверью. Перед тем как нырнуть в сырой мрак, я бросила последний взгляд на огромное бездыханное тело на камнях. Тело первого дракона, которого я увидела в Элире — и первого, которого я видела мёртвым.
39.
Склад был пустым и безлюдным. В тёмном помещении стояла тишина – звуки грома и ливня снаружи будто отодвинулись, остались в мире живых, а мы вступили в мир пограничья. Краем сознания я отмечала мусор по углам, выбитые окна под самой крышей, прогнувшиеся балки и запах пыли и затхлости. Мы продвигались в темноту, и я пока не видела ни души. Кем бы ни был таинственный злобный дух, пока что он не проявлял ни враждебных намерений, ни просто своего присутствия. Я шла за Линнаром, чувствуя, как нарастает неуверенность.
Вдруг ледяные пальцы, тонкие и костлявые, как голые ветки, легли мне на плечо. Прикосновение было таким холодным, что сквозь мокрую ткань прошла волна озноба до самых костей. И голос – сиплый, скрипучий, полный гадкой, подкрадывающейся радости – зашептал прямо у моего уха:
— Ну-ну-ну… кто это к нам пожаловал?.. Такая свеженькая, трепещущая… живая.
Я замерла. Парни насторожились. Они не видели его, не слышали. Видели только, как я остановилась.
— Он здесь, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Сзади.
Линнар плавно развернулся, вставая ко мне боком, его рука на эфесе клинка. Ресс – с другой стороны, его серые глаза метались по пустому пространству за моей спиной.
— О-хо-хо… с охраной… — призрак издал булькающий смешок. Его пальцы скользнули с плеча на мою шею, не сжимая, просто поглаживая ледяными кончиками. — Защитнички… А что они сделают с тем, кого не видят, милочка? Напугают своими железками?..
Я как-то сбросила с себя призрачные руки и выпрямилась, разглядывая Плесневца.
Человек. Когда-то. Теперь — старые кости, обтянутые пергаментной кожей с сизыми пятнами. Рваная рубаха висела на нём, как саван, а из-под подола торчали босые ступни с пожелтевшими, загнутыми когтями. Лицо… Там, где должны быть глаза, нос, рот — зияли бурые впадины. Но он видел. Я чувствовала это — его взгляд, склизкий и липкий, ползал по мне, как улитка по стеклу. Он улыбнулся. Я поняла это потому, что складки кожи на том месте, где должен быть рот, разошлись, обнажив редкие, чёрные зубы. Из провала пахнуло подвальной плесенью.
— Мне нужен проход, — сказала я. — Старый канал под городом. Выход за стены.
Призрак издал булькающий звук, похожий на смех.
— Ну-ну, какая бойкая, — прошипел он. Его пальцы снова потянулись ко мне, скользя по воздуху. —Как же я соскучился по таким… живеньким, строптивым… Проход – это секрет. А секреты просто так не дарят. Их выменивают. На что-нибудь… ценное. Что у тебя есть, девочка? Горячая кровь? Страх? Или, может… — его голос стал похабным, скрипучим шёпотом, — немного внимания для старого грешника? Дашь потрогать, а, лапушка?
Меня затрясло не от страха даже, а от омерзения. Я отшатнулась, но он тут же оказался снова рядом.
— Ладно, моя хорошая… Пусть я не могу потрогать, но всё ещё могу посмотреть?
Ресс, видя моё выражение лица, понял, что переговоры идут не туда. Его губы сжались в тонкую белую ниточку.
— Шенна, что он говорит?
— Он торгуется, — сказала я, не отводя взгляда от призрака. — Хочет, чтобы я заплатила.
— И какую плату он ждёт?
— Он был убийцей и насильником - подключи воображение, Ресс, - чуть резковато отозвалась я.
Ресс понял – и его лицо исказилось чем-то мгновенным и диким, вверх от запястья рванула чешуя.
— У нас нет времени на его грязные игры, — его голос упал до ледяного, вибрирующего рычания. — А на улице хватит воды, чтобы я призвал её внутрь и разворотил здесь всё к чертям.
Глядя на его внезапную вспышку, я наконец осознала, что парни только что едва не погибли, оба на пределе сил и контроля, а тут эта хрень с пошлыми «переговорами». В голове у меня тоже что-то щёлкнуло. Не страх. Даже не отвращение. Чистая, белая ярость. Воздух вокруг стал густым, тяжёлым. Звуки — наше дыхание, шум дождя снаружи — отступили, стали приглушёнными, как из-под толстого стекла. Всё внутри затихло и очистилось, оставив только ледяную, абсолютную ясность и безмолвие.
Я сделала шаг вперёд.
— Ты меня не слушаешь, — прошипел Плесневец. — Ты…
— Заткнись, — перебила я его. Это был не мой голос — это был голос из той бездны тишины, что была внутри. — Теперь слушай ты. Ты проведешь меня туда, куда я скажу. Сейчас. И ты ни единой мыслью, ни единым действием или бездействием не причинишь вреда ни мне, ни тем, кто идёт со мной.
Я сделала паузу, давая словам проникнуть в его призрачную суть.
— Иначе, — продолжила я, — я устрою тебе такие вечные муки, что твоё нынешнее жалкое существование покажется тебе райскими каникулами. Я знаю, как это сделать – я чувствую это всей кожей. Понял меня, тварь?
В воздухе звенело что-то древнее, властное. Мои слова ударили по нему, призрачный образ задрожал, поплыл, стал прозрачнее, а в глазах промелькнул животный страх перед чем-то большим, чем просто не-бытие. Перед вечным проклятием в ещё более ужасной форме. Вся его похотливая наглость и злобное торгашество испарились, оставив лишь покорность перед высшей – божественной – силой.
И он беззвучно поплыл вперёд, к дальнему углу склада, указывая путь.
Я обернулась к парням.
— Он поведёт, — коротко сказала я. Голос снова стал моим, дрожащим от напряжения.
Призрак действительно привёл нас к заваленному обломками и мусором углу. Он прошептал какое-то слово — гортанное, лишённое смысла для меня. Каменная плита с тихим скрипом приподнялась сама собой, открывая чёрный провал и запах сырости и плесени.
Линнар первым спустился в чёрную дыру, проверив прочность скоб старой лестницы. Потом помог мне. Ресс спустился последним. Камень встал на место, и я надеялась, что никто больше не сможет его сдвинуть и последовать за нами.
В узком, сыром туннеле с потолка капала вода, а под ногами хлюпала грязь. Адреналин схлынул, и промокшая, тяжёлая одежда и слабость в коленях заставили пошатнуться. Ресс коротким жестом поддержал меня, я ухватилась за его запястье. Его собственная рука мелко дрожала, и нам обоим было уже всё равно, что я касаюсь не кожи, а чешуи.
Мы медленно двинулись вперёд по туннелю – грязному, тесному и забытому всеми, как Ресс и просил.
— Ресс, — проговорила я. — Что теперь будет? Я имею в виду… вы убили дракона. Это же не останется незамеченным?
— Не останется, — согласился он. — Вопрос в том, как это истолкуют.
— В смысле «истолкуют»? – не поняла я. – Но это же... это подвиг!
— Это позор для всего клана Пепельных гор.
Его сутулая фигура ещё больше сгорбилась в полумраке, рассекаемом слабым светом какого-то светящегося мха на стенах.
— Думаю, будут говорить примерно следующее: «Младший сын господина Даррена, тот самый урод без крыльев, с помощью какого-то наёмника и девки зарезал дракона в канаве». Это унижение. Для Коррана — потому что выставляет его лидером, который не смог оценить угрозу и потерял разведчика. Для моего отца — потому что не приструнил собственного мятежного сына.
— Но это неправильно! — вырвалось у меня. — Вы защищались! И дрались как герои!
— Как люди, — вмешался Линнар. — Как очень везучие, отчаянные люди. Но с точки зрения драконов, победа человека — это нарушение естественного порядка вещей.
— Это событие, которое нужно замять. Или использовать, — уточнил Ресс, и в его голосе снова зазвучала холодная расчётливость. — Кто-нибудь в клане обязательно начнёт задавать вопросы: как так вышло? Почему разведчик из клана не справился с калекой? Почему у калеки без Нити проявлена магия? Что вообще там за история была восемнадцать лет назад?.. Даррену придётся держать ответ. И я думаю… - Ресс хмыкнул. - Он предпочтёт делать это, сжимая в когтях мою голову.
— И в клане будут спокойно на это смотреть?..
Ресс усмехнулся.
— Понимаешь, Шенна, если дракон убивает дракона – это достойная смерть.
