— Где? — лицо Владимира Натановича окаменело.— Где он?
Зубов вошёл с пистолетом наизготовку и осмотрел все углы, потыкал ногой в спальник, покачал головой.
Никого нет.
— Perfectly10,— задумчиво отступил.— Наверное, зря держу такой штат охраны…
Саша вышел, встал рядом в ожидании приказаний.
— Иди закончи дело,— бросил ему Арсеньев. Зубов коротко кивнул и быстро ушёл.
Леся уверенно шла вперёд. Вот уже и рассвет высветлил небо.
— Надо спешить,— она поворачивает голову. Черт лица из-за сияния кожи почти не видно.
— Куда? — Андрей поднялся на последнее плато. Дальше пути нет. Впереди в нежных оттенках утра раскинулась гладь океана. Здесь, оказывается был океан. Он всегда здесь был?..
— Нам надо успеть…
— Куда? — он взглянул на мерцающий силуэт рядом. Леся посмотрела в лицо.
— Туда, где тебя ждут…
Андрей хотел возразить, что такого места нет, но вспомнил призрак Тани, что видел не так давно. Вспомнил, что хотел повидаться, почувствовать, коснуться. Только куда же теперь идти?
Леся положила руку ему на грудь. Жжёт, как калёным железом.
— Потерпи,— шепнула она. Всё вокруг залило нестерпимым для глаз светом: и океан, и светлеющее небо, и ледяной хребет. Выступили слёзы, а сияние только наращивало силу.
Хотелось крикнуть: «Ты убьёшь меня!», но в один момент всё прекратилось.
Андрей открыл глаза. На лицо падал свет от окна. Не опостылевшая блёклая лампа, а настоящие солнечные лучи. Под спиной — упругий матрац, не холодная плитка. В груди — тяжесть, дышать трудно, но воздух заметно свежее. Он повернул голову.
— С возвращением! — Марат склонился над ним. Убил бы поганца, да сил нет совсем.
— Иди нахер,— сказал, и тотчас горло перехватило от кашля. Марат довольно улыбнулся.
— Жить будешь…
А в груди рвалось и давило. Кашель не давал вздохнуть. Марат дождался, пока приступ пройдёт, и дал напиться из широкой светлой чаши. Андрей уже забыл, как сильно мучила его жажда там, в подвале. Дёрнулся взять бокал рукой, да от неловкого движения игла капельницы кольнула в сгиб локтя.
— Осторожнее,— Марат поправил иглу. Андрей потёрся затылком о подушку, всё ещё не веря происходящему.
— А где? — хотел спросить про Арсеньева, но снова забухал тяжёлым сухим кашлем.
— Я пока тебя здесь подержу,— Марат понял вопрос по-своему,— в больницу опасно…
Кто бы говорил об опасности! Андрей отвернулся, закрыл глаза. Как тяжко в груди!.. Слабость во всем теле.
— Таню позвать? — услышал он. Таню…
— Да…— прошипел, сдерживая кашель.
Услышал удаляющиеся шаги. Всё позади… Как будто. Если только это не очередной бред.
И снова шаги, только на этот раз лёгкие и частые. Дверь раскрылась. Андрей повернул голову. В глазах всё плыло, но похожий на тень силуэт на фоне тёмного проёма различить он смог. Тень скользнула к кровати. Он почувствовал чужие прохладные руки на своей коже, горячей и сухой.
— Привет,— прошептал он, чтобы голосом не терзать уставшее от кашля горло.
— Привет,— услышал задушенное с тонкими истеричными нотками. Приятные прохладные ладони легли на щеки, потом на лоб.
— Унегожар…— сказала Таня куда-то в сторону. Ей ответили, но слов Андрей не разобрал, потому что в ушах стучала кровь. И совсем не хотелось, чтобы Татьяна уходила. Нащупал рукой и сжал её пальцы. Она что-то ещё произнесла, непонятное и неясное, пузырящееся в воздухе, как слизь. Слова текли и склеивались в один бесформенный ком. Комната поплыла по кругу. Пришлось закрыть глаза, чтобы не мутило. Её ладонь неожиданно легко выскользнула из руки. Он почувствовал, как прохладные пальцы пробежалась по виску.
А потом провалился в тяжёлый, болезненный сон.
«В Интернете несколько дней тому назад встретилась статья о самодельных взрывных устройствах. Очень кстати. То, что надо. А потом — и статья в старом, ещё советском журнале, случайно попавшемся на глаза. Не зря хранил их в кладовой. Раньше умели писать научные статьи. С инструкциями и разъяснениями — не то, что сейчас. Одна вода.
Вот и выход! Богомерзкая тварь умрёт. Сгорит в праведном огне. А с ней — и те, кто ей помогает. Все компоненты куплены. В разное время, конечно же, в совершенно разных магазинах. Не найти. Я всё собрал, теперь надо прикрепить устройство к поясу. Придётся поработать портным.
В открытое окно врывается сквозняк, колышет штору, а потом игриво сбрасывает фотографии со стола. Я собираю бумагу. Вот оно, лживое лицо. Улыбается на фотографии, а что в жизни? Творит зло, заставляет людей верить в чудо. Нет никаких чудес. Ничего нет. Проклятый лжец! А вот другая фотография. Ещё и та женщина рядом. Снято вчера. Она тоже сгорит вместе с ним: раз она смеет улыбаться ему — значит, ей место в аду. Там для всех хватит места… Сегодня. Я найду свою дорогу к благоденственному свету и уведу из этого мира тех, кто не заслужил права жить в нём.
В квартире тишина, только капает вода в ванной. Ничто не мешает мне работать. Но кажется, отчего-то кажется, что рядом кто-то есть. Слышится тяжёлое дыхание за спиной и колышутся неясные тени? Это он! Он слышит и знает, следит за мной. Я вскакиваю, оглядываюсь. Нет, никого нет. Но слышен звук чужого дыхания. Отчётливо слышен. Мой взгляд падает на фотографии на столе. Это он! Он смотрит на меня и усмехается! Я хватаю короткий нож и вырезаю ему глаза. Тщательно, стараюсь сделать аккуратно. На каждой фотографии. Чтобы он ослеп, не видел, что происходит у меня в доме. Время возмездия скоро придёт. Сегодня…».
Таня взяла чашку обеими руками, согревая похолодевшие пальцы. Сидели в сестринской вместе с Гулей, а вскоре должен был присоединиться и Марат. Сегодня он совершил чудо, за которое она была сильно благодарна. Таня не поняла как, но он это сделал.
Они вернулись из Следственного уже к вечеру. Марат попросил помощи, и Таня согласилась. Он взял её руки в свои, и всё закрутилось перед глазами. Смешались события, люди,— всё, что произошло за последние дни. И в этой карусели она услышала голос Андрея: «Сам всё сделаю». Сделаешь… А потом очнулась на кушетке, а возле лица витал запах нашатыря.
Марат исчез, а потом снова появился как по мановению волшебной палочки, но уже не один. Таня не пыталась понять, как так вышло, просто приняла как есть. Важно, что вот он, Андрей, вернулся,— живой.
— Как он? — спросила она, вошедшего тихо Марата.
— Пока без изменений…— Он налил себе кипятка в чашку, а Гуля подвинула ему печенье и коробку с чайными пакетиками. Таня откашлялась. Она твёрдо была уверена, что Андрея надо везти в больницу, но у Марата на этот счёт было своё мнение.
— Нужен снимок,— Таня подняла на него глаза.
— Не нужен,— успокоил Марат.
— Но почему?
— Поверь мне…— Он заварил чай и взял себе печенье. Таня неодобрительно поджала губы. Можно и поверить, но не надо забывать, что вся ситуация случилась по его вине.
— Я жду до утра,— заявила она,— а потом вызываю скорую.
— Хорошо,— кротко согласился Марат.
Таня отпила терпкого кофе из чашки. Хорошо. Он так легко согласился. Хорошо. Ждём утра. Если температура не спадёт, она вызовет бригаду скорой помощи.
«Я готов. Я приду туда. Он посмотрит на меня и вспомнит. Вспомнит моего брата и вспомнит меня. И, если он забыл, напомню ему, кто я такой. Напомню, как мать стояла у дверей и плакала, а он молчал. Теперь её нет. Напомню, каким ушёл Колька. Худым, в язвах,— таким, что гроб даже не решились открыть. Он обещал исцеление. Но не дал его. Он лжец. А Господь мне сказал, что ещё и дьяволопоклонник. И Анне обещал исцеление. Её муж погиб от передозировки. Обещал, но не сделал. Пытались его убить; да, убить. Но дьявол его спас. Подставил невинную деву. А может, она не невинна, раз Господь дал ей умереть. Серебро не берет его, да; но огонь возьмёт.
Он творит свои чудеса за души. Колька не захотел отдать её и потому ушёл.
Господь сказал: „Он — чужой. Не человек. Враг. И он должен умереть“.
Я оглядываю полутемную комнату. В углах — как будто движение. Может, он следит за мной? Я вырезал его глаза, но он всё равно следит за мной. Из зеркала? Нет, я давно разбил все зеркала, занавесил шторами окна. Но он смотрит на меня из темноты.
„Убей!“. Убью. Я готов. Бомба под курткой прикреплена в груди. Осталось нажать на кнопку в кармане. Всех их убью.
„Остальные тоже виноваты“. Виноваты. Потому что живут. Случайные жертвы. Их много на войне. Жертв. И я ею стану. Уйду к свету. Ко Свету Господа! И уведу прочих. А он… сгорит в огне.
И снова движение в углу. Это он! Он! Я сжимаю детонатор в кулаке. Я заберу его с собой во что бы то ни стало!
„Его здесь нет, иди к тому зданию“. Кто это? Кто шипит мне в ухо? Кто влез ко мне в голову? Я сжимаю виски: „Уходи!“ — „Иди!“ — „Нет! Ты кто? Уходи!“.
Тишина. Молчит. Но меня не обмануть! Он явно что-то задумал. Задумал! Он наверняка решил спрятаться среди своих безглазых картинок. Точно! Он решил запутать меня. Но меня не обмануть. Не обмануть!... Я уйду и заберу его с собой. К свету… а он сгорит…
В углу отчётливо видно человеческую фигуру, и я нажимаю на кнопку».
Громкий низкий звук за окном разбудил Андрея. Очень похоже на взрыв. Мелкие куски штукатурки посыпались с потолка. Похоже на взрыв. Где? За окнами?
Приподнялся в кровати. Нет, не получится: с этой системой — словно привязанная собака. Выдернул иглу из вены, скинул ноги на пол. Боже, как кружится голова!.. А вдруг там Таня?
На улице загомонили. Затопали ноги в здании. Что-то случилось. И снова: а вдруг там Таня? Нет, нельзя её потерять. И идти нельзя. Комната сделала вираж. Распахнулась дверь. Снова тень. Таня.
— Куда ты? — выдохнула тень и быстро оказалась рядом. Андрей обнял прохладные плечи, спрятал лицо у её шеи. Она рядом, здесь, живая. Вдохнул её запах. Любимая!..
— Ложись,— теперь и тело потеряло волю, поддаваясь настойчивым рукам, укладывающим в постель.
— Что случилось? — подушка мокрая от пота, но приятно прохладная.
— Не знаю, что-то взорвалось. В соседнем здании стекла выбило.
Как хорошо просто чувствовать, что она рядом.
— Марат велел всем оставаться спокойными…
Марат велел… Повелитель херов. В груди поднялся ком и вырвался тяжёлым кашлем. Таня осуждающе прищёлкнула языком.
— Зачемвыдёрнулиглу? — Ну вот опять… Ничего не понятно, да ещё и в голове шумит.
— Я… Тань…— больше ничего не смог выдавить из себя. Татьяна накрыла его одеялом, сменила иглу и снова воткнула её в вену. Хорошо, что она рядом. Так спокойно!..
«В результате взрыва произошло обрушение одного подъезда двухэтажного дома по улице Ленина. Дом признан аварийным и восстановлению не подлежит. По предварительной версии следствия, взрыв произошёл из-за теракта»,— зачитала Леся заметку в одной из местных газет.
— Теракт?..— удивилась Таня. Они сидели у Марата в кабинете, отмечая Лесину выписку из больницы. Марат сам предложил.
Теперь, составив кресла в подобие круга, в центре которого стоял столик с бутылкой вина, бокалами, чайными чашками и нарезкой. Таня умудрилась втиснуться в одно кресло с Андреем, почти закинув ноги ему на колени. Тот, впрочем, не возражал, молчаливо наблюдая за всеми из-под полуприоткрытых век.
— Кому понадобились эти богом забытые ебеня? — фыркнула Таня, помахав бокалом в воздухе. Марат помалкивал, размышляя о чём-то своём.
— А меня отпустило после взрыва, представляете? — продолжила Таня,— Было напряжение, а вот после взрыва прям отпустило…
Марат стрельнул глазами в её сторону и ничего не сказал.
— Повезло, что в квартире снизу никого не было.
— Да, повезло,— прохрипел Андрей, сверля Марата глазами. Тот неопределённо улыбнулся и отпил вина.
— Пошли покурим? — спохватилась Таня, скидывая ноги на пол.
— Пошли,— Андрей поднялся.
— Давно бы бросил,— усмехнулся Марат.
— С вами разве бросишь,— проворчал Андрей. Таня сгребла со стола зажигалку, и они ушли, оставив Марата и Лесю одних. Помолчали. Леся неловко отпила чая из белой фаянсовой чашки. А у Марата зазвенел телефон. Он спешно принял вызов.
— Слушаю.
«Что ж, партия за тобой…» — Арсеньев.
— Я не играл,— Марат улыбнулся Лесе и вышел в коридор,— ты сам её начал…
«Саша скончался сегодня в больнице…».
— Мне жаль.
«А мне нет, давно пора было сделать ему перезагрузку. Раз не смог исполнить элементарного. Внушить дураку, что нужно сделать…».
— Зачем ты мне это говоришь?
«Желаю реванша…».
— В такие игры я играть не хочу.
«А я хочу. Это забавно… Как там Андрюшка? Оклемался?».
Марат кинул быстрый взгляд на дверь в фойе.
«Разыграем фигуру?».
Марат взглянул на экран смартфона и скинул вызов. Подумал немного, а потом вернулся в кабинет к Лесе.
Таня затянулась, разглядывая спутника, облокотившегося о кованые перила крыльца. Долгая болезнь сказалась на нём чрезмерной худобой и бледным чахоточным видом. Но ничего: всё поправимо!.. Главное, что все живы.
— Поедем ко мне? — Таня хитро улыбнулась. Андрей кивнул.
— Поехали!
Татьяна подошла ближе, и Андрей обнял её свободной рукой.
— И останешься? — прошептала она, прижимаясь к груди.
— Останусь.— Окурок улетел в урну. Андрей поцеловал спутницу в щёку. Таня чуть повернула голову, и поцелуй затянулся.
— А как ты относишься к котам? — прошептал Андрей на ухо. Женщина рассмеялась.
— Каким ещё котам?
— Большим,— и губы коснулись кончика уха, Таня замерла, пережидая, пока пройдёт ток по спине.— Чёрным,— следующий поцелуй пришёлся в шею за ухом.
— Зачем? — улыбнулась Таня, преодолевая негу.
— У каждой уважающей себя ведьмы должен быть чёрный кот,— прошептал Андрей, обнимая её за плечи.
— У тебя есть на примете? — рассмеялась Таня.
— Есть один…
На подъездной дороге к офисному центру, прозванному в народе «Бочкой», мягко шурша шинами, притормозил чёрный BMW. Натёртые воском бока ловили солнечные блики от глянцевых граней здания. Стальные, с тёмными вкраплениями витражей секции полукруглого — в плане — дома буквально горели отражённым светом в солнечный день. Чем заставляли жителей близлежащих зданий сравнивать это чудо архитектурной мысли с филиалом ада. Яркие, ничем не приглушённые блики нагло врывались в приватность жилых полутемных окон, выборочно выдирая из тени слепые, уснувшие в весенней неге проёмы.
Водитель автомобиля поспешил выйти и приоткрыть заднюю дверь перед пассажиром. На разогретый тёплым апрельским солнцем асфальт из полумрака машины легко и изящно встали красивые женские ноги, обутые в лакированные туфли на каблуке-шпильке, а следом показалась и их обладательница. Она уверенно вложила ладонь в предложенную водителем руку и одним стремительным движением поднялась и встала возле машины, оправляя короткое, до середины бедра, пальто. Полы его распахнулись от дуновения ветра, и женщина огладила ухоженной рукой короткое стального цвета платье. Поправила прядь чёрных смоляных волос, собранных в аккуратную деловую причёску, сжимая клатч второй рукой.
— Подождите меня, Егор, я ненадолго,— бросила она водителю, добавляя ненужную формальность очевидному факту: её дождутся в любом случае. Водитель кивнул и сел за руль, чтобы отогнать автомобиль на стоянку.
Зубов вошёл с пистолетом наизготовку и осмотрел все углы, потыкал ногой в спальник, покачал головой.
Никого нет.
— Perfectly10,— задумчиво отступил.— Наверное, зря держу такой штат охраны…
Саша вышел, встал рядом в ожидании приказаний.
— Иди закончи дело,— бросил ему Арсеньев. Зубов коротко кивнул и быстро ушёл.
Леся уверенно шла вперёд. Вот уже и рассвет высветлил небо.
— Надо спешить,— она поворачивает голову. Черт лица из-за сияния кожи почти не видно.
— Куда? — Андрей поднялся на последнее плато. Дальше пути нет. Впереди в нежных оттенках утра раскинулась гладь океана. Здесь, оказывается был океан. Он всегда здесь был?..
— Нам надо успеть…
— Куда? — он взглянул на мерцающий силуэт рядом. Леся посмотрела в лицо.
— Туда, где тебя ждут…
Андрей хотел возразить, что такого места нет, но вспомнил призрак Тани, что видел не так давно. Вспомнил, что хотел повидаться, почувствовать, коснуться. Только куда же теперь идти?
Леся положила руку ему на грудь. Жжёт, как калёным железом.
— Потерпи,— шепнула она. Всё вокруг залило нестерпимым для глаз светом: и океан, и светлеющее небо, и ледяной хребет. Выступили слёзы, а сияние только наращивало силу.
Хотелось крикнуть: «Ты убьёшь меня!», но в один момент всё прекратилось.
Андрей открыл глаза. На лицо падал свет от окна. Не опостылевшая блёклая лампа, а настоящие солнечные лучи. Под спиной — упругий матрац, не холодная плитка. В груди — тяжесть, дышать трудно, но воздух заметно свежее. Он повернул голову.
— С возвращением! — Марат склонился над ним. Убил бы поганца, да сил нет совсем.
— Иди нахер,— сказал, и тотчас горло перехватило от кашля. Марат довольно улыбнулся.
— Жить будешь…
А в груди рвалось и давило. Кашель не давал вздохнуть. Марат дождался, пока приступ пройдёт, и дал напиться из широкой светлой чаши. Андрей уже забыл, как сильно мучила его жажда там, в подвале. Дёрнулся взять бокал рукой, да от неловкого движения игла капельницы кольнула в сгиб локтя.
— Осторожнее,— Марат поправил иглу. Андрей потёрся затылком о подушку, всё ещё не веря происходящему.
— А где? — хотел спросить про Арсеньева, но снова забухал тяжёлым сухим кашлем.
— Я пока тебя здесь подержу,— Марат понял вопрос по-своему,— в больницу опасно…
Кто бы говорил об опасности! Андрей отвернулся, закрыл глаза. Как тяжко в груди!.. Слабость во всем теле.
— Таню позвать? — услышал он. Таню…
— Да…— прошипел, сдерживая кашель.
Услышал удаляющиеся шаги. Всё позади… Как будто. Если только это не очередной бред.
И снова шаги, только на этот раз лёгкие и частые. Дверь раскрылась. Андрей повернул голову. В глазах всё плыло, но похожий на тень силуэт на фоне тёмного проёма различить он смог. Тень скользнула к кровати. Он почувствовал чужие прохладные руки на своей коже, горячей и сухой.
— Привет,— прошептал он, чтобы голосом не терзать уставшее от кашля горло.
— Привет,— услышал задушенное с тонкими истеричными нотками. Приятные прохладные ладони легли на щеки, потом на лоб.
— Унегожар…— сказала Таня куда-то в сторону. Ей ответили, но слов Андрей не разобрал, потому что в ушах стучала кровь. И совсем не хотелось, чтобы Татьяна уходила. Нащупал рукой и сжал её пальцы. Она что-то ещё произнесла, непонятное и неясное, пузырящееся в воздухе, как слизь. Слова текли и склеивались в один бесформенный ком. Комната поплыла по кругу. Пришлось закрыть глаза, чтобы не мутило. Её ладонь неожиданно легко выскользнула из руки. Он почувствовал, как прохладные пальцы пробежалась по виску.
А потом провалился в тяжёлый, болезненный сон.
«В Интернете несколько дней тому назад встретилась статья о самодельных взрывных устройствах. Очень кстати. То, что надо. А потом — и статья в старом, ещё советском журнале, случайно попавшемся на глаза. Не зря хранил их в кладовой. Раньше умели писать научные статьи. С инструкциями и разъяснениями — не то, что сейчас. Одна вода.
Вот и выход! Богомерзкая тварь умрёт. Сгорит в праведном огне. А с ней — и те, кто ей помогает. Все компоненты куплены. В разное время, конечно же, в совершенно разных магазинах. Не найти. Я всё собрал, теперь надо прикрепить устройство к поясу. Придётся поработать портным.
В открытое окно врывается сквозняк, колышет штору, а потом игриво сбрасывает фотографии со стола. Я собираю бумагу. Вот оно, лживое лицо. Улыбается на фотографии, а что в жизни? Творит зло, заставляет людей верить в чудо. Нет никаких чудес. Ничего нет. Проклятый лжец! А вот другая фотография. Ещё и та женщина рядом. Снято вчера. Она тоже сгорит вместе с ним: раз она смеет улыбаться ему — значит, ей место в аду. Там для всех хватит места… Сегодня. Я найду свою дорогу к благоденственному свету и уведу из этого мира тех, кто не заслужил права жить в нём.
В квартире тишина, только капает вода в ванной. Ничто не мешает мне работать. Но кажется, отчего-то кажется, что рядом кто-то есть. Слышится тяжёлое дыхание за спиной и колышутся неясные тени? Это он! Он слышит и знает, следит за мной. Я вскакиваю, оглядываюсь. Нет, никого нет. Но слышен звук чужого дыхания. Отчётливо слышен. Мой взгляд падает на фотографии на столе. Это он! Он смотрит на меня и усмехается! Я хватаю короткий нож и вырезаю ему глаза. Тщательно, стараюсь сделать аккуратно. На каждой фотографии. Чтобы он ослеп, не видел, что происходит у меня в доме. Время возмездия скоро придёт. Сегодня…».
Таня взяла чашку обеими руками, согревая похолодевшие пальцы. Сидели в сестринской вместе с Гулей, а вскоре должен был присоединиться и Марат. Сегодня он совершил чудо, за которое она была сильно благодарна. Таня не поняла как, но он это сделал.
Они вернулись из Следственного уже к вечеру. Марат попросил помощи, и Таня согласилась. Он взял её руки в свои, и всё закрутилось перед глазами. Смешались события, люди,— всё, что произошло за последние дни. И в этой карусели она услышала голос Андрея: «Сам всё сделаю». Сделаешь… А потом очнулась на кушетке, а возле лица витал запах нашатыря.
Марат исчез, а потом снова появился как по мановению волшебной палочки, но уже не один. Таня не пыталась понять, как так вышло, просто приняла как есть. Важно, что вот он, Андрей, вернулся,— живой.
— Как он? — спросила она, вошедшего тихо Марата.
— Пока без изменений…— Он налил себе кипятка в чашку, а Гуля подвинула ему печенье и коробку с чайными пакетиками. Таня откашлялась. Она твёрдо была уверена, что Андрея надо везти в больницу, но у Марата на этот счёт было своё мнение.
— Нужен снимок,— Таня подняла на него глаза.
— Не нужен,— успокоил Марат.
— Но почему?
— Поверь мне…— Он заварил чай и взял себе печенье. Таня неодобрительно поджала губы. Можно и поверить, но не надо забывать, что вся ситуация случилась по его вине.
— Я жду до утра,— заявила она,— а потом вызываю скорую.
— Хорошо,— кротко согласился Марат.
Таня отпила терпкого кофе из чашки. Хорошо. Он так легко согласился. Хорошо. Ждём утра. Если температура не спадёт, она вызовет бригаду скорой помощи.
«Я готов. Я приду туда. Он посмотрит на меня и вспомнит. Вспомнит моего брата и вспомнит меня. И, если он забыл, напомню ему, кто я такой. Напомню, как мать стояла у дверей и плакала, а он молчал. Теперь её нет. Напомню, каким ушёл Колька. Худым, в язвах,— таким, что гроб даже не решились открыть. Он обещал исцеление. Но не дал его. Он лжец. А Господь мне сказал, что ещё и дьяволопоклонник. И Анне обещал исцеление. Её муж погиб от передозировки. Обещал, но не сделал. Пытались его убить; да, убить. Но дьявол его спас. Подставил невинную деву. А может, она не невинна, раз Господь дал ей умереть. Серебро не берет его, да; но огонь возьмёт.
Он творит свои чудеса за души. Колька не захотел отдать её и потому ушёл.
Господь сказал: „Он — чужой. Не человек. Враг. И он должен умереть“.
Я оглядываю полутемную комнату. В углах — как будто движение. Может, он следит за мной? Я вырезал его глаза, но он всё равно следит за мной. Из зеркала? Нет, я давно разбил все зеркала, занавесил шторами окна. Но он смотрит на меня из темноты.
„Убей!“. Убью. Я готов. Бомба под курткой прикреплена в груди. Осталось нажать на кнопку в кармане. Всех их убью.
„Остальные тоже виноваты“. Виноваты. Потому что живут. Случайные жертвы. Их много на войне. Жертв. И я ею стану. Уйду к свету. Ко Свету Господа! И уведу прочих. А он… сгорит в огне.
И снова движение в углу. Это он! Он! Я сжимаю детонатор в кулаке. Я заберу его с собой во что бы то ни стало!
„Его здесь нет, иди к тому зданию“. Кто это? Кто шипит мне в ухо? Кто влез ко мне в голову? Я сжимаю виски: „Уходи!“ — „Иди!“ — „Нет! Ты кто? Уходи!“.
Тишина. Молчит. Но меня не обмануть! Он явно что-то задумал. Задумал! Он наверняка решил спрятаться среди своих безглазых картинок. Точно! Он решил запутать меня. Но меня не обмануть. Не обмануть!... Я уйду и заберу его с собой. К свету… а он сгорит…
В углу отчётливо видно человеческую фигуру, и я нажимаю на кнопку».
Громкий низкий звук за окном разбудил Андрея. Очень похоже на взрыв. Мелкие куски штукатурки посыпались с потолка. Похоже на взрыв. Где? За окнами?
Приподнялся в кровати. Нет, не получится: с этой системой — словно привязанная собака. Выдернул иглу из вены, скинул ноги на пол. Боже, как кружится голова!.. А вдруг там Таня?
На улице загомонили. Затопали ноги в здании. Что-то случилось. И снова: а вдруг там Таня? Нет, нельзя её потерять. И идти нельзя. Комната сделала вираж. Распахнулась дверь. Снова тень. Таня.
— Куда ты? — выдохнула тень и быстро оказалась рядом. Андрей обнял прохладные плечи, спрятал лицо у её шеи. Она рядом, здесь, живая. Вдохнул её запах. Любимая!..
— Ложись,— теперь и тело потеряло волю, поддаваясь настойчивым рукам, укладывающим в постель.
— Что случилось? — подушка мокрая от пота, но приятно прохладная.
— Не знаю, что-то взорвалось. В соседнем здании стекла выбило.
Как хорошо просто чувствовать, что она рядом.
— Марат велел всем оставаться спокойными…
Марат велел… Повелитель херов. В груди поднялся ком и вырвался тяжёлым кашлем. Таня осуждающе прищёлкнула языком.
— Зачемвыдёрнулиглу? — Ну вот опять… Ничего не понятно, да ещё и в голове шумит.
— Я… Тань…— больше ничего не смог выдавить из себя. Татьяна накрыла его одеялом, сменила иглу и снова воткнула её в вену. Хорошо, что она рядом. Так спокойно!..
«В результате взрыва произошло обрушение одного подъезда двухэтажного дома по улице Ленина. Дом признан аварийным и восстановлению не подлежит. По предварительной версии следствия, взрыв произошёл из-за теракта»,— зачитала Леся заметку в одной из местных газет.
— Теракт?..— удивилась Таня. Они сидели у Марата в кабинете, отмечая Лесину выписку из больницы. Марат сам предложил.
Теперь, составив кресла в подобие круга, в центре которого стоял столик с бутылкой вина, бокалами, чайными чашками и нарезкой. Таня умудрилась втиснуться в одно кресло с Андреем, почти закинув ноги ему на колени. Тот, впрочем, не возражал, молчаливо наблюдая за всеми из-под полуприоткрытых век.
— Кому понадобились эти богом забытые ебеня? — фыркнула Таня, помахав бокалом в воздухе. Марат помалкивал, размышляя о чём-то своём.
— А меня отпустило после взрыва, представляете? — продолжила Таня,— Было напряжение, а вот после взрыва прям отпустило…
Марат стрельнул глазами в её сторону и ничего не сказал.
— Повезло, что в квартире снизу никого не было.
— Да, повезло,— прохрипел Андрей, сверля Марата глазами. Тот неопределённо улыбнулся и отпил вина.
— Пошли покурим? — спохватилась Таня, скидывая ноги на пол.
— Пошли,— Андрей поднялся.
— Давно бы бросил,— усмехнулся Марат.
— С вами разве бросишь,— проворчал Андрей. Таня сгребла со стола зажигалку, и они ушли, оставив Марата и Лесю одних. Помолчали. Леся неловко отпила чая из белой фаянсовой чашки. А у Марата зазвенел телефон. Он спешно принял вызов.
— Слушаю.
«Что ж, партия за тобой…» — Арсеньев.
— Я не играл,— Марат улыбнулся Лесе и вышел в коридор,— ты сам её начал…
«Саша скончался сегодня в больнице…».
— Мне жаль.
«А мне нет, давно пора было сделать ему перезагрузку. Раз не смог исполнить элементарного. Внушить дураку, что нужно сделать…».
— Зачем ты мне это говоришь?
«Желаю реванша…».
— В такие игры я играть не хочу.
«А я хочу. Это забавно… Как там Андрюшка? Оклемался?».
Марат кинул быстрый взгляд на дверь в фойе.
«Разыграем фигуру?».
Марат взглянул на экран смартфона и скинул вызов. Подумал немного, а потом вернулся в кабинет к Лесе.
Таня затянулась, разглядывая спутника, облокотившегося о кованые перила крыльца. Долгая болезнь сказалась на нём чрезмерной худобой и бледным чахоточным видом. Но ничего: всё поправимо!.. Главное, что все живы.
— Поедем ко мне? — Таня хитро улыбнулась. Андрей кивнул.
— Поехали!
Татьяна подошла ближе, и Андрей обнял её свободной рукой.
— И останешься? — прошептала она, прижимаясь к груди.
— Останусь.— Окурок улетел в урну. Андрей поцеловал спутницу в щёку. Таня чуть повернула голову, и поцелуй затянулся.
— А как ты относишься к котам? — прошептал Андрей на ухо. Женщина рассмеялась.
— Каким ещё котам?
— Большим,— и губы коснулись кончика уха, Таня замерла, пережидая, пока пройдёт ток по спине.— Чёрным,— следующий поцелуй пришёлся в шею за ухом.
— Зачем? — улыбнулась Таня, преодолевая негу.
— У каждой уважающей себя ведьмы должен быть чёрный кот,— прошептал Андрей, обнимая её за плечи.
— У тебя есть на примете? — рассмеялась Таня.
— Есть один…
Часть 6. Год спустя. Весна.
Глава 1
На подъездной дороге к офисному центру, прозванному в народе «Бочкой», мягко шурша шинами, притормозил чёрный BMW. Натёртые воском бока ловили солнечные блики от глянцевых граней здания. Стальные, с тёмными вкраплениями витражей секции полукруглого — в плане — дома буквально горели отражённым светом в солнечный день. Чем заставляли жителей близлежащих зданий сравнивать это чудо архитектурной мысли с филиалом ада. Яркие, ничем не приглушённые блики нагло врывались в приватность жилых полутемных окон, выборочно выдирая из тени слепые, уснувшие в весенней неге проёмы.
Водитель автомобиля поспешил выйти и приоткрыть заднюю дверь перед пассажиром. На разогретый тёплым апрельским солнцем асфальт из полумрака машины легко и изящно встали красивые женские ноги, обутые в лакированные туфли на каблуке-шпильке, а следом показалась и их обладательница. Она уверенно вложила ладонь в предложенную водителем руку и одним стремительным движением поднялась и встала возле машины, оправляя короткое, до середины бедра, пальто. Полы его распахнулись от дуновения ветра, и женщина огладила ухоженной рукой короткое стального цвета платье. Поправила прядь чёрных смоляных волос, собранных в аккуратную деловую причёску, сжимая клатч второй рукой.
— Подождите меня, Егор, я ненадолго,— бросила она водителю, добавляя ненужную формальность очевидному факту: её дождутся в любом случае. Водитель кивнул и сел за руль, чтобы отогнать автомобиль на стоянку.
