— Уважаю! — наконец кивнула тётка.— Мой вон,— и кивнула на поляну с мангалом,— лишь бы повод появился напивнячиться…
Таня сунула свою ладонь к Андрею в карман, и там её пальцы легонько сжались его рукой.
«Мы ненадолго»,— успокоила она сама себя. День солнечный, погода — прекрасная, мясо пахнет очень вкусно. Всё будет хорошо. Тане очень хотелось в это верить.
Вернувшись вечером домой, Таня не раз проигрывала в голове случившиеся за день события. Андрей сидел рядом молча, погрузившись в себя. Кот, не уместившись на коленях, стёк чёрной кляксой на диванное сиденье рядом. Тепло и уютно просто разомлеть на диване и чувствовать тепло чужого тела. После праздника в кругу семьи совсем не хотелось разговаривать. Оба молчали и в такси, и в лифте, словно по тихой невысказанной договорённости.
Таню терзал стыд за непринуждённость, с какой тётка Тамара выпытывала события чужой жизни, а ещё за то, что, узнав немного о незнакомом ей человеке, быстро сделал свои выводы. И уже потом с гордостью демонстрировала сестре зятя своей дочери как пример завидного замужества. Квартира в центре, машина в кредите, работа в крупной компании, каждый год — отпуск за границей. Чем не удача? В её глазах Андрей на фоне Олега выглядел не просто невыразительно, а бледно, даже жалко. И потом девушке с высшим образованием ни к чему безродные подёнщики в кавалерах, уж лучше поискать кого пообразованнее да помоложе.
Обо всём этом она не замедлила сообщить матери в приватной беседе, о которой, впрочем, сразу узнала Надя и по секрету шепнула Тане. И мама, к Таниному негодованию, с ней согласилась. Зачем? «Это вы — жалкие»,— хотелось ей сказать, но женщина сдержалась. Стало противно до дрожи. Зачем они лезут в чужую жизнь? Всё их тайное знание о жизни сужается до тезисов: «зато с машиной и квартирой» и «прилично зарабатывает». Что они могут знать? Видели они горящее здание с единственным выходом, рискнули бы своей «бесценной» жизнью? Таня сползла спиной по подушкам дивана, положив голову Андрею на плечо.
— Не передумала? — услышала она тихое и хриплое. Покачала головой. Нет. Андрей обнял её рукой.
— Мне жаль, что так вышло…
Таня прижалась щекой к его груди. А вышла полная нелепица. Олег, Надин муж, неприлично много выпив пива, на повышенных тонах начал доказывать Андрею, что жить за счёт женщины скверно. С чего они вообще это взяли? Что Танина квартира досталась от бабки обеим сёстрам, и что мама владеет только половиной. Зачем было это упоминать? Потом, распаляясь, Олег обмолвился, что её надо продавать и делить деньги. Таня, став случайным свидетелем последней фразы, спросила, зачем нужно продавать квартиру. И понеслась… Олег крикнул, что Надя беременна, что им нужна жилплощадь побольше. Что в двушке им будет тесно с ребёнком. Подоспела мама, постаралась успокоить Олега, но тот упорно не хотел молчать.
Подошла и Надя, и тётя Тамара. Тётка подтвердила, что да, будет настаивать на продаже квартиры и, кося глазами на Андрея, добавила, что делает это, чтобы квартира эта не досталась чужим людям. Боже… Случился скандал… Мама кричала на тётку, тётка в ответ — на неё, Олег кричал на Андрея, Надя металась между всеми, стараясь унять хоть кого.
Пришлось уехать. К чёрту… пусть подавятся своей квартирой.
— Мы можем жить у меня,— предложил Андрей спустя время,— купим потом что-то побольше.
— Да,— согласилась Таня. Маму жалко. Такой подставы от родной сестры она точно не ожидала.
— У меня есть деньги,— зачем-то добавил Андрей.
— Дело не в них,— вздохнула Таня.— Просто противно…
— Да, люди иногда выказывают чудеса,— согласился Андрей, устраиваясь удобнее,— не бери в голову.
— Не могу,— и снова стало противно. Отчего так?
— Я бы посоветовал тебе защиту поставить… и матери тоже…
— Защиту? — удивилась Таня.
— От тётки,— Андрей потёр глаза свободной рукой,— пробудилась она сегодня. Много грязи вылито. Теперь ворожить станет.
— Как?..— холодея, отозвалась Таня.
— На интуиции. Чёрная ведьма. И сильная… Так что берегись…
— О господи! — женщина вздрогнула от внезапно коснувшегося её плеча холода.— Серьёзно?
— Очень, нельзя её игнорировать…
Таня втиснула тело между подушками дивана и родным боком. Так теплее. Что за жизнь? Отовсюду одни препятствия.
— Тогда и тебе надо…— подняла она голову.
— Мне? — усмехнулся Андрей,— нет.
— Почему?
— Не волнуйся, Танюш,— он погладил рукой её плечо,— мне ничего не сделают… Не смогут…
Владимир Натанович смаковал вино в бокале. Что может быть приятнее, чем томный вечер в компании красивой женщины? Совершенно нагая Анжела, как-то незаметно потерявшая в обращении отчество, сидела в кресле напротив. Плечи её укрывало блестящее в свете свечей меховое манто. Женщина изящно изогнулась, вытягивая ноги, заставляя всё мужское внутри подниматься от взгляда на изгибы тела. Из динамиков тихо играла музыка. «Вальс цветов» Чайковского.
— Милая Анжелочка,— пропел Владимир Натанович, помахивая бокалом. Сегодня судьба подарила им вечер в особняке Арсеньева на берегу залива. Вся прислуга отпущена восвояси. В огромном доме они были одни. Анжела кокетливо улыбнулась, стрельнув взглядом в сторону любовника. Чёрные как смоль волосы тёмным блестящим шёлком рассыпались по плечам.
— Как же ты прекрасна!..— прошептал Арсеньев, роняя голову на подголовник своего кресла и не сводя с неё взгляда.
Растопленный по случаю камин бросал тёплые трепещущие блики на пол, освещая неровным светом обоих, что придавало вечеру особый шарм. Прекрасное начало нового проекта!..
Анжела поднялась, придерживая тонкими пальцами манто. Медленно, как тигрица, прошла к Арсеньеву и опустилась на подлокотник кресла. Владимир Натанович обнял её одной рукой. Ему подумалось, что люди испокон веков искали совершенство, не замечая его рядом. А оно здесь, в полной его власти.
— Как наше дело? — прошептал он, касаясь губами обнажённой груди своей пассии.
— Я сделала ход,— в тон ему шепнуло Совершенство.
— М-м-м, великолепно…— Арсеньев опустил голову к подтянутому животу женщины и почувствовал, как её руки стягивают шёлковый халат с плеч.
— Что же дальше?
— Дальше? — Анжела скользнула на колени и села подобно наезднице.— Начинается партия…— прошептала она, прильнув к губам партнёра.
Ночь на кладбище не предвещала хорошего. Отовсюду слышались непонятные звуки: шорохи, скрипы, надрывно кричала какая-то птица, будь она неладна.
— Вот скажи по чесноку: оно тебе надо? — просипел Кулак — здоровый, как шкаф, и такой же тупой.
Вениамин поднял глаза к затянутому тучами небу. Луны не видно, но сегодня полнолуние. Это доказанный факт. Самое время для ритуала. Демонологией Венька Кротов увлёкся ещё со школы. Тянуло к неизведанному, к страшному, чтобы пощекотать нервы среди серой, невыразительной обыденности. Сначала начал с простых проклятий. Никогда бы не поверил, но они сбывались, и сбывались с пугающей безошибочностью. Только здесь требовалось немалая точность,— можно сказать, даже филигранная,— высказать своё желание так, чтобы не зацепило ответкой. А бывало и такое. Пожелал сопернику импотенции, произнёс не те слова — получил простатит. В лёгкой форме, но всё же... Потому с этим надо быть осторожным. Особенно с вызовом всяких бесов, что сегодня они и хотели сделать с ребятами. Можно сказать, даже культ образовался небольшой. Кротов-культ. Привлёк на свою сторону Мишку Кулакова по прозвищу Кулак и Аньку, подругу по универу.
Называл себя Венька Кротов не иначе как тёмным магом, магистром тёмных искусств. И величал не меньше чем Вениамин. Звучит? Звучит. Вот и Аньке понравилось. Только ей не пришлось по душе, что для ритуала придётся резать руку. Но Венька её успокоил, сказав, что резать будут все, не только она.
Решили сегодня попробовать вызвать тёмную сущность. Какую? Этого Венька не знал, но надеялся на ранг как можно выше. У неё можно много чего попросить, это он вычитал в выписанной через Интернет-магазин книге. Важно — ничего не перепутать, иначе сущность всех пожрёт. Об этом говорить не стал. Понадеялся на своё умение. Уже пару лет изучал он всевозможную литературу, искал в Сети информацию, закупал реквизит.
Сегодня, облачившись в чёрную шёлковую мантию с золотым шитьём, Венька воздел руки к мутному пятну на небе. Так… глупости, но на Аньку должно произвести впечатление, да и на Кулака тоже. Кладбищенскому сторожу поставили бутылку водки, и он согласился закрыть глаза на любые непотребства, могущие здесь произойти. Нет, сегодня ничего такого не будет, нынче они только попробуют.
Мишка Кулак с проклятьями расчистил место на одной из заброшенных могил. Анька скинула на землю рюкзак, освещая фонариком землю под его ногами. Славно.
— Сегодня — пробуем! — сломавшимся, хриплым от волнения голосом сказал Венька.— Не получится — значит не получится.
Анька кивнула, подсветив собственное лицо фонарём снизу. Самопровозглашённый чёрный маг достал из рюкзака шесть чёрных свечей, пакетик с мелом для отсыпки пентаграммы.
Пока Вениамин готовился, Кулак с Анькой тихо стояли в стороне. Ползать на земле на коленях по едва освободившейся от снега земле было холодно, а на корточках быстро уставали ноги, потому Венька часто поднимался и тряс онемевшими конечностями, чтобы вернуть в них жизнь.
Наконец всё было сделано. На земле — пентаграмма в круге, призванном защитить призывателей от гнева Падшего.
— Готовы? — зловеще прошептал Вениамин, становясь у внешней бровки круга. Кулак нервно кивнул и занял своё место по левую руку, по правую встала Анька. Руки сошлись ладонями вверх в центре круга. Венька запел заклинания, известные только ему одному, и полоснул ножом сначала по своей ладони, а потом и ещё по двум.
Луна, стыдливо отвернулась, прикрываясь облаком, как вуалью, и стало ещё темнее. Только свечи слабо разгоняли мрак вокруг. Голос Веньки креп, и следом повторять слова начала и Анька. Раз за разом они обращали свой зов на другую сторону, но пентаграмма молчала. Вениамин не терял надежды. Он кричал всё громче. Наконец со страхом и тайным удовлетворением увидел, как бурые капли крови впитались в землю без остатка. Подул лёгкий ветер, чуть колыхнув пламя свечей и поднимая в воздух едва заметную взвесь из пыли и мела.
Глаза у Кулака округлились, когда в центре круга мелкая пыль взвилась, оседая на невидимых пока изгибах женского тела.
— Мля! — взвизгнул Мишка. Венька бы не подумал, что он может так орать. Однако получилось! Вениамин ликовал, но радость быстро угасла, когда он увидел, как из прижатого бинтом пореза сильнее потекла кровь.
— Покорись! — крикнул Венька, но ответом ему стал высокий женский смех, прокатившийся по гранитным плитам.— Кто ты? — прохрипел он.
— Дитя…— прошипела темнота за спинами. Анька взвизгнула и тотчас зажала рот рукой.
— Я…— выдавил Венька, вдруг чувствуя сильное мужское желание. В штанах до ломоты напряглось. Анька в момент своего испуга стала вдруг предметом дичайшего, животного вожделения. Он взглянул на Кулака и понял, что тот думает о том же самом.
— Мля, трахаться на кладбище — это тема…— и Кулак схватил Аньку за руки, а та как будто и не возражала. Венька только успел увидеть, как Мишка опрокинул ногой свечу, и та погасла. Фигура в центре рассыпалась в прах на белые линии пентаграммы. А Кулак уже повалил Аньку на землю и стянул с неё джинсы. Они оба остервенело целовались на земле, никого не замечая и не ощущая холода от земли.
— Иди, иди…— поманила Анька, покачиваясь от ритмичных движений партнёра. Венька зло улыбнулся и стянул с себя брюки до бедра, откинув надоевшую мантию…
Над кладбищем раздался протяжный женский крик удовольствия, от которого спящий сторож ненадолго забеспокоился в своей постели.
Любушка спала. Закрыты глазки, не движется грудь. Цветочек!.. Она спит, а спящие девочки прекрасны. Такая маленькая, почти крохотная под этим огромным деревом!.. Такая беззащитная. Неизвестно, как её зовут. Хочется звать её Любушкой. Она кричала, плохая девочка, а надо быть девочкой хорошей. Хороших девочек все любят, дарят им подарки. Любушка кричала, а потому подарка не получила. Получила то, что заслужила. Сон. Пусть спит. Видит сны. Она такая маленькая… и сочная… не испорченная… вкусная… сладкая…
Теперь она будет спать в лесу, как Белоснежка или как Спящая красавица; как цветочек, цветочек шиповника. Прямо как в сказке. И лежит так же. Ножки в колготках, маленькие ботиночки. Ярко-голубая курточка. Испачкалась. Маленькая… Желанная… Стала взрослой сегодня, да. Почти богиней. Прямо как взрослая… Красавица… Спящая красавица…
Таня проснулась от толчка в грудь. Что-то неправильно. Страшно. Больно. Кругом — темень и холод. И болит, очень болит в низу живота. Странно, до критических дней минимум неделя…
До полуночи строила защиту вокруг себя. Андрей подсказывал как. Улеглись очень поздно. Таня потянулась к телефону на тумбочке. Взглянула на время. Три ночи. Боже… Выпить таблетку?
Что-то неправильно. Кот, демон, лежит в ногах. У него большое, жаркое тело. Сейчас как раз кстати. Так замёрзла, что зуб на зуб не попадает.
Всё хорошо… Татьяна повернулась на другой бок. Надо согреться об Андрея. Рука упала на матрац, никого не встретив. Женщина приподнялась, присмотрелась в тусклом свете спрятавшейся луны. Так и есть: никого.
Таня встала не в духе. Опять у него болит спина? Или, может, бессонница? Обхватив себя руками, чтобы согреться, выглянула в коридор. Никого.
— Андрей?..— нет ответа.
Встряхнулась, заставила себя успокоиться. Не может быть, чтобы его не было. Включила везде свет. Нет. Андрей исчез. Чертовщина. Куда? зачем? вышел покурить?
Дошла до аптечки, вытряхнула себе из блистера таблетку Но-шпы. Вот вернётся — обязательно получит выговор. Нельзя исчезать молча. Но внутри всё замерло. Вдруг что-то случилось?..
— Иди в постель и спи! — строго сказала сама себе.— Все вопросы — утром.
Поковыляла обратно в постель. Кот лениво поднял голову. Но это чудовище здесь же! Значит, всё в порядке. Надо дождаться утра.
Утренний кофе немного взбодрил, но ответы на главные вопросы так и не появились. Таня без аппетита допила остатки кофе. В этот момент в замке заворочался ключ, и сердце забилось чаще. Андрей, не глядя по сторонам, повесил куртку в гардероб, снял кроссовки, густо перемазанные в чернозёме, и ушёл в ванную. Таня проводила его глазами. Что это вообще такое? Взглянула на густые, жирные следы грязи на коврике. Кому-то придётся всё объяснить.
Послышался звук льющейся воды, а затем и душа. Татьяна взглянула на часы. До отбытия на работу оставалось десять минут. Задержаться и услышать историю? Или дождаться вечера, остыть и всё равно услышать? Кофе закончился, когда Андрей вошёл в кухню. Таня не тронулась с места, проследив за ним взглядом. А он просто сел на стул у стола и замер, вперив взгляд в одну точку.
— Что случилось? — молодая женщина прервала тяготившее её молчание. После этого он словно бы очнулся, взял со стола банку с кофе, по-прежнему не глядя по сторонам.
Таня сунула свою ладонь к Андрею в карман, и там её пальцы легонько сжались его рукой.
«Мы ненадолго»,— успокоила она сама себя. День солнечный, погода — прекрасная, мясо пахнет очень вкусно. Всё будет хорошо. Тане очень хотелось в это верить.
Глава 2
Вернувшись вечером домой, Таня не раз проигрывала в голове случившиеся за день события. Андрей сидел рядом молча, погрузившись в себя. Кот, не уместившись на коленях, стёк чёрной кляксой на диванное сиденье рядом. Тепло и уютно просто разомлеть на диване и чувствовать тепло чужого тела. После праздника в кругу семьи совсем не хотелось разговаривать. Оба молчали и в такси, и в лифте, словно по тихой невысказанной договорённости.
Таню терзал стыд за непринуждённость, с какой тётка Тамара выпытывала события чужой жизни, а ещё за то, что, узнав немного о незнакомом ей человеке, быстро сделал свои выводы. И уже потом с гордостью демонстрировала сестре зятя своей дочери как пример завидного замужества. Квартира в центре, машина в кредите, работа в крупной компании, каждый год — отпуск за границей. Чем не удача? В её глазах Андрей на фоне Олега выглядел не просто невыразительно, а бледно, даже жалко. И потом девушке с высшим образованием ни к чему безродные подёнщики в кавалерах, уж лучше поискать кого пообразованнее да помоложе.
Обо всём этом она не замедлила сообщить матери в приватной беседе, о которой, впрочем, сразу узнала Надя и по секрету шепнула Тане. И мама, к Таниному негодованию, с ней согласилась. Зачем? «Это вы — жалкие»,— хотелось ей сказать, но женщина сдержалась. Стало противно до дрожи. Зачем они лезут в чужую жизнь? Всё их тайное знание о жизни сужается до тезисов: «зато с машиной и квартирой» и «прилично зарабатывает». Что они могут знать? Видели они горящее здание с единственным выходом, рискнули бы своей «бесценной» жизнью? Таня сползла спиной по подушкам дивана, положив голову Андрею на плечо.
— Не передумала? — услышала она тихое и хриплое. Покачала головой. Нет. Андрей обнял её рукой.
— Мне жаль, что так вышло…
Таня прижалась щекой к его груди. А вышла полная нелепица. Олег, Надин муж, неприлично много выпив пива, на повышенных тонах начал доказывать Андрею, что жить за счёт женщины скверно. С чего они вообще это взяли? Что Танина квартира досталась от бабки обеим сёстрам, и что мама владеет только половиной. Зачем было это упоминать? Потом, распаляясь, Олег обмолвился, что её надо продавать и делить деньги. Таня, став случайным свидетелем последней фразы, спросила, зачем нужно продавать квартиру. И понеслась… Олег крикнул, что Надя беременна, что им нужна жилплощадь побольше. Что в двушке им будет тесно с ребёнком. Подоспела мама, постаралась успокоить Олега, но тот упорно не хотел молчать.
Подошла и Надя, и тётя Тамара. Тётка подтвердила, что да, будет настаивать на продаже квартиры и, кося глазами на Андрея, добавила, что делает это, чтобы квартира эта не досталась чужим людям. Боже… Случился скандал… Мама кричала на тётку, тётка в ответ — на неё, Олег кричал на Андрея, Надя металась между всеми, стараясь унять хоть кого.
Пришлось уехать. К чёрту… пусть подавятся своей квартирой.
— Мы можем жить у меня,— предложил Андрей спустя время,— купим потом что-то побольше.
— Да,— согласилась Таня. Маму жалко. Такой подставы от родной сестры она точно не ожидала.
— У меня есть деньги,— зачем-то добавил Андрей.
— Дело не в них,— вздохнула Таня.— Просто противно…
— Да, люди иногда выказывают чудеса,— согласился Андрей, устраиваясь удобнее,— не бери в голову.
— Не могу,— и снова стало противно. Отчего так?
— Я бы посоветовал тебе защиту поставить… и матери тоже…
— Защиту? — удивилась Таня.
— От тётки,— Андрей потёр глаза свободной рукой,— пробудилась она сегодня. Много грязи вылито. Теперь ворожить станет.
— Как?..— холодея, отозвалась Таня.
— На интуиции. Чёрная ведьма. И сильная… Так что берегись…
— О господи! — женщина вздрогнула от внезапно коснувшегося её плеча холода.— Серьёзно?
— Очень, нельзя её игнорировать…
Таня втиснула тело между подушками дивана и родным боком. Так теплее. Что за жизнь? Отовсюду одни препятствия.
— Тогда и тебе надо…— подняла она голову.
— Мне? — усмехнулся Андрей,— нет.
— Почему?
— Не волнуйся, Танюш,— он погладил рукой её плечо,— мне ничего не сделают… Не смогут…
Владимир Натанович смаковал вино в бокале. Что может быть приятнее, чем томный вечер в компании красивой женщины? Совершенно нагая Анжела, как-то незаметно потерявшая в обращении отчество, сидела в кресле напротив. Плечи её укрывало блестящее в свете свечей меховое манто. Женщина изящно изогнулась, вытягивая ноги, заставляя всё мужское внутри подниматься от взгляда на изгибы тела. Из динамиков тихо играла музыка. «Вальс цветов» Чайковского.
— Милая Анжелочка,— пропел Владимир Натанович, помахивая бокалом. Сегодня судьба подарила им вечер в особняке Арсеньева на берегу залива. Вся прислуга отпущена восвояси. В огромном доме они были одни. Анжела кокетливо улыбнулась, стрельнув взглядом в сторону любовника. Чёрные как смоль волосы тёмным блестящим шёлком рассыпались по плечам.
— Как же ты прекрасна!..— прошептал Арсеньев, роняя голову на подголовник своего кресла и не сводя с неё взгляда.
Растопленный по случаю камин бросал тёплые трепещущие блики на пол, освещая неровным светом обоих, что придавало вечеру особый шарм. Прекрасное начало нового проекта!..
Анжела поднялась, придерживая тонкими пальцами манто. Медленно, как тигрица, прошла к Арсеньеву и опустилась на подлокотник кресла. Владимир Натанович обнял её одной рукой. Ему подумалось, что люди испокон веков искали совершенство, не замечая его рядом. А оно здесь, в полной его власти.
— Как наше дело? — прошептал он, касаясь губами обнажённой груди своей пассии.
— Я сделала ход,— в тон ему шепнуло Совершенство.
— М-м-м, великолепно…— Арсеньев опустил голову к подтянутому животу женщины и почувствовал, как её руки стягивают шёлковый халат с плеч.
— Что же дальше?
— Дальше? — Анжела скользнула на колени и села подобно наезднице.— Начинается партия…— прошептала она, прильнув к губам партнёра.
Ночь на кладбище не предвещала хорошего. Отовсюду слышались непонятные звуки: шорохи, скрипы, надрывно кричала какая-то птица, будь она неладна.
— Вот скажи по чесноку: оно тебе надо? — просипел Кулак — здоровый, как шкаф, и такой же тупой.
Вениамин поднял глаза к затянутому тучами небу. Луны не видно, но сегодня полнолуние. Это доказанный факт. Самое время для ритуала. Демонологией Венька Кротов увлёкся ещё со школы. Тянуло к неизведанному, к страшному, чтобы пощекотать нервы среди серой, невыразительной обыденности. Сначала начал с простых проклятий. Никогда бы не поверил, но они сбывались, и сбывались с пугающей безошибочностью. Только здесь требовалось немалая точность,— можно сказать, даже филигранная,— высказать своё желание так, чтобы не зацепило ответкой. А бывало и такое. Пожелал сопернику импотенции, произнёс не те слова — получил простатит. В лёгкой форме, но всё же... Потому с этим надо быть осторожным. Особенно с вызовом всяких бесов, что сегодня они и хотели сделать с ребятами. Можно сказать, даже культ образовался небольшой. Кротов-культ. Привлёк на свою сторону Мишку Кулакова по прозвищу Кулак и Аньку, подругу по универу.
Называл себя Венька Кротов не иначе как тёмным магом, магистром тёмных искусств. И величал не меньше чем Вениамин. Звучит? Звучит. Вот и Аньке понравилось. Только ей не пришлось по душе, что для ритуала придётся резать руку. Но Венька её успокоил, сказав, что резать будут все, не только она.
Решили сегодня попробовать вызвать тёмную сущность. Какую? Этого Венька не знал, но надеялся на ранг как можно выше. У неё можно много чего попросить, это он вычитал в выписанной через Интернет-магазин книге. Важно — ничего не перепутать, иначе сущность всех пожрёт. Об этом говорить не стал. Понадеялся на своё умение. Уже пару лет изучал он всевозможную литературу, искал в Сети информацию, закупал реквизит.
Сегодня, облачившись в чёрную шёлковую мантию с золотым шитьём, Венька воздел руки к мутному пятну на небе. Так… глупости, но на Аньку должно произвести впечатление, да и на Кулака тоже. Кладбищенскому сторожу поставили бутылку водки, и он согласился закрыть глаза на любые непотребства, могущие здесь произойти. Нет, сегодня ничего такого не будет, нынче они только попробуют.
Мишка Кулак с проклятьями расчистил место на одной из заброшенных могил. Анька скинула на землю рюкзак, освещая фонариком землю под его ногами. Славно.
— Сегодня — пробуем! — сломавшимся, хриплым от волнения голосом сказал Венька.— Не получится — значит не получится.
Анька кивнула, подсветив собственное лицо фонарём снизу. Самопровозглашённый чёрный маг достал из рюкзака шесть чёрных свечей, пакетик с мелом для отсыпки пентаграммы.
Пока Вениамин готовился, Кулак с Анькой тихо стояли в стороне. Ползать на земле на коленях по едва освободившейся от снега земле было холодно, а на корточках быстро уставали ноги, потому Венька часто поднимался и тряс онемевшими конечностями, чтобы вернуть в них жизнь.
Наконец всё было сделано. На земле — пентаграмма в круге, призванном защитить призывателей от гнева Падшего.
— Готовы? — зловеще прошептал Вениамин, становясь у внешней бровки круга. Кулак нервно кивнул и занял своё место по левую руку, по правую встала Анька. Руки сошлись ладонями вверх в центре круга. Венька запел заклинания, известные только ему одному, и полоснул ножом сначала по своей ладони, а потом и ещё по двум.
Луна, стыдливо отвернулась, прикрываясь облаком, как вуалью, и стало ещё темнее. Только свечи слабо разгоняли мрак вокруг. Голос Веньки креп, и следом повторять слова начала и Анька. Раз за разом они обращали свой зов на другую сторону, но пентаграмма молчала. Вениамин не терял надежды. Он кричал всё громче. Наконец со страхом и тайным удовлетворением увидел, как бурые капли крови впитались в землю без остатка. Подул лёгкий ветер, чуть колыхнув пламя свечей и поднимая в воздух едва заметную взвесь из пыли и мела.
Глаза у Кулака округлились, когда в центре круга мелкая пыль взвилась, оседая на невидимых пока изгибах женского тела.
— Мля! — взвизгнул Мишка. Венька бы не подумал, что он может так орать. Однако получилось! Вениамин ликовал, но радость быстро угасла, когда он увидел, как из прижатого бинтом пореза сильнее потекла кровь.
— Покорись! — крикнул Венька, но ответом ему стал высокий женский смех, прокатившийся по гранитным плитам.— Кто ты? — прохрипел он.
— Дитя…— прошипела темнота за спинами. Анька взвизгнула и тотчас зажала рот рукой.
— Я…— выдавил Венька, вдруг чувствуя сильное мужское желание. В штанах до ломоты напряглось. Анька в момент своего испуга стала вдруг предметом дичайшего, животного вожделения. Он взглянул на Кулака и понял, что тот думает о том же самом.
— Мля, трахаться на кладбище — это тема…— и Кулак схватил Аньку за руки, а та как будто и не возражала. Венька только успел увидеть, как Мишка опрокинул ногой свечу, и та погасла. Фигура в центре рассыпалась в прах на белые линии пентаграммы. А Кулак уже повалил Аньку на землю и стянул с неё джинсы. Они оба остервенело целовались на земле, никого не замечая и не ощущая холода от земли.
— Иди, иди…— поманила Анька, покачиваясь от ритмичных движений партнёра. Венька зло улыбнулся и стянул с себя брюки до бедра, откинув надоевшую мантию…
Над кладбищем раздался протяжный женский крик удовольствия, от которого спящий сторож ненадолго забеспокоился в своей постели.
Любушка спала. Закрыты глазки, не движется грудь. Цветочек!.. Она спит, а спящие девочки прекрасны. Такая маленькая, почти крохотная под этим огромным деревом!.. Такая беззащитная. Неизвестно, как её зовут. Хочется звать её Любушкой. Она кричала, плохая девочка, а надо быть девочкой хорошей. Хороших девочек все любят, дарят им подарки. Любушка кричала, а потому подарка не получила. Получила то, что заслужила. Сон. Пусть спит. Видит сны. Она такая маленькая… и сочная… не испорченная… вкусная… сладкая…
Теперь она будет спать в лесу, как Белоснежка или как Спящая красавица; как цветочек, цветочек шиповника. Прямо как в сказке. И лежит так же. Ножки в колготках, маленькие ботиночки. Ярко-голубая курточка. Испачкалась. Маленькая… Желанная… Стала взрослой сегодня, да. Почти богиней. Прямо как взрослая… Красавица… Спящая красавица…
Таня проснулась от толчка в грудь. Что-то неправильно. Страшно. Больно. Кругом — темень и холод. И болит, очень болит в низу живота. Странно, до критических дней минимум неделя…
До полуночи строила защиту вокруг себя. Андрей подсказывал как. Улеглись очень поздно. Таня потянулась к телефону на тумбочке. Взглянула на время. Три ночи. Боже… Выпить таблетку?
Что-то неправильно. Кот, демон, лежит в ногах. У него большое, жаркое тело. Сейчас как раз кстати. Так замёрзла, что зуб на зуб не попадает.
Всё хорошо… Татьяна повернулась на другой бок. Надо согреться об Андрея. Рука упала на матрац, никого не встретив. Женщина приподнялась, присмотрелась в тусклом свете спрятавшейся луны. Так и есть: никого.
Таня встала не в духе. Опять у него болит спина? Или, может, бессонница? Обхватив себя руками, чтобы согреться, выглянула в коридор. Никого.
— Андрей?..— нет ответа.
Встряхнулась, заставила себя успокоиться. Не может быть, чтобы его не было. Включила везде свет. Нет. Андрей исчез. Чертовщина. Куда? зачем? вышел покурить?
Дошла до аптечки, вытряхнула себе из блистера таблетку Но-шпы. Вот вернётся — обязательно получит выговор. Нельзя исчезать молча. Но внутри всё замерло. Вдруг что-то случилось?..
— Иди в постель и спи! — строго сказала сама себе.— Все вопросы — утром.
Поковыляла обратно в постель. Кот лениво поднял голову. Но это чудовище здесь же! Значит, всё в порядке. Надо дождаться утра.
Глава 3
Утренний кофе немного взбодрил, но ответы на главные вопросы так и не появились. Таня без аппетита допила остатки кофе. В этот момент в замке заворочался ключ, и сердце забилось чаще. Андрей, не глядя по сторонам, повесил куртку в гардероб, снял кроссовки, густо перемазанные в чернозёме, и ушёл в ванную. Таня проводила его глазами. Что это вообще такое? Взглянула на густые, жирные следы грязи на коврике. Кому-то придётся всё объяснить.
Послышался звук льющейся воды, а затем и душа. Татьяна взглянула на часы. До отбытия на работу оставалось десять минут. Задержаться и услышать историю? Или дождаться вечера, остыть и всё равно услышать? Кофе закончился, когда Андрей вошёл в кухню. Таня не тронулась с места, проследив за ним взглядом. А он просто сел на стул у стола и замер, вперив взгляд в одну точку.
— Что случилось? — молодая женщина прервала тяготившее её молчание. После этого он словно бы очнулся, взял со стола банку с кофе, по-прежнему не глядя по сторонам.
