Впрочем, какая разница. Мы заходим в довольно большое и потрёпанное здание клуба. Дина со своими скрывается в направлении зала, где будет происходить само «шоу», мы же с Киром идём в индивидуальную раздевалку. Администратор, встретивший нас, объясняет, куда и во сколько Кирам должен подойти. Кир синхронно переводит, я же стараюсь ничего не упустить, так как коридоры здесь извилистые и запутанные, а вижу из нас двоих только я.
Раздевалкой оказывается крошечный чулан с небольшим диванчиком. Но в нём есть такая же крошечная душевая, в которой тут же скрывается мой спутник. Выходит он оттуда уже в спортивных трусах, перчатках и… шлёпанцах?
- Почему ты в тапках? – не могу сдержать любопытства. – Я думала, боксёры носят кроссовки.
Он удивлённо поворачивается ко мне, словно вообще забыл, что я здесь.
- Это бои без правил, не бокс. Они проходят босиком.
У нас есть ещё полчаса, прежде чем надо будет выходить, поэтому снимаю никаб. Необходимость постоянно носить его для меня сущая пытка. Кир немного на взводе, разминается. Я же стараюсь отвлечься от такого совершенного тела прямо перед моими глазами и пытаюсь читать статью про эти самые бои. Чтобы хотя бы отдалённо понимать, что происходит. Выходит, честно говоря, так себе. Мои глаза живут своей собственной жизнью и то и дело перебегают с экрана на мальчишку. Кир, наконец, заканчивает с разминкой и садится рядом на диван. Слишком близко, как по мне.
- Ты пожелаешь мне удачи? – спрашивает неожиданно.
- Разве тебе она нужна? Ты и без удачи двигаешься как демон.
Он ухмыляется:
- Признайся, ты подсматривала за мной в тренажёрном зале?
- Вовсе нет, - отвечаю вполне себе хладнокровно. – Но то, как ты реагируешь на движения, о многом говорит. Да и не вышел бы ты в финал, не будь таким суперкрутым, - да, сегодня от Дины я с удивлением узнала, что мальчишка не просто какой-то там спортсмен, а целый без пяти минут чемпион и гений. – Нам пора, - говорю, бросив взгляд на планшет.
Кир встаёт, протягивает мне руку, чтобы помочь подняться, и я, сама не знаю зачем, принимаю её. Вместо того, чтобы отпустить меня, притягивает ближе, вызывая вихрь мурашек вдоль спины. Это и чувство опасности, и восторг раздирают меня на части. Он же проводит ладонью по моей щеке, коротко целует в губы и велит надеть никаб. Я в очередной раз разочаровываюсь в себе и своей стойкости. Потому что хочется продолжения. И хочется больше не видеть его никогда. Но предаваться душевным мукам мне попросту некогда, Кирам берёт меня за руку, и мы отправляемся искать дорогу в зал.
В зале шумно, ярко и воздух перенасыщен тестостероном. Я с любопытством оглядываюсь вокруг. Любопытство, знаете ли, одна из важнейших черт журналиста. Наравне с хорошо подвешенным языком. Замечаю в первом ряду Джавада и его девушек и направляюсь к ним. Мы всё так же держимся с Киром за руки, как сиамские близнецы, право слово. Когда подходим к его друзьям, Кирам тут же утаскивает Джавада на ринг. Но последний почти сразу возвращается, передав Кира его помощнику. Или как называется тот парень, что подаёт воду и полотенце? Неважно, в общем-то. Я сажусь рядом с девушками и жду начала действа.
На ринге, меж тем, появляется второй участник боя, и я начинаю сомневаться в победе Кирама. У парней схожая комплекция, но вот выражение лица у второго бойца такое агрессивное, что мне становится не по себе. Заметив, как я вздрогнула, Джавад склоняется к моему уху и говорит:
- Не переживай, Кирам круче.
- Если честно, я не понимаю, как это может быть. Он же не видит ничего, - говорю вполне искренне, потому что реакция у мальчишки какая-то нечеловеческая.
- Этого никто не понимает, - коротко смеется парень. – Но одно очевидно, у моего брата дар. Он чувствует движение ещё до того, как противник начинает его.
Больше мы с Джавадом не разговариваем, так как начинается поединок. Парни скачут по рингу, нанося друг другу удары руками и ногами, и я понимаю, что Джавад был прав, Кир ловко уворачивается от противника. И хотя Шакар, как представил его судья, нападает активнее, видно, что Кирам двигается гораздо более непринуждённо. Толпа вокруг возбуждённо гудит, подбадривая то одного, то другого бойца. Но вот проходят три минуты, и они расходятся по своим углам. Должна признать, что в этом зрелище всё-таки присутствует некая воинственная красота. Красота силы и превосходства одного человека над другим. Грубая и непонятная мне, но как уж есть. Один за другим пролетают двенадцать раундов. К концу ребята двигаются уже не так легко как в начале. В одном из раундов Кир всё же оказывается на полу, но быстро вскакивает. В целом, я абсолютно не понимаю, каким образом начисляются очки и кто побеждает, но в последней схватке Кир одерживает невероятную и очевидную даже для меня победу, отправив Шакара в жёсткий нокаут.
Зал беснуется, комментатор заливается соловьем, видимо восхваляя Кирама – моих знаний палерского пока недостаточно, чтобы вычленить из речи ведущего что-то кроме его имени и «да». Джавад рядом аплодирует стоя. Кирам же стоит на ринге с поистине дьявольской усмешкой, он явно наслаждается моментом. И он это право стопроцентно заслужил. Джавад встречает нашего мальчика с ринга и передаёт мне – перед вручением кубка Киру надо привести себя в порядок, поэтому мы отправляемся обратно в раздевалку. На всё про всё дают двадцать минут. Как только за нами закрывается дверь, он хватает меня за талию, сдирает надоевший до чёртиков никаб и крепко целует, прижимая спиной к стене. Я замираю в замешательстве и упоении. Адреналин от боя ещё бурлит в крови, и у меня, видимо, ничуть не меньше, чем у самого победителя. Потому что я отвечаю ему. Провожу языком по зубам, нежно посасываю нижнюю губу и тону в моменте. «Я просто не хочу портить ему мгновения триумфа», - уговариваю сама себя. Но это ложь чистой воды.
Кир всё же отрывается от моих губ, но продолжает удерживать в тисках своих рук. Дышит тяжело. Он словно не намерен возвращаться в зал за заслуженной наградой.
- Нам надо идти, - выдыхаю еле слышно. И мне ужасно не хочется этого делать. Потому что здесь и сейчас я отпустила себя, но впредь подобного допускать не должна.
Он словно понимает это, сжимает ещё крепче на долю секунды, но всё же дарует мне свободу и направляется в душ. Очень короткий, надо сказать, душ. Я едва успеваю привести себя в порядок. Одежду, но не мысли. Теперь точно ни единого шанса, что он отстанет так просто, доходит до меня с опозданием. Мы не разговариваем друг с другом, возвращаясь в зал. Я, чтобы не портить ему минуту славы, он по каким-то своим причинам. Церемония награждения проходит на удивление быстро. Кир, стоя на пьедестале, улыбается как чеширский кот, которого так и хочется почесать за ушком. Но теперь я точно знаю, как смертельно опасен этот «котик». Во всех смыслах: и физически, и для моего душевного спокойствия.
Когда Кирам спускается с пьедестала и вполне уверенно идёт в нашу сторону самостоятельно, к нам подходят его отец с Джахизой и Азрой.
- Добрый вечер, господин Арафат,– приветствует его Джавад по-палерски, и я понимаю. Так же понимаю, что впервые за всё это время слышу фамилию своего похитителя.
Они о чём-то беседуют, а я наблюдаю за Киром, прокладывающим себе путь через толпу. К нему подходят какие-то люди, жмут руку, похлопывают по плечу, а он реагирует с такой естественностью, словно видит их. Он подходит к нам и, остановившись в нескольких шагах, чего-то ждёт. Наверное, пока отец обратит на него внимание. И вот они уже обнимаются и смеются. Женщины стоят поодаль и позволяют себе только коротко обнять мальчишку после того, как делает шаг в сторону Самир.
Распрощавшись со всеми, мы снова идём в раздевалку. Уже не торопясь. Кир договорился с Джавадом, что сегодня у нас дома будет вечеринка в честь его победы, и тот уехал, обещав купить всё необходимое, поэтому нас никто не ждёт. А я опасаюсь снова оставаться с ним наедине. Момент упущен.
КИРАМ
Уже настроившись на бой, я не думаю ни о чём другом кроме победы. Почувствовать соперника, опередить и победить. Всё просто и очевидно, так же, как и всегда. Всё сложно при этом, Шакар хорош в своём деле и победа даётся мне нелегко. Но лишь услышав, как его тело ударяется о ринг, я понимаю, что это триумф, определяю по дыханию противника, что это нокаут. Да! Я сделал это! Когда судья поднимает вверх мою руку, я не могу удержаться от ликования: смотрите все, что может «убогий», чего никогда не сможете вы. Смотри, отец, я смог. Смотри, Мари, как тебе повезло, у тебя никогда не было и никогда не будет никого лучше меня.
А потом мы идём в раздевалку, и я не могу не поддаться искушению. Пусть оттолкнет, наругается, но сейчас мне просто необходимо почувствовать её рядом. И я улетаю, когда она отвечает на поцелуй, потому что эта победа не менее сладкая, чем та, что на ринге. Губы Мари дразнят меня, обещая неземное блаженство, её руки несмело ложатся на мою обнажённую и потную грудь, вызывая восторг. Нехотя отпускаю мою девочку, знаю прекрасно, что легко не будет, и сейчас она выстроит между нами ещё с десяток заборов. Но так же знаю и то, что теперь точно смогу их сокрушить.
Во время награждения чувствую себя счастливейшим человеком из ныне живущих. И упиваюсь этим чувством. Отец будет мной гордиться. Раньше именно он всегда сопровождал меня на бои, но сейчас это было бы глупо. И я точно знаю, что он где-то в зале вместе с матерью и Азрой, и безмерно благодарен ему за то, что позволил мне добиться всего этого.
Приняв поздравления от родных, и договорившись с Джавадом насчёт вечера, снова отправляюсь вместе с Мари в раздевалку. С одной стороны, так и тянет соблазнить её прямо там, пока свежи впечатления от боя, но с другой, моя малышка заслуживает гораздо большего, чем быстрый секс в грязной общественной комнатке. У нас впереди всё время мира. К тому же начинают ныть ребра, этот гад Шакар приложил меня слишком крепко, кажется. Но я, конечно же, не могу устоять перед соблазном подразнить ее. Поэтому, заперев дверь, переодеваюсь прямо в комнате. Когда начинаю стаскивать трико, Мари возмущённо шипит на меня:
- Что ты делаешь?
- А на что похоже? – мне смешно от её реакции.
Она же пыхтит как сердитый ёжик и, судя по всему, отворачивается от меня к стене. Не удержавшись, подхожу и обнимаю её сзади. В чём мать родила. Прижимаюсь крепко, пусть почувствует, насколько хочу её. Её волосы сегодня весьма удачно убраны наверх, обнажая шею, и я припадаю губами к её основанию, с ликованием отмечая, каким учащённым и напряжённым становится её дыхание. Она дёргается резко, требует: «Отпусти!».
И я подчиняюсь. Сейчас не время и не место. Но ты запомнишь эти ощущения, моя сладкая, я уверен.
16
МАРИ
В машине Кирам откидывает спинку сиденья на максимум и засыпает, стоит мне только выехать с парковки. Чему я только рада. Пока мчу по трассе через пустыню, меня охватывает иллюзорное чувство свободы – полузабытое и от этого сладкое вдвойне. Скорость, ночь, запал от просмотра поединка и эйфория от прикосновений Кира складываются в пьянящий коктейль. Искоса поглядываю на парня. Во сне лицо его разглаживается, теряя следы извечной угрюмости, и он выглядит почти ребенком. Докатилась, мать, мало того, что изменяешь своему жениху, так тебя ещё и потянуло на малолеток. Усмехаюсь про себя. Но, правда в том, что здесь и сейчас мне не стыдно ни за то, ни за другое.
Когда подъезжаем к риаду, Кир просыпается, спрашивает, на месте ли мы уже. И выглядит при этом ужасно мило. «Прекрати», - одёргиваю себя. Но не могу остановиться. Мы идём в дом вместе. Прежде, чем уйти к себе в комнату, он предупреждает, что сегодня я могу не надевать никаб и верхнее платье.
- Почему? – удивлению моему нет предела. Так как из разговора парней я поняла, что кроме Джавада будут и другие мужчины.
- Это сложно, - говорит Кир, но я настаиваю на объяснении. Сначала мне проедают плешь необходимостью носить эту броню, а теперь оказывается, что это вовсе не обязательно.
- Понимаешь, - продолжает он. – Соберётся тесный круг, мы с парнями давно знаем друг друга. И, да, мы иногда нарушаем некоторые правила. Сегодня будут те, в ком я уверен.
- К чему тогда был этот ритуал с Джавадом, про то, что ты принимаешь его в ближний круг?
Кир удивлённо изгибает бровь. Не ожидал, видимо, что Дина объяснит мне.
- Это скорее дань уважения традициям. Этими словами я как бы дал понять, что доверяю ему и попросил позаботиться о тебе.
Со вздохом понимаю, что всё больше запутываюсь в местных обычаях. Категорическое «нельзя» здесь с лёгкостью превращается в «можно», когда этого хочется. Или выгодно. Размышляю, что вероятно молодые люди меньше привержены старым устоям из-за возможности покидать страну. У нас говорят о Палере как о полностью закрытой и глубоко патриархальной стране. А жители её, как минимум, самые обеспеченные, оказывается, довольно часто бывают у нас, «на загнивающем западе». И даже слушают нашу музыку, смотрят фильмы, знают наш язык. Похоже, здесь вовсю процветают двойные стандарты.
Мне не хочется никакой вечеринки, но Кир лично удостоверяется в том, что я готова к приёму гостей. Вообще-то я уже в пижаме, но он крайне настойчив и порывается переодеть меня лично, так что приходится сменить удобные пижамные брюки и рубашку на закрытое наглухо платье и даже нанести лёгкий макияж. После чего он конвоирует меня в гостиную. Вскоре приходят его друзья. Кроме Джавада это ещё два парня со своими девушками. Иса и Рашид, представляет их Кирам. Те в свою очередь знакомят меня с жёнами и любовницами. Ребята приносят гору закусок, несколько ящиков газировки, заправляют кальян и вечер начинается вполне дружелюбно. Все поздравляют Кира с победой, веселятся и очень громко общаются. Парни, конечно. Девушки ведут себя гораздо тише. На этой тусовке нет никакого алкоголя, он в Палере под запретом. Но это не мешает всем присутствующим получать удовольствие от встречи, скорее наоборот. Даже Дина сегодня на удивление раскрепощена и активно общается с друзьями. Все стараются говорить по-арански, но с течением вечера всё чаще сбиваются на свой родной язык. Я незамеченной выхожу на кухню. Накатывает острое чувство моей неуместности на этом празднике жизни. Нет, я вовсе не хочу стать здесь своей. Люди, окружающие меня сегодня, мне совсем не близки: они гораздо младше, их круг интересов никак не пересекается с моим. А самое главное, я просто не желаю ничего узнавать об их жизни. Не похоже на меня, обычно мне интересно общаться с представителями других культур. Но сегодня я просто, хочу вернуться к своим. Я не плачу, все слёзы давно уже выплаканы, просто мрачно пью чёрный кофе в темноте неосвещённой кухни. Тонкая фигурка в светлом струящемся платье нарушает моё уединение.
- Почему ты прячешься здесь? – спрашивает Дина.
- Я не прячусь, - отрицаю очевидное. Есть тысяча вопросов, которые мне хочется ей задать, тем не менее, я не решаюсь. Дина же тащит меня назад в гостиную. Там уже включили музыку и танцуют под песню, навевающую мысли о пустынях и восточных сказках. Подружка присоединяется к танцующим, я же предпочитаю наблюдать со стороны. Девушки танцуют с какой-то неземной пластикой.
Раздевалкой оказывается крошечный чулан с небольшим диванчиком. Но в нём есть такая же крошечная душевая, в которой тут же скрывается мой спутник. Выходит он оттуда уже в спортивных трусах, перчатках и… шлёпанцах?
- Почему ты в тапках? – не могу сдержать любопытства. – Я думала, боксёры носят кроссовки.
Он удивлённо поворачивается ко мне, словно вообще забыл, что я здесь.
- Это бои без правил, не бокс. Они проходят босиком.
У нас есть ещё полчаса, прежде чем надо будет выходить, поэтому снимаю никаб. Необходимость постоянно носить его для меня сущая пытка. Кир немного на взводе, разминается. Я же стараюсь отвлечься от такого совершенного тела прямо перед моими глазами и пытаюсь читать статью про эти самые бои. Чтобы хотя бы отдалённо понимать, что происходит. Выходит, честно говоря, так себе. Мои глаза живут своей собственной жизнью и то и дело перебегают с экрана на мальчишку. Кир, наконец, заканчивает с разминкой и садится рядом на диван. Слишком близко, как по мне.
- Ты пожелаешь мне удачи? – спрашивает неожиданно.
- Разве тебе она нужна? Ты и без удачи двигаешься как демон.
Он ухмыляется:
- Признайся, ты подсматривала за мной в тренажёрном зале?
- Вовсе нет, - отвечаю вполне себе хладнокровно. – Но то, как ты реагируешь на движения, о многом говорит. Да и не вышел бы ты в финал, не будь таким суперкрутым, - да, сегодня от Дины я с удивлением узнала, что мальчишка не просто какой-то там спортсмен, а целый без пяти минут чемпион и гений. – Нам пора, - говорю, бросив взгляд на планшет.
Кир встаёт, протягивает мне руку, чтобы помочь подняться, и я, сама не знаю зачем, принимаю её. Вместо того, чтобы отпустить меня, притягивает ближе, вызывая вихрь мурашек вдоль спины. Это и чувство опасности, и восторг раздирают меня на части. Он же проводит ладонью по моей щеке, коротко целует в губы и велит надеть никаб. Я в очередной раз разочаровываюсь в себе и своей стойкости. Потому что хочется продолжения. И хочется больше не видеть его никогда. Но предаваться душевным мукам мне попросту некогда, Кирам берёт меня за руку, и мы отправляемся искать дорогу в зал.
В зале шумно, ярко и воздух перенасыщен тестостероном. Я с любопытством оглядываюсь вокруг. Любопытство, знаете ли, одна из важнейших черт журналиста. Наравне с хорошо подвешенным языком. Замечаю в первом ряду Джавада и его девушек и направляюсь к ним. Мы всё так же держимся с Киром за руки, как сиамские близнецы, право слово. Когда подходим к его друзьям, Кирам тут же утаскивает Джавада на ринг. Но последний почти сразу возвращается, передав Кира его помощнику. Или как называется тот парень, что подаёт воду и полотенце? Неважно, в общем-то. Я сажусь рядом с девушками и жду начала действа.
На ринге, меж тем, появляется второй участник боя, и я начинаю сомневаться в победе Кирама. У парней схожая комплекция, но вот выражение лица у второго бойца такое агрессивное, что мне становится не по себе. Заметив, как я вздрогнула, Джавад склоняется к моему уху и говорит:
- Не переживай, Кирам круче.
- Если честно, я не понимаю, как это может быть. Он же не видит ничего, - говорю вполне искренне, потому что реакция у мальчишки какая-то нечеловеческая.
- Этого никто не понимает, - коротко смеется парень. – Но одно очевидно, у моего брата дар. Он чувствует движение ещё до того, как противник начинает его.
Больше мы с Джавадом не разговариваем, так как начинается поединок. Парни скачут по рингу, нанося друг другу удары руками и ногами, и я понимаю, что Джавад был прав, Кир ловко уворачивается от противника. И хотя Шакар, как представил его судья, нападает активнее, видно, что Кирам двигается гораздо более непринуждённо. Толпа вокруг возбуждённо гудит, подбадривая то одного, то другого бойца. Но вот проходят три минуты, и они расходятся по своим углам. Должна признать, что в этом зрелище всё-таки присутствует некая воинственная красота. Красота силы и превосходства одного человека над другим. Грубая и непонятная мне, но как уж есть. Один за другим пролетают двенадцать раундов. К концу ребята двигаются уже не так легко как в начале. В одном из раундов Кир всё же оказывается на полу, но быстро вскакивает. В целом, я абсолютно не понимаю, каким образом начисляются очки и кто побеждает, но в последней схватке Кир одерживает невероятную и очевидную даже для меня победу, отправив Шакара в жёсткий нокаут.
Зал беснуется, комментатор заливается соловьем, видимо восхваляя Кирама – моих знаний палерского пока недостаточно, чтобы вычленить из речи ведущего что-то кроме его имени и «да». Джавад рядом аплодирует стоя. Кирам же стоит на ринге с поистине дьявольской усмешкой, он явно наслаждается моментом. И он это право стопроцентно заслужил. Джавад встречает нашего мальчика с ринга и передаёт мне – перед вручением кубка Киру надо привести себя в порядок, поэтому мы отправляемся обратно в раздевалку. На всё про всё дают двадцать минут. Как только за нами закрывается дверь, он хватает меня за талию, сдирает надоевший до чёртиков никаб и крепко целует, прижимая спиной к стене. Я замираю в замешательстве и упоении. Адреналин от боя ещё бурлит в крови, и у меня, видимо, ничуть не меньше, чем у самого победителя. Потому что я отвечаю ему. Провожу языком по зубам, нежно посасываю нижнюю губу и тону в моменте. «Я просто не хочу портить ему мгновения триумфа», - уговариваю сама себя. Но это ложь чистой воды.
Кир всё же отрывается от моих губ, но продолжает удерживать в тисках своих рук. Дышит тяжело. Он словно не намерен возвращаться в зал за заслуженной наградой.
- Нам надо идти, - выдыхаю еле слышно. И мне ужасно не хочется этого делать. Потому что здесь и сейчас я отпустила себя, но впредь подобного допускать не должна.
Он словно понимает это, сжимает ещё крепче на долю секунды, но всё же дарует мне свободу и направляется в душ. Очень короткий, надо сказать, душ. Я едва успеваю привести себя в порядок. Одежду, но не мысли. Теперь точно ни единого шанса, что он отстанет так просто, доходит до меня с опозданием. Мы не разговариваем друг с другом, возвращаясь в зал. Я, чтобы не портить ему минуту славы, он по каким-то своим причинам. Церемония награждения проходит на удивление быстро. Кир, стоя на пьедестале, улыбается как чеширский кот, которого так и хочется почесать за ушком. Но теперь я точно знаю, как смертельно опасен этот «котик». Во всех смыслах: и физически, и для моего душевного спокойствия.
Когда Кирам спускается с пьедестала и вполне уверенно идёт в нашу сторону самостоятельно, к нам подходят его отец с Джахизой и Азрой.
- Добрый вечер, господин Арафат,– приветствует его Джавад по-палерски, и я понимаю. Так же понимаю, что впервые за всё это время слышу фамилию своего похитителя.
Они о чём-то беседуют, а я наблюдаю за Киром, прокладывающим себе путь через толпу. К нему подходят какие-то люди, жмут руку, похлопывают по плечу, а он реагирует с такой естественностью, словно видит их. Он подходит к нам и, остановившись в нескольких шагах, чего-то ждёт. Наверное, пока отец обратит на него внимание. И вот они уже обнимаются и смеются. Женщины стоят поодаль и позволяют себе только коротко обнять мальчишку после того, как делает шаг в сторону Самир.
Распрощавшись со всеми, мы снова идём в раздевалку. Уже не торопясь. Кир договорился с Джавадом, что сегодня у нас дома будет вечеринка в честь его победы, и тот уехал, обещав купить всё необходимое, поэтому нас никто не ждёт. А я опасаюсь снова оставаться с ним наедине. Момент упущен.
КИРАМ
Уже настроившись на бой, я не думаю ни о чём другом кроме победы. Почувствовать соперника, опередить и победить. Всё просто и очевидно, так же, как и всегда. Всё сложно при этом, Шакар хорош в своём деле и победа даётся мне нелегко. Но лишь услышав, как его тело ударяется о ринг, я понимаю, что это триумф, определяю по дыханию противника, что это нокаут. Да! Я сделал это! Когда судья поднимает вверх мою руку, я не могу удержаться от ликования: смотрите все, что может «убогий», чего никогда не сможете вы. Смотри, отец, я смог. Смотри, Мари, как тебе повезло, у тебя никогда не было и никогда не будет никого лучше меня.
А потом мы идём в раздевалку, и я не могу не поддаться искушению. Пусть оттолкнет, наругается, но сейчас мне просто необходимо почувствовать её рядом. И я улетаю, когда она отвечает на поцелуй, потому что эта победа не менее сладкая, чем та, что на ринге. Губы Мари дразнят меня, обещая неземное блаженство, её руки несмело ложатся на мою обнажённую и потную грудь, вызывая восторг. Нехотя отпускаю мою девочку, знаю прекрасно, что легко не будет, и сейчас она выстроит между нами ещё с десяток заборов. Но так же знаю и то, что теперь точно смогу их сокрушить.
Во время награждения чувствую себя счастливейшим человеком из ныне живущих. И упиваюсь этим чувством. Отец будет мной гордиться. Раньше именно он всегда сопровождал меня на бои, но сейчас это было бы глупо. И я точно знаю, что он где-то в зале вместе с матерью и Азрой, и безмерно благодарен ему за то, что позволил мне добиться всего этого.
Приняв поздравления от родных, и договорившись с Джавадом насчёт вечера, снова отправляюсь вместе с Мари в раздевалку. С одной стороны, так и тянет соблазнить её прямо там, пока свежи впечатления от боя, но с другой, моя малышка заслуживает гораздо большего, чем быстрый секс в грязной общественной комнатке. У нас впереди всё время мира. К тому же начинают ныть ребра, этот гад Шакар приложил меня слишком крепко, кажется. Но я, конечно же, не могу устоять перед соблазном подразнить ее. Поэтому, заперев дверь, переодеваюсь прямо в комнате. Когда начинаю стаскивать трико, Мари возмущённо шипит на меня:
- Что ты делаешь?
- А на что похоже? – мне смешно от её реакции.
Она же пыхтит как сердитый ёжик и, судя по всему, отворачивается от меня к стене. Не удержавшись, подхожу и обнимаю её сзади. В чём мать родила. Прижимаюсь крепко, пусть почувствует, насколько хочу её. Её волосы сегодня весьма удачно убраны наверх, обнажая шею, и я припадаю губами к её основанию, с ликованием отмечая, каким учащённым и напряжённым становится её дыхание. Она дёргается резко, требует: «Отпусти!».
И я подчиняюсь. Сейчас не время и не место. Но ты запомнишь эти ощущения, моя сладкая, я уверен.
16
МАРИ
В машине Кирам откидывает спинку сиденья на максимум и засыпает, стоит мне только выехать с парковки. Чему я только рада. Пока мчу по трассе через пустыню, меня охватывает иллюзорное чувство свободы – полузабытое и от этого сладкое вдвойне. Скорость, ночь, запал от просмотра поединка и эйфория от прикосновений Кира складываются в пьянящий коктейль. Искоса поглядываю на парня. Во сне лицо его разглаживается, теряя следы извечной угрюмости, и он выглядит почти ребенком. Докатилась, мать, мало того, что изменяешь своему жениху, так тебя ещё и потянуло на малолеток. Усмехаюсь про себя. Но, правда в том, что здесь и сейчас мне не стыдно ни за то, ни за другое.
Когда подъезжаем к риаду, Кир просыпается, спрашивает, на месте ли мы уже. И выглядит при этом ужасно мило. «Прекрати», - одёргиваю себя. Но не могу остановиться. Мы идём в дом вместе. Прежде, чем уйти к себе в комнату, он предупреждает, что сегодня я могу не надевать никаб и верхнее платье.
- Почему? – удивлению моему нет предела. Так как из разговора парней я поняла, что кроме Джавада будут и другие мужчины.
- Это сложно, - говорит Кир, но я настаиваю на объяснении. Сначала мне проедают плешь необходимостью носить эту броню, а теперь оказывается, что это вовсе не обязательно.
- Понимаешь, - продолжает он. – Соберётся тесный круг, мы с парнями давно знаем друг друга. И, да, мы иногда нарушаем некоторые правила. Сегодня будут те, в ком я уверен.
- К чему тогда был этот ритуал с Джавадом, про то, что ты принимаешь его в ближний круг?
Кир удивлённо изгибает бровь. Не ожидал, видимо, что Дина объяснит мне.
- Это скорее дань уважения традициям. Этими словами я как бы дал понять, что доверяю ему и попросил позаботиться о тебе.
Со вздохом понимаю, что всё больше запутываюсь в местных обычаях. Категорическое «нельзя» здесь с лёгкостью превращается в «можно», когда этого хочется. Или выгодно. Размышляю, что вероятно молодые люди меньше привержены старым устоям из-за возможности покидать страну. У нас говорят о Палере как о полностью закрытой и глубоко патриархальной стране. А жители её, как минимум, самые обеспеченные, оказывается, довольно часто бывают у нас, «на загнивающем западе». И даже слушают нашу музыку, смотрят фильмы, знают наш язык. Похоже, здесь вовсю процветают двойные стандарты.
Мне не хочется никакой вечеринки, но Кир лично удостоверяется в том, что я готова к приёму гостей. Вообще-то я уже в пижаме, но он крайне настойчив и порывается переодеть меня лично, так что приходится сменить удобные пижамные брюки и рубашку на закрытое наглухо платье и даже нанести лёгкий макияж. После чего он конвоирует меня в гостиную. Вскоре приходят его друзья. Кроме Джавада это ещё два парня со своими девушками. Иса и Рашид, представляет их Кирам. Те в свою очередь знакомят меня с жёнами и любовницами. Ребята приносят гору закусок, несколько ящиков газировки, заправляют кальян и вечер начинается вполне дружелюбно. Все поздравляют Кира с победой, веселятся и очень громко общаются. Парни, конечно. Девушки ведут себя гораздо тише. На этой тусовке нет никакого алкоголя, он в Палере под запретом. Но это не мешает всем присутствующим получать удовольствие от встречи, скорее наоборот. Даже Дина сегодня на удивление раскрепощена и активно общается с друзьями. Все стараются говорить по-арански, но с течением вечера всё чаще сбиваются на свой родной язык. Я незамеченной выхожу на кухню. Накатывает острое чувство моей неуместности на этом празднике жизни. Нет, я вовсе не хочу стать здесь своей. Люди, окружающие меня сегодня, мне совсем не близки: они гораздо младше, их круг интересов никак не пересекается с моим. А самое главное, я просто не желаю ничего узнавать об их жизни. Не похоже на меня, обычно мне интересно общаться с представителями других культур. Но сегодня я просто, хочу вернуться к своим. Я не плачу, все слёзы давно уже выплаканы, просто мрачно пью чёрный кофе в темноте неосвещённой кухни. Тонкая фигурка в светлом струящемся платье нарушает моё уединение.
- Почему ты прячешься здесь? – спрашивает Дина.
- Я не прячусь, - отрицаю очевидное. Есть тысяча вопросов, которые мне хочется ей задать, тем не менее, я не решаюсь. Дина же тащит меня назад в гостиную. Там уже включили музыку и танцуют под песню, навевающую мысли о пустынях и восточных сказках. Подружка присоединяется к танцующим, я же предпочитаю наблюдать со стороны. Девушки танцуют с какой-то неземной пластикой.
