Начал жить, а не выживать. Начал ощущать уверенность в завтрашнем дне. Это волшебное чувство, Вероника, - понимать, что у тебя все будет хорошо, даже если завтра случится потоп, эпидемия или даже война. Я за тобой, как за каменной стеной, девка. И отказаться от этой стены меня заставит только смерть.
Тот разговор не только расставил все точки над ё в моих взаимоотношениях с хозяином. Он сделал меня мудрее и подтвердил любимые слова моего отца: в любом из девяти миров безоговорочно доверять можно только самому себе.
Суворин вернулся с конференции в отличном расположении духа.
- Мне предложили работу в столичном вузе, - заявил он с порога. – Поэтому я уволился из своего университета.
- Здорово, - оценила я. – Поздравляю.
- Спасибо. Я выторговал месяц, чтобы разобраться с недвижимостью, в том числе, продать дедушкин дом. Потом я уеду в столицу.
- А я?
- А ты поедешь со мной. Ну, или не поедешь. Там будет видно. Как, кстати, твои дела? Ты провела эту неделю одна. Все было нормально?
- Конечно, - кивнула я. – Пока я здесь, ничего плохого не случится.
Поговорив еще немного, мы разошлись. Суворин отправился разбирать вещи, а я – разогревать ему обед. Филипп ни о чем меня не просил, однако я видела, что дорога его утомила, и перекусить ему будет не лишним.
Явившись в кухню, Суворин без вопросов и возражений съел все, что я перед ним поставила.
- Скажи, Виринея, - задумчиво произнес историк, - мой дед платил тебе зарплату?
- Нет.
- Почему?
- А зачем? – я пожала плечами. – Как-то раз он дал мне несколько крупных купюр, и с тех пор я могу создавать себе столько денег, сколько захочу.
- Да, это удобно, - усмехнулся Филипп. – У себя на родине ты, наверное, купалась в роскоши.
- Вовсе нет. Моя семья была обеспеченной, но далеко не самой богатой. Видишь ли, в Нави нет бумажных банкнот, которые можно размножать до бесконечности. Там пользуются монетами из заговоренного серебра. На них не действуют чары, поэтому нажить состояние не так-то просто.
Взгляд Суворина стал заинтересованным.
- А что еще есть в Нави? Она, наверное, отличается от нашего мира?
- Да, и очень существенно. Зато люди похожи - и внешне, и в плане моральных качеств. Главное отличие ты знаешь – это магия. В Нави каждый третий житель – колдун.
- Волшебники находятся у вас на особом положении?
- Смотря какие. Те, кто смог сделать карьеру в армии или относится к древнему аристократическому роду, - да. Это элита. Обрати внимание, уникальными их делает не богатство, а магическая мощь. У этих людей она такова, что к их мнению лучше прислушиваться. Остальные колдуют на бытовом уровне и живут так же, как обычные люди. А порой и гораздо хуже. Вообще, магия сильно влияет на жизнь наших государств. То, что у вас есть благодаря технологиям, мы имеем благодаря волшебству.
- Например?
- Да все, что угодно. Вы используете для связи почту и мобильные телефоны, а мы - зеркальные переговорники и магических вестников. Вы готовите еду на газу или электричестве, а мы – на огне, в который добавлены колдовские искры. Благодаря им огонь греет, но не обжигает, а еще может потухнуть, когда он не нужен, и вспыхнуть, когда снова понадобится. Вас возят автомобили, самолеты и поезда, а мы перемещаемся на самоходных каретах, лошадях или при помощи магических порталов. Вы живете в многоэтажных человейниках, а мы предпочитаем отдельные дома. Или усадьбы, если нужно разместить большую семью. Впрочем, пространство – величина относительная. При помощи магии его можно расширить или ужать до нужного размера.
- Ты что-то говорила про государства. В Нави их много?
- О да. И они очень разные - большие и маленькие, сильные и слабые. В вашем мире существует множество форм власти, а в нашем только одна - монархическая. Во главе любой страны стоит царь и группа приближенных к нему колдунов.
- И что, народ это устраивает?
- Обычно устраивает. Хотя бывает по-всякому. Время от времени то здесь, то там вспыхивают восстания, и одна династия сменяет другую. Но в целом все остается по-прежнему. Иногда восстания бывают подавлены, и в жизни страны не меняется ничего. Тридцать лет назад я наблюдала такой неудачный мятеж воочию.
Филипп понятливо кивнул, но развивать эту тему не стал.
- А что с образованием? У вас есть школы?
- Конечно. И школы, и университеты. Мы называем их исколы и эгремы.
- Для чародеев, надо полагать, есть особые учебные заведения.
- Есть, но это скорее закрытые интернаты. В них живут и учатся сироты. Остальных обучают на дому.
- Почему?
Я бросила на него удивленный взгляд.
- Потому что это опасно - держать на закрытой территории ватагу необученных магов. Причем, опасно для них же самих. Представь себе обычную земную школу. Представил? А теперь вообрази, что дети, которые балуются и толкают друг друга на переменах, имеют возможность высекать из пальцев огонь, двигать взглядом предметы, становиться невидимыми или взрывать взмахом ресниц оконные стекла. Энергия бьет из них фонтаном, при этом силу свою они контролировать еще не умеют.
- Ужас, - Суворин покачал головой. – Не дай бог...
- Именно. Навести в таком коллективе порядок очень тяжело, поэтому для маленьких чародеев государство держит специальных педагогов, которые занимаются с ними индивидуально. Обычным детям в этом смысле приходится гораздо проще, их система образования похожа на земную. Впрочем, в Нави есть эгремы и для колдунов. Правда, в основном это заведения военного толка. Курсанты учатся там всего два года, и чтобы туда попасть, нужно сдать несколько серьезных экзаменов. Мой брат учился в одном из них. Но, к сожалению, окончить его не успел.
Филипп снова кивнул и задумчиво почесал подбородок.
- Слушай, Виринея, а говорящие животные у вас есть? На Земле полно сказок, в которых какой-нибудь умный волк или медведь помогает главному герою полезным советом. Уж не из Нави ли растут ноги у этих историй?
- Из Нави, - кивнула я. - Если зверь несет в себе магическую искру, он может обладать людским интеллектом. А значит, способен и говорить, и даже помогать по хозяйству. В тереме моего отца много лет жил филин Антип. Заведовал семейной библиотекой. Очень умная была птица.
- Что же с ним случилось?
- Умер, - я развела руками. – От старости. Ни в одном из миров, к сожалению, еще не вывели бессмертных созданий.
Суворин коротко улыбнулся.
- Может, В Нави существуют и джинны?
- А, демоны пустыни? Как же, есть там такие твари. Мерзкие существа. Магически мощные, но хитрые, злобные, подлые. С такими свяжешься, костей не соберешь.
- В нашем мире есть истории и про джиннов. В них они исполняют желания людей, которые освободили их из бутылки или из кувшина.
- Я в курсе, - фыркнула я. – Поверь, это полная ерунда. Человек, выпустивший пустынного демона, будет им тут же убит. Этих тварей можно упрятать в какой-либо предмет, но нельзя ни привязать, ни подчинить. Джинны слишком горды, сильны и спесивы, чтобы служить индивиду, который слабее, чем они.
- Зато ты служишь, - негромко сказал Суворин.
- Я не джинн, - с невольным вздохом согласилась я. – Поэтому и служу.
Повисла неловкая тишина.
- Скажи, - произнес, наконец, Филипп, - когда закончится срок твоей ссылки, что ты будешь делать? Отправишься домой?
Несколько секунд я молчала.
Если бы Суворин разговаривал с моим братом, тот ответил бы утвердительно, не сомневаясь ни секунды. Ярополк любит говорить, что за прошедшие тридцать лет в Нави накопилось много дел, и они ждут не дождутся, когда мы ими займемся.
Раньше я была с ним согласна, а ныне ни в чем не уверена. По факту, на родине нас никто не ждет. Уж с добрыми намерениями точно. Родительский дом давным-давно сгорел, родичи от нас отвернулись. О друзьях и говорить нечего. Возникает закономерный вопрос: стоит ли теперь уходить из этого теплого уютного мира? Или лучше попробовать построить свою жизнь здесь?
- Виринея?
Я подняла на Суворина глаза и честно ответила:
- Я не знаю, - а потом махнула рукой и улыбнулась со всей беззаботностью, на которую была способна. – Ладно. Хватит про меня. Как прошла твоя конференция?
В сером сумрачном небе висели тяжелые тучи. Ветер уныло крутил пыль над широкой земляной площадкой. Пыль поднималась в воздух витой воронкой и осыпалась обратно, ударившись о мягкие мужские сапоги.
Их обладатель был высоким, широкоплечим и мощным, как медведь. Черный шнурок собрал его русые волосы в тугой небрежный пучок, а на лице вместо бороды красовались длинные густые усы. На мужчине были надеты синие суконные штаны и красная рубаха, расшитая серебряными нитями. В углу у высокого забора лежал небрежно сброшенный кафтан. В руках здоровяк держал огромную дубину.
- Ну что, красна девица, - широко улыбнулся он, поигрывая ею, - покажешь старику, на что ты способна?
Стариком мужчина не выглядел. Скорее, он был ровесником моего отца.
Я усмехнулась, и в моих руках появились алые огненные кнуты, гудящие от создавшей их магии. Мужчина хитро мне подмигнул, после чего сделал выпад вперед.
Щелчок кнута - и его оружие развалилось на части. Здоровяк при этом остался цел – мужчина ловко уклонился от плети и с грацией, удивительной для такого тяжелого мощного человека, отскочил в сторону.
Я снова взмахнула кнутами, и он снова от них ушел. Следующие две минуты мы играли в догонялки – я пыталась достать мужчину плетьми, а он уворачивался от них, как ярмарочный плясун.
Впрочем, эта забава быстро ему надоела. Он сделал новый выпад и молниеносно схватил одну из плетей. Судя по всему, здоровяк намеривался отобрать кнут и отходить меня моим же оружием.
Это была ошибка. Как только плеть оказалась в его кулаке, кожу мужчины обожгло огнем. Он громко охнул и отбросил ее от себя, как ядовитую змею, но она тут же вернулась, и в мгновение ока примотала его руки к телу.
Щелчок второго кнута, и здоровяк повалился на землю, опутанный плетьми от шеи до щиколоток.
- Ну что, дядька Усыня, - сказала я, глядя на него сверху вниз, - как тебе мой талант?
- Вот это да! – восхищенно выдохнул тот. – Ворон! Где ты там? Иди сюда!
Рядом с нами появился отец. Высокий, смуглый, с черными волосами и длинным крючковатым носом он и правда походил на любимую свою личину - ту, что соответствовала его имени.
- Ты видел, что она со мной сделала? – восхищенно продолжал Усыня. – Со мной, природным богатырем! Еще ни одному колдуну не удавалось спеленать меня, как младенца, а уж повалить наземь тем более!
- Да, дочка у меня способная, - с гордостью согласился отец.
Я улыбнулась, и огненные плети тут же исчезли.
- Вот это силища! – богатырь поднялся на ноги и отряхнул от пыли свою нарядную рубаху. – Отчего же ты не отдал ее в эгрему вместе с Ярополком? Уж она бы там всем хвосты накрутила!
- Вире в эгреме делать нечего, - отец обнял меня за плечи, однако голос его прозвучал жестко. – Мы ее магическим уровнем не хвастаем, Усыня. Не скрываем, но и не болтаем о нем на каждом углу. И ты не болтай. Договорились?
- Ясное дело, Ворон. Я не дурак, все понимаю. Ее силушка нам еще пригодится... А что, друг мой любезный, не отдашь ли ты Виринею Вороновну за сынка моего Милослава Усынича? Он богатырь видный, лет через десять-пятнадцать и меня, и тебя на лопатки уложит. Рожа у него ладная, умом и деньгами тоже не обделен. Чем не муж для твоей красавицы?
Отец поймал мой растерянный взгляд и еще крепче прижал к себе.
- Породниться нам было б не худо, - усмехнулся он. – Что скажешь, Виринея? Хорошую штуку придумал дядька Усыня?
Я неловко улыбнулась.
Неожиданно с неба на мою щеку упала первая капля дождя.
Я вздрогнула. И проснулась.
За окном еще было темно. Судя по ощущениям, время приближалось к шести часам утра, а значит, я могла понежиться в постели еще.
Спать уже не хотелось, и теперь я просто лежала, разглядывая темный потолок.
В последнее время прошлое стало меня беспокоить слишком уж часто. Воспоминания встают в моей памяти в любое время дня и ночи. Когда же они приходят во сне, я будто переживаю их заново.
Шуточный поединок с лучшим другом отца, который приснился мне сегодня, был так давно, что я благополучно о нем забыла. Да и что толку о нем вспоминать? Потешных сражений в моей прежней жизни случалось немало, а моих противников давно нет в живых. Дядька Усыня погиб во время штурма царского дворца, отцу отрубили голову спустя две недели...
Зато Милослав Усынич, я думаю, жив и здоров. Наши родители всерьез планировали нас поженить, и то, что этого не случилось, я считаю божественным провидением.
Милослав никогда мне не нравился. Женихом он считался завидным: действительно, природа не обделила его ни внешностью, ни умом, ни веселостью нрава. При этом в нем ощущалась неясная внутренняя гнильца. Усынич был себе на уме, и это всегда напрягало. При каждой встрече меня не покидало чувство, будто он думает вовсе не то, о чем говорит, а его цепкий неприятный взгляд ищет у собеседника слабые места, по которым можно нанести удар.
Брат и отец относились к Милославу, как к родственнику, и мое нежелание идти с ним под венец сильно их удивляло. Впрочем, вскоре выяснилось, что моя неприязнь была обоснованной.
Милослав оказался тем самым человеком, из-за которого наши отцы сложили головы. Узнав о подготовке государственного переворота, он сообщил обо всем царским министрам. Усыня доверял сыну безоговорочно, поэтому посвятил его во все подробности. Не мудрено, что во время мятежа, восставших ждал неприятный сюрприз...
Ярополк до сих пор злобно плюется, когда заходит речь о Милославе. Хотя надо быть справедливой: именно благодаря Усыничу мы с братом остались в живых. Если бы он вовремя не замолвил за нас словечко, мы бы лежали в одной могиле с отцом.
Вчера я снова вызвала Яра на разговор – хотела поделиться сомнениями по поводу возвращения в Навь. Брат, как и предполагалось, мои мысли не поддержал.
- Земля тебя избаловала, - хмуро заявил он мне. – Ты стала слишком мягкой, Виринея. Слишком домашней и ленивой. Неужели ты так привыкла к кастрюлям и половым тряпкам, что забыла, кем являешься на самом деле? Неужели тебе не хочется отомстить за смерть отца? Вообрази, как будет любо, когда мы явимся в Навь и вырвем Усыничу его поганое сердце!
- До Усынича нам не добраться, - возразила я. – Когда нас отправляли в изгнание, его назначили на должность старшего царедворца. Представляешь, какую за эти годы он сделал карьеру?
- Представляю, - кивнул Ярополк. – Он теперь первый министр царя Епифана. Доверенное лицо, самый близкий и надежный человек.
- Откуда ты это знаешь?
Брат улыбнулся.
- Ты думала, я щи лаптем хлебаю, сестрица? У меня в стольном граде еще остались друзья. Я держу с ними связь с первого дня своего изгнания. Они ребята простые, однако ж добрые и приветливые. Все вести мне пересказывают: где, что, когда... Когда мы вернемся в Навь, они обеспечат нам пищу и кров. По крайней мере, на первое время, пока мы не встанем на ноги.
- Ты им доверяешь, этим своим друзьям?
- С ума сошла? – удивился Ярополк. – Я же политический преступник! Как я могу кому-то доверять? Я просто время от времени напоминаю им о себе и спрашиваю, что происходит в Нави. О моих планах они не знают, и не узнают никогда. Межмирные разговоры нельзя ни подслушать, ни отследить, но я все равно не собираюсь каким-либо образом подставлять этих добрых людей.
Тот разговор не только расставил все точки над ё в моих взаимоотношениях с хозяином. Он сделал меня мудрее и подтвердил любимые слова моего отца: в любом из девяти миров безоговорочно доверять можно только самому себе.
Прода от 16.12.2025, 19:36
ГЛАВА 3
Суворин вернулся с конференции в отличном расположении духа.
- Мне предложили работу в столичном вузе, - заявил он с порога. – Поэтому я уволился из своего университета.
- Здорово, - оценила я. – Поздравляю.
- Спасибо. Я выторговал месяц, чтобы разобраться с недвижимостью, в том числе, продать дедушкин дом. Потом я уеду в столицу.
- А я?
- А ты поедешь со мной. Ну, или не поедешь. Там будет видно. Как, кстати, твои дела? Ты провела эту неделю одна. Все было нормально?
- Конечно, - кивнула я. – Пока я здесь, ничего плохого не случится.
Поговорив еще немного, мы разошлись. Суворин отправился разбирать вещи, а я – разогревать ему обед. Филипп ни о чем меня не просил, однако я видела, что дорога его утомила, и перекусить ему будет не лишним.
Явившись в кухню, Суворин без вопросов и возражений съел все, что я перед ним поставила.
- Скажи, Виринея, - задумчиво произнес историк, - мой дед платил тебе зарплату?
- Нет.
- Почему?
- А зачем? – я пожала плечами. – Как-то раз он дал мне несколько крупных купюр, и с тех пор я могу создавать себе столько денег, сколько захочу.
- Да, это удобно, - усмехнулся Филипп. – У себя на родине ты, наверное, купалась в роскоши.
- Вовсе нет. Моя семья была обеспеченной, но далеко не самой богатой. Видишь ли, в Нави нет бумажных банкнот, которые можно размножать до бесконечности. Там пользуются монетами из заговоренного серебра. На них не действуют чары, поэтому нажить состояние не так-то просто.
Взгляд Суворина стал заинтересованным.
- А что еще есть в Нави? Она, наверное, отличается от нашего мира?
- Да, и очень существенно. Зато люди похожи - и внешне, и в плане моральных качеств. Главное отличие ты знаешь – это магия. В Нави каждый третий житель – колдун.
- Волшебники находятся у вас на особом положении?
- Смотря какие. Те, кто смог сделать карьеру в армии или относится к древнему аристократическому роду, - да. Это элита. Обрати внимание, уникальными их делает не богатство, а магическая мощь. У этих людей она такова, что к их мнению лучше прислушиваться. Остальные колдуют на бытовом уровне и живут так же, как обычные люди. А порой и гораздо хуже. Вообще, магия сильно влияет на жизнь наших государств. То, что у вас есть благодаря технологиям, мы имеем благодаря волшебству.
- Например?
- Да все, что угодно. Вы используете для связи почту и мобильные телефоны, а мы - зеркальные переговорники и магических вестников. Вы готовите еду на газу или электричестве, а мы – на огне, в который добавлены колдовские искры. Благодаря им огонь греет, но не обжигает, а еще может потухнуть, когда он не нужен, и вспыхнуть, когда снова понадобится. Вас возят автомобили, самолеты и поезда, а мы перемещаемся на самоходных каретах, лошадях или при помощи магических порталов. Вы живете в многоэтажных человейниках, а мы предпочитаем отдельные дома. Или усадьбы, если нужно разместить большую семью. Впрочем, пространство – величина относительная. При помощи магии его можно расширить или ужать до нужного размера.
- Ты что-то говорила про государства. В Нави их много?
- О да. И они очень разные - большие и маленькие, сильные и слабые. В вашем мире существует множество форм власти, а в нашем только одна - монархическая. Во главе любой страны стоит царь и группа приближенных к нему колдунов.
- И что, народ это устраивает?
- Обычно устраивает. Хотя бывает по-всякому. Время от времени то здесь, то там вспыхивают восстания, и одна династия сменяет другую. Но в целом все остается по-прежнему. Иногда восстания бывают подавлены, и в жизни страны не меняется ничего. Тридцать лет назад я наблюдала такой неудачный мятеж воочию.
Филипп понятливо кивнул, но развивать эту тему не стал.
- А что с образованием? У вас есть школы?
- Конечно. И школы, и университеты. Мы называем их исколы и эгремы.
- Для чародеев, надо полагать, есть особые учебные заведения.
- Есть, но это скорее закрытые интернаты. В них живут и учатся сироты. Остальных обучают на дому.
- Почему?
Я бросила на него удивленный взгляд.
- Потому что это опасно - держать на закрытой территории ватагу необученных магов. Причем, опасно для них же самих. Представь себе обычную земную школу. Представил? А теперь вообрази, что дети, которые балуются и толкают друг друга на переменах, имеют возможность высекать из пальцев огонь, двигать взглядом предметы, становиться невидимыми или взрывать взмахом ресниц оконные стекла. Энергия бьет из них фонтаном, при этом силу свою они контролировать еще не умеют.
- Ужас, - Суворин покачал головой. – Не дай бог...
- Именно. Навести в таком коллективе порядок очень тяжело, поэтому для маленьких чародеев государство держит специальных педагогов, которые занимаются с ними индивидуально. Обычным детям в этом смысле приходится гораздо проще, их система образования похожа на земную. Впрочем, в Нави есть эгремы и для колдунов. Правда, в основном это заведения военного толка. Курсанты учатся там всего два года, и чтобы туда попасть, нужно сдать несколько серьезных экзаменов. Мой брат учился в одном из них. Но, к сожалению, окончить его не успел.
Филипп снова кивнул и задумчиво почесал подбородок.
- Слушай, Виринея, а говорящие животные у вас есть? На Земле полно сказок, в которых какой-нибудь умный волк или медведь помогает главному герою полезным советом. Уж не из Нави ли растут ноги у этих историй?
- Из Нави, - кивнула я. - Если зверь несет в себе магическую искру, он может обладать людским интеллектом. А значит, способен и говорить, и даже помогать по хозяйству. В тереме моего отца много лет жил филин Антип. Заведовал семейной библиотекой. Очень умная была птица.
- Что же с ним случилось?
- Умер, - я развела руками. – От старости. Ни в одном из миров, к сожалению, еще не вывели бессмертных созданий.
Суворин коротко улыбнулся.
- Может, В Нави существуют и джинны?
- А, демоны пустыни? Как же, есть там такие твари. Мерзкие существа. Магически мощные, но хитрые, злобные, подлые. С такими свяжешься, костей не соберешь.
- В нашем мире есть истории и про джиннов. В них они исполняют желания людей, которые освободили их из бутылки или из кувшина.
- Я в курсе, - фыркнула я. – Поверь, это полная ерунда. Человек, выпустивший пустынного демона, будет им тут же убит. Этих тварей можно упрятать в какой-либо предмет, но нельзя ни привязать, ни подчинить. Джинны слишком горды, сильны и спесивы, чтобы служить индивиду, который слабее, чем они.
- Зато ты служишь, - негромко сказал Суворин.
- Я не джинн, - с невольным вздохом согласилась я. – Поэтому и служу.
Повисла неловкая тишина.
- Скажи, - произнес, наконец, Филипп, - когда закончится срок твоей ссылки, что ты будешь делать? Отправишься домой?
Несколько секунд я молчала.
Если бы Суворин разговаривал с моим братом, тот ответил бы утвердительно, не сомневаясь ни секунды. Ярополк любит говорить, что за прошедшие тридцать лет в Нави накопилось много дел, и они ждут не дождутся, когда мы ими займемся.
Раньше я была с ним согласна, а ныне ни в чем не уверена. По факту, на родине нас никто не ждет. Уж с добрыми намерениями точно. Родительский дом давным-давно сгорел, родичи от нас отвернулись. О друзьях и говорить нечего. Возникает закономерный вопрос: стоит ли теперь уходить из этого теплого уютного мира? Или лучше попробовать построить свою жизнь здесь?
- Виринея?
Я подняла на Суворина глаза и честно ответила:
- Я не знаю, - а потом махнула рукой и улыбнулась со всей беззаботностью, на которую была способна. – Ладно. Хватит про меня. Как прошла твоя конференция?
Прода от 19.12.2025, 07:57
***
В сером сумрачном небе висели тяжелые тучи. Ветер уныло крутил пыль над широкой земляной площадкой. Пыль поднималась в воздух витой воронкой и осыпалась обратно, ударившись о мягкие мужские сапоги.
Их обладатель был высоким, широкоплечим и мощным, как медведь. Черный шнурок собрал его русые волосы в тугой небрежный пучок, а на лице вместо бороды красовались длинные густые усы. На мужчине были надеты синие суконные штаны и красная рубаха, расшитая серебряными нитями. В углу у высокого забора лежал небрежно сброшенный кафтан. В руках здоровяк держал огромную дубину.
- Ну что, красна девица, - широко улыбнулся он, поигрывая ею, - покажешь старику, на что ты способна?
Стариком мужчина не выглядел. Скорее, он был ровесником моего отца.
Я усмехнулась, и в моих руках появились алые огненные кнуты, гудящие от создавшей их магии. Мужчина хитро мне подмигнул, после чего сделал выпад вперед.
Щелчок кнута - и его оружие развалилось на части. Здоровяк при этом остался цел – мужчина ловко уклонился от плети и с грацией, удивительной для такого тяжелого мощного человека, отскочил в сторону.
Я снова взмахнула кнутами, и он снова от них ушел. Следующие две минуты мы играли в догонялки – я пыталась достать мужчину плетьми, а он уворачивался от них, как ярмарочный плясун.
Впрочем, эта забава быстро ему надоела. Он сделал новый выпад и молниеносно схватил одну из плетей. Судя по всему, здоровяк намеривался отобрать кнут и отходить меня моим же оружием.
Это была ошибка. Как только плеть оказалась в его кулаке, кожу мужчины обожгло огнем. Он громко охнул и отбросил ее от себя, как ядовитую змею, но она тут же вернулась, и в мгновение ока примотала его руки к телу.
Щелчок второго кнута, и здоровяк повалился на землю, опутанный плетьми от шеи до щиколоток.
- Ну что, дядька Усыня, - сказала я, глядя на него сверху вниз, - как тебе мой талант?
- Вот это да! – восхищенно выдохнул тот. – Ворон! Где ты там? Иди сюда!
Рядом с нами появился отец. Высокий, смуглый, с черными волосами и длинным крючковатым носом он и правда походил на любимую свою личину - ту, что соответствовала его имени.
- Ты видел, что она со мной сделала? – восхищенно продолжал Усыня. – Со мной, природным богатырем! Еще ни одному колдуну не удавалось спеленать меня, как младенца, а уж повалить наземь тем более!
- Да, дочка у меня способная, - с гордостью согласился отец.
Я улыбнулась, и огненные плети тут же исчезли.
- Вот это силища! – богатырь поднялся на ноги и отряхнул от пыли свою нарядную рубаху. – Отчего же ты не отдал ее в эгрему вместе с Ярополком? Уж она бы там всем хвосты накрутила!
- Вире в эгреме делать нечего, - отец обнял меня за плечи, однако голос его прозвучал жестко. – Мы ее магическим уровнем не хвастаем, Усыня. Не скрываем, но и не болтаем о нем на каждом углу. И ты не болтай. Договорились?
- Ясное дело, Ворон. Я не дурак, все понимаю. Ее силушка нам еще пригодится... А что, друг мой любезный, не отдашь ли ты Виринею Вороновну за сынка моего Милослава Усынича? Он богатырь видный, лет через десять-пятнадцать и меня, и тебя на лопатки уложит. Рожа у него ладная, умом и деньгами тоже не обделен. Чем не муж для твоей красавицы?
Отец поймал мой растерянный взгляд и еще крепче прижал к себе.
- Породниться нам было б не худо, - усмехнулся он. – Что скажешь, Виринея? Хорошую штуку придумал дядька Усыня?
Я неловко улыбнулась.
Неожиданно с неба на мою щеку упала первая капля дождя.
Я вздрогнула. И проснулась.
За окном еще было темно. Судя по ощущениям, время приближалось к шести часам утра, а значит, я могла понежиться в постели еще.
Спать уже не хотелось, и теперь я просто лежала, разглядывая темный потолок.
В последнее время прошлое стало меня беспокоить слишком уж часто. Воспоминания встают в моей памяти в любое время дня и ночи. Когда же они приходят во сне, я будто переживаю их заново.
Шуточный поединок с лучшим другом отца, который приснился мне сегодня, был так давно, что я благополучно о нем забыла. Да и что толку о нем вспоминать? Потешных сражений в моей прежней жизни случалось немало, а моих противников давно нет в живых. Дядька Усыня погиб во время штурма царского дворца, отцу отрубили голову спустя две недели...
Зато Милослав Усынич, я думаю, жив и здоров. Наши родители всерьез планировали нас поженить, и то, что этого не случилось, я считаю божественным провидением.
Милослав никогда мне не нравился. Женихом он считался завидным: действительно, природа не обделила его ни внешностью, ни умом, ни веселостью нрава. При этом в нем ощущалась неясная внутренняя гнильца. Усынич был себе на уме, и это всегда напрягало. При каждой встрече меня не покидало чувство, будто он думает вовсе не то, о чем говорит, а его цепкий неприятный взгляд ищет у собеседника слабые места, по которым можно нанести удар.
Брат и отец относились к Милославу, как к родственнику, и мое нежелание идти с ним под венец сильно их удивляло. Впрочем, вскоре выяснилось, что моя неприязнь была обоснованной.
Милослав оказался тем самым человеком, из-за которого наши отцы сложили головы. Узнав о подготовке государственного переворота, он сообщил обо всем царским министрам. Усыня доверял сыну безоговорочно, поэтому посвятил его во все подробности. Не мудрено, что во время мятежа, восставших ждал неприятный сюрприз...
Ярополк до сих пор злобно плюется, когда заходит речь о Милославе. Хотя надо быть справедливой: именно благодаря Усыничу мы с братом остались в живых. Если бы он вовремя не замолвил за нас словечко, мы бы лежали в одной могиле с отцом.
Вчера я снова вызвала Яра на разговор – хотела поделиться сомнениями по поводу возвращения в Навь. Брат, как и предполагалось, мои мысли не поддержал.
- Земля тебя избаловала, - хмуро заявил он мне. – Ты стала слишком мягкой, Виринея. Слишком домашней и ленивой. Неужели ты так привыкла к кастрюлям и половым тряпкам, что забыла, кем являешься на самом деле? Неужели тебе не хочется отомстить за смерть отца? Вообрази, как будет любо, когда мы явимся в Навь и вырвем Усыничу его поганое сердце!
- До Усынича нам не добраться, - возразила я. – Когда нас отправляли в изгнание, его назначили на должность старшего царедворца. Представляешь, какую за эти годы он сделал карьеру?
- Представляю, - кивнул Ярополк. – Он теперь первый министр царя Епифана. Доверенное лицо, самый близкий и надежный человек.
- Откуда ты это знаешь?
Брат улыбнулся.
- Ты думала, я щи лаптем хлебаю, сестрица? У меня в стольном граде еще остались друзья. Я держу с ними связь с первого дня своего изгнания. Они ребята простые, однако ж добрые и приветливые. Все вести мне пересказывают: где, что, когда... Когда мы вернемся в Навь, они обеспечат нам пищу и кров. По крайней мере, на первое время, пока мы не встанем на ноги.
- Ты им доверяешь, этим своим друзьям?
- С ума сошла? – удивился Ярополк. – Я же политический преступник! Как я могу кому-то доверять? Я просто время от времени напоминаю им о себе и спрашиваю, что происходит в Нави. О моих планах они не знают, и не узнают никогда. Межмирные разговоры нельзя ни подслушать, ни отследить, но я все равно не собираюсь каким-либо образом подставлять этих добрых людей.
