Это просто некий спектакль, который надо досмотреть до конца. Потом я напишу на него рецензию, отправлю в редакцию и смогу благополучно забыть. Так и никак иначе.
Мероприятие идёт по установленному веками распорядку. Благословление родителей, обмен семей подарками, сопровождающийся длинными речами, большую часть которых я не понимаю. Затем подарки молодым дарят их бесчисленные родственники и друзья. К концу этой череды поздравлений я уже не чувствую ног и радуюсь, что надела кроссовки, вместо принесённых с утра золотых туфель на нескромном каблуке. Стараюсь смотреть куда угодно, только не на парочку, сидящую на резных креслах на высоком постаменте. Но взгляд то и дело возвращается к ним. Они словно сошли со страниц причудливой книги со сказками чужеземных стран. На каждое новое поздравление Кир реагирует, лишь слегка приподнимая уголок губ. Он может улыбаться совершенно не так, искренне. Но, видимо, не сегодня. Настолько изучила его за этот год, что понимаю по малейшим движениям, что сейчас он раздражён, устал и чем-то обеспокоен. И сегодня мне его не жаль. Девушка рядом с ним, как и все остальные присутствующие женщины, скрывает лицо за никабом. Но у неё огромные испуганные глаза, кажется, она готова в любое мгновение сорваться и убежать прочь. В любом случае, мы все выдерживаем это затянувшееся представление до конца.
После церемонии дарения Джахиза подходит к Киру, что-то говорит ему и передаёт поднос с финиками и молоком. Он должен накормить свою невесту, что, как я знаю, символизирует достаток в семье. Он аккуратно предлагает ей засахаренное лакомство с таким сосредоточенным лицом, что я не могу сдержать усмешки. Дальше следует мой, правда, очень короткий, выход. Первое знакомство бейгали и жены. Я должна преподнести ей ключи – символ мира и гармонии. Азра уже стоит рядом, вручает мне небольшой золотой поднос с ключами от нашей с Киром квартиры. Строго смотрит на меня, мол, только попробуй что-нибудь вытворить. Но устроить какую-либо выходку мне не дают вовсе не её холодные глаза, а собственная гордость. Спокойно подхожу к людям, с которыми мне теперь предстоит жить под одной крышей, протягиваю девчушке поднос. Она внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, ждать ли от меня подвоха. Никакого подвоха, девочка. Вот тебе ключи от его дома и сердца. Забирай, я больше не претендую. Замешкавшись на мгновение, берёт ключи и благодарит меня. Молча киваю. И не взглянув на Кира, сидящего так близко, скрываюсь за спинами гостей. Далее по программе следуют танцы и угощения. Но я думаю, что там вполне обойдутся без моего присутствия. Знаю, что Кира с женой привезёт домой водитель на большом белом лимузине, поэтому с чистой совестью иду в свою временную комнату, переодеваюсь в собственную одежду и спешу уехать с чужого праздника. Не так уж и сложно. Это не моя жизнь.
Не могу сейчас сидеть в четырёх стенах, так что отправляюсь в единственное известное мне место, где я могу безнаказанно побыть в одиночестве. Тем более, что пляж дивов находится по дороге в столицу.
Уже стемнело и холодная вода в свете луны выглядит неприветливо. Волны шумят, торопятся рассказать мне, что всё пройдёт. Вечны только камни и вода. А я не каменная. Ледяная стена рушится, и я вдыхаю свой океан боли, оседая на мокрые студёные валуны. Мне требуется довольно много времени, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. Продрогшая насквозь, забираюсь в салон машины, включаю печку и музыку. Музыка помогает пережить любые беды. Согревшись, убаюканная мелодией я засыпаю чутким тревожным сном прямо за рулём.
А просыпаюсь от того, что кто-то с силой стучит в окно машины.
КИРАМ
Как они торопятся разлучить меня с Мари. Даже комнаты выделяют разные. Отец и мать долго инструктируют меня, что и как будет происходить завтра. Конечно, я же не должен облажаться. Когда отпускают, понимаю, что Мари в моей спальне нет. Выловив служанку, требую, чтобы проводила меня к бейгали. На секунду застыв в дверях, определяю, с какой стороны раздаётся дыхание, и иду к своей девочке. Крепко обнимаю, не в силах ослабить хватку хоть немного. Знаю, чувствую по тому, как дышит, что она не спит. Но намёк понятен и я не тревожу её. Я боюсь завтрашнего дня, и бояться вдвоём чуть менее страшно.
А на рассвете я вынужден сбежать в свою комнату, чтобы начать этот адский день. Мы с отцом и друзьями едем в дом невесты, чтобы забрать её. Соблюдаем множество обрядов, которые выводят из себя. Вместо того, чтобы думать о том, что делаю, всё время возвращаюсь мыслями к Мари. Как она там? Джавад несказанно выручает, когда я неоднократно косячу, исполняя некоторые ритуалы. Когда никого нет поблизости, спрашивает, что со мной. А что я могу ответить кроме как «всё в порядке»? В конце концов, думаю, все списывают мои косяки на волнение. Так и есть. Только волнуюсь я о другой девочке.
Уже в отцовском доме немного расслабляюсь, чувствую её присутствие где-то в толпе гостей. С трудом выдерживаю фарс, названный моей свадьбой, бесконечную церемонию вручения подарков и поздравительных речей. Когда Мари подносит Алие ключи от квартиры, мне безумно хочется схватить мою девочку и увезти подальше отсюда. Слышу в каждом её жесте, что она отказывается от меня. То, что для нас символ мира в семье, для неё значит совсем иное.
Вокруг уже звучит музыка, гости танцуют, едят, только мы с Алией всё так же сидим, как памятники самим себе. Нам тоже приносят угощение, но кусок не лезет в рот. В кармане звучит оповещение, прослушав которое я чуть не схожу с ума: объект движется на запад со скоростью сто пятьдесят километров в час. Не обращая внимания на гостей, звоню ей, но она не отвечает. Я уже почти в бешенстве, когда приходит новое сообщение – объект остановился, локация пляж дивов. Страх накрывает чёрной волной: она же ничего не сделает с собой, правда? Снова звоню, на этот раз Джаваду. Он подходит ко мне, едва в трубке раздаются гудки.
- Отвези меня на пляж дивов. Сейчас, – говорю другу.
-Кирам, ты не можешь сейчас уехать, - произносит тот мне на ухо. - Это оскорбление невесты и её семьи.
- Мари на пляже, - говорю, осознавая всю мощность подставы.
- Я съезжу за ней, не переживай, - отвечает друг, на которого всегда можно положиться. Я уже однажды доверил ему Мари, и вынужден сделать это опять.
- Возьми с собой Дину, - прошу я. – Если с ней что-нибудь случится… - это предложение окончить я не могу.
- Позвоню тебе, как только найду её, - заверяет Джавад и уходит.
Алия всё так же молчит, стесняется или боится, неважно. Все мои помыслы сейчас на тёмном и холодном пляже. «Только не делай глупостей», - прошу её мысленно.
По ощущениям, проходит вечность, прежде чем раздаётся звонок брата. Он нашёл мою девочку, с ней всё в порядке. Джавад обещает отвезти Мари домой и проводить до дверей, что немного успокаивает. Но расслабляться рано. Одна из самых кошмарных ночей в моей жизни только начинается.
В подтверждение этого, перед тем как мы с новоиспеченной женой можем уехать, меня отводит в сторону отец и говорит тихо:
- Знаю, у тебя на уме одна Мария, сын. Но консумация брака должна быть произведена. Не смей позорить имя семьи недостойными слухами.
Мне остаётся лишь скрипеть зубами и соглашаться, таковы традиции предков. Она же должна понять, верно?
27
МАРИ
В темноте за окном с трудом различаю силуэт Джавада. Луна зашла за тучи и темно так, что хоть глаза выколи.
- Что случилось? – спрашиваю, выходя из авто.
- Кирам просил отвезти тебя домой, - отвечает коротко.
- Ясно. Не беспокойся, я доеду сама.
Но Джавад настаивает, чтобы я пересела в его машину. Там меня встречает обеспокоенная Дина. Ловко, несмотря на неудобное одеяние, перебирается ко мне на заднее сиденье и крепко обнимает. Впервые за этот бесконечный день я плачу на плече у своей маленькой подружки. Потому что жалость разрушительна как ржавчина. Никогда никого не жалейте, в том числе себя, и будет вам счастье.
- Он любит тебя, Мари, ты же знаешь, - шепчет на ухо Дина. Я не знаю. Не хочу знать.
Друзья провожают меня до самой двери и уходят, только когда убеждаются, что я внутри. Машину обещают пригнать завтра.
Что мне необходимо сейчас, так это горячий душ и чашечка самого крепкого кофе, какой я только смогу сварить. Бесконечно стою под тёплой водой, в голове снова божественно пусто. Ничто не имеет значения. Сна ни в одном глазу, поэтому отправляюсь на кухню и, действуя строго по плану, варю себе кофе в турке, чтобы хоть чем-то занять руки. Я пью уже далеко не первую чашку кофе, вглядываясь в темноту за панорамным окном кухни, когда слышу, как открывается входная дверь. Всё внутри замирает, не знаю, как мне себя вести. Слышу, как Кир провожает свою жену в гостевую спальню и говорит ей пока располагаться, он скоро придёт. Хлопает дверь в нашу комнату, не найдя меня там он идёт на кухню. Я же стараюсь даже не дышать, чтобы ничем не выдать своё присутствие. Но его трудно провести, у него чутьё как у зверя.
- Мари, я знаю, что ты здесь, - говорит мальчишка. Нет, не мальчишка, чужой муж, напоминаю себе. – Нам надо поговорить.
Он надвигается на меня неотвратимо, и я снова боюсь его как когда-то, год назад. Словно уловив мой страх, Кир останавливается.
- Мари, пожалуйста, - просит с видом побитой собаки.
Он все ещё в своём свадебном одеянии. Такой красивый и такой не мой больше.
- Тебя ждут, - с трудом выдавливаю из себя слова.
- Пойми меня. Пожалуйста, солнце, - умоляет он. – Это всего лишь традиции. Я просто должен.
Он ловит меня, не даёт вырваться. Я стою, не шевелясь, не хочу провоцировать его. Смотрю, как разливается коричневая лужа из разбитой вдребезги кофейной чашки.
- Так иди и делай, что должен, - говорю единственное, что приходит в голову.
- Прости, - шепчет мне в волосы. Резко отпускает и скрывается в глубине квартиры.
Хочется выть на снова показавшуюся из-за туч луну. Обняв себя руками, раздумываю, где мне лучше устроиться на ночь. В спальню возвращаться – не вариант. Да и спать всё равно не хочется. Не зажигая свет, устраиваюсь на огромном диване в гостиной, закутываюсь в плед и включаю случайный плэйлист. Прячусь за наушниками от звуков, которые должны скоро наполнить квартиру. По иронии судьбы первой звучит песня Алекса. Я сначала растворяюсь в звуках такого родного голоса, но потом усмехаюсь невесело: просто ещё одно предательство, ничего личного. Не выдержав, швыряю наушники куда-то в темноту комнаты, дышу как после забега на длинную дистанцию. После самой тёмной ночи рассвет обязательно будет ярким, надо только его дождаться.
К счастью, в этой квартире хорошая звукоизоляция, и я не слышу, что происходит в гостевой спальне. Но прекрасно слышу, как полчаса спустя Кир выходит оттуда. Он не заморачивается моими поисками и просто громко зовёт по имени. Я не собираюсь отвечать. Как раз наоборот, планирую играть в прятки так долго, как у меня получится. Методично обходя квартиру, Кир, наконец, добирается до гостиной. Он уже переоделся в привычный чёрный цвет, и я едва различаю его силуэт в темноте. Так мы с ним в практически равных условиях. Это меня не устраивает, поэтому хлопаю в ладоши, включая свет. Как гончая, взявшая след, парень вскидывается в моём направлении. Приближается медленно, словно боится спугнуть юркого зверька. Я же перебираюсь через спинку дивана, стремясь оставить между нами хоть какое-то препятствие. Знаю, нельзя подпускать его близко, ничем хорошим это не закончится. Мы ходим кругами вокруг дивана и ни один из нас не намерен сдаваться. Кир делает резкий выпад, в надежде поймать меня. Я отскакиваю, сшибая стулья и больно ударяясь ногой о каменный стол. Мы носимся, не произнося ни слова, громя всё вокруг, снося вазы и разбивая безумно дорогие статуэтки. Эти кошки-мышки порядком утомляют. Наконец, я не выдерживаю первой. Выбрав момент, когда между нами будет массивный обеденный стол, говорю:
- Ты пугаешь жену, Кир. Прекрати.
- Прекращу, как только поймаю тебя.
Что ж, в его упрямстве я не сомневалась. За моей спиной коридор, ведущий в гостевую ванную. Воспользовавшись преимуществом, выскальзываю в него и запираюсь там.
Когда же уже рассвет?
КИРАМ
Два часа дороги до дома тянутся бесконечно в жуткой тишине. Пытаюсь представить, как поведёт себя сейчас моя бейгали. Будет кричать и требовать, чтобы остался с ней? Что-то из области фантастики, Мари никогда не позволит себе подобного. Будет рыдать и просить? Снова мимо. Нет, я знаю точно, что она будет холодна как льды её любимой Араны. Если у неё и были припасены для меня слёзы, их она оставила там, на пляже. Иногда мне кажется, что она любит меня, переживает, заботится. Порой я уверен, что абсолютно безразличен ей, и она просто терпит меня, как что-то неизбежное. И так ли я хочу знать правду?
Не нахожу Мари в спальне и начинаю злиться. Почему мне досталась не тихая девочка, которая покорно ждала бы меня в нашей кровати, пока я исполняю супружеский долг? Хотя, вопрос праздный, такую девочку я бы не полюбил. Эта же дикая кошка ни за что не хочет мириться с нашими устоями. Как будто я в восторге, что мне сейчас надо пойти и сделать ребёнка девушке, которую я не знаю, которую не хочу! Решив, что Мари достаточно в адеквате, чтобы дождаться меня и спокойно поговорить позже, отправляюсь к Алие.
Она сидит на кровати, дыхание её напряжённое как у испуганного зверька. Как в такой ситуации можно почувствовать хоть какое-то возбуждение? Наверное, мне стоит воспользоваться старым советом Мари и представить её на месте своей жены. Я изо всех сил стараюсь сдерживаться и не пугать бедную девушку ещё больше. Даже не раздеваюсь целиком. Думаю о своей девочке, как буду убеждать её простить меня. Как сомну податливое тело, и она покорится моим ласкам и простит. Алия, конечно же, девственница, ей всего семнадцать. И лишая жену девственности, я представляю, что это Мари. Что я у неё первый, и больше не было и не будет никого. Только я.
Это не занимает много времени, на самом деле, и уже скоро я отправляюсь на поиски той, кого действительно хочу. Выбрасываю бедняжку-жену из головы: она знала, на что идёт. Это всего лишь договорной брак. Я ей – деньги и положение в обществе, она мне – наследника и, скорее всего, нехилое приданое. Этим вопросом я не интересовался пока. Мари меж тем не отзывается. Играет со мной. Но когда я отступал от намеченной цели? Обнаруживаю свою пропажу в гостиной. Вздрагиваю от резкого хлопка, когда она включает свет. Гонка, которую мы устроили, только больше раззадоривает меня. Есть лишь одно желание – поймать. Но хитрая бестия скрывается в ванной, раньше, чем успеваю ухватить подол её платья.
- Мари, выходи, - прошу мягко, мне надо выманить её. Выманить и зацеловать так, что она забудет, из-за чего злилась. – Не сердись, прошу.
- Я не сержусь, - доносится из-за двери её тихий голос. – Мне просто противно, Кир. Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. У тебя есть жена, иди к ней.
Противно ей, б****! А мне не противно было представлять, что она думает всё время о своём чёртовом музыканте? Но даже, будучи в бешенстве, понимаю, что это не совсем одно и то же. Мари же, кажется, поставила своей целью добить меня сегодня.
- Просто пора отпустить меня, Кир. Ты обещал.
Мероприятие идёт по установленному веками распорядку. Благословление родителей, обмен семей подарками, сопровождающийся длинными речами, большую часть которых я не понимаю. Затем подарки молодым дарят их бесчисленные родственники и друзья. К концу этой череды поздравлений я уже не чувствую ног и радуюсь, что надела кроссовки, вместо принесённых с утра золотых туфель на нескромном каблуке. Стараюсь смотреть куда угодно, только не на парочку, сидящую на резных креслах на высоком постаменте. Но взгляд то и дело возвращается к ним. Они словно сошли со страниц причудливой книги со сказками чужеземных стран. На каждое новое поздравление Кир реагирует, лишь слегка приподнимая уголок губ. Он может улыбаться совершенно не так, искренне. Но, видимо, не сегодня. Настолько изучила его за этот год, что понимаю по малейшим движениям, что сейчас он раздражён, устал и чем-то обеспокоен. И сегодня мне его не жаль. Девушка рядом с ним, как и все остальные присутствующие женщины, скрывает лицо за никабом. Но у неё огромные испуганные глаза, кажется, она готова в любое мгновение сорваться и убежать прочь. В любом случае, мы все выдерживаем это затянувшееся представление до конца.
После церемонии дарения Джахиза подходит к Киру, что-то говорит ему и передаёт поднос с финиками и молоком. Он должен накормить свою невесту, что, как я знаю, символизирует достаток в семье. Он аккуратно предлагает ей засахаренное лакомство с таким сосредоточенным лицом, что я не могу сдержать усмешки. Дальше следует мой, правда, очень короткий, выход. Первое знакомство бейгали и жены. Я должна преподнести ей ключи – символ мира и гармонии. Азра уже стоит рядом, вручает мне небольшой золотой поднос с ключами от нашей с Киром квартиры. Строго смотрит на меня, мол, только попробуй что-нибудь вытворить. Но устроить какую-либо выходку мне не дают вовсе не её холодные глаза, а собственная гордость. Спокойно подхожу к людям, с которыми мне теперь предстоит жить под одной крышей, протягиваю девчушке поднос. Она внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, ждать ли от меня подвоха. Никакого подвоха, девочка. Вот тебе ключи от его дома и сердца. Забирай, я больше не претендую. Замешкавшись на мгновение, берёт ключи и благодарит меня. Молча киваю. И не взглянув на Кира, сидящего так близко, скрываюсь за спинами гостей. Далее по программе следуют танцы и угощения. Но я думаю, что там вполне обойдутся без моего присутствия. Знаю, что Кира с женой привезёт домой водитель на большом белом лимузине, поэтому с чистой совестью иду в свою временную комнату, переодеваюсь в собственную одежду и спешу уехать с чужого праздника. Не так уж и сложно. Это не моя жизнь.
Не могу сейчас сидеть в четырёх стенах, так что отправляюсь в единственное известное мне место, где я могу безнаказанно побыть в одиночестве. Тем более, что пляж дивов находится по дороге в столицу.
Уже стемнело и холодная вода в свете луны выглядит неприветливо. Волны шумят, торопятся рассказать мне, что всё пройдёт. Вечны только камни и вода. А я не каменная. Ледяная стена рушится, и я вдыхаю свой океан боли, оседая на мокрые студёные валуны. Мне требуется довольно много времени, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. Продрогшая насквозь, забираюсь в салон машины, включаю печку и музыку. Музыка помогает пережить любые беды. Согревшись, убаюканная мелодией я засыпаю чутким тревожным сном прямо за рулём.
А просыпаюсь от того, что кто-то с силой стучит в окно машины.
КИРАМ
Как они торопятся разлучить меня с Мари. Даже комнаты выделяют разные. Отец и мать долго инструктируют меня, что и как будет происходить завтра. Конечно, я же не должен облажаться. Когда отпускают, понимаю, что Мари в моей спальне нет. Выловив служанку, требую, чтобы проводила меня к бейгали. На секунду застыв в дверях, определяю, с какой стороны раздаётся дыхание, и иду к своей девочке. Крепко обнимаю, не в силах ослабить хватку хоть немного. Знаю, чувствую по тому, как дышит, что она не спит. Но намёк понятен и я не тревожу её. Я боюсь завтрашнего дня, и бояться вдвоём чуть менее страшно.
А на рассвете я вынужден сбежать в свою комнату, чтобы начать этот адский день. Мы с отцом и друзьями едем в дом невесты, чтобы забрать её. Соблюдаем множество обрядов, которые выводят из себя. Вместо того, чтобы думать о том, что делаю, всё время возвращаюсь мыслями к Мари. Как она там? Джавад несказанно выручает, когда я неоднократно косячу, исполняя некоторые ритуалы. Когда никого нет поблизости, спрашивает, что со мной. А что я могу ответить кроме как «всё в порядке»? В конце концов, думаю, все списывают мои косяки на волнение. Так и есть. Только волнуюсь я о другой девочке.
Уже в отцовском доме немного расслабляюсь, чувствую её присутствие где-то в толпе гостей. С трудом выдерживаю фарс, названный моей свадьбой, бесконечную церемонию вручения подарков и поздравительных речей. Когда Мари подносит Алие ключи от квартиры, мне безумно хочется схватить мою девочку и увезти подальше отсюда. Слышу в каждом её жесте, что она отказывается от меня. То, что для нас символ мира в семье, для неё значит совсем иное.
Вокруг уже звучит музыка, гости танцуют, едят, только мы с Алией всё так же сидим, как памятники самим себе. Нам тоже приносят угощение, но кусок не лезет в рот. В кармане звучит оповещение, прослушав которое я чуть не схожу с ума: объект движется на запад со скоростью сто пятьдесят километров в час. Не обращая внимания на гостей, звоню ей, но она не отвечает. Я уже почти в бешенстве, когда приходит новое сообщение – объект остановился, локация пляж дивов. Страх накрывает чёрной волной: она же ничего не сделает с собой, правда? Снова звоню, на этот раз Джаваду. Он подходит ко мне, едва в трубке раздаются гудки.
- Отвези меня на пляж дивов. Сейчас, – говорю другу.
-Кирам, ты не можешь сейчас уехать, - произносит тот мне на ухо. - Это оскорбление невесты и её семьи.
- Мари на пляже, - говорю, осознавая всю мощность подставы.
- Я съезжу за ней, не переживай, - отвечает друг, на которого всегда можно положиться. Я уже однажды доверил ему Мари, и вынужден сделать это опять.
- Возьми с собой Дину, - прошу я. – Если с ней что-нибудь случится… - это предложение окончить я не могу.
- Позвоню тебе, как только найду её, - заверяет Джавад и уходит.
Алия всё так же молчит, стесняется или боится, неважно. Все мои помыслы сейчас на тёмном и холодном пляже. «Только не делай глупостей», - прошу её мысленно.
По ощущениям, проходит вечность, прежде чем раздаётся звонок брата. Он нашёл мою девочку, с ней всё в порядке. Джавад обещает отвезти Мари домой и проводить до дверей, что немного успокаивает. Но расслабляться рано. Одна из самых кошмарных ночей в моей жизни только начинается.
В подтверждение этого, перед тем как мы с новоиспеченной женой можем уехать, меня отводит в сторону отец и говорит тихо:
- Знаю, у тебя на уме одна Мария, сын. Но консумация брака должна быть произведена. Не смей позорить имя семьи недостойными слухами.
Мне остаётся лишь скрипеть зубами и соглашаться, таковы традиции предков. Она же должна понять, верно?
27
МАРИ
В темноте за окном с трудом различаю силуэт Джавада. Луна зашла за тучи и темно так, что хоть глаза выколи.
- Что случилось? – спрашиваю, выходя из авто.
- Кирам просил отвезти тебя домой, - отвечает коротко.
- Ясно. Не беспокойся, я доеду сама.
Но Джавад настаивает, чтобы я пересела в его машину. Там меня встречает обеспокоенная Дина. Ловко, несмотря на неудобное одеяние, перебирается ко мне на заднее сиденье и крепко обнимает. Впервые за этот бесконечный день я плачу на плече у своей маленькой подружки. Потому что жалость разрушительна как ржавчина. Никогда никого не жалейте, в том числе себя, и будет вам счастье.
- Он любит тебя, Мари, ты же знаешь, - шепчет на ухо Дина. Я не знаю. Не хочу знать.
Друзья провожают меня до самой двери и уходят, только когда убеждаются, что я внутри. Машину обещают пригнать завтра.
Что мне необходимо сейчас, так это горячий душ и чашечка самого крепкого кофе, какой я только смогу сварить. Бесконечно стою под тёплой водой, в голове снова божественно пусто. Ничто не имеет значения. Сна ни в одном глазу, поэтому отправляюсь на кухню и, действуя строго по плану, варю себе кофе в турке, чтобы хоть чем-то занять руки. Я пью уже далеко не первую чашку кофе, вглядываясь в темноту за панорамным окном кухни, когда слышу, как открывается входная дверь. Всё внутри замирает, не знаю, как мне себя вести. Слышу, как Кир провожает свою жену в гостевую спальню и говорит ей пока располагаться, он скоро придёт. Хлопает дверь в нашу комнату, не найдя меня там он идёт на кухню. Я же стараюсь даже не дышать, чтобы ничем не выдать своё присутствие. Но его трудно провести, у него чутьё как у зверя.
- Мари, я знаю, что ты здесь, - говорит мальчишка. Нет, не мальчишка, чужой муж, напоминаю себе. – Нам надо поговорить.
Он надвигается на меня неотвратимо, и я снова боюсь его как когда-то, год назад. Словно уловив мой страх, Кир останавливается.
- Мари, пожалуйста, - просит с видом побитой собаки.
Он все ещё в своём свадебном одеянии. Такой красивый и такой не мой больше.
- Тебя ждут, - с трудом выдавливаю из себя слова.
- Пойми меня. Пожалуйста, солнце, - умоляет он. – Это всего лишь традиции. Я просто должен.
Он ловит меня, не даёт вырваться. Я стою, не шевелясь, не хочу провоцировать его. Смотрю, как разливается коричневая лужа из разбитой вдребезги кофейной чашки.
- Так иди и делай, что должен, - говорю единственное, что приходит в голову.
- Прости, - шепчет мне в волосы. Резко отпускает и скрывается в глубине квартиры.
Хочется выть на снова показавшуюся из-за туч луну. Обняв себя руками, раздумываю, где мне лучше устроиться на ночь. В спальню возвращаться – не вариант. Да и спать всё равно не хочется. Не зажигая свет, устраиваюсь на огромном диване в гостиной, закутываюсь в плед и включаю случайный плэйлист. Прячусь за наушниками от звуков, которые должны скоро наполнить квартиру. По иронии судьбы первой звучит песня Алекса. Я сначала растворяюсь в звуках такого родного голоса, но потом усмехаюсь невесело: просто ещё одно предательство, ничего личного. Не выдержав, швыряю наушники куда-то в темноту комнаты, дышу как после забега на длинную дистанцию. После самой тёмной ночи рассвет обязательно будет ярким, надо только его дождаться.
К счастью, в этой квартире хорошая звукоизоляция, и я не слышу, что происходит в гостевой спальне. Но прекрасно слышу, как полчаса спустя Кир выходит оттуда. Он не заморачивается моими поисками и просто громко зовёт по имени. Я не собираюсь отвечать. Как раз наоборот, планирую играть в прятки так долго, как у меня получится. Методично обходя квартиру, Кир, наконец, добирается до гостиной. Он уже переоделся в привычный чёрный цвет, и я едва различаю его силуэт в темноте. Так мы с ним в практически равных условиях. Это меня не устраивает, поэтому хлопаю в ладоши, включая свет. Как гончая, взявшая след, парень вскидывается в моём направлении. Приближается медленно, словно боится спугнуть юркого зверька. Я же перебираюсь через спинку дивана, стремясь оставить между нами хоть какое-то препятствие. Знаю, нельзя подпускать его близко, ничем хорошим это не закончится. Мы ходим кругами вокруг дивана и ни один из нас не намерен сдаваться. Кир делает резкий выпад, в надежде поймать меня. Я отскакиваю, сшибая стулья и больно ударяясь ногой о каменный стол. Мы носимся, не произнося ни слова, громя всё вокруг, снося вазы и разбивая безумно дорогие статуэтки. Эти кошки-мышки порядком утомляют. Наконец, я не выдерживаю первой. Выбрав момент, когда между нами будет массивный обеденный стол, говорю:
- Ты пугаешь жену, Кир. Прекрати.
- Прекращу, как только поймаю тебя.
Что ж, в его упрямстве я не сомневалась. За моей спиной коридор, ведущий в гостевую ванную. Воспользовавшись преимуществом, выскальзываю в него и запираюсь там.
Когда же уже рассвет?
КИРАМ
Два часа дороги до дома тянутся бесконечно в жуткой тишине. Пытаюсь представить, как поведёт себя сейчас моя бейгали. Будет кричать и требовать, чтобы остался с ней? Что-то из области фантастики, Мари никогда не позволит себе подобного. Будет рыдать и просить? Снова мимо. Нет, я знаю точно, что она будет холодна как льды её любимой Араны. Если у неё и были припасены для меня слёзы, их она оставила там, на пляже. Иногда мне кажется, что она любит меня, переживает, заботится. Порой я уверен, что абсолютно безразличен ей, и она просто терпит меня, как что-то неизбежное. И так ли я хочу знать правду?
Не нахожу Мари в спальне и начинаю злиться. Почему мне досталась не тихая девочка, которая покорно ждала бы меня в нашей кровати, пока я исполняю супружеский долг? Хотя, вопрос праздный, такую девочку я бы не полюбил. Эта же дикая кошка ни за что не хочет мириться с нашими устоями. Как будто я в восторге, что мне сейчас надо пойти и сделать ребёнка девушке, которую я не знаю, которую не хочу! Решив, что Мари достаточно в адеквате, чтобы дождаться меня и спокойно поговорить позже, отправляюсь к Алие.
Она сидит на кровати, дыхание её напряжённое как у испуганного зверька. Как в такой ситуации можно почувствовать хоть какое-то возбуждение? Наверное, мне стоит воспользоваться старым советом Мари и представить её на месте своей жены. Я изо всех сил стараюсь сдерживаться и не пугать бедную девушку ещё больше. Даже не раздеваюсь целиком. Думаю о своей девочке, как буду убеждать её простить меня. Как сомну податливое тело, и она покорится моим ласкам и простит. Алия, конечно же, девственница, ей всего семнадцать. И лишая жену девственности, я представляю, что это Мари. Что я у неё первый, и больше не было и не будет никого. Только я.
Это не занимает много времени, на самом деле, и уже скоро я отправляюсь на поиски той, кого действительно хочу. Выбрасываю бедняжку-жену из головы: она знала, на что идёт. Это всего лишь договорной брак. Я ей – деньги и положение в обществе, она мне – наследника и, скорее всего, нехилое приданое. Этим вопросом я не интересовался пока. Мари меж тем не отзывается. Играет со мной. Но когда я отступал от намеченной цели? Обнаруживаю свою пропажу в гостиной. Вздрагиваю от резкого хлопка, когда она включает свет. Гонка, которую мы устроили, только больше раззадоривает меня. Есть лишь одно желание – поймать. Но хитрая бестия скрывается в ванной, раньше, чем успеваю ухватить подол её платья.
- Мари, выходи, - прошу мягко, мне надо выманить её. Выманить и зацеловать так, что она забудет, из-за чего злилась. – Не сердись, прошу.
- Я не сержусь, - доносится из-за двери её тихий голос. – Мне просто противно, Кир. Не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. У тебя есть жена, иди к ней.
Противно ей, б****! А мне не противно было представлять, что она думает всё время о своём чёртовом музыканте? Но даже, будучи в бешенстве, понимаю, что это не совсем одно и то же. Мари же, кажется, поставила своей целью добить меня сегодня.
- Просто пора отпустить меня, Кир. Ты обещал.
