Встряхнул стекляшку так, что коричневые крошки подступили к самому горлышку, потом открыл крышку и отправил гранулы в рот. Таню передёрнуло от одного только вида на это. Можно представить, что за горечь расходится во рту от концентрированных гранул.
— Я помою твою чашку, не надо экономить на посуде…— Таня улыбнулась, надеясь, что шутка дойдёт до адресата. Андрей только теперь поднял на неё глаза, и стало жутко до дрожи. В них отразился весь ужас и холод сегодняшней ночи. Плечи передёрнуло от воспоминания о страшном, липком кошмаре, пробудившим её сегодня.
— Что с тобой?
Андрей по-прежнему молчал, а взгляд его,— тяжёлый, хищный,— уходил сквозь стены куда-то, где Таня точно не желала находиться.
Женщина пожала плечами. Чего она ждала? Обычного: «Где ты был?» — «Я был в гараже с мужиками». Ведь знала, на что шла, когда подпускала к себе, когда брала кольцо. Разве нет? Потому просто встала, налила воды в бокал и поставила перед ним.
— Запей… Горечь неимоверная…
Андрей перевёл взгляд на прозрачные стенки бокала, где вода по инерции ещё крутила небольшой водоворот. Что-то изменилось в лице, и Таня механически проследила за его взглядом.
Водоворот крутился, наращивая скорость вопреки всем известным законам окружающего физического мира. Хуже того: где-то в сердце его зародилась крохотная алая точка, словно кто-то бросил туда зерно, и оно начало давать ростки. Постепенно точка увеличилась, выплёскивала алые языки, медленно окрашивая всю воду в бокале в кровавый цвет.
Таня с нарастающим ужасом следила, как вода,— ведь это была вода из чайника, она пила её сама, наливала в чашку для кофе,— становится багровой и густой, как кровь. Наконец водоворот успокоился, последний раз облизнув прозрачные стенки алым языком. Андрей взял бокал и выпил, медленно и гулко глотая, до дна. Кадык на шее дёргался в такт, а по коже потекла кровавая капля, цепляясь за щетину на подбородке, затем ещё одна. Таня отступила назад, не веря глазам. Невозможное…
— Андрей?..— женщина почувствовала, как сильно прижалась к столу кухонного уголка, когда пальцы сдавленной руки отозвались болью. Что такое сейчас сидело перед ней? Мужчина поставил бокал на стол, громко стукнув донышком и по-прежнему не обращая внимания на подругу.
Из коридора в кухню вальяжно зашёл кот. Встал, щурясь от бликов от оконного стекла. Ухоженная, гладкая шкура блестела на солнце.
— Я на работу.— Таня смахнула крохотные капли пота с висков и проскользнула мимо чёрного чудовища в прихожую. Ещё раз удивилась огромному количеству жирной земли на кроссовках. В городе такой нет. Только за городской чертой. Где он был всю ночь и что же такое случилось?
Взглянула на застывшую за столом фигуру.
— Позвони мне, как оклемаешься,— бросила ему Таня, уже открывая дверь. Кот довольно сощурился в ответ и зевнул с согласным мявом. Женщина встряхнула головой. Ведь только кажется, что проклятый кот всё понимает. Он — всего лишь животное. Это люди тешат себя мыслью, что понимают человеческую речь. Ведь так? И беспомощно взглянула на кота в щели закрывающейся двери. Животное проводило её янтарными глазами и согласно закрыло глаза.
Бред…
День, по счастью выдался скучным, обыденным. Разгадывать загадки как-то расхотелось. Анализы, отчёты, снова анализы... Благо трупов в этот день не привезли. Перед глазами стояла картинка, как по небритому подбородку течёт раскалённая неведомым колдовством капля. Неужели показалось? Как это вообще возможно? В Библии, конечно упоминается, как Иисус превратил воду в вино, но это… совсем другое. Да и равнять себя с ним как-то… кощунственно.
Таня встряхнула головой. Взглянула на часы на смартфоне. Четыре часа дня. Андрей не звонит. Позвонить самой? Пальцы обняли прохладный корпус телефона. Надо ли?.. Отчего-то страшно. Чего она боится? Услышать глухое рычание в трубке? Глупости.
Телефон завибрировал, и Таня вздрогнула от неожиданности. Звонок. От Андрея? Выдохнула с разочарованием. Мама. Нажала иконку «Принять вызов».
— Да?
«Привет, Танюш. Как твои дела?».
— Нормально, мам, работаю.
«Не мешаю?».
— Нет…
«Мы с тётей Тамарой поговорили…— о боже,— давай мы эту квартиру продадим. Деньги отложим. Купим другую. Ипотеку возьмём…».
— Зачем?
«Ну, Тань, детки появятся если, тесно будет…».
— Нет, не появятся…
«Танюш, ну что ты в самом деле? Ты молодая, красивая… Всё будет» — И мама замолчала, готовясь задать главный вопрос. Таня сжала пальцами телефон.
«У вас с этим Андреем всё серьёзно или как?».
— Все серьёзно, мам.— Сообщить ли про кольцо? Сказать — дать новый повод для пересудов.
«Он тебя замуж не позовёт…».
— Почему ты так решила?
«Такие не зовут, Танюш…».
— А если уже позвал? — вырвалось дерзкое. Мама снова замолчала. На этот раз надолго.
— Мам?
«Сама решай, Танюш… Можете ко мне пока переехать…» — а в голосе — сомнения.
— Нет. Нам есть где жить.
«Ну что ты злишься?».
— Я не злюсь, мам. С чего ты взяла?
«Бабушка нам обеим квартиру оставила…».
— Я помню, мам. Всё, мне пора уже…
«Хорошо, я потом позвоню».
— Да, пока.
Из горла вырвалось рычание. Ну отчего так? Жили-жили, не мешали друг другу, и вдруг — н? тебе. Начались тяжбы. Переезд, склоки, делёж…
— Боже,— Таня спрятала лицо в ладонях. Снова зажужжал телефон. Сквозь просвет в пальцах скосила глаза на экран. «Андрей Н.». Что ещё сегодня должно случиться? Приняла вызов.
«Привет…».
— Привет.
«Извини за сегодняшнее. Ты испугалась?».
— Немного. Что это вообще такое было? И откуда грязь?
«Я всё убрал…».
— Я не об этом. Откуда?
«Не знаю, вернее… не помню… Это сложно, Тань, давай вечером обсудим».
— Допустим, а со стаканом что?
«А что с ним?».
— Там вода была, а потом стала совсем не вода! — голос набирал обороты. Таня, сама за собой не замечая, начала кричать.
«Не волнуйся так…».
— Я не волнуюсь!
«Ты кричишь».— Ну почему он такой спокойный? Может, и верно это не стоит потраченных нервов? Но было жутенько. Вздохнула пару раз глубоко, успокаиваясь.
— Хорошо, прости… Прости… Я на взводе…
«Давай, я приготовлю ужин, хочешь?».
— Хочу…— злоба ушла, уступив место беззащитной перед стяжательством девочке.
«Вина купить?» — А оно такое красное, вязкое,— как кровь. И снова — алая капля течёт, цепляясь за щетину. По спине пробежали мурашки.
— Нет, не хочу. Ты всё объяснишь вечером?
«Да, всё объясню».
— Тогда хорошо…— вдруг стало гораздо спокойнее. Они всё преодолеют. Вдвоём. Что бы ни случилось, правда?
«Да»,— и телефон запищал в ухо короткими гудками. Да.
Владимир Натанович оторвал взгляд от столбиков чисел на экране ноутбука. А цифры никогда не лгут. И сейчас они говорили сухим, казённым языком, что дела у «Астарта» обстоят неважно. Где-то случился провал. Поднял глаза на Анжелу, устроившуюся на гостевом диване с планшетом. Безупречна и изысканна. Идеальные линии бедра, переходящие в возбуждающие изгибы под коленом, а затем — в икры и изящные, маленькие ступни, обутые в туфли на высоком каблуке. Строгий деловой костюм алого цвета лишь добавлял ей шарма. Ах как хороша!..
— Что скажешь, Анжелочка? — Арсеньев облокотился спиной на спинку своего кресла. Анжела перелистала пальцем изображение на своём планшете.
— Надо сократить инвестиции в отрасли, что ушли в прошлом году в убыток,— сказала она.
— Надо продать «Ветер»,— согласился Арсеньев. Подумал.— Что скажешь по проекту?
Анжела невозмутимо взглянула на график.
— Подожди, мы только начали. Скоро он начнёт приносить дивиденды.
— Никто не помешает нам? — снисходительно улыбнулся Арсеньев.
— Я прочесала город. Здесь не так много Посвящённых,— Анжела подняла взгляд на босса,— и почти всех я могу контролировать.
— Почти?
— Некоторые для меня пока закрыты, но это дело времени.
— Что ж, прекрасно,— Владимир Натанович сложил перед носом пальцы домиком.— Мне нравится твой подход.
— Я — профессионал своего дела, Владимир Натанович,— Анжела холодно осадила своего собеседника,— и никогда не оставляю проект на волю случая.
— Ход сделан, говоришь?
— Да, скоро ты о нём услышишь,— алые губы раздвинулись в улыбке.
— Вопрос в другом: не услышу ли я Рухиэля? Это было бы… нехорошо… Мы с ним давно… соперничаем. Мне бы не хотелось вступать в открытую конфронтацию.
— Он будет занят, dominus meus11,— Анжела отложила планшет.
— Dea12,— выдохнул Арсеньев улыбаясь плотоядной улыбкой.— И чем же именно?
— Dimidium-semino13.
Довольство отразилось на лице Арсеньева, а потом он разразился высоким, женским смехом.
— Egregie14,— в перерывах между приступами смеха выдохнул он. Вытирая из глаз слезу, вдруг сделал серьёзное лицо.
— Только имей в виду: здесь может вмешаться случай и… смертные… Саша Зубов, мир его праху, так этого и не понял. Они такие непредсказуемые, эти люди…
Анжела напустила на лицо выражение пренебрежения.
— Я — это не он,— брезгливо бросила она,— Луция поглотила гордыня…
— Да,— согласился Арсеньев,— да. Это была страшная ошибка, быть может в следующем перерождении он её учтёт. Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе.
— Не сомневайся, dominus meus, не сомневайся,— пропел голос с глубокой бархатцой,— я сумею поставить нам на службу и смертных.
От скуки, чтобы скоротать время до конца смены, Таня пробежалась глазами по новостям. Одна другой страшнее. Где-то война, интриги, нищета. Переключилась на местные. «Подготовлены парки к сезону»,— что ж, это хорошая новость. «У лесополосы вдоль пригородной трассы обнаружен труп девятилетней девочки». Стоп, что?..
Открыла статью. Обнаружен труп. Девочка, Сигеева Катя, задушена. На руках и ногах посмертно нанесены порезы, предположительно ножом. Как такое возможно? По предварительной версии, девочку задушили в другом месте, а к лесополосе принесли, чтобы запутать следствие. Следы спермы… Обнаружена во время сезонного субботника. Время смерти — и тут пальцы похолодели,— вечер вчерашнего дня. «Ей холодно. Холодно и больно. Помоги…». Что? Таня оглянулась. Нет, одна в кабинете.
И противный голосок внутри напомнил про грязь на кроссовках. Андрей там был? Возможно, был? Иначе откуда столько земли?
Женщина потёрла виски. Отчего ей все время мерещится заговор? Нет, его там не было. Она спросит вечером и получит ответ. Уже скоро. Уверена в этом: иначе быть не может. Почему он был сегодня такой? Странный… Более чем. Раньше она таким его не видела. «Быть может это и не связано никак». Быть может... Вспомнились слова Марата, сказанные полгода назад: «Я видел его любым. В отличие от нас, он отдаётся своей людской половине полностью. Но не забывай: есть и другая…».
Другая… Готова ты смириться с той, другой половиной? «Ты не испугаешься меня?». И она ответила: нет.
Таня решительно поднялась. Надо ехать домой.
Дома ждал ароматный ужин. Никогда бы не подумала, что Андрей умеет готовить. Хотя картошку пожарить, наверное, каждый может. Таня натянуто улыбнулась сидящему в кухне повару, скинула пальто и обувь и отправилась в ванную. Надо спросить, только спросить.
Села за уже накрытый стол. Андрей чуть улыбнулся, расслабленно развалившись на стуле.
— Спрашивай,— хрипло сказал он, предвкушая неудобные вопросы.
— Где ты был ночью? — Таня сцепила руки под столом. Скажет?
— Я не смогу сказать,— Андрей сжал расслабленно лежащую на столе руку в кулак,— это было… как зов, понимаешь.
— Нет.
— Ты мне не веришь? — Андрей поднял глаза на неё.
— Не знаю,— Таня спрятала лицо в ладонях,— убили девочку.
— Думаешь, это я? — услышала она едкое, колючее. Нет, не надо.
— Нет, не думаю, просто жалко,— Таня встряхнулась, подняла взгляд на собеседника. Глаза Андрея налились темнотой, стали жёсткими, страшными, и снова в них проснулся голод.
— Прости, сегодня плохой день,— Таня махнула рукой,— может, мне надо отдохнуть…
— Конечно,— Андрей кивнул и отпил кофе из стакана у руки. Таня вспомнила о пугающем её происшествии.
— А что случилось с водой утром? — она взглянула в тёмно-серые глаза.
— Aquae abiit,— последовал хриплый ответ,— vas plenum sanguinis15.
— Что? — спина выпрямилась, словно в неё воткнули стальной прут.
— Я разберусь, Тань, не бери в голову,— и снова отпил кофе.— Это только моё…
Аппетит пропал, хотя жареная картошка выглядела вкусно.
— Хорошо,— вяло согласилась Таня.
На следующий день смена закончилась много позже заката. Заказчик торопил владельца мастерской с партией мебели, потому всех попросили остаться поработать сверхурочно, пообещав, как положено, заплатить двойной оклад,. В целом, обычное дело.
Андрей позвонил Тане, предупредил, что придёт поздно. Она как будто не удивилась. Странная ситуация. Ему казалось, она не верит ему. Он и сам себе не верил. Той ночью осознание реальности заслонила чужая, душная, мелкая воля. Зов. Очень похоже. И он пошёл, даже не помнил, куда и как потом вернулся. Давно люди не баловались сатанинскими обрядами. То ли мода прошла, то ли теперь тягу к сверхъестественному заслоняет желание утвердиться во Всемирной сети. Раньше люди хотели богатства, власти, признания, женщину, в конце концов, теперь всё это можно добыть в Интернете. Дьявол вышел на новый уровень. Андрей усмехнулся.
Он вышел из дверей мастерской последним, когда солнце уже давно сменила на небосводе луна. Почти полная. Теперь пойдёт на убыль. У фанатиков поутихнут страсти в головах. Погода радовала безветрием и относительным теплом.
Выбил сигарету из пачки, прикурил. Благодать!..
— Я говорил, что тебе надо бросить курить? — Марат. Незаметно подошёл. Губа, минуя посылы мозга, приподнялась в оскале.
— Здорово,— и широкая ладонь в свете единственного фонаря у производственного корпуса протянулась навстречу. Несколько секунд Андрей просто смотрел на неё, потом нехотя пожал. Марат широко улыбнулся.
— Ты чего здесь? — хрипло спросил Андрей, глубоко затягиваясь.
— К тебе зашёл, ты же в дом не пустишь…
— Нехрен делать,— выдохнул Андрей.— Чего надо?
— Напомнить тебе пришёл,— Марат зябко поёжился, поднял ворот куртки,— диспозицию, так сказать…
— Помню.
— Опытный уже,— кивнул Марат,— всё знаешь. Условия тоже помнишь, да?
— Да,— раздалось в ответ хриплое и тихое.
— Вот и славно,— Марат удовлетворённо кивнул.— Надеюсь, здравый смысл в этот раз победит.
Андрей не ответил. Затушил сигарету о край урны и выкинул окурок.
— Ты выбор сделал, последствия знаешь, живёшь не в первый раз…
И снова тягостное молчание.
— А насчёт курения — я серьёзно, тебе б бросить надо, а то плохо закончится,— а в ответ только отдалённый лай собак,— я Татьяне скажу.
— Только подойди…— прохрипел Андрей, наконец поднимая глаза на собеседника,— даже не вздумай.
— Чего ты опасаешься? — удивился Марат.— Пока соблюдаешь правила, тебе бояться нечего.
Андрей снова не ответил. Марат подождал немного, потом кивнул.
— Молчание — знак согласия; пойду я. Заходи, если что нужно.— И развернулся, чтобы уйти.
— Я помою твою чашку, не надо экономить на посуде…— Таня улыбнулась, надеясь, что шутка дойдёт до адресата. Андрей только теперь поднял на неё глаза, и стало жутко до дрожи. В них отразился весь ужас и холод сегодняшней ночи. Плечи передёрнуло от воспоминания о страшном, липком кошмаре, пробудившим её сегодня.
— Что с тобой?
Андрей по-прежнему молчал, а взгляд его,— тяжёлый, хищный,— уходил сквозь стены куда-то, где Таня точно не желала находиться.
Женщина пожала плечами. Чего она ждала? Обычного: «Где ты был?» — «Я был в гараже с мужиками». Ведь знала, на что шла, когда подпускала к себе, когда брала кольцо. Разве нет? Потому просто встала, налила воды в бокал и поставила перед ним.
— Запей… Горечь неимоверная…
Андрей перевёл взгляд на прозрачные стенки бокала, где вода по инерции ещё крутила небольшой водоворот. Что-то изменилось в лице, и Таня механически проследила за его взглядом.
Водоворот крутился, наращивая скорость вопреки всем известным законам окружающего физического мира. Хуже того: где-то в сердце его зародилась крохотная алая точка, словно кто-то бросил туда зерно, и оно начало давать ростки. Постепенно точка увеличилась, выплёскивала алые языки, медленно окрашивая всю воду в бокале в кровавый цвет.
Таня с нарастающим ужасом следила, как вода,— ведь это была вода из чайника, она пила её сама, наливала в чашку для кофе,— становится багровой и густой, как кровь. Наконец водоворот успокоился, последний раз облизнув прозрачные стенки алым языком. Андрей взял бокал и выпил, медленно и гулко глотая, до дна. Кадык на шее дёргался в такт, а по коже потекла кровавая капля, цепляясь за щетину на подбородке, затем ещё одна. Таня отступила назад, не веря глазам. Невозможное…
— Андрей?..— женщина почувствовала, как сильно прижалась к столу кухонного уголка, когда пальцы сдавленной руки отозвались болью. Что такое сейчас сидело перед ней? Мужчина поставил бокал на стол, громко стукнув донышком и по-прежнему не обращая внимания на подругу.
Из коридора в кухню вальяжно зашёл кот. Встал, щурясь от бликов от оконного стекла. Ухоженная, гладкая шкура блестела на солнце.
— Я на работу.— Таня смахнула крохотные капли пота с висков и проскользнула мимо чёрного чудовища в прихожую. Ещё раз удивилась огромному количеству жирной земли на кроссовках. В городе такой нет. Только за городской чертой. Где он был всю ночь и что же такое случилось?
Взглянула на застывшую за столом фигуру.
— Позвони мне, как оклемаешься,— бросила ему Таня, уже открывая дверь. Кот довольно сощурился в ответ и зевнул с согласным мявом. Женщина встряхнула головой. Ведь только кажется, что проклятый кот всё понимает. Он — всего лишь животное. Это люди тешат себя мыслью, что понимают человеческую речь. Ведь так? И беспомощно взглянула на кота в щели закрывающейся двери. Животное проводило её янтарными глазами и согласно закрыло глаза.
Бред…
День, по счастью выдался скучным, обыденным. Разгадывать загадки как-то расхотелось. Анализы, отчёты, снова анализы... Благо трупов в этот день не привезли. Перед глазами стояла картинка, как по небритому подбородку течёт раскалённая неведомым колдовством капля. Неужели показалось? Как это вообще возможно? В Библии, конечно упоминается, как Иисус превратил воду в вино, но это… совсем другое. Да и равнять себя с ним как-то… кощунственно.
Таня встряхнула головой. Взглянула на часы на смартфоне. Четыре часа дня. Андрей не звонит. Позвонить самой? Пальцы обняли прохладный корпус телефона. Надо ли?.. Отчего-то страшно. Чего она боится? Услышать глухое рычание в трубке? Глупости.
Телефон завибрировал, и Таня вздрогнула от неожиданности. Звонок. От Андрея? Выдохнула с разочарованием. Мама. Нажала иконку «Принять вызов».
— Да?
«Привет, Танюш. Как твои дела?».
— Нормально, мам, работаю.
«Не мешаю?».
— Нет…
«Мы с тётей Тамарой поговорили…— о боже,— давай мы эту квартиру продадим. Деньги отложим. Купим другую. Ипотеку возьмём…».
— Зачем?
«Ну, Тань, детки появятся если, тесно будет…».
— Нет, не появятся…
«Танюш, ну что ты в самом деле? Ты молодая, красивая… Всё будет» — И мама замолчала, готовясь задать главный вопрос. Таня сжала пальцами телефон.
«У вас с этим Андреем всё серьёзно или как?».
— Все серьёзно, мам.— Сообщить ли про кольцо? Сказать — дать новый повод для пересудов.
«Он тебя замуж не позовёт…».
— Почему ты так решила?
«Такие не зовут, Танюш…».
— А если уже позвал? — вырвалось дерзкое. Мама снова замолчала. На этот раз надолго.
— Мам?
«Сама решай, Танюш… Можете ко мне пока переехать…» — а в голосе — сомнения.
— Нет. Нам есть где жить.
«Ну что ты злишься?».
— Я не злюсь, мам. С чего ты взяла?
«Бабушка нам обеим квартиру оставила…».
— Я помню, мам. Всё, мне пора уже…
«Хорошо, я потом позвоню».
— Да, пока.
Из горла вырвалось рычание. Ну отчего так? Жили-жили, не мешали друг другу, и вдруг — н? тебе. Начались тяжбы. Переезд, склоки, делёж…
— Боже,— Таня спрятала лицо в ладонях. Снова зажужжал телефон. Сквозь просвет в пальцах скосила глаза на экран. «Андрей Н.». Что ещё сегодня должно случиться? Приняла вызов.
«Привет…».
— Привет.
«Извини за сегодняшнее. Ты испугалась?».
— Немного. Что это вообще такое было? И откуда грязь?
«Я всё убрал…».
— Я не об этом. Откуда?
«Не знаю, вернее… не помню… Это сложно, Тань, давай вечером обсудим».
— Допустим, а со стаканом что?
«А что с ним?».
— Там вода была, а потом стала совсем не вода! — голос набирал обороты. Таня, сама за собой не замечая, начала кричать.
«Не волнуйся так…».
— Я не волнуюсь!
«Ты кричишь».— Ну почему он такой спокойный? Может, и верно это не стоит потраченных нервов? Но было жутенько. Вздохнула пару раз глубоко, успокаиваясь.
— Хорошо, прости… Прости… Я на взводе…
«Давай, я приготовлю ужин, хочешь?».
— Хочу…— злоба ушла, уступив место беззащитной перед стяжательством девочке.
«Вина купить?» — А оно такое красное, вязкое,— как кровь. И снова — алая капля течёт, цепляясь за щетину. По спине пробежали мурашки.
— Нет, не хочу. Ты всё объяснишь вечером?
«Да, всё объясню».
— Тогда хорошо…— вдруг стало гораздо спокойнее. Они всё преодолеют. Вдвоём. Что бы ни случилось, правда?
«Да»,— и телефон запищал в ухо короткими гудками. Да.
Владимир Натанович оторвал взгляд от столбиков чисел на экране ноутбука. А цифры никогда не лгут. И сейчас они говорили сухим, казённым языком, что дела у «Астарта» обстоят неважно. Где-то случился провал. Поднял глаза на Анжелу, устроившуюся на гостевом диване с планшетом. Безупречна и изысканна. Идеальные линии бедра, переходящие в возбуждающие изгибы под коленом, а затем — в икры и изящные, маленькие ступни, обутые в туфли на высоком каблуке. Строгий деловой костюм алого цвета лишь добавлял ей шарма. Ах как хороша!..
— Что скажешь, Анжелочка? — Арсеньев облокотился спиной на спинку своего кресла. Анжела перелистала пальцем изображение на своём планшете.
— Надо сократить инвестиции в отрасли, что ушли в прошлом году в убыток,— сказала она.
— Надо продать «Ветер»,— согласился Арсеньев. Подумал.— Что скажешь по проекту?
Анжела невозмутимо взглянула на график.
— Подожди, мы только начали. Скоро он начнёт приносить дивиденды.
— Никто не помешает нам? — снисходительно улыбнулся Арсеньев.
— Я прочесала город. Здесь не так много Посвящённых,— Анжела подняла взгляд на босса,— и почти всех я могу контролировать.
— Почти?
— Некоторые для меня пока закрыты, но это дело времени.
— Что ж, прекрасно,— Владимир Натанович сложил перед носом пальцы домиком.— Мне нравится твой подход.
— Я — профессионал своего дела, Владимир Натанович,— Анжела холодно осадила своего собеседника,— и никогда не оставляю проект на волю случая.
— Ход сделан, говоришь?
— Да, скоро ты о нём услышишь,— алые губы раздвинулись в улыбке.
— Вопрос в другом: не услышу ли я Рухиэля? Это было бы… нехорошо… Мы с ним давно… соперничаем. Мне бы не хотелось вступать в открытую конфронтацию.
— Он будет занят, dominus meus11,— Анжела отложила планшет.
— Dea12,— выдохнул Арсеньев улыбаясь плотоядной улыбкой.— И чем же именно?
— Dimidium-semino13.
Довольство отразилось на лице Арсеньева, а потом он разразился высоким, женским смехом.
— Egregie14,— в перерывах между приступами смеха выдохнул он. Вытирая из глаз слезу, вдруг сделал серьёзное лицо.
— Только имей в виду: здесь может вмешаться случай и… смертные… Саша Зубов, мир его праху, так этого и не понял. Они такие непредсказуемые, эти люди…
Анжела напустила на лицо выражение пренебрежения.
— Я — это не он,— брезгливо бросила она,— Луция поглотила гордыня…
— Да,— согласился Арсеньев,— да. Это была страшная ошибка, быть может в следующем перерождении он её учтёт. Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе.
— Не сомневайся, dominus meus, не сомневайся,— пропел голос с глубокой бархатцой,— я сумею поставить нам на службу и смертных.
От скуки, чтобы скоротать время до конца смены, Таня пробежалась глазами по новостям. Одна другой страшнее. Где-то война, интриги, нищета. Переключилась на местные. «Подготовлены парки к сезону»,— что ж, это хорошая новость. «У лесополосы вдоль пригородной трассы обнаружен труп девятилетней девочки». Стоп, что?..
Открыла статью. Обнаружен труп. Девочка, Сигеева Катя, задушена. На руках и ногах посмертно нанесены порезы, предположительно ножом. Как такое возможно? По предварительной версии, девочку задушили в другом месте, а к лесополосе принесли, чтобы запутать следствие. Следы спермы… Обнаружена во время сезонного субботника. Время смерти — и тут пальцы похолодели,— вечер вчерашнего дня. «Ей холодно. Холодно и больно. Помоги…». Что? Таня оглянулась. Нет, одна в кабинете.
И противный голосок внутри напомнил про грязь на кроссовках. Андрей там был? Возможно, был? Иначе откуда столько земли?
Женщина потёрла виски. Отчего ей все время мерещится заговор? Нет, его там не было. Она спросит вечером и получит ответ. Уже скоро. Уверена в этом: иначе быть не может. Почему он был сегодня такой? Странный… Более чем. Раньше она таким его не видела. «Быть может это и не связано никак». Быть может... Вспомнились слова Марата, сказанные полгода назад: «Я видел его любым. В отличие от нас, он отдаётся своей людской половине полностью. Но не забывай: есть и другая…».
Другая… Готова ты смириться с той, другой половиной? «Ты не испугаешься меня?». И она ответила: нет.
Таня решительно поднялась. Надо ехать домой.
Дома ждал ароматный ужин. Никогда бы не подумала, что Андрей умеет готовить. Хотя картошку пожарить, наверное, каждый может. Таня натянуто улыбнулась сидящему в кухне повару, скинула пальто и обувь и отправилась в ванную. Надо спросить, только спросить.
Села за уже накрытый стол. Андрей чуть улыбнулся, расслабленно развалившись на стуле.
— Спрашивай,— хрипло сказал он, предвкушая неудобные вопросы.
— Где ты был ночью? — Таня сцепила руки под столом. Скажет?
— Я не смогу сказать,— Андрей сжал расслабленно лежащую на столе руку в кулак,— это было… как зов, понимаешь.
— Нет.
— Ты мне не веришь? — Андрей поднял глаза на неё.
— Не знаю,— Таня спрятала лицо в ладонях,— убили девочку.
— Думаешь, это я? — услышала она едкое, колючее. Нет, не надо.
— Нет, не думаю, просто жалко,— Таня встряхнулась, подняла взгляд на собеседника. Глаза Андрея налились темнотой, стали жёсткими, страшными, и снова в них проснулся голод.
— Прости, сегодня плохой день,— Таня махнула рукой,— может, мне надо отдохнуть…
— Конечно,— Андрей кивнул и отпил кофе из стакана у руки. Таня вспомнила о пугающем её происшествии.
— А что случилось с водой утром? — она взглянула в тёмно-серые глаза.
— Aquae abiit,— последовал хриплый ответ,— vas plenum sanguinis15.
— Что? — спина выпрямилась, словно в неё воткнули стальной прут.
— Я разберусь, Тань, не бери в голову,— и снова отпил кофе.— Это только моё…
Аппетит пропал, хотя жареная картошка выглядела вкусно.
— Хорошо,— вяло согласилась Таня.
Глава 4
На следующий день смена закончилась много позже заката. Заказчик торопил владельца мастерской с партией мебели, потому всех попросили остаться поработать сверхурочно, пообещав, как положено, заплатить двойной оклад,. В целом, обычное дело.
Андрей позвонил Тане, предупредил, что придёт поздно. Она как будто не удивилась. Странная ситуация. Ему казалось, она не верит ему. Он и сам себе не верил. Той ночью осознание реальности заслонила чужая, душная, мелкая воля. Зов. Очень похоже. И он пошёл, даже не помнил, куда и как потом вернулся. Давно люди не баловались сатанинскими обрядами. То ли мода прошла, то ли теперь тягу к сверхъестественному заслоняет желание утвердиться во Всемирной сети. Раньше люди хотели богатства, власти, признания, женщину, в конце концов, теперь всё это можно добыть в Интернете. Дьявол вышел на новый уровень. Андрей усмехнулся.
Он вышел из дверей мастерской последним, когда солнце уже давно сменила на небосводе луна. Почти полная. Теперь пойдёт на убыль. У фанатиков поутихнут страсти в головах. Погода радовала безветрием и относительным теплом.
Выбил сигарету из пачки, прикурил. Благодать!..
— Я говорил, что тебе надо бросить курить? — Марат. Незаметно подошёл. Губа, минуя посылы мозга, приподнялась в оскале.
— Здорово,— и широкая ладонь в свете единственного фонаря у производственного корпуса протянулась навстречу. Несколько секунд Андрей просто смотрел на неё, потом нехотя пожал. Марат широко улыбнулся.
— Ты чего здесь? — хрипло спросил Андрей, глубоко затягиваясь.
— К тебе зашёл, ты же в дом не пустишь…
— Нехрен делать,— выдохнул Андрей.— Чего надо?
— Напомнить тебе пришёл,— Марат зябко поёжился, поднял ворот куртки,— диспозицию, так сказать…
— Помню.
— Опытный уже,— кивнул Марат,— всё знаешь. Условия тоже помнишь, да?
— Да,— раздалось в ответ хриплое и тихое.
— Вот и славно,— Марат удовлетворённо кивнул.— Надеюсь, здравый смысл в этот раз победит.
Андрей не ответил. Затушил сигарету о край урны и выкинул окурок.
— Ты выбор сделал, последствия знаешь, живёшь не в первый раз…
И снова тягостное молчание.
— А насчёт курения — я серьёзно, тебе б бросить надо, а то плохо закончится,— а в ответ только отдалённый лай собак,— я Татьяне скажу.
— Только подойди…— прохрипел Андрей, наконец поднимая глаза на собеседника,— даже не вздумай.
— Чего ты опасаешься? — удивился Марат.— Пока соблюдаешь правила, тебе бояться нечего.
Андрей снова не ответил. Марат подождал немного, потом кивнул.
— Молчание — знак согласия; пойду я. Заходи, если что нужно.— И развернулся, чтобы уйти.
