— Конечно, несравненная, — тут же с готовностью отозвался незнакомец. — Но кто все те люди? Что делают в нашем районе?
— Мы расследуем убийство, р’энд Бирэтэй. Именно поэтому мне необходимо узнать правду у вас.
— Не понял. Вы считаете, убийца кто-то из нас? — фальшиво оскорбился р’энд. Я едва не хмыкнула. Еще бы, сами-то они явно не станут марать рук, у них для таких целей целый штат обученных наемников.
— Что вы, р’энд, — праведно возмутилась найла, заставив едва ли не облегченно выдохнуть собеседника. — Я всего лишь хочу узнать, кто из наследников или из отпрысков ваших семей отправился учиться в академию.
Даже я заметила, насколько фальшиво оказалось возмущение р’энда. Но прежде, чем он успел открыть рот и возмутиться, Айрэ повернулась к нам, указала собеседнику на Мияра и тут же почти шепотом, достаточно громким, чтобы мы услышали, произнесла:
— Мой брат, герцог Нортонский. Он тоже обучается в академии. Правда под личиной. Причины, думаю, вам не нужно сообщать?
— Ваш брат? О, — это все, на что хватило р’энда. Но через секунду он все-таки вздохнул и признался:
— Да. И мне, заметьте, не стыдно в этом признаться именно вам. Вы же меня не выдадите? — в голосе найлы проскользнули мурлыкающие нотки. Бирэтэй, бедолага, едва воздухом не подавился.
— Что вы, Ваше Высочество! Как вы могли такое подумать? — возмутился он. А я снова подумала, что этот лицемерный тип не только выдаст, но и сам лично разнесет по району эту новость. Видимо, Шайли именно этого и добивалась, иначе не стала бы сообщать сию новость.
— Прекрасно, я вам верю, р’энд Бирэтэй. А сейчас хотела бы все-таки узнать, сколько народу из ваших детей учится в академии. Естественно это останется между нами, — ласково проговорила найла.
— Трое, — вздохнул тот. — Найла Лириэтта, найла Питэра и р’энд Витарай.
— Как давно вы с ними связывались? И где они сейчас находятся? — уже совсем другим тоном поинтересовалась Шайли.
— Лириэтта и Витарай в данный момент дома, они готовятся к помолвке. А Питэра… — р’энд задумался. — Не знаю, надо спросить у Дазэры.
— Вы можете это сделать прямо сейчас? — несмотря на то, что голос принцессы звучал ровно, я почувствовала в нем напряжение.
Достав кристалл связи, р’энд тут же начал задавать вопросы невидимому собеседнику. Внимательно слушал ответы. Кивал, хотя собеседница не могла его видеть. Разговор длился минут пять, после чего, сообщив, что скоро будет, Бирэтэй отключился.
— Питэра позавчера была дома. Слишком раздраженная, потому что практику получила не там, где хотела, она всего лишь взяла что-то из вещей и снова исчезла. Сегодня Дазэра пыталась с ней связаться, но кристалл связи оказался выключен, — нахмурился аристократ.
— Она говорила, где у нее практика? — снова спросила Шайли.
— Да, у мэтра Дрюгота. Он артефактор. Его лавка находится…
— Да-да, я знаю, где она находится, — улыбнулась принцесса, перебив р’энда. — Всего вам хорошего, р’энд Бирэтэй. Нам пора, дела ждать не любят.
Позволив еще раз облобызать свою руку, Шайли развернулась и направилась к нам. При этом на ее лице появилось столько брезгливости, что я едва не усмехнулась. Согласна, этот тип неприятен. Чем же он так досадил принцессе? Надо будет потом спросить, вдруг ответит.
— Помыться бы сейчас, как в зловонной луже побывала, — тихо выдохнула найла, приблизившись к нам. Мияр тут же пустил на сестру очищающую волну воздуха. Та благодарно посмотрела на брата.
— Куда сейчас? — задал вопрос Г’эрский.
— К мэтру Дрюготу, — отчеканила Шайли, снова становясь сама собой.
— Чем тебя заинтересовала эта найла? — не сдержался от вопроса шеф.
— Не знаю, просто хочу проверить все. Но больше всего меня волнует, почему с ней не могут связаться, — в голосе некромантки промелькнуло беспокойство.
— А с Лириэттой мы беседовать не станем? — спросила я. Мое предчувствие оказалось связано именно с этой найлой. Нечто вроде тревоги билось где-то на задворках сознания.
— Думаешь, стоит ее отвлекать накануне такого события? — повернулся ко мне Ал. — Ей явно не до расспросов сейчас. К тому же она дома.
— Но это не отменяет того факта, что она может оказаться если не жертвой, то убийцей точно. К тому же… — я замолчала, пытаясь сформулировать свои ощущения. Меня не торопили, ждали. — Тревожное чувство. И связано оно как раз с Лириэттой. Я не знаю, как это объяснить, просто ноет и тянет здесь, — я приложила руку к груди.
— Как правило так реагирует магия смерти на того, кого уже нет, — пояснила Шайли и тут же нахмурилась. — А эти имена вам о чем-нибудь говорят?
— Нет, я таких точно не знаю, — поведала я, глянув на Мияра. Он тоже мотнул головой. Зато второй друг прикусил губу и потупил взгляд.
— Ал? Только не говори, что ты и с этими найлами… — округлил глаза Мияр. Венд расхохотался, Г’эрский хмыкнул, шеф покачал головой, Шайли улыбнулась, а я фыркнула. Еще бы, наш пострел везде поспел.
— Ал, радость моя, скажи-ка мне, в академии осталась хоть одна найла, с которой бы ты не успел завести романа? — ехидно поинтересовалась я.
— Не знаю таких, — буркнул друг, склонив голову набок. — К тому же я не могу отказать найлам, когда они так настойчивы.
— Кто бы сомневался, — со смешком отозвалась я. Но тут к другу приблизилась Шайли. Она снова стала некроманткой, избавившись от облика принцессы.
— Атилар, а с кем из двоих найл ты встречался больше всего? И кто из них был раньше, а кто позже? — задала вопрос Шайли. После него у меня в груди словно струна натянулась.
— Сначала с Питэрой, пару недель, не больше, она слишком занудливая, высокомерная и вечно требовала узаконивания наших отношений. А потом была Лириэтта. С ней мы были почти месяц. Утонченная, спокойная, рассудительная. С ней было интересно потому, что она сразу сказала, ни на что серьезное я не могу рассчитывать, потому что она с рождения принадлежит другому. Меня это только обрадовало, — произнес друг.
— Хм, теперь многое становится понятно, но в то же время еще больше запутывается, — нахмурилась некромантка. — Идем, проведаем Лириэтту. Думаю, она не откажется с нами поговорить.
Вместо того, чтобы пойти на выход, мы двинулись в сторону дома, который как раз украшали. Вздохнув с огромным сожалением, Шайли снова превратилась в Айрэ. На мое недоумение пояснила:
— Здесь живет высшая аристократия. Беседовать с теми, кто ниже их по положению никто не станет. И даже наш факт принадлежности к магическому агентству для них будет всего лишь пустым звуком. Более того, они имеют полное право отправить нас к императору за разрешением, потому что только с его грамотой мы имеем право допрашивать и опрашивать высшую знать. А принцессе в приватной беседе никто из них не посмеет отказать, — поведала найла. Я кивнула и досадливо скривилась. Как я сама до такого элементарного не додумалась? Это же очевидно.
Не успели мы приблизиться, как нам навстречу выпорхнула довольно привлекательная найла, обвешанная драгоценностями так, что меня ослепило. Нет, не от их количества и цены, а от солнечных бликов, заигравших на камнях.
— Ваше Высочество, как мы рады, — мгновенно залебезила найла. — Что привело вас к нам в столь радостный день?
— Мне бы хотелось увидеть Лириэтту, побеседовать с ней и лично поздравить с таким знаменательным событием, — чинно отозвалась Айрэ.
— Какое счастье для нас. Я сейчас же ее позову, думаю, это сможет ее хоть немного взбодрить, — засуетилась хозяйка дома.
— Взбодрить? А разве найла Лириэтта не порхает на крыльях счастья? Ведь это же такое событие, — закатила глаза к небу принцесса, придав лицу одухотворенное выражение.
— Она последние два или три дня подавленная. Сколько ни спрашивала, что случилось, отвечать мне не пожелали, — убито выдала найла. — Да и бледность ее слишком мне не нравится, но от лекаря Лириэтта отказалась.
В этот момент на пороге дома появилась и сама найла. В ее потухших глазах не отражалось ни одной эмоции. Длинные белые волосы находились в беспорядке, словно их несколько дней не расчесывали.
— Ты меня зва… ла? — заминку заметили все. И произошла она после того, как найла заметила нас. Точнее Атилара. Она впилась в него своими синими глазами так, словно только он один находился сейчас перед ней. Нас проигнорировали.
— Лириэтта, поприветствуй Ее Высочество, принцессу Нортонскую, — строго, с примесью досады, отозвалась хозяйка дома.
Реверанс найла проделала машинально, с трудом оторвавшись от моего друга и глянув на Айрэ. Но тут же вновь устремилась к Алу. Тот сделал шажок назад. Этот взгляд ему определенно не нравился, да и мне, признаться, тоже. Было в нем что-то ужасное, будоражащее.
— Найла Лариэтта, где мы можем побеседовать? — добавив раздражения, поинтересовалась Айрэ. Юная найла махнула рукой в неопределенном направлении и первая двинулась по тропинке. Мы за ней.
Я переключилась на магическое зрение, чтобы проверить ауру найлы. И едва не споткнулась. Мияр, шедший рядом, подхватил меня под локоть и вопросительно посмотрел на меня. Я подняла ладонь вверх, прося подождать, пока я закончу. Мой осмотр продолжился. Я даже подалась вперед, не веря увиденному.
Ауры у Лириэтты не было. Совсем. Только темно-серый ободок, какие бывают у разумной нежити. Но ведь я ощущала биение ее сердца, значит, нежитью Лириэтта быть не могла. Или могла? Я запуталась. Тронув за руку Айрэ, чтобы привлечь ее внимание, одними губами прошептала:
— Аура.
Найла кивнула. И тут же ее глаза засветились, а на лице появилось обеспокоенное выражение. Мияр уже с тревогой поглядывал то на меня, то на сестру. Его снедало любопытство, но он не решался задать вопрос вслух, прочувствовав напряжение.
— Вот здесь, — указав на беседку, увитую плющом, произнесла юная найла. — Что вы хотели?
— Для начала узнать, кто вы? И где настоящая Лириэтта? — властно поинтересовалась принцесса, выпустив с ладони тонкую струйку силы, мгновенно опутавшую самозванку.
Вместо ответа та мерзко расхохоталась. Ее глаза заблестели, как у сошедшей с ума. Лицо из бледного стало серым, землистым. Изо рта показались клыки.
— Как же вы не вовремя. Еще немного и у меня бы все получилось, — зло зашипела она. Снова посмотрев на Атилара, еще больше оскалилась. — Это ты виноват. Из-за тебя так произошло.
Она дернулась, выпустив огромные когти, попытавшись вцепиться в моего друга, шарахнувшегося от нее. Но путы, накинутые принцессой, не дали найле никому навредить.
— Что происходит? — первым не выдержал Г’эрский, с ужасом наблюдая за разворачивающейся картиной. — Объяснит мне кто-нибудь?
— Происходит то, что настоящая Лириэтта, насколько я понимаю, мертва. Именно ее сердце и скальп нам любезно предоставили. А вот в чем состоит данная игра пока неизвестно. Надеюсь найла нам об этом поведает? — Айрэ обернулась к самозванке и впилась в нее взглядом.
— Ничего она не поведает, на ней поводок и чары молчания, — вздохнула я. Теперь полный ярости взгляд впился в меня. Тонкий острый коготь метнулся в мою сторону.
— Ты! Тоже виновата. Потому что могла всегда находиться рядом с ним. У тебя получилось то, чего пытались добиться многие. Именно с тобой он провел столько лет, тогда как с нами больше месяца не продержался. Что же в ней такого, чего не было в нас? — найла уже брызгала слюной, начиная терять человеческий облик. Меня передернуло от отвращения.
— И что же такого вы задумали? Зачем убили Лариэтту? — вперед вышел шеф, сверля взглядом самозванку.
— А этого я вам не скажу, сами догадывайтесь, — снова зашлась мерзким хохотом найла.
— Что с ней будем делать? — задал вопрос Г’эрский. Но ответить никто из нас не успел, позади раздался истеричный визг и требование хозяйки дома, которая наверняка следовала за нами, чтобы подслушать наш разговор.
— Уберите от нас это чудовище! Где наша дочь? Что с ней?! — найлу трясло от ужаса и горя. Как она ни пыталась сдерживаться, но в глазах блестели слезы. И ведь не играет, как это обычно делают аристократы. Они вообще никогда не выражают эмоций на людях. А тут… получается, ничто человеческое им не чуждо?
— Приношу свои соболезнования, — подошла к убитой горем найле Айрэ. Она положила руку ей на плечо. Потом, вздохнув, призналась: — Мы пока даже тела найти не можем.
— Но откуда вы знаете, что она… — найла не могла выговорить слово «мертва». Оно застряло у нее в горле.
— Я не должна была вам этого говорить, но… — принцесса вытащила сверток и показала скальп. — Части тела нам присылают по частям, — прошептала принцесса, готовая вот-вот подхватить убитую горем мать.
Хозяйка дома застыла, глядя на волосы дочери. В том, что они принадлежали Лариэтте уже никто из нас не сомневался. В следующее мгновение мне даже показалось, как внутри потрясенной матери что-то хрустнуло и сломалось. Она еще несколько секунд смотрела на скальп, а потом подняла на нас глаза. Я непроизвольно отшатнулась. Там застыла пустота. Абсолютная.
— Что было первым? — ровно и безэмоционально спросила она.
— Сердце, — сразу же ответила Айрэ.
— Сколько всего частей вам прислали? — снова все тот же безжизненный голос.
— Это вторая, которую нам удалось обнаружить, — мягко ответила принцесса.
— Вы потом сможете нам все вернуть? Мы должны достойно проводить нашу дочь, — кивнула сама себе найла.
— Обязательно, — пообещала Айрэ. — Как только все найдем и разберемся, к чему эти послания, сразу все отдадим вам.
Найла еще раз кивнула, вернула скальп, развернулась и направилась прочь. Мы еще несколько минут стояли в ступоре, глядя ей вслед.
— Нам здесь больше делать нечего, — вздохнул шеф. — Надо отыскать остальные послания. А эту… — он открыл портал, втолкнул в него самозванку и бросил кому-то: — В темницу без магии. Глаз с нее не спускать.
После чего, не дождавшись ответа, махнул нам рукой, показывая, что пора убираться отсюда. Нечего травить и так растревоженную душу обитателей дома своим присутствием.
Район высшей знати мы покинули в молчании. Загрузились в ранкары и отправились на место следующей точки, указанной на карте. Что нас там ожидает?
Мы ехали по городу и каждый думал о своем. Я, например, пыталась осознать, что же за вид нежити я сегодня видела? В памяти ничего похожего по описанию не оказалось, а ведь преподаватель нам обо всем рассказывал. Но такого точно не значилось в списке, который он заставлял нас выучить.
Если бы не бьющееся сердце самозванки, я бы еще могла классифицировать ее как тормадус нортатур — нежить разумная, с собственным мышлением и неупокоенной душой внутри. То есть, проще говоря, призрак во плоти. Но факт наличия у нее в груди сердца напрочь отвергал эту гипотезу.
— А вот я одного не понимаю, причем тут я? — нарушил тишину ворчанием Атилар. — Неужели из-за меня кто-то начал убивать?
— Любовь способна не только творить чудеса, но и она же толкает на кровавые преступления, — отозвался Венд, поглядывая на расстроенного друга.
— Твоя любвеобильность сыграла с тобой плохую шутку, — вздохнула я. — Кажется, кого-то из аристократов, чувствующих свою безнаказанность, заело твое пренебрежение. Вот и решились действовать.
— Но я же честно всех предупреждаю, что в принципе не способен на серьезные отношения, — удивился Ал. — И все согласны.
— Мы расследуем убийство, р’энд Бирэтэй. Именно поэтому мне необходимо узнать правду у вас.
— Не понял. Вы считаете, убийца кто-то из нас? — фальшиво оскорбился р’энд. Я едва не хмыкнула. Еще бы, сами-то они явно не станут марать рук, у них для таких целей целый штат обученных наемников.
— Что вы, р’энд, — праведно возмутилась найла, заставив едва ли не облегченно выдохнуть собеседника. — Я всего лишь хочу узнать, кто из наследников или из отпрысков ваших семей отправился учиться в академию.
Даже я заметила, насколько фальшиво оказалось возмущение р’энда. Но прежде, чем он успел открыть рот и возмутиться, Айрэ повернулась к нам, указала собеседнику на Мияра и тут же почти шепотом, достаточно громким, чтобы мы услышали, произнесла:
— Мой брат, герцог Нортонский. Он тоже обучается в академии. Правда под личиной. Причины, думаю, вам не нужно сообщать?
— Ваш брат? О, — это все, на что хватило р’энда. Но через секунду он все-таки вздохнул и признался:
— Да. И мне, заметьте, не стыдно в этом признаться именно вам. Вы же меня не выдадите? — в голосе найлы проскользнули мурлыкающие нотки. Бирэтэй, бедолага, едва воздухом не подавился.
— Что вы, Ваше Высочество! Как вы могли такое подумать? — возмутился он. А я снова подумала, что этот лицемерный тип не только выдаст, но и сам лично разнесет по району эту новость. Видимо, Шайли именно этого и добивалась, иначе не стала бы сообщать сию новость.
— Прекрасно, я вам верю, р’энд Бирэтэй. А сейчас хотела бы все-таки узнать, сколько народу из ваших детей учится в академии. Естественно это останется между нами, — ласково проговорила найла.
— Трое, — вздохнул тот. — Найла Лириэтта, найла Питэра и р’энд Витарай.
— Как давно вы с ними связывались? И где они сейчас находятся? — уже совсем другим тоном поинтересовалась Шайли.
— Лириэтта и Витарай в данный момент дома, они готовятся к помолвке. А Питэра… — р’энд задумался. — Не знаю, надо спросить у Дазэры.
— Вы можете это сделать прямо сейчас? — несмотря на то, что голос принцессы звучал ровно, я почувствовала в нем напряжение.
Достав кристалл связи, р’энд тут же начал задавать вопросы невидимому собеседнику. Внимательно слушал ответы. Кивал, хотя собеседница не могла его видеть. Разговор длился минут пять, после чего, сообщив, что скоро будет, Бирэтэй отключился.
— Питэра позавчера была дома. Слишком раздраженная, потому что практику получила не там, где хотела, она всего лишь взяла что-то из вещей и снова исчезла. Сегодня Дазэра пыталась с ней связаться, но кристалл связи оказался выключен, — нахмурился аристократ.
— Она говорила, где у нее практика? — снова спросила Шайли.
— Да, у мэтра Дрюгота. Он артефактор. Его лавка находится…
— Да-да, я знаю, где она находится, — улыбнулась принцесса, перебив р’энда. — Всего вам хорошего, р’энд Бирэтэй. Нам пора, дела ждать не любят.
Позволив еще раз облобызать свою руку, Шайли развернулась и направилась к нам. При этом на ее лице появилось столько брезгливости, что я едва не усмехнулась. Согласна, этот тип неприятен. Чем же он так досадил принцессе? Надо будет потом спросить, вдруг ответит.
— Помыться бы сейчас, как в зловонной луже побывала, — тихо выдохнула найла, приблизившись к нам. Мияр тут же пустил на сестру очищающую волну воздуха. Та благодарно посмотрела на брата.
— Куда сейчас? — задал вопрос Г’эрский.
— К мэтру Дрюготу, — отчеканила Шайли, снова становясь сама собой.
— Чем тебя заинтересовала эта найла? — не сдержался от вопроса шеф.
— Не знаю, просто хочу проверить все. Но больше всего меня волнует, почему с ней не могут связаться, — в голосе некромантки промелькнуло беспокойство.
— А с Лириэттой мы беседовать не станем? — спросила я. Мое предчувствие оказалось связано именно с этой найлой. Нечто вроде тревоги билось где-то на задворках сознания.
— Думаешь, стоит ее отвлекать накануне такого события? — повернулся ко мне Ал. — Ей явно не до расспросов сейчас. К тому же она дома.
— Но это не отменяет того факта, что она может оказаться если не жертвой, то убийцей точно. К тому же… — я замолчала, пытаясь сформулировать свои ощущения. Меня не торопили, ждали. — Тревожное чувство. И связано оно как раз с Лириэттой. Я не знаю, как это объяснить, просто ноет и тянет здесь, — я приложила руку к груди.
— Как правило так реагирует магия смерти на того, кого уже нет, — пояснила Шайли и тут же нахмурилась. — А эти имена вам о чем-нибудь говорят?
— Нет, я таких точно не знаю, — поведала я, глянув на Мияра. Он тоже мотнул головой. Зато второй друг прикусил губу и потупил взгляд.
— Ал? Только не говори, что ты и с этими найлами… — округлил глаза Мияр. Венд расхохотался, Г’эрский хмыкнул, шеф покачал головой, Шайли улыбнулась, а я фыркнула. Еще бы, наш пострел везде поспел.
— Ал, радость моя, скажи-ка мне, в академии осталась хоть одна найла, с которой бы ты не успел завести романа? — ехидно поинтересовалась я.
— Не знаю таких, — буркнул друг, склонив голову набок. — К тому же я не могу отказать найлам, когда они так настойчивы.
— Кто бы сомневался, — со смешком отозвалась я. Но тут к другу приблизилась Шайли. Она снова стала некроманткой, избавившись от облика принцессы.
— Атилар, а с кем из двоих найл ты встречался больше всего? И кто из них был раньше, а кто позже? — задала вопрос Шайли. После него у меня в груди словно струна натянулась.
— Сначала с Питэрой, пару недель, не больше, она слишком занудливая, высокомерная и вечно требовала узаконивания наших отношений. А потом была Лириэтта. С ней мы были почти месяц. Утонченная, спокойная, рассудительная. С ней было интересно потому, что она сразу сказала, ни на что серьезное я не могу рассчитывать, потому что она с рождения принадлежит другому. Меня это только обрадовало, — произнес друг.
— Хм, теперь многое становится понятно, но в то же время еще больше запутывается, — нахмурилась некромантка. — Идем, проведаем Лириэтту. Думаю, она не откажется с нами поговорить.
Вместо того, чтобы пойти на выход, мы двинулись в сторону дома, который как раз украшали. Вздохнув с огромным сожалением, Шайли снова превратилась в Айрэ. На мое недоумение пояснила:
— Здесь живет высшая аристократия. Беседовать с теми, кто ниже их по положению никто не станет. И даже наш факт принадлежности к магическому агентству для них будет всего лишь пустым звуком. Более того, они имеют полное право отправить нас к императору за разрешением, потому что только с его грамотой мы имеем право допрашивать и опрашивать высшую знать. А принцессе в приватной беседе никто из них не посмеет отказать, — поведала найла. Я кивнула и досадливо скривилась. Как я сама до такого элементарного не додумалась? Это же очевидно.
Не успели мы приблизиться, как нам навстречу выпорхнула довольно привлекательная найла, обвешанная драгоценностями так, что меня ослепило. Нет, не от их количества и цены, а от солнечных бликов, заигравших на камнях.
— Ваше Высочество, как мы рады, — мгновенно залебезила найла. — Что привело вас к нам в столь радостный день?
— Мне бы хотелось увидеть Лириэтту, побеседовать с ней и лично поздравить с таким знаменательным событием, — чинно отозвалась Айрэ.
— Какое счастье для нас. Я сейчас же ее позову, думаю, это сможет ее хоть немного взбодрить, — засуетилась хозяйка дома.
— Взбодрить? А разве найла Лириэтта не порхает на крыльях счастья? Ведь это же такое событие, — закатила глаза к небу принцесса, придав лицу одухотворенное выражение.
— Она последние два или три дня подавленная. Сколько ни спрашивала, что случилось, отвечать мне не пожелали, — убито выдала найла. — Да и бледность ее слишком мне не нравится, но от лекаря Лириэтта отказалась.
В этот момент на пороге дома появилась и сама найла. В ее потухших глазах не отражалось ни одной эмоции. Длинные белые волосы находились в беспорядке, словно их несколько дней не расчесывали.
— Ты меня зва… ла? — заминку заметили все. И произошла она после того, как найла заметила нас. Точнее Атилара. Она впилась в него своими синими глазами так, словно только он один находился сейчас перед ней. Нас проигнорировали.
— Лириэтта, поприветствуй Ее Высочество, принцессу Нортонскую, — строго, с примесью досады, отозвалась хозяйка дома.
Реверанс найла проделала машинально, с трудом оторвавшись от моего друга и глянув на Айрэ. Но тут же вновь устремилась к Алу. Тот сделал шажок назад. Этот взгляд ему определенно не нравился, да и мне, признаться, тоже. Было в нем что-то ужасное, будоражащее.
— Найла Лариэтта, где мы можем побеседовать? — добавив раздражения, поинтересовалась Айрэ. Юная найла махнула рукой в неопределенном направлении и первая двинулась по тропинке. Мы за ней.
Я переключилась на магическое зрение, чтобы проверить ауру найлы. И едва не споткнулась. Мияр, шедший рядом, подхватил меня под локоть и вопросительно посмотрел на меня. Я подняла ладонь вверх, прося подождать, пока я закончу. Мой осмотр продолжился. Я даже подалась вперед, не веря увиденному.
Ауры у Лириэтты не было. Совсем. Только темно-серый ободок, какие бывают у разумной нежити. Но ведь я ощущала биение ее сердца, значит, нежитью Лириэтта быть не могла. Или могла? Я запуталась. Тронув за руку Айрэ, чтобы привлечь ее внимание, одними губами прошептала:
— Аура.
Найла кивнула. И тут же ее глаза засветились, а на лице появилось обеспокоенное выражение. Мияр уже с тревогой поглядывал то на меня, то на сестру. Его снедало любопытство, но он не решался задать вопрос вслух, прочувствовав напряжение.
— Вот здесь, — указав на беседку, увитую плющом, произнесла юная найла. — Что вы хотели?
— Для начала узнать, кто вы? И где настоящая Лириэтта? — властно поинтересовалась принцесса, выпустив с ладони тонкую струйку силы, мгновенно опутавшую самозванку.
Вместо ответа та мерзко расхохоталась. Ее глаза заблестели, как у сошедшей с ума. Лицо из бледного стало серым, землистым. Изо рта показались клыки.
— Как же вы не вовремя. Еще немного и у меня бы все получилось, — зло зашипела она. Снова посмотрев на Атилара, еще больше оскалилась. — Это ты виноват. Из-за тебя так произошло.
Она дернулась, выпустив огромные когти, попытавшись вцепиться в моего друга, шарахнувшегося от нее. Но путы, накинутые принцессой, не дали найле никому навредить.
— Что происходит? — первым не выдержал Г’эрский, с ужасом наблюдая за разворачивающейся картиной. — Объяснит мне кто-нибудь?
— Происходит то, что настоящая Лириэтта, насколько я понимаю, мертва. Именно ее сердце и скальп нам любезно предоставили. А вот в чем состоит данная игра пока неизвестно. Надеюсь найла нам об этом поведает? — Айрэ обернулась к самозванке и впилась в нее взглядом.
— Ничего она не поведает, на ней поводок и чары молчания, — вздохнула я. Теперь полный ярости взгляд впился в меня. Тонкий острый коготь метнулся в мою сторону.
— Ты! Тоже виновата. Потому что могла всегда находиться рядом с ним. У тебя получилось то, чего пытались добиться многие. Именно с тобой он провел столько лет, тогда как с нами больше месяца не продержался. Что же в ней такого, чего не было в нас? — найла уже брызгала слюной, начиная терять человеческий облик. Меня передернуло от отвращения.
— И что же такого вы задумали? Зачем убили Лариэтту? — вперед вышел шеф, сверля взглядом самозванку.
— А этого я вам не скажу, сами догадывайтесь, — снова зашлась мерзким хохотом найла.
— Что с ней будем делать? — задал вопрос Г’эрский. Но ответить никто из нас не успел, позади раздался истеричный визг и требование хозяйки дома, которая наверняка следовала за нами, чтобы подслушать наш разговор.
— Уберите от нас это чудовище! Где наша дочь? Что с ней?! — найлу трясло от ужаса и горя. Как она ни пыталась сдерживаться, но в глазах блестели слезы. И ведь не играет, как это обычно делают аристократы. Они вообще никогда не выражают эмоций на людях. А тут… получается, ничто человеческое им не чуждо?
— Приношу свои соболезнования, — подошла к убитой горем найле Айрэ. Она положила руку ей на плечо. Потом, вздохнув, призналась: — Мы пока даже тела найти не можем.
— Но откуда вы знаете, что она… — найла не могла выговорить слово «мертва». Оно застряло у нее в горле.
— Я не должна была вам этого говорить, но… — принцесса вытащила сверток и показала скальп. — Части тела нам присылают по частям, — прошептала принцесса, готовая вот-вот подхватить убитую горем мать.
Хозяйка дома застыла, глядя на волосы дочери. В том, что они принадлежали Лариэтте уже никто из нас не сомневался. В следующее мгновение мне даже показалось, как внутри потрясенной матери что-то хрустнуло и сломалось. Она еще несколько секунд смотрела на скальп, а потом подняла на нас глаза. Я непроизвольно отшатнулась. Там застыла пустота. Абсолютная.
— Что было первым? — ровно и безэмоционально спросила она.
— Сердце, — сразу же ответила Айрэ.
— Сколько всего частей вам прислали? — снова все тот же безжизненный голос.
— Это вторая, которую нам удалось обнаружить, — мягко ответила принцесса.
— Вы потом сможете нам все вернуть? Мы должны достойно проводить нашу дочь, — кивнула сама себе найла.
— Обязательно, — пообещала Айрэ. — Как только все найдем и разберемся, к чему эти послания, сразу все отдадим вам.
Найла еще раз кивнула, вернула скальп, развернулась и направилась прочь. Мы еще несколько минут стояли в ступоре, глядя ей вслед.
— Нам здесь больше делать нечего, — вздохнул шеф. — Надо отыскать остальные послания. А эту… — он открыл портал, втолкнул в него самозванку и бросил кому-то: — В темницу без магии. Глаз с нее не спускать.
После чего, не дождавшись ответа, махнул нам рукой, показывая, что пора убираться отсюда. Нечего травить и так растревоженную душу обитателей дома своим присутствием.
Район высшей знати мы покинули в молчании. Загрузились в ранкары и отправились на место следующей точки, указанной на карте. Что нас там ожидает?
Глава 3
Мы ехали по городу и каждый думал о своем. Я, например, пыталась осознать, что же за вид нежити я сегодня видела? В памяти ничего похожего по описанию не оказалось, а ведь преподаватель нам обо всем рассказывал. Но такого точно не значилось в списке, который он заставлял нас выучить.
Если бы не бьющееся сердце самозванки, я бы еще могла классифицировать ее как тормадус нортатур — нежить разумная, с собственным мышлением и неупокоенной душой внутри. То есть, проще говоря, призрак во плоти. Но факт наличия у нее в груди сердца напрочь отвергал эту гипотезу.
— А вот я одного не понимаю, причем тут я? — нарушил тишину ворчанием Атилар. — Неужели из-за меня кто-то начал убивать?
— Любовь способна не только творить чудеса, но и она же толкает на кровавые преступления, — отозвался Венд, поглядывая на расстроенного друга.
— Твоя любвеобильность сыграла с тобой плохую шутку, — вздохнула я. — Кажется, кого-то из аристократов, чувствующих свою безнаказанность, заело твое пренебрежение. Вот и решились действовать.
— Но я же честно всех предупреждаю, что в принципе не способен на серьезные отношения, — удивился Ал. — И все согласны.
