— И когда я уйду — тоже? — всхлипнула Леся.
— Да, и это тоже…
Девушка сжалась в руках, словно уменьшилась. Андрей задумчиво положил подбородок на свою ладонь, лежащую на её спине. Скоро… скоро загорятся все окна, и она выберет…
Весь следующий день Татьяна размышляла о ночном разговоре. Пока смотрела в микроскоп, и когда писала отчёты. После обеда не выдержала, позвонила одногруппнику из судебно-медицинского морга. Выяснила всё про тела, о которых говорил Марат. Степень разложения с учётом того, что кое-что растащили звери, говорит о том, что смерть наступила примерно прошлой осенью. Предположительно в сентябре. Причина смерти — кардимиопатия такоцубо. Но так, чтобы у стольких сразу и в одном месте, ещё ни разу не было. Вот что удивляло знакомого. Среди пострадавших — и женщины, и молодые, крепкие парни, и люди в возрасте. Что-то они увидели там, в этом лесу. И, главное, что они там делали?.. Приятель даже вознамерился написать научную работу об этом после окончания расследования. Смерть от страха. Жуткая участь.
А что если Марат прав? Неужели он прав? «Не может быть прав». Надо спросить у Андрея. Только нельзя. «Нет, можно». Связаться с ним через ту, другую, натуру. Он услышит. Только надо ли? «Спроси себя, хочешь ли ты знать?». Таня встряхнула головой.
Смена закончилась. Надо домой. Пора решить, чего же она хочет. «Жить»,— кричал где-то в глубине сердца мелочный визгливый голос: «Просто жить, спокойно, без нервов, детей растить, если будут». Но… Отчего-то тянуло совсем в другую сторону. Туда, где загадки, чудеса — и происходят жуткие вещи; и хотелось научиться так же, как и Андрей, быть с ними на «ты» и не бояться.
Сигарета отправилась в урну у входа. Таня уже знала, что следует сделать дома и куда заехать за нужными компонентами для будущего заклинания.
Дома, поужинав на скорую руку, разложила перед собой всё нужное. Снова зажгла свечи. Выключила везде свет, отключила телефон. Формулу заклинания выучила на слух от Андрея. Он заставил, наверное, тысячу раз повторить его, пока не добился от неё идеального звучания. Велел не использовать без необходимости, и очень просил быть осторожной.
Зеркало, лежащее перед ней на доске, исчерченной знаками, сначала отражало лишь чёрные столбы свечей и далёкую гладь потолка, но вскоре его поверхность затуманилась. Едва увидев это, Таня едва сдержалась, чтобы не включить свет. Нельзя. Надо дойти до конца. Иначе зачем всё это? Ртутная гладь словно покрылась испариной, будто там, по другую сторону чье-то раскалённое дыхание туманило стекло.
— Это я,— Таня постаралась говорить твёрдо, чтобы голос не дрожал.
— Я…— пророкотало в голове. Это могло быть и эхо, и собственное напряжение могло сыграть с ней злую шутку.
— Где ты? — и, как и в прошлый раз, порыв ветра тронул язычки пламени. Нельзя, чтобы свечи потухли. Таня вздрогнула от внезапно подступившей догадки. Как же она могла забыть? Словно безумная. Нужно имя, он говорил — истинное имя. А его Таня не знала. Иначе всё может плохо закончиться. Безадресное заклинание привлечёт множество сущностей. Зеркало помутнело, казалось, ещё больше. Таня, холодея, чётко почувствовала за спиной чужое тело, руку, протянувшуюся рядом с её рукой. Почувствовала тепло и чужие касания. Кто-то, управляя её кистью, потянулся к зеркалу, перевернул его страшной, мутной отражающей поверхностью вниз, а потом пальцами потушил свечи — одну за другой. И следом наваждение рассеялось. Она осталась одна в комнате, где над головой витал запах потухших свечей и почему-то сырого подвала.
Глупая. Таня спрятала лицо в ладонях. Всё-таки не готова. Страшно. Как же страшно! Но, кроме неё, некому теперь заступиться за них. Похоже, что больше некому.
Зубов зашёл, по обыкновению не глядя по сторонам. Уверенный в собственной безопасности. Открыл дверь и ступил в комнату, держа в руке какой-то свёрток. Но не успел повернуть голову в сторону, как на голову ему упало покрывало принесённого накануне спальника. Андрей сжал края одеяла, спутывая противнику руки, и с силой толкнул его в стену. Зубов, запутавшись в складках, неловко упал на бок. Есть несколько секунд, пока он сообразит, что к чему.
Андрей выскочил в коридор, грохнул дверью, закрывая створку. Ключа нет — жаль, да и чёрт с ним. Дорогу он помнил, только вот коридор почему-то крутился и плыл перед глазами. Ноги подкашивались. Вот и дверь к лифту. Наверняка должна быть ещё и лестница. Только искать некогда. Стукнул по кнопке вызова. Лифт отозвался этажом выше. Отчего всё так неспешно?
Позади послышался грохот — Зубов в ярости распахнул дверь. Лестница, должна же быть лестница! Нет времени искать. Андрей протиснулся в лифт, не дожидаясь полного раскрытия дверей. Куда? На первом этаже ждёт целый полк охранников. Тогда этажом выше, оттуда — на улицу. Кнопка «-1» на хромированной панели зажглась приятным зелёным светом. Двери начали медленно закрываться. Голова закружилась, а с ней и кабина в хромированных панелях. В последний момент в закрывающиеся двери лифта протиснулся лакированный ботинок. Двери гостеприимно распахнулись снова. Андрей махнул кулаком вперёд наугад. Зубов нырнул под руку, схватил за кисть и с грохотом приложил беглеца в стенку кабины. Перед глазами вспыхнули звёзды и зашумел давешний ветер.
— Куда? — Зубов вцепился одной рукой в волосы, другой держал за завёрнутую за спину кисть. Андрей навалился всем весом и постарался уронить его назад, но телу не хватило импульса. Ноги подкосились, и вышла жалкая попытка, только лишь качнувшая противника чуть назад.
— Выход ищешь? — прошипел Зубов, дёрнул пленника из лифта. С силой приложил его о стену в грубых, рельефных мазках.
— Здесь его нет.— Вытащил свою жертву в коридор, с силой ударил его лицом о ближайшую стальную дверь.
— И здесь закрыто! — И снова дёрнул назад. Потом были ещё три двери, все металлические, и все оказались заперты. На последних двух остался масляный бордовый след: нос закровил, а губа порвалась о зубы. В голове шумело, и показалось, что кругом разнёсся запах резкий аммиака.
Напоследок Зубов швырнул свою жертву в уже знакомое помещение. Глубоко дыша, поднял с пола свёрток, который уронил, когда пленник предпринял попытку побега.
— Нету у тебя выхода, мразь! — выплюнул Зубов сжавшейся на полу фигуре. Одёрнул потрепанный от драки пиджак, поставил упавший стул на ножки и положил кулёк на сиденье.
— Обед.
Проходя мимо лежащего на полу пленника не упустил возможности поддеть ногой по рёбра. А потом молча ушёл, закрыв за собой дверь.
Андрей хрипло рассмеялся, осторожно поднимаясь на локтях и коленях.
— Есть один,— прошептал, сплюнув кровь на пол.
Прошло несколько напряжённых, замутнённых тревогой дней. На ближайшую неделю Таня взяла отпуск за свой счёт. Наговорила, что подруга попала в аварию, и непременно нужно её присутствие. В целом, даже не наврала. Нужно было решить три задачи, которые она поставила для себя. Первая: узнать всё-таки, что с Андреем. Вторая — попробовать связаться с Лесей. И третья… третья — самая безумная. Помочь найти стрелка. Впрочем, кому помочь? Следователю? Наверняка у них и без неё много помощников. Но… у них нет того, что есть у Тани. Дар видения.
Для последней цели надо попасть на место преступления. Не туда, где на серой тротуарной плитке крыльца всё ещё видно тёмно-красное пятно, нет. Туда, где стоял несостоявшийся убийца. Для этого надо пойти к центру в сумерках. Понять, что чувствовал стрелок, увидеть его глазами. И это мероприятие Таня запланировала на ближайший вечер. Отчего-то казалось, что время неизбежно уходит, и надо спешить. А когда она выяснит хоть что-то про стрелка, то приблизится и к другим своим целям.
Поэтому поздно вечером Таня стояла на другой стороне улицы напротив освещённого крыльца реабилитационного центра. Смотрела на яркий фонарь под входом. Говорят, они стояли на крыльце втроём, как раз под этим фонарём. Их всех было прекрасно видно. Особенно Лесю. Андрей наверняка, как обычно, курил одну за другой сигареты. Марат отчего-то вызывает в нём некое подобие нервного тика. Быть может на дороге стояла машина такси. Нет, тогда бы было трудно прицелиться. Или стреляли из другого места.
Осторожно отошла от угла и медленно пошла по улице. Почувствовала жар и волнение. Вот оно!.. Женщина оглянулась. Мусорный бак надёжно прикрыл стрелка от чужих глаз. Здесь он стоял, сжимая во вспотевшей ладони рукоять пистолета. Дышал глубоко, боясь, что «эти» его услышат. «Богомерзкие твари, оскверняющие мир, созданный Всевышним. Никто из них жить не должен. Никто…».
Таня встряхнула головой, сгоняя наваждение. Тот, кто стоял здесь, испытывал настоящую, почти живущую собственной жизнью ненависть. Был готов убивать, но, выстрелив один раз, увидел перед собой что-то, что заставило его бежать. Андрея! Он увидел Андрея!.. Таня сглотнула слюну. Неужели Марат прав? Нет, верить надо собственным глазам, никак не чужим словам.
И стрелок побежал. По заранее подготовленному маршруту. Он выстрелил ещё раз, целясь в человека за спиной, но тот упал, и пуля пролетела мимо. «Жаль, серебряные пули наперечёт».
Она остановилась перед перекрёстком улиц. Куда дальше? Свернула влево. Нет, дыхание стрелка становится невесомым. Значит, в другую сторону.
Рядом, мигая синим и красными огнями, медленно проплыла патрульная машина. Направо. Стрелок дышит ровно и сильно, он привык к пробежкам. На каждом повороте едва заметно нарисована звезда, она отталкивает Посвящённых. Таня провела рукой по штукатурке одного из домов. Контуры знака встретили её теплом и приятным покалыванием в пальцах. «Идём дальше».
И, словно во сне, тронулась дальше. Улица встретила её тусклыми жёлтыми фонарями и унылыми в жалких попытках создать уют окнами с занавесками. Старые двухэтажки, уже который год идущие под снос. Здесь доживают свой век оставленные детьми старики и те, кому не хватило денег на лучшее жильё. Ей точно сюда. Она слышала дыхание стрелка, его ликование, что удалось избежать погони, сожаление, что не удалось убить… кого? Марата? Значит, Андрей верно сказал. Стреляли в него. Это означает: стрелок может попробовать снова. Надо сказать ему. Но сначала дойти до конца маршрута.
Вот след растворился. Стрелок успокоился, и его эмоции перестали оставлять отчётливые отблески. Маршрут завёл Таню в полутёмные кварталы, застроенные двухэтажными старыми постройками, перемежающимися старыми гаражами. Здесь невозможно найти следы.
Татьяна остановилась в нерешительности. Залаяли где-то собаки. Мимо прошли неясные тени, заставив ладонью сжать в кармане газовый баллончик.
«Спокойно»,— сказала она сама себе. Едва различимый эфирный след стрелка затерялся среди прочих. Прошла ещё немного — тишина. Только неясные тени у стен поднимали головы. Нет, это слишком, надо вернуться сюда позже, когда будет светло.
Арсеньев жил за городом. Предпочитал тишину городской суете. Небольшой дом с выходом к заливу стоял посередине обширной территории, надёжно отгораживая обитателей от посторонних глаз.
Вечер этого дня Владимир Натанович, одетый в дорогой домашний халат, коротал в гостиной под звуки вальсов Чайковского. Саша Зубов молчаливой тенью стоял у двери. Арсеньев в свете неярких светильников с сожалением разглядывал тёмные пятна ожогов на его шее. Печально, что Саша тогда пострадал.
— Что думаешь? — Арсеньев возобновил прерванный разговор.
— Любопытная баба…— отрезал Саша.
— Любопытная, любопытная…— задумчиво проговорил Владимир Натанович,— однако по следу вышла.
— Сильная Ведающая,— согласился Зубов.
— Она нам может помешать? — Арсеньев поднял на телохранителя глаза.
— Вряд ли,— Саша покачал головой.— Что она может? Ну пришла по следу, дальше что?..
Арсеньев выдохнул и положил голову на подголовник кресла. Что же дальше? А дальше наступает второй акт.
— Ты дал нашему другу пищу для размышлений? — глаза влажно сверкнули в свете матовых ламп.
— Подкинул ему пару мыслишек,— кивнул Саша.
— Он найдёт то, что нужно?
— Если раскинет мозгами, то да…
— Хотелось бы гарантий,— Арсеньев дотянулся до сенсорной панели в столе и чуть убавил звук из динамиков.
— С людьми ни в чём нельзя быть уверенным,— вздохнул Саша.
— Может, мне встряхнуть Андрюшку? — жёстко спросил Владимир Натанович.— У него с людьми ловчее выходит.
Зубов сжал губы и промолчал.
— Как он там, кстати? — как бы между делом поинтересовался Арсеньев.
— В пределах…
— В пределах чего?
— Нормы,— Саша поднял глаза к потолку.
— Не перестарайся там, я хочу завтра сытно позавтракать…
Саша снова не ответил, но Владимир Натанович ответов и не ждал. Звуки вальса уносили все заботы, заставляли расслабиться. Махнул рукой Зубову, чтобы тот убрался.
Ветер стих, но небо заслонили свинцовые тучи. И казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Бездна внизу распахнула жадную пасть, ждала, обдавая холодом и одиночеством. Андрей, положив руки на парапет, заглянул вниз. Всего один шаг.
— Не вздумай,— пропела Леся рядом.
— Почему? — Андрей посмотрел на неё. Сегодня она — особенная, светится внутренним светом.
— А как же Таня?
— Она проживёт и без меня,— усмехнулся мужчина. Леся скорбно покачала головой.
— А я?
Андрей широко улыбнулся. Леся смутилась на доли секунды.
— Это глупо,— девушка топнула ногой.
— Не глупее, чем всё остальное.— Андрей отвернулся от бездны, присел на парапет. Небо всё темнело и темнело. Леся присела рядом. Сегодня от неё исходит особенная сила. От такой даже немного больно. Андрей сдвинулся, чтобы его не задевало пылающее внутренним светом поле.
— Тебе не по себе? — Леся взглянула на него яркими, ясными глазами.
— У нас разные начала,— плечи передёрнуло,— взаимоисключающие…
— Ты знаешь, я много думала,— Леся отвернулась на миг,— я почти готова.
Андрей не ответил. Значит, всё…
— Только один нерешённый вопрос остался…
— Да? — Андрей наконец решился снова посмотреть Лесе в лицо.— Какой?
Девушка без слов показала куда-то вниз. Андрей проследил взглядом за её рукой. Единственное в доме мёртвое окно на девятом этаже выбивалось из общего строя ожившего дома.
— Это твоё,— Леся улыбнулась в лицо.
— Там ты не найдёшь света,— усмехнулся Андрей.
— Почему?
— Его там нет…
Леся пожала плечами.
— Присмотрись,— шепнула, чуть склонившись в его сторону. Ветер унёс её слова, но они отчётливо осели в голове. Андрей снова взглянул на чёрное пятно окна. Показалось, что где-то в глубине теплится незначительный огонёк свечи.
— Жалкие крохи…— фыркнул Андрей.
— Всё зависит от точки зрения, Андрюш,— весело возразила Леся,— и от масштаба…
Бросив взгляд на чёрное окно с жалкой крохотной точкой посередине, Андрей чуть отпрянул. Точка росла, заливая ослепительным светом раму, а потом тёплое золото расплескалось на панели девятиэтажки, отгоняя мглу.
— Видишь? — крикнула Леся, перекрывая вой разгулявшегося в ярости ветра, поднялась на парапете в полный рост, раскинув руки.— Я всё поняла! И решила!
— Да, и это тоже…
Девушка сжалась в руках, словно уменьшилась. Андрей задумчиво положил подбородок на свою ладонь, лежащую на её спине. Скоро… скоро загорятся все окна, и она выберет…
Весь следующий день Татьяна размышляла о ночном разговоре. Пока смотрела в микроскоп, и когда писала отчёты. После обеда не выдержала, позвонила одногруппнику из судебно-медицинского морга. Выяснила всё про тела, о которых говорил Марат. Степень разложения с учётом того, что кое-что растащили звери, говорит о том, что смерть наступила примерно прошлой осенью. Предположительно в сентябре. Причина смерти — кардимиопатия такоцубо. Но так, чтобы у стольких сразу и в одном месте, ещё ни разу не было. Вот что удивляло знакомого. Среди пострадавших — и женщины, и молодые, крепкие парни, и люди в возрасте. Что-то они увидели там, в этом лесу. И, главное, что они там делали?.. Приятель даже вознамерился написать научную работу об этом после окончания расследования. Смерть от страха. Жуткая участь.
А что если Марат прав? Неужели он прав? «Не может быть прав». Надо спросить у Андрея. Только нельзя. «Нет, можно». Связаться с ним через ту, другую, натуру. Он услышит. Только надо ли? «Спроси себя, хочешь ли ты знать?». Таня встряхнула головой.
Смена закончилась. Надо домой. Пора решить, чего же она хочет. «Жить»,— кричал где-то в глубине сердца мелочный визгливый голос: «Просто жить, спокойно, без нервов, детей растить, если будут». Но… Отчего-то тянуло совсем в другую сторону. Туда, где загадки, чудеса — и происходят жуткие вещи; и хотелось научиться так же, как и Андрей, быть с ними на «ты» и не бояться.
Сигарета отправилась в урну у входа. Таня уже знала, что следует сделать дома и куда заехать за нужными компонентами для будущего заклинания.
Дома, поужинав на скорую руку, разложила перед собой всё нужное. Снова зажгла свечи. Выключила везде свет, отключила телефон. Формулу заклинания выучила на слух от Андрея. Он заставил, наверное, тысячу раз повторить его, пока не добился от неё идеального звучания. Велел не использовать без необходимости, и очень просил быть осторожной.
Зеркало, лежащее перед ней на доске, исчерченной знаками, сначала отражало лишь чёрные столбы свечей и далёкую гладь потолка, но вскоре его поверхность затуманилась. Едва увидев это, Таня едва сдержалась, чтобы не включить свет. Нельзя. Надо дойти до конца. Иначе зачем всё это? Ртутная гладь словно покрылась испариной, будто там, по другую сторону чье-то раскалённое дыхание туманило стекло.
— Это я,— Таня постаралась говорить твёрдо, чтобы голос не дрожал.
— Я…— пророкотало в голове. Это могло быть и эхо, и собственное напряжение могло сыграть с ней злую шутку.
— Где ты? — и, как и в прошлый раз, порыв ветра тронул язычки пламени. Нельзя, чтобы свечи потухли. Таня вздрогнула от внезапно подступившей догадки. Как же она могла забыть? Словно безумная. Нужно имя, он говорил — истинное имя. А его Таня не знала. Иначе всё может плохо закончиться. Безадресное заклинание привлечёт множество сущностей. Зеркало помутнело, казалось, ещё больше. Таня, холодея, чётко почувствовала за спиной чужое тело, руку, протянувшуюся рядом с её рукой. Почувствовала тепло и чужие касания. Кто-то, управляя её кистью, потянулся к зеркалу, перевернул его страшной, мутной отражающей поверхностью вниз, а потом пальцами потушил свечи — одну за другой. И следом наваждение рассеялось. Она осталась одна в комнате, где над головой витал запах потухших свечей и почему-то сырого подвала.
Глупая. Таня спрятала лицо в ладонях. Всё-таки не готова. Страшно. Как же страшно! Но, кроме неё, некому теперь заступиться за них. Похоже, что больше некому.
Зубов зашёл, по обыкновению не глядя по сторонам. Уверенный в собственной безопасности. Открыл дверь и ступил в комнату, держа в руке какой-то свёрток. Но не успел повернуть голову в сторону, как на голову ему упало покрывало принесённого накануне спальника. Андрей сжал края одеяла, спутывая противнику руки, и с силой толкнул его в стену. Зубов, запутавшись в складках, неловко упал на бок. Есть несколько секунд, пока он сообразит, что к чему.
Андрей выскочил в коридор, грохнул дверью, закрывая створку. Ключа нет — жаль, да и чёрт с ним. Дорогу он помнил, только вот коридор почему-то крутился и плыл перед глазами. Ноги подкашивались. Вот и дверь к лифту. Наверняка должна быть ещё и лестница. Только искать некогда. Стукнул по кнопке вызова. Лифт отозвался этажом выше. Отчего всё так неспешно?
Позади послышался грохот — Зубов в ярости распахнул дверь. Лестница, должна же быть лестница! Нет времени искать. Андрей протиснулся в лифт, не дожидаясь полного раскрытия дверей. Куда? На первом этаже ждёт целый полк охранников. Тогда этажом выше, оттуда — на улицу. Кнопка «-1» на хромированной панели зажглась приятным зелёным светом. Двери начали медленно закрываться. Голова закружилась, а с ней и кабина в хромированных панелях. В последний момент в закрывающиеся двери лифта протиснулся лакированный ботинок. Двери гостеприимно распахнулись снова. Андрей махнул кулаком вперёд наугад. Зубов нырнул под руку, схватил за кисть и с грохотом приложил беглеца в стенку кабины. Перед глазами вспыхнули звёзды и зашумел давешний ветер.
— Куда? — Зубов вцепился одной рукой в волосы, другой держал за завёрнутую за спину кисть. Андрей навалился всем весом и постарался уронить его назад, но телу не хватило импульса. Ноги подкосились, и вышла жалкая попытка, только лишь качнувшая противника чуть назад.
— Выход ищешь? — прошипел Зубов, дёрнул пленника из лифта. С силой приложил его о стену в грубых, рельефных мазках.
— Здесь его нет.— Вытащил свою жертву в коридор, с силой ударил его лицом о ближайшую стальную дверь.
— И здесь закрыто! — И снова дёрнул назад. Потом были ещё три двери, все металлические, и все оказались заперты. На последних двух остался масляный бордовый след: нос закровил, а губа порвалась о зубы. В голове шумело, и показалось, что кругом разнёсся запах резкий аммиака.
Напоследок Зубов швырнул свою жертву в уже знакомое помещение. Глубоко дыша, поднял с пола свёрток, который уронил, когда пленник предпринял попытку побега.
— Нету у тебя выхода, мразь! — выплюнул Зубов сжавшейся на полу фигуре. Одёрнул потрепанный от драки пиджак, поставил упавший стул на ножки и положил кулёк на сиденье.
— Обед.
Проходя мимо лежащего на полу пленника не упустил возможности поддеть ногой по рёбра. А потом молча ушёл, закрыв за собой дверь.
Андрей хрипло рассмеялся, осторожно поднимаясь на локтях и коленях.
— Есть один,— прошептал, сплюнув кровь на пол.
Глава 5
Прошло несколько напряжённых, замутнённых тревогой дней. На ближайшую неделю Таня взяла отпуск за свой счёт. Наговорила, что подруга попала в аварию, и непременно нужно её присутствие. В целом, даже не наврала. Нужно было решить три задачи, которые она поставила для себя. Первая: узнать всё-таки, что с Андреем. Вторая — попробовать связаться с Лесей. И третья… третья — самая безумная. Помочь найти стрелка. Впрочем, кому помочь? Следователю? Наверняка у них и без неё много помощников. Но… у них нет того, что есть у Тани. Дар видения.
Для последней цели надо попасть на место преступления. Не туда, где на серой тротуарной плитке крыльца всё ещё видно тёмно-красное пятно, нет. Туда, где стоял несостоявшийся убийца. Для этого надо пойти к центру в сумерках. Понять, что чувствовал стрелок, увидеть его глазами. И это мероприятие Таня запланировала на ближайший вечер. Отчего-то казалось, что время неизбежно уходит, и надо спешить. А когда она выяснит хоть что-то про стрелка, то приблизится и к другим своим целям.
Поэтому поздно вечером Таня стояла на другой стороне улицы напротив освещённого крыльца реабилитационного центра. Смотрела на яркий фонарь под входом. Говорят, они стояли на крыльце втроём, как раз под этим фонарём. Их всех было прекрасно видно. Особенно Лесю. Андрей наверняка, как обычно, курил одну за другой сигареты. Марат отчего-то вызывает в нём некое подобие нервного тика. Быть может на дороге стояла машина такси. Нет, тогда бы было трудно прицелиться. Или стреляли из другого места.
Осторожно отошла от угла и медленно пошла по улице. Почувствовала жар и волнение. Вот оно!.. Женщина оглянулась. Мусорный бак надёжно прикрыл стрелка от чужих глаз. Здесь он стоял, сжимая во вспотевшей ладони рукоять пистолета. Дышал глубоко, боясь, что «эти» его услышат. «Богомерзкие твари, оскверняющие мир, созданный Всевышним. Никто из них жить не должен. Никто…».
Таня встряхнула головой, сгоняя наваждение. Тот, кто стоял здесь, испытывал настоящую, почти живущую собственной жизнью ненависть. Был готов убивать, но, выстрелив один раз, увидел перед собой что-то, что заставило его бежать. Андрея! Он увидел Андрея!.. Таня сглотнула слюну. Неужели Марат прав? Нет, верить надо собственным глазам, никак не чужим словам.
И стрелок побежал. По заранее подготовленному маршруту. Он выстрелил ещё раз, целясь в человека за спиной, но тот упал, и пуля пролетела мимо. «Жаль, серебряные пули наперечёт».
Она остановилась перед перекрёстком улиц. Куда дальше? Свернула влево. Нет, дыхание стрелка становится невесомым. Значит, в другую сторону.
Рядом, мигая синим и красными огнями, медленно проплыла патрульная машина. Направо. Стрелок дышит ровно и сильно, он привык к пробежкам. На каждом повороте едва заметно нарисована звезда, она отталкивает Посвящённых. Таня провела рукой по штукатурке одного из домов. Контуры знака встретили её теплом и приятным покалыванием в пальцах. «Идём дальше».
И, словно во сне, тронулась дальше. Улица встретила её тусклыми жёлтыми фонарями и унылыми в жалких попытках создать уют окнами с занавесками. Старые двухэтажки, уже который год идущие под снос. Здесь доживают свой век оставленные детьми старики и те, кому не хватило денег на лучшее жильё. Ей точно сюда. Она слышала дыхание стрелка, его ликование, что удалось избежать погони, сожаление, что не удалось убить… кого? Марата? Значит, Андрей верно сказал. Стреляли в него. Это означает: стрелок может попробовать снова. Надо сказать ему. Но сначала дойти до конца маршрута.
Вот след растворился. Стрелок успокоился, и его эмоции перестали оставлять отчётливые отблески. Маршрут завёл Таню в полутёмные кварталы, застроенные двухэтажными старыми постройками, перемежающимися старыми гаражами. Здесь невозможно найти следы.
Татьяна остановилась в нерешительности. Залаяли где-то собаки. Мимо прошли неясные тени, заставив ладонью сжать в кармане газовый баллончик.
«Спокойно»,— сказала она сама себе. Едва различимый эфирный след стрелка затерялся среди прочих. Прошла ещё немного — тишина. Только неясные тени у стен поднимали головы. Нет, это слишком, надо вернуться сюда позже, когда будет светло.
Арсеньев жил за городом. Предпочитал тишину городской суете. Небольшой дом с выходом к заливу стоял посередине обширной территории, надёжно отгораживая обитателей от посторонних глаз.
Вечер этого дня Владимир Натанович, одетый в дорогой домашний халат, коротал в гостиной под звуки вальсов Чайковского. Саша Зубов молчаливой тенью стоял у двери. Арсеньев в свете неярких светильников с сожалением разглядывал тёмные пятна ожогов на его шее. Печально, что Саша тогда пострадал.
— Что думаешь? — Арсеньев возобновил прерванный разговор.
— Любопытная баба…— отрезал Саша.
— Любопытная, любопытная…— задумчиво проговорил Владимир Натанович,— однако по следу вышла.
— Сильная Ведающая,— согласился Зубов.
— Она нам может помешать? — Арсеньев поднял на телохранителя глаза.
— Вряд ли,— Саша покачал головой.— Что она может? Ну пришла по следу, дальше что?..
Арсеньев выдохнул и положил голову на подголовник кресла. Что же дальше? А дальше наступает второй акт.
— Ты дал нашему другу пищу для размышлений? — глаза влажно сверкнули в свете матовых ламп.
— Подкинул ему пару мыслишек,— кивнул Саша.
— Он найдёт то, что нужно?
— Если раскинет мозгами, то да…
— Хотелось бы гарантий,— Арсеньев дотянулся до сенсорной панели в столе и чуть убавил звук из динамиков.
— С людьми ни в чём нельзя быть уверенным,— вздохнул Саша.
— Может, мне встряхнуть Андрюшку? — жёстко спросил Владимир Натанович.— У него с людьми ловчее выходит.
Зубов сжал губы и промолчал.
— Как он там, кстати? — как бы между делом поинтересовался Арсеньев.
— В пределах…
— В пределах чего?
— Нормы,— Саша поднял глаза к потолку.
— Не перестарайся там, я хочу завтра сытно позавтракать…
Саша снова не ответил, но Владимир Натанович ответов и не ждал. Звуки вальса уносили все заботы, заставляли расслабиться. Махнул рукой Зубову, чтобы тот убрался.
Ветер стих, но небо заслонили свинцовые тучи. И казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Бездна внизу распахнула жадную пасть, ждала, обдавая холодом и одиночеством. Андрей, положив руки на парапет, заглянул вниз. Всего один шаг.
— Не вздумай,— пропела Леся рядом.
— Почему? — Андрей посмотрел на неё. Сегодня она — особенная, светится внутренним светом.
— А как же Таня?
— Она проживёт и без меня,— усмехнулся мужчина. Леся скорбно покачала головой.
— А я?
Андрей широко улыбнулся. Леся смутилась на доли секунды.
— Это глупо,— девушка топнула ногой.
— Не глупее, чем всё остальное.— Андрей отвернулся от бездны, присел на парапет. Небо всё темнело и темнело. Леся присела рядом. Сегодня от неё исходит особенная сила. От такой даже немного больно. Андрей сдвинулся, чтобы его не задевало пылающее внутренним светом поле.
— Тебе не по себе? — Леся взглянула на него яркими, ясными глазами.
— У нас разные начала,— плечи передёрнуло,— взаимоисключающие…
— Ты знаешь, я много думала,— Леся отвернулась на миг,— я почти готова.
Андрей не ответил. Значит, всё…
— Только один нерешённый вопрос остался…
— Да? — Андрей наконец решился снова посмотреть Лесе в лицо.— Какой?
Девушка без слов показала куда-то вниз. Андрей проследил взглядом за её рукой. Единственное в доме мёртвое окно на девятом этаже выбивалось из общего строя ожившего дома.
— Это твоё,— Леся улыбнулась в лицо.
— Там ты не найдёшь света,— усмехнулся Андрей.
— Почему?
— Его там нет…
Леся пожала плечами.
— Присмотрись,— шепнула, чуть склонившись в его сторону. Ветер унёс её слова, но они отчётливо осели в голове. Андрей снова взглянул на чёрное пятно окна. Показалось, что где-то в глубине теплится незначительный огонёк свечи.
— Жалкие крохи…— фыркнул Андрей.
— Всё зависит от точки зрения, Андрюш,— весело возразила Леся,— и от масштаба…
Бросив взгляд на чёрное окно с жалкой крохотной точкой посередине, Андрей чуть отпрянул. Точка росла, заливая ослепительным светом раму, а потом тёплое золото расплескалось на панели девятиэтажки, отгоняя мглу.
— Видишь? — крикнула Леся, перекрывая вой разгулявшегося в ярости ветра, поднялась на парапете в полный рост, раскинув руки.— Я всё поняла! И решила!
