В полдень Торван махнул рукой. Привал - деловито, без суеты, как будто мы просто туристы, сделавшие перекур. Линнар привычно снял меня с седла, поставил на землю, сунул в руки попону. Рядом, не церемонясь, сбросил тело Арессина. Я тупо смотрела на неловко распростёртого на земле парня в пропитанной кровью одежде, потом всё же подошла, перевернула его, устроила поудобнее, подложила под голову эту попону и присела рядом. Вестор Таэнны мою неуместную заботу о пленнике никак не прокомментировал. Но что не запрещено – то разрешено, верно ведь?.. В конце концов, он называл свою богиню милосердной.
Лагерь возник за считанные минуты. Без суеты, без лишних слов. Линнар — конечно, неутомимый Линнар — молча собрал хворост и развёл костёр с такой же лёгкостью, с какой я включала электрочайник. Поставил треногу, повесил котелок, достал из седельной сумки провиант и какие-то травы. Пока еда готовилась, люди расположились на отдых, занялись оружием и своими ранами. Капитан принялся что-то негромко говорить о маршруте, Линнар внимал, Рыжебородый хмуро поглядывал на меня и пленника. Трое Когтей снова сбились в отдельную кучку, глядя на остальных исподлобья.
Наконец, еда была готова, и один из драконьих плащей сунул мне в руки деревянную плошку с серой кашей. Запах ударил в нос: сало, перловка, что-то овощное. Утром я это ела. Сейчас, при виде жирных разводов на поверхности, я ощутила, как желудок сжался в узел. Нет. Не лезет. Просто физически. Стресс, пережитый за последние сутки, добрался до пищеварения и поставил на нём жирный крест. Я пристроила плошку на камень рядом и чуть прикрыла глаза, просто вдыхая и выдыхая, стараясь сдержать тошноту.
И тут я увидела кое-что странное.
Линнар, закончив тихий разговор, не выпуская из рук собственную порцию, встал и отошёл в сторону, к лошадям. Стоял спиной ко всем – казалось, проверяет упряжь. Но я видела, как его рука сделала короткий, небрежный взмах. Каша бесшумно шлёпнулось в густую зелень, а Линнар даже не посмотрел, куда именно выбросил. Потом так же спокойно повернулся и пошёл обратно к костру.
Что это было?..
Зачем?!
Мой усталый мозг с трудом осознал эту сцену. Линнар – самый дисциплинированный, бесстрастный, самый эффективный солдат здесь. И он... выкидывает паёк? Но зачем так, украдкой?.. Это было даже более странно, чем огненные мечи или туман, послушный воле дракона. В голове зашевелилось маленькое и недоброе предчувствие: а что, если идеальный Линнар вовсе не так идеален?.. Я медленно перевела взгляд на Торвана, на Рыжебородого, на остальных. Все доедали кашу, а я просто сидела и ждала, что будет.
Дождалась.
Сначала просто тихий, глухой стук. Один из воинов у костра откинулся назад, будто решил прилечь. Его голова ударилась о землю, но он даже не дёрнулся. Глаза были закрыты. Дышал ровно и глубоко. Рыжебородый, сидевший напротив, хмыкнул:
— Умаялся, что ли? Вставай, иначе…
Он попытался встать сам, и его ноги вдруг стали ватными. Он сделал два шага, странно, по-пьяному загребая воздух руками, потом тяжело осел на колени. Его взгляд, помутневший и непонимающий, встретился с моим. В нём на секунду вспыхнуло что-то острое — догадка, ужас. Он попытался крикнуть, но из горла вырвалось только невнятное мычание, и он повалился на бок.
Капитан Торван тоже вскочил, его лицо исказилось гневом и тем же нарастающим ужасом.
— Отрава… — начал он. Покачнулся, упёрся ладонью в ствол сосны. — Линнар! Что…
Но Линнара уже не было у костра.
Вестор Таэнны был рядом с Когтями. Те трое, услышав шум, вскочили, зверино насторожившись. Их жёлтые глаза метались между падающими воинами и Линнаром. Первый Коготь, самый крупный, бросился навстречу воину. И тут Линнар показал, на что он способен.
Он не отпрыгнул и не уклонился. Он встретил прыжок. Его движение было мгновенным, слишком быстрым для глаза. Он просто исчез с места и появился уже внутри траектории прыжка оборотня. Его левая рука врезалась нападающему в горло, чтобы остановить, правая в тот же миг выдернула из-за пояса кинжал, вспыхнувший голубым светом. Я услышала звук – короткий, влажный хруст и хриплый выдох. Оборотень обмяк, а Линнар швырнул мёртвое тело в сторону и обернулся к двум оставшимся.
Когти завыли от ярости и бросились вперёд. Их движения были синхронными, отточенными. Один — низко, пытаясь подсечь, другой — сверху, с когтями, нацеленными в лицо. Линнар резко присел, почти лег на спину, пропуская удар над собой. В тот миг, когда оборотень оказался над ним, Линнар выбросил ногу вверх, противник взвыл от боли и инстинктивно согнулся. Этого было достаточно. Линнар, все еще лежа на спине, всадил свой джедайский кинжал ему меж рёбер и откатился в сторону.
Но третий оборотень тут же рухнул на него. Длинные когти прочертили кривую линию по его кольчуге, с лязгом цепляясь за стальные кольца. Линнар поймал бьющую руку и с силой вывернул, одновременно поднимаясь на ноги. Оборотень завизжал. Тогда воин дёрнул его на себя и нанес сокрушительный удар коленом в солнечное сплетение. Потом — еще один, в лицо. Хруст, кровь, оборотень зашатался. Линнар без видимого усилия швырнул его на землю, наступил коленом на грудь, достал ещё один кинжал из-за голенища сапога и перерезал противнику горло.
Всё. Тишина. Он стоял среди трёх мёртвых тел, и его дыхание было ровным. Как будто он только что вынес мусор, а не убил троих бойцов за двадцать секунд.
Капитан Торван ещё держался на ногах, обхватив дерево.
— Крыса… — выдохнул он, и слюна потекла у него из уголка рта. — Предатель…
Линнар подошёл вплотную. Наклонился так, чтобы их глаза были на одном уровне. И на его бесстрастном лице впервые за всё время появилось выражение – лёгкая усмешка.
— Я всегда был верен лишь одному господину, — сказал он отчётливо.
Торван попытался плюнуть, но мышцы уже не слушались. Он сполз по стволу на землю и отключился.
Линнар выпрямился. Окинул поляну быстрым, оценивающим взглядом: его бывшие товарищи лежали в странных позах, погружённые в наркотический сон. Он подошёл к ближайшему, наклонился, быстро обшарил его, вытащил из-за пояса тяжёлый кошелёк, нож, какие-то мелочи из карманов. То же самое проделал с остальными. Всё ценное отправлялось в его собственную сумку.
Потом он замер. Остановился с кинжалом в руке, глядя на беззащитные тела. Пальцы крепко сжимали рукоять. Решал - убить их всех сейчас, пока они спят? Устранить свидетелей, проблему?.. Он вздохнул, почти неслышно. И вложил кинжал в ножны – не стал.
Вместо этого подошёл к лошадям и отвязал всех, кроме двух самых крепких на вид — своей гнедой и ещё одной, мастью посветлее. Остальных хлопнул по крупам, издав резкий звук. Лошади рванули в лес, унося с собой сёдла и часть поклажи. Погоня, если она и будет, теперь сильно усложнялась.
И тогда Линнар наконец повернулся ко мне.
Его глаза — эти холодные, аналитические льдинки — уставились прямо на меня, оцепеневшую, вцепившуюся пальцами в свою куртку. На моём лице, наверное, было написано всё: шок, ужас, понимание. Я сглотнула.
— Ты… работаешь на него, — прошептала я, кивнув в сторону Арессина. – Это он – твой господин.
— Верно, - подтвердил Линнар. — А ты, Шенна?.. Пойдешь с нами? Или останешься с капитаном?..
Вопрос был неожиданным – неужели мне давали выбор, вместо того чтобы просто прирезать?.. Но я понимала, что на самом деле выбора не было. В этом мире для меня просто не существовало безопасного и правильного варианта. Это был очередной выбор между «плохо» и «катастрофически плохо».
Но… Торван готов был убить меня ещё сутки назад.
У Торвана больше не было лошадей, а пешей и босой я никуда не дойду.
Торван… Торван просто не задал бы мне такого вопроса.
Я подняла глаза на Линнара:
— С вами. Я пойду с вами.
Линнар лишь кивнул.
Потом он подошёл к бессознательному Арессину, и его движения, наконец, утратили стальную и безличную эффективность. Воин опустился на колени, его пальцы осторожно нашли узлы на грубом ремне, перетягивавшем запястья парня. Он развязывал их не как тюремщик или солдат, а как человек, боящийся причинить лишнюю боль. Ремень спал, и руки Арессина беспомощно шлёпнулись на влажную хвою.
Пальцы Линнара, ещё недавно орудовавшие светящимся кинжалом с убийственной жестокостью, теперь двигались осторожно и бережно. Он расстегнул обгоревшую, прилипшую к ране на плече рубаху. Кожа под ней была ужасна — красная и чёрная, и я отвела взгляд, чувствуя, как подкатывает тошнота.
Но Линнар не моргнул. Он достал несколько маленьких флакончиков и полоски чистого полотна, пропитал тряпицу и начал обрабатывать ожог. В воздухе поплыл резкий запах трав. Арессин дёрнулся и тихо застонал. Линнар придержал его, потом нанёс какую-то густую пасту из другого флакона, и только после этого наложил повязку. Ни тени брезгливости, только тихая, абсолютная концентрация.
Затем он перешёл к ране на боку — там был глубокий порез, из которого сочилась кровь. И снова тот же ритуал: очистка, паста, плотная повязка. Завершив, Линнар откинулся на пятки, вытер руки о штаны и глубоко, устало вздохнул.
— С такими ранами не живут, — вырвалось у меня.
В моём мире человека с обширным ожогом и глубоким ножевым в живот уже бы везли в реанимацию, а не перевязывали бинтами в лесу.
Линнар упрямо мотнул головой:
— Драконы живучи. Он выдержит. С Рессом всё будет в порядке.
Ресс. А как же дотошное «господин Арессин»?..
Воин встал, отряхнул колени. Окинул взглядом поляну, потом посмотрел на небо.
— Пора двигаться, — сказал он. — Помоги поднять его. Осторожно.
Мы устроили раненого в седле, так, чтобы раны меньше страдали от тряски, и снова привязали ремнями. Мне пришлось сесть сзади, придерживая парня, подчиняясь необходимости общего выживания.
— Вперёд, - Линнар тронул поводья.
Прежде чем покинуть поляну, он небрежно сбросил с плеч свой плащ с драконьей застёжкой - прямо под копыта коня. Синяя ткань осталась лежать в грязи, а мы двинулись через лес.
Я сидела в седле, пытаясь найти хоть какое-то устойчивое положение, но каждая клетка моего тела восставала против этой пытки. Непривычные мышцы горели огнём, спина ныла от постоянного напряжения, а кочки отдавалась болью в синяках и ссадинах. Но жаловаться?.. В голове прочно засела картинка: Линнар, вгоняющий кинжал в шею Когтя с таким же лицом, с каким я чищу картошку. Нет уж. Буду терпеть. Буду молчать. Я не хочу, чтобы он считал меня обузой. Не хочу, чтобы его расчётливый взгляд оценил меня как «проблему».
Воин, однако, заметил моё состояние и без слов, и протянул свою фляжку:
— Пей, Шенна. Маленькими глотками.
Вода имела лёгкий травяной привкус – возможно, какой-то местный стимулятор, потому что я скоро почувствовала, как туман в голове слегка рассеивается, а боль – притупляется.
Мы ехали так весь день. Останавливались ещё дважды, и каждый раз ритуал был одинаков: вода для меня, беглый, но тщательный осмотр для Арессина, смена повязок на ранах. Линнар работал молча, но я видела, как с каждым разом тени под его глазами становились глубже, а движения — чуть менее отточенными. Он тоже был на пределе, просто не позволял себе этого показывать.
К вечеру лес стал редеть, уступая место каменистым склонам, поросшим колючим кустарником. Воздух снова стал прохладнее, птицы умолкли, забившись в гнёзда. Линнар повёл нас к невысокой скале, в основании которой зиял неглубокий грот. Он выглядел как естественное убежище — сухое, защищённое от ветра и с хорошим обзором на подступы.
— Ночуем здесь, — сказал вестор Таэнны устало.
Но он не позволил себе передышки. Сначала осмотрел грот, убедился, что там нет свежих следов людей или чудовищ. Потом расседлал лошадей, увёл в небольшое углубление за скалой, где росла скудная трава, и привязал так, чтобы они были скрыты от посторонних глаз. Вернувшись, развёл бездымный костёр из какого-то мха, который давал больше тепла, чем пламени. Повесил над ним маленький котелок с водой. Пока вода грелась, снова занялся Арессином. Мы перенесли раненого на расстеленную у задней стенки грота попону. С моей помощью — на этот раз я уже поняла, как аккуратно поддержать голову или подать бинт, — Линнар снял старые повязки. Вид ран в тусклом свете заката был ещё страшнее. Но теперь я разглядела и другое – вместо меток оба запястья парня окольцовывала чешуя. Это не было похоже на ту грубую, проступившую в бою броню – просто матово-стальной узор, но его нечеловеческое происхождение не оставляло сомнений. Выглядело не уродливо, но определённо странно.
Второй странностью была спина парня. По обе стороны от позвоночника тянулись белые шрамы, очень тонкие и идеально ровные, словно следы от скальпеля. Конечно, вряд ли в Элире знали, что такое операционный стол – но на след от меча или когтя тоже не было похоже. Магия?.. Возможно.
Линнар закончил перевязку и укутал Арессина в одеяло.
— Лихорадит, — констатировал он, положив ладонь на лоб дракона. — Но к утру должно быть легче. Есть хочешь?
Я кивнула, хотя аппетита не было совсем. Воин достал из седельной сумки хлеб и куски вяленого мяса. Мы ели молча, слушая просыпающуюся Гору. Вой был далёким, и я надеялась, что там он и останется, хотя бы на эту ночь. Когда последние крошки были съедены, я набралась смелости. Костер, тишина, молчаливая забота — всё это создавало момент затишья, когда можно задать вопросы.
— Линнар, — начала я тихо. — Куда мы идём?..
— У подножья Проклятой Горы есть несколько поселений. По моим расчётам, завтра к вечеру мы будем у Совора, небольшого охотничьего форпоста. Там сможем поесть, помыться и купить тебе сапоги.
— У меня нет денег. Я ничего не знаю про этот мир. Я не знаю, сколько стоят сапоги, - прямо сказала я.
— Я уже понял, - спокойно отозвался парень. — Я куплю тебе самое необходимое. Оставлю денег на первое время. И ты будешь свободна идти, куда пожелаешь.
— Спасибо, Линнар, — прошептала я. Слова вышли тише, чем я планировала, но в них была вся моя искренняя признательность. За то, что не бросил в лапах Норка у ручья. За то, что не зарезал, как оборотней. За воду, за еду, за этот каменный свод над головой, который сейчас казался верхом безопасности.
Он молча кивнул, сунул в костёр ещё одну сухую ветку, и искры взметнулись к потолку грота, осыпая нас золотой пылью. Я закрыла глаза. Запах дыма и травяных лекарств смешивался в воздухе. Из темноты доносилось хриплое дыхание Арессина — звук, к которому Линнар прислушивался, чуть поворачивая голову. Этот звук странным образом успокаивал, ведь он означал, что парень ещё жив. Усталость накрыла меня тяжёлой волной. Последнее, что я помню — это треск огня, шорох ветра в лесных кронах и призрачное ощущение, что где-то там, в чёрном бархате ночи, сидит девушка с иглой и вышивает на тонком шёлке затейливый узор наших судеб.
7.
Я проснулась от того, что кто-то стонал, сдавленно, как будто пытался подавить боль, но не выдержал. Мой сон был тяжёлым, и первое мгновение я не понимала, где я. Потом память вернулась, и я открыла глаза. Грот был залит тусклым пепельным светом, который означал, что сейчас либо очень раннее утро, либо собирается дождь. Костер догорел, издавая едва уловимый запах тлеющих углей. Линнара не было. Стон повторился. Арессин.
Лагерь возник за считанные минуты. Без суеты, без лишних слов. Линнар — конечно, неутомимый Линнар — молча собрал хворост и развёл костёр с такой же лёгкостью, с какой я включала электрочайник. Поставил треногу, повесил котелок, достал из седельной сумки провиант и какие-то травы. Пока еда готовилась, люди расположились на отдых, занялись оружием и своими ранами. Капитан принялся что-то негромко говорить о маршруте, Линнар внимал, Рыжебородый хмуро поглядывал на меня и пленника. Трое Когтей снова сбились в отдельную кучку, глядя на остальных исподлобья.
Наконец, еда была готова, и один из драконьих плащей сунул мне в руки деревянную плошку с серой кашей. Запах ударил в нос: сало, перловка, что-то овощное. Утром я это ела. Сейчас, при виде жирных разводов на поверхности, я ощутила, как желудок сжался в узел. Нет. Не лезет. Просто физически. Стресс, пережитый за последние сутки, добрался до пищеварения и поставил на нём жирный крест. Я пристроила плошку на камень рядом и чуть прикрыла глаза, просто вдыхая и выдыхая, стараясь сдержать тошноту.
И тут я увидела кое-что странное.
Линнар, закончив тихий разговор, не выпуская из рук собственную порцию, встал и отошёл в сторону, к лошадям. Стоял спиной ко всем – казалось, проверяет упряжь. Но я видела, как его рука сделала короткий, небрежный взмах. Каша бесшумно шлёпнулось в густую зелень, а Линнар даже не посмотрел, куда именно выбросил. Потом так же спокойно повернулся и пошёл обратно к костру.
Что это было?..
Зачем?!
Мой усталый мозг с трудом осознал эту сцену. Линнар – самый дисциплинированный, бесстрастный, самый эффективный солдат здесь. И он... выкидывает паёк? Но зачем так, украдкой?.. Это было даже более странно, чем огненные мечи или туман, послушный воле дракона. В голове зашевелилось маленькое и недоброе предчувствие: а что, если идеальный Линнар вовсе не так идеален?.. Я медленно перевела взгляд на Торвана, на Рыжебородого, на остальных. Все доедали кашу, а я просто сидела и ждала, что будет.
Дождалась.
Сначала просто тихий, глухой стук. Один из воинов у костра откинулся назад, будто решил прилечь. Его голова ударилась о землю, но он даже не дёрнулся. Глаза были закрыты. Дышал ровно и глубоко. Рыжебородый, сидевший напротив, хмыкнул:
— Умаялся, что ли? Вставай, иначе…
Он попытался встать сам, и его ноги вдруг стали ватными. Он сделал два шага, странно, по-пьяному загребая воздух руками, потом тяжело осел на колени. Его взгляд, помутневший и непонимающий, встретился с моим. В нём на секунду вспыхнуло что-то острое — догадка, ужас. Он попытался крикнуть, но из горла вырвалось только невнятное мычание, и он повалился на бок.
Капитан Торван тоже вскочил, его лицо исказилось гневом и тем же нарастающим ужасом.
— Отрава… — начал он. Покачнулся, упёрся ладонью в ствол сосны. — Линнар! Что…
Но Линнара уже не было у костра.
Вестор Таэнны был рядом с Когтями. Те трое, услышав шум, вскочили, зверино насторожившись. Их жёлтые глаза метались между падающими воинами и Линнаром. Первый Коготь, самый крупный, бросился навстречу воину. И тут Линнар показал, на что он способен.
Он не отпрыгнул и не уклонился. Он встретил прыжок. Его движение было мгновенным, слишком быстрым для глаза. Он просто исчез с места и появился уже внутри траектории прыжка оборотня. Его левая рука врезалась нападающему в горло, чтобы остановить, правая в тот же миг выдернула из-за пояса кинжал, вспыхнувший голубым светом. Я услышала звук – короткий, влажный хруст и хриплый выдох. Оборотень обмяк, а Линнар швырнул мёртвое тело в сторону и обернулся к двум оставшимся.
Когти завыли от ярости и бросились вперёд. Их движения были синхронными, отточенными. Один — низко, пытаясь подсечь, другой — сверху, с когтями, нацеленными в лицо. Линнар резко присел, почти лег на спину, пропуская удар над собой. В тот миг, когда оборотень оказался над ним, Линнар выбросил ногу вверх, противник взвыл от боли и инстинктивно согнулся. Этого было достаточно. Линнар, все еще лежа на спине, всадил свой джедайский кинжал ему меж рёбер и откатился в сторону.
Но третий оборотень тут же рухнул на него. Длинные когти прочертили кривую линию по его кольчуге, с лязгом цепляясь за стальные кольца. Линнар поймал бьющую руку и с силой вывернул, одновременно поднимаясь на ноги. Оборотень завизжал. Тогда воин дёрнул его на себя и нанес сокрушительный удар коленом в солнечное сплетение. Потом — еще один, в лицо. Хруст, кровь, оборотень зашатался. Линнар без видимого усилия швырнул его на землю, наступил коленом на грудь, достал ещё один кинжал из-за голенища сапога и перерезал противнику горло.
Всё. Тишина. Он стоял среди трёх мёртвых тел, и его дыхание было ровным. Как будто он только что вынес мусор, а не убил троих бойцов за двадцать секунд.
Капитан Торван ещё держался на ногах, обхватив дерево.
— Крыса… — выдохнул он, и слюна потекла у него из уголка рта. — Предатель…
Линнар подошёл вплотную. Наклонился так, чтобы их глаза были на одном уровне. И на его бесстрастном лице впервые за всё время появилось выражение – лёгкая усмешка.
— Я всегда был верен лишь одному господину, — сказал он отчётливо.
Торван попытался плюнуть, но мышцы уже не слушались. Он сполз по стволу на землю и отключился.
Линнар выпрямился. Окинул поляну быстрым, оценивающим взглядом: его бывшие товарищи лежали в странных позах, погружённые в наркотический сон. Он подошёл к ближайшему, наклонился, быстро обшарил его, вытащил из-за пояса тяжёлый кошелёк, нож, какие-то мелочи из карманов. То же самое проделал с остальными. Всё ценное отправлялось в его собственную сумку.
Потом он замер. Остановился с кинжалом в руке, глядя на беззащитные тела. Пальцы крепко сжимали рукоять. Решал - убить их всех сейчас, пока они спят? Устранить свидетелей, проблему?.. Он вздохнул, почти неслышно. И вложил кинжал в ножны – не стал.
Вместо этого подошёл к лошадям и отвязал всех, кроме двух самых крепких на вид — своей гнедой и ещё одной, мастью посветлее. Остальных хлопнул по крупам, издав резкий звук. Лошади рванули в лес, унося с собой сёдла и часть поклажи. Погоня, если она и будет, теперь сильно усложнялась.
И тогда Линнар наконец повернулся ко мне.
Его глаза — эти холодные, аналитические льдинки — уставились прямо на меня, оцепеневшую, вцепившуюся пальцами в свою куртку. На моём лице, наверное, было написано всё: шок, ужас, понимание. Я сглотнула.
— Ты… работаешь на него, — прошептала я, кивнув в сторону Арессина. – Это он – твой господин.
— Верно, - подтвердил Линнар. — А ты, Шенна?.. Пойдешь с нами? Или останешься с капитаном?..
Вопрос был неожиданным – неужели мне давали выбор, вместо того чтобы просто прирезать?.. Но я понимала, что на самом деле выбора не было. В этом мире для меня просто не существовало безопасного и правильного варианта. Это был очередной выбор между «плохо» и «катастрофически плохо».
Но… Торван готов был убить меня ещё сутки назад.
У Торвана больше не было лошадей, а пешей и босой я никуда не дойду.
Торван… Торван просто не задал бы мне такого вопроса.
Я подняла глаза на Линнара:
— С вами. Я пойду с вами.
Линнар лишь кивнул.
Потом он подошёл к бессознательному Арессину, и его движения, наконец, утратили стальную и безличную эффективность. Воин опустился на колени, его пальцы осторожно нашли узлы на грубом ремне, перетягивавшем запястья парня. Он развязывал их не как тюремщик или солдат, а как человек, боящийся причинить лишнюю боль. Ремень спал, и руки Арессина беспомощно шлёпнулись на влажную хвою.
Пальцы Линнара, ещё недавно орудовавшие светящимся кинжалом с убийственной жестокостью, теперь двигались осторожно и бережно. Он расстегнул обгоревшую, прилипшую к ране на плече рубаху. Кожа под ней была ужасна — красная и чёрная, и я отвела взгляд, чувствуя, как подкатывает тошнота.
Но Линнар не моргнул. Он достал несколько маленьких флакончиков и полоски чистого полотна, пропитал тряпицу и начал обрабатывать ожог. В воздухе поплыл резкий запах трав. Арессин дёрнулся и тихо застонал. Линнар придержал его, потом нанёс какую-то густую пасту из другого флакона, и только после этого наложил повязку. Ни тени брезгливости, только тихая, абсолютная концентрация.
Затем он перешёл к ране на боку — там был глубокий порез, из которого сочилась кровь. И снова тот же ритуал: очистка, паста, плотная повязка. Завершив, Линнар откинулся на пятки, вытер руки о штаны и глубоко, устало вздохнул.
— С такими ранами не живут, — вырвалось у меня.
В моём мире человека с обширным ожогом и глубоким ножевым в живот уже бы везли в реанимацию, а не перевязывали бинтами в лесу.
Линнар упрямо мотнул головой:
— Драконы живучи. Он выдержит. С Рессом всё будет в порядке.
Ресс. А как же дотошное «господин Арессин»?..
Воин встал, отряхнул колени. Окинул взглядом поляну, потом посмотрел на небо.
— Пора двигаться, — сказал он. — Помоги поднять его. Осторожно.
Мы устроили раненого в седле, так, чтобы раны меньше страдали от тряски, и снова привязали ремнями. Мне пришлось сесть сзади, придерживая парня, подчиняясь необходимости общего выживания.
— Вперёд, - Линнар тронул поводья.
Прежде чем покинуть поляну, он небрежно сбросил с плеч свой плащ с драконьей застёжкой - прямо под копыта коня. Синяя ткань осталась лежать в грязи, а мы двинулись через лес.
Я сидела в седле, пытаясь найти хоть какое-то устойчивое положение, но каждая клетка моего тела восставала против этой пытки. Непривычные мышцы горели огнём, спина ныла от постоянного напряжения, а кочки отдавалась болью в синяках и ссадинах. Но жаловаться?.. В голове прочно засела картинка: Линнар, вгоняющий кинжал в шею Когтя с таким же лицом, с каким я чищу картошку. Нет уж. Буду терпеть. Буду молчать. Я не хочу, чтобы он считал меня обузой. Не хочу, чтобы его расчётливый взгляд оценил меня как «проблему».
Воин, однако, заметил моё состояние и без слов, и протянул свою фляжку:
— Пей, Шенна. Маленькими глотками.
Вода имела лёгкий травяной привкус – возможно, какой-то местный стимулятор, потому что я скоро почувствовала, как туман в голове слегка рассеивается, а боль – притупляется.
Мы ехали так весь день. Останавливались ещё дважды, и каждый раз ритуал был одинаков: вода для меня, беглый, но тщательный осмотр для Арессина, смена повязок на ранах. Линнар работал молча, но я видела, как с каждым разом тени под его глазами становились глубже, а движения — чуть менее отточенными. Он тоже был на пределе, просто не позволял себе этого показывать.
К вечеру лес стал редеть, уступая место каменистым склонам, поросшим колючим кустарником. Воздух снова стал прохладнее, птицы умолкли, забившись в гнёзда. Линнар повёл нас к невысокой скале, в основании которой зиял неглубокий грот. Он выглядел как естественное убежище — сухое, защищённое от ветра и с хорошим обзором на подступы.
— Ночуем здесь, — сказал вестор Таэнны устало.
Но он не позволил себе передышки. Сначала осмотрел грот, убедился, что там нет свежих следов людей или чудовищ. Потом расседлал лошадей, увёл в небольшое углубление за скалой, где росла скудная трава, и привязал так, чтобы они были скрыты от посторонних глаз. Вернувшись, развёл бездымный костёр из какого-то мха, который давал больше тепла, чем пламени. Повесил над ним маленький котелок с водой. Пока вода грелась, снова занялся Арессином. Мы перенесли раненого на расстеленную у задней стенки грота попону. С моей помощью — на этот раз я уже поняла, как аккуратно поддержать голову или подать бинт, — Линнар снял старые повязки. Вид ран в тусклом свете заката был ещё страшнее. Но теперь я разглядела и другое – вместо меток оба запястья парня окольцовывала чешуя. Это не было похоже на ту грубую, проступившую в бою броню – просто матово-стальной узор, но его нечеловеческое происхождение не оставляло сомнений. Выглядело не уродливо, но определённо странно.
Второй странностью была спина парня. По обе стороны от позвоночника тянулись белые шрамы, очень тонкие и идеально ровные, словно следы от скальпеля. Конечно, вряд ли в Элире знали, что такое операционный стол – но на след от меча или когтя тоже не было похоже. Магия?.. Возможно.
Линнар закончил перевязку и укутал Арессина в одеяло.
— Лихорадит, — констатировал он, положив ладонь на лоб дракона. — Но к утру должно быть легче. Есть хочешь?
Я кивнула, хотя аппетита не было совсем. Воин достал из седельной сумки хлеб и куски вяленого мяса. Мы ели молча, слушая просыпающуюся Гору. Вой был далёким, и я надеялась, что там он и останется, хотя бы на эту ночь. Когда последние крошки были съедены, я набралась смелости. Костер, тишина, молчаливая забота — всё это создавало момент затишья, когда можно задать вопросы.
— Линнар, — начала я тихо. — Куда мы идём?..
— У подножья Проклятой Горы есть несколько поселений. По моим расчётам, завтра к вечеру мы будем у Совора, небольшого охотничьего форпоста. Там сможем поесть, помыться и купить тебе сапоги.
— У меня нет денег. Я ничего не знаю про этот мир. Я не знаю, сколько стоят сапоги, - прямо сказала я.
— Я уже понял, - спокойно отозвался парень. — Я куплю тебе самое необходимое. Оставлю денег на первое время. И ты будешь свободна идти, куда пожелаешь.
— Спасибо, Линнар, — прошептала я. Слова вышли тише, чем я планировала, но в них была вся моя искренняя признательность. За то, что не бросил в лапах Норка у ручья. За то, что не зарезал, как оборотней. За воду, за еду, за этот каменный свод над головой, который сейчас казался верхом безопасности.
Он молча кивнул, сунул в костёр ещё одну сухую ветку, и искры взметнулись к потолку грота, осыпая нас золотой пылью. Я закрыла глаза. Запах дыма и травяных лекарств смешивался в воздухе. Из темноты доносилось хриплое дыхание Арессина — звук, к которому Линнар прислушивался, чуть поворачивая голову. Этот звук странным образом успокаивал, ведь он означал, что парень ещё жив. Усталость накрыла меня тяжёлой волной. Последнее, что я помню — это треск огня, шорох ветра в лесных кронах и призрачное ощущение, что где-то там, в чёрном бархате ночи, сидит девушка с иглой и вышивает на тонком шёлке затейливый узор наших судеб.
7.
Я проснулась от того, что кто-то стонал, сдавленно, как будто пытался подавить боль, но не выдержал. Мой сон был тяжёлым, и первое мгновение я не понимала, где я. Потом память вернулась, и я открыла глаза. Грот был залит тусклым пепельным светом, который означал, что сейчас либо очень раннее утро, либо собирается дождь. Костер догорел, издавая едва уловимый запах тлеющих углей. Линнара не было. Стон повторился. Арессин.
