– Это их проблемы, – парировала она. – А вы двое беритесь за ручки и радуйтесь, что тетя Луна научила вас считать до двух. Шуруйте давайте!
Кира улыбнулась и поднялась на ноги. Подмигнула Метсу, приобняла Дария и Юмери, и привычно натянула маску на лицо. Едва ли минута – и вот они уже идут по коридору.
– Много там народу, Луна? – полюбопытствовала Юмери дорогой, мимоходом пристраивая маску на лице.
– Полный зал, – отозвалась та. – Мы вынесли все столы, но все равно, кажется, не все влезли.
– Азамат предлагал выпилить еще барную стойку, – хохотнул Дарий, – но Сёстры оказались против. Даром, что бухло до конца выступления не продается.
– И правильно сделали, – вполголоса добавила Метсуко.
И вот заветная дверь уже перед ними!
– Идите, мои хорошие, – напутствовала их Луна, – и пока не сделаете зашибенно – не возвращайтесь!
Всего один шаг – и Кира до сих пор не могла перестать улыбаться. Все было не только ровно так, как она ожидала, но и именно так, как ей и хотелось.
Народу действительно было множество, но вокруг все равно был Главный зал “Милых мечтаний” – любимый, родной и уютный.
“И не такой уж и большой: не то, что эстрадные залы – клубы бывают больше. Но сегодня главное не количество, а максимально теплая и предсказуемая атмосфера”.
Впрочем, было у них и количество – сколь бы ни был ограничен зал, а десяток камер туда вмещались преспокойно. А то, что зрителей трансляции больше уже даже не на один порядок Луне доложили еще когда она только привела их в комнату подготовки.
И радостный гомон зала, разросшийся при их появлении, но стремительно опавший, когда они взялись за инструменты. И голос Алины, помогающей заводить (и даже немного подначивающей) толпу. И мягкий, уютный, не слепящий, но цепкий свет. И глаза! Десятки и даже, возможно (Кира не умела такое считать) сотни пар, устремленных на них: карие, серые, зеленые, черные, синие, смешанных оттенков… Кира бы совсем не удивилась, попадись ей фиолетовые или желтые (а разные по цвету ей и вовсе почудились у какой-то девчонки не в первых рядах).
Были здесь, разумеется, и знакомые: клавишница быстро отыскала и Сакуру, и Ютаку, и Химари, и еще с полдюжины самых активных фанов, и бывшую соратницу по группе Юмери Котоун, и Юри, и Сафайю (пренебрегшую возможностями Луны и пробравшуюся в зал), и Капиталину, и Валеску, и даже, кажется, углядела в толпе Пашу и Арсию (хотя вот тут Кира уже бы не поручилась).
“Жаль Анджелы нет. И Океаны. И Лёна не смогла приехать, эх… А самое смешное, что в толпе могла бы быть и Мики: с ее-то способностями затеряться – раз плюнуть. Но нет, она не стала бы нам врать – она все еще далеко-далеко… пусть и явно находится по ту сторону одной из этих камер. Как и почти все остальные, кто не смог прийти лично”.
А пока она раздумывала, размышляла и всматривалась, миновало начало концерта: они и вышли, и со зрителями несколькими фразами перекинулись, и вступительную песню отыграли (одну из последнего альбома), и “Время мечтать”, о котором вздыхала Метсу, и даже песню “потяжелее”, за игрой которой спал и видел себя Ивао.
“Зрители в восторге, никаких эксцессов и накладок нет, группа в форме, а значит – все замечательно!”
И вот новый перерыв между песнями, она – Кира – беззаботно стоит на сцене, еще перед предыдущей песней отложив маску на “технический” столик, сложив руки на груди и поглядывая на зал.
– Сколько энергии, сколько драйва! – радовалась вновь выпорхнувшая на сцену Алина. – Мне определенно повезло, что я не зайчик на аккумуляторе, заряжающемся от музыки – я бы уже была перезаряжена наглухо!
– Тебя перезарядишь, – хмыкнул Дарий.
– Не волнуйтесь, наши любимые, к концу концерта я, думаю, все же управлюсь! – девушка состроила умильное личико. – А я тем временем вновь с целой пачкой мнений о вас!
– Давай сразу что-нибудь, чего мы не слышали! – велела Юмери с деспотичным видом, сделавшим бы честь и Луне. – Срази нас наповал!
– Э не, какой “срази”?! А играть кто будет? Я?!
– Я и лежа сыграю!
– Ну-ну… хм-м-м! – Алина деланно задумалась, перебирая в руке бутафорские бумажки. – Ну я даже не зна-аю. Признания в любви вы уже сто раз слышали… И посвященные стихи тоже… И…
Новоявленная конферансье так увлеклась, что “не заметила”, как Дарий подкрался к ней сзади и, порадовав прежде зрителей донельзя коварным выражением лица, вдруг выхватил одну из бумажек.
– Ну-ка дай я! – злодейски выпалил он, отскакивая в сторону.
– Э-эй!!! – возмутилась было девушка, однако гитарист уже “спрятался” за синтезатором Киры.
– Та-ак, что у нас тут?! – нарочито громким голосом прочитал он. – Некто… э-э-э… я не знаю этих значков общеазиатского… в общем, тут пишут, что, мол ваш Дарий уже не тот!
Зал дружно загудел. Возмутилась, разумеется, и Алина:
– Не правда! Кто посмел такое написать?! Ты обманываешь, там было написано что-то другое!
– Да нет, именно это! – гитарист вновь вышел вперед, небрежно отбрасывая бумажку. – “Дарий нынче не тот!” Хы!.. Вы еще скажите, что Ивао нынче не тот!
– Не скажем! – возмутилась Алина, отбросившая попытки завладеть бумажкой. – Но вот что нас точно беспокоит, так это то, не последний раз ли мы тебя видим, Дар?!
И вновь зал всколыхнулся, но теперь – куда более обеспокоенно.
– Да я ж уже сказал, что не совсем ухожу! – Дарий только плечами пожал да, покрутив медиатор в пальцах, бросил его в зал. – А сегодняшним вечером совсем не ухожу. И даже после заявлений что я-де не тот не уйду! И даже если вы скажете, что Ивао не тот не уйду, потому, что Ивао – тот ещё! И вообще, Ивао-сан, родимый, а не запилить ли нам с тобой основательно?!!
– Совершенно не возражаю, Дарий-сан! – Ивао на продолжении тирады Дария оставался настолько убийственно серьезным, что Кира еле удерживалась от смеха. – Неси пилу!
Впрочем, ни за каким режущим инструментом Дар, разумеется, не пошел, ограничившись лишь путем до своей микрофонной стойки.
– А наша песня, – вопросил он, выхватывая другой медиатор, – для кого она? Про кого она?
– А для тех, кто не всегда заметен в музыкальных буднях, но все равно очень важен! – отозвался Ивао, вскидывая палочки и отстукивая ими сигнальный ритм.
Раз, два – и мелодия началась!
Группа “врезала” настолько дружно, что Кира не была уверена, получилось ли бы настолько удачно даже на записи.
Дар же, как и ожидалось, не задержался у стойки (микрофон, закрепленный у него на голове был едва ли не важнее сегодня).
“Мрачным вечером скучая, видео открыл одно
(Хладным разумом программы мне предложено оно).
На заставке красовалась мне знакомая звезда,
На вопрос себе "смотреть ли?" тут же я ответил "да!"...”
“А еще это первая песня, где мы по-настоящему играем в две гитарных партии, – невольно подумалось Кире. – Много чего мы успели за этот месяц, но вот вписать дополнительную “гитару” удосужились мало куда. Да, безусловно, Дар и Метсу нечасто будут играть вместе, а “двойная гитара” и на одной партии может звучать очень неплохо, но все же, все же…”
А пальцы ее тем временем привычно пританцовывали по клавишам, будто и не бывало раздумий, а песня вновь ушла на припев.
“Три загадочных улыбки, три луны прекрасных лиц,
И снежок лазурных блесток украшает взмах ресниц.
Три веселых карих взгляда мимолетно лишь глядят,
Голоса трех инструментов прямо в сердце мне летят.
Хоть не знаю и имен я – не затмит мне вас звезда,
Ваш прекрасный лунный облик в моем сердце навсегда!“
“Забавное совпадение, что и нас, девочек, в группе трое. Хотя писалось, разумеется, не про нас – да и Дар упоминал, что вдохновившая его команда сессионщиц-девчонок была побольше, – но все же, хи-хи!
А еще – какой же, все-таки, у Ивао голос! Даром, что я голос Дария на сцене далеко не всегда могу послушать – но Ивао это нечто! Хотя Дар его и весьма удачно дополняет…”
“Видео скачал я это, снова я не раз взгляну,
Каждый раз на три минуты точно прикасаясь к сну.
Три загадочных девчонки, все их ноты до одной,
Что за миг очаровали, вновь предстанут предо мной!”
Все ноты до одной сыграны, и песня завершилась.
– Тот Дарий или не тот? – патетично вопросил гитарист после заполненной зрительским восторгом паузы, разводя руками. – Ну, запилили в любом случае не погано. И не в последний раз!
Зал вновь возликовал. Кира тоже улыбнулась шире и вскинула руки, хотя кому, как не ей, было знать, что ее любимый хоть и не “прется” с выступлений, но совсем долго без них тоже не выдержит – соскучится.
– Но вообще – как будто я ушел просто так, – продолжал Дар. – Я оставляю вам вместо себя Метсуко, и разумеется проследил за тем, чтобы она соответствовала нашим высоким стандартам!..
На сей раз зал разделился: кто загомонил обрадованно, кто – недовольно или с сомнением. Сама же Метсу лишь трогательно зарделась.
– Вы не убедились в этом, когда мы давеча играли “Путь в запредельном краю”? – Дарий даже вперед со сцены подался, всем своим видом и до последнего жеста обращаясь к залу. – Вы не убедились в этом даже за минувшие песни?! Так убедитесь сейчас, ибо и наша очаровательная гитаристка припасла для вас песню! – а вот на сей раз он устремился к микрофонной стойке, мимоходом отключая головной, и даже в сторону ее чуть-чуть оттащил. – Метсу, милая, ДАВАЙ!!!
Мелодия всплеснула едва ли не раньше, чем кто-либо в зале опомнился. Метсу устремилась вперед, выдвигаясь из-за еще чуть больше отступившей в сторону Юмери на передний план и явно (Кира не видела, но догадывалась) расцветая улыбкой как никогда прежде.
“С детства я была сластеной,
Перепачкан в креме был нос.
"Карьес как не подхватила? " –
Был для всех большой в том вопрос.”
И если прежде она еще, может, и несколько терялась за остальной группой, а ее вокал был сугубо “бэковым”, то теперь ее микрофон техники явно выкрутили на “полную” настройку, раскрывая ее голос во всей красе.
“И в кондитерских, конечно,
Узнают давно все меня,
Ведь хотя б без карамельки
Не могу прожить я и дня!”
И уже на втором-третьем четверостишии – да, да, да! – лайтстики, возносившиеся над головами у многих и многих, все больше и дружнее начали окрашиваться в розовый!
“Бухну в кашу пол-литра сиропу,
В чай варенья залью килограмм,
И конечно же со сгущенкой
Сахар с кофе пью по утрам!”
Кира ликовала!
…вообще, в отличие от остальных групп, “Мечта из осколков” к лайтстикам относилась достаточно безразлично: главное, что поддерживают, а как – дело фанатов: никто из первоначального состава группы не выбирал себе цвет целенаправленно.
Впрочем, фаны с заданной “задачкой” благополучно управились и сами (хотя Алина с Лёной и рассказывали, что копий на небольшой арсенал переломать в онлайн-обсуждениях все же успели).
Юмери, разумеется, “наградили” красным – лидер, ведущий вокалист, фронтмен, да еще и основным цветом ее прически долгое время был именно красный, так что тут, кажется, особо и не спорил никто.
Дарию “назначили” желтый, и хоть сами члены “Мечты…” так толком и не поняли, чем именно руководствовался фанклуб, но возражать, разумеется, не стали.
Кире достался синий – цвет, который, кроме ее любимой легкой мантии, связали с мистическими и магическими чертами в ее образе, и, порой, с используемыми для нее спецэффектами. Правда, как подметила Лёна, отчасти такой выбор мог быть сделан еще и из-за некоторой чуждости внешности клавишницы для японцев (что тоже несло определенный отпечаток в восприятии).
Сама Кира не возражала (в целом, “без разницы” было больше только Дару), а вот Юмери несколько неожиданно (хотя и предсказуемо) прослезилась: "Синий! Они дали тебе тот цвет, который выбрала некогда для себя моя сестренка!!! Это точно она послала тебя на мой жизненный путь, Кирочка!"
По поводу Мики фаны спорили дольше всего, но в итоге дали ей фиолетовый. Экс-ударница, правда, пару стримов после этого ворчала и ерничала, требуя “выдать ей черный”, но все понимали, что это невозможно.
Ивао… новый ударник был первым, кто высказался по этому вопросу прямо, когда тема поднялась на предыдущем стриме – попросил действительно поддерживающих его выбрать белый: цвет светлеющего неба в пасмурный день и скорби. Это было не особо принято, ибо, как рассказывала все та же Лёна – белый как бы “подавлял” остальные, однако Сакура вместе с еще одним парнем что-то пошаманили и каким-то образом научились приглушать белый оттенок на большинстве лайтстиков, выполнив по итогу пожелание.
Последней “неопределенной” оставалась Метсуко: фанаты рассматривали и оранжевый, и розовый, и оттенки синего, и тона зеленого, и куда более редкие оттенки, и даже поругались несколько лишних раз. Но эта песня расставила все на свои места – выбор розового был единодушным.
Песня, зашедшая на долгожданный припев.
“Тортики, мороженки, шоколад и мармелад,
Моему животику по душе такой расклад!
Спрячу сладости за щечки я как милый хомячок,
Отращу я мягонький, как у булочки бочок!“
…и вот на этой-то песне Метсу и раскрылась наконец полностью! Она была весела, энергична, жизнерадостна! Получив в распоряжение соло-партию (и оставив гитарный ритм Дарию), она отыгрывала ее так, что Кира откровенно не была уверена, взяли бы они с Юмери в группу Дара, встань перед ними выбор между этими двоими изначально.
А еще она вполне технично двигалась, она пританцовывала, он успевала обращаться – едва ли не заигрывая! – жестами к залу, так, точно была знакома с ними едва ли не дольше, чем Юмери со своими “наследственными” фанами!
Да и проигрыш перед вторым куплетом был самым выразительным – и Метсу его сыграла на “преотлично”!
“...Тортики, пироженки, шоколад и мармелад,
Сердцу моему, конечно, по душе такой расклад!
Прячьте сладости за щечки вы как милый хомячок!
Я слежу, чтоб радовал вас мягких булочек бочок!“
Впрочем, радуясь за младшую подругу, Кира и о своей части мелодии не забывала и на полмгновения, будто помогая не развеяться сгущающимся чарам!
“...Чтобы, сколько б я ни пухлела,
Продолжала б лишь всех умилять!
И бочкoм своим вместо слaстей,
Я б могла сердца покорять!”
“Да-а, Метсу – просто сокровище! – вынесла окончательный вердикт Кира, вытанцовывая пальцами переход к заключительному припеву. – Подтянуть ей уверенность в себе – и я лично ничего лучше и не пожелаю. Да и остальные, думаю тоже. И фаны будут просто лицемерами, если продолжат противопоставлять их с Даром в своих спорах! Дар – замечателен, я его не принижаю, но он сам заговорил о замене…”
“...Спрячу сладости за щёчки я как милый хомячок,
Отращу я мягонький, как у булочки бочок!”
Еще один краткий жизнерадостный гитарный перебор – и эта песня тоже наконец смолкла.
Затем были еще несколько переменок с Алиной, были обращения к залу. Отыграла группа и еще пару песен – одну более сдержанную и приятную, другую – почти лиричную.
Группа медленно, точно опасный газ из емкости, “стравливала” настроение зрителей до более сдержанного, готовя их к более минорной части концерта.
И вот пора настала.
– Хм-м, ладно, Дар, кажется, я приврала тебе, говоря, что управлюсь с “перезарядкой” к концу концерта! – заявила Алина, заскочившая на сцену еще на последних аккордах. – Я уже с трудом нахожу место для новых эмоций!
Кира улыбнулась и поднялась на ноги. Подмигнула Метсу, приобняла Дария и Юмери, и привычно натянула маску на лицо. Едва ли минута – и вот они уже идут по коридору.
– Много там народу, Луна? – полюбопытствовала Юмери дорогой, мимоходом пристраивая маску на лице.
– Полный зал, – отозвалась та. – Мы вынесли все столы, но все равно, кажется, не все влезли.
– Азамат предлагал выпилить еще барную стойку, – хохотнул Дарий, – но Сёстры оказались против. Даром, что бухло до конца выступления не продается.
– И правильно сделали, – вполголоса добавила Метсуко.
И вот заветная дверь уже перед ними!
– Идите, мои хорошие, – напутствовала их Луна, – и пока не сделаете зашибенно – не возвращайтесь!
***
Всего один шаг – и Кира до сих пор не могла перестать улыбаться. Все было не только ровно так, как она ожидала, но и именно так, как ей и хотелось.
Народу действительно было множество, но вокруг все равно был Главный зал “Милых мечтаний” – любимый, родной и уютный.
“И не такой уж и большой: не то, что эстрадные залы – клубы бывают больше. Но сегодня главное не количество, а максимально теплая и предсказуемая атмосфера”.
Впрочем, было у них и количество – сколь бы ни был ограничен зал, а десяток камер туда вмещались преспокойно. А то, что зрителей трансляции больше уже даже не на один порядок Луне доложили еще когда она только привела их в комнату подготовки.
И радостный гомон зала, разросшийся при их появлении, но стремительно опавший, когда они взялись за инструменты. И голос Алины, помогающей заводить (и даже немного подначивающей) толпу. И мягкий, уютный, не слепящий, но цепкий свет. И глаза! Десятки и даже, возможно (Кира не умела такое считать) сотни пар, устремленных на них: карие, серые, зеленые, черные, синие, смешанных оттенков… Кира бы совсем не удивилась, попадись ей фиолетовые или желтые (а разные по цвету ей и вовсе почудились у какой-то девчонки не в первых рядах).
Были здесь, разумеется, и знакомые: клавишница быстро отыскала и Сакуру, и Ютаку, и Химари, и еще с полдюжины самых активных фанов, и бывшую соратницу по группе Юмери Котоун, и Юри, и Сафайю (пренебрегшую возможностями Луны и пробравшуюся в зал), и Капиталину, и Валеску, и даже, кажется, углядела в толпе Пашу и Арсию (хотя вот тут Кира уже бы не поручилась).
“Жаль Анджелы нет. И Океаны. И Лёна не смогла приехать, эх… А самое смешное, что в толпе могла бы быть и Мики: с ее-то способностями затеряться – раз плюнуть. Но нет, она не стала бы нам врать – она все еще далеко-далеко… пусть и явно находится по ту сторону одной из этих камер. Как и почти все остальные, кто не смог прийти лично”.
А пока она раздумывала, размышляла и всматривалась, миновало начало концерта: они и вышли, и со зрителями несколькими фразами перекинулись, и вступительную песню отыграли (одну из последнего альбома), и “Время мечтать”, о котором вздыхала Метсу, и даже песню “потяжелее”, за игрой которой спал и видел себя Ивао.
“Зрители в восторге, никаких эксцессов и накладок нет, группа в форме, а значит – все замечательно!”
И вот новый перерыв между песнями, она – Кира – беззаботно стоит на сцене, еще перед предыдущей песней отложив маску на “технический” столик, сложив руки на груди и поглядывая на зал.
– Сколько энергии, сколько драйва! – радовалась вновь выпорхнувшая на сцену Алина. – Мне определенно повезло, что я не зайчик на аккумуляторе, заряжающемся от музыки – я бы уже была перезаряжена наглухо!
– Тебя перезарядишь, – хмыкнул Дарий.
– Не волнуйтесь, наши любимые, к концу концерта я, думаю, все же управлюсь! – девушка состроила умильное личико. – А я тем временем вновь с целой пачкой мнений о вас!
– Давай сразу что-нибудь, чего мы не слышали! – велела Юмери с деспотичным видом, сделавшим бы честь и Луне. – Срази нас наповал!
– Э не, какой “срази”?! А играть кто будет? Я?!
– Я и лежа сыграю!
– Ну-ну… хм-м-м! – Алина деланно задумалась, перебирая в руке бутафорские бумажки. – Ну я даже не зна-аю. Признания в любви вы уже сто раз слышали… И посвященные стихи тоже… И…
Новоявленная конферансье так увлеклась, что “не заметила”, как Дарий подкрался к ней сзади и, порадовав прежде зрителей донельзя коварным выражением лица, вдруг выхватил одну из бумажек.
– Ну-ка дай я! – злодейски выпалил он, отскакивая в сторону.
– Э-эй!!! – возмутилась было девушка, однако гитарист уже “спрятался” за синтезатором Киры.
– Та-ак, что у нас тут?! – нарочито громким голосом прочитал он. – Некто… э-э-э… я не знаю этих значков общеазиатского… в общем, тут пишут, что, мол ваш Дарий уже не тот!
Зал дружно загудел. Возмутилась, разумеется, и Алина:
– Не правда! Кто посмел такое написать?! Ты обманываешь, там было написано что-то другое!
– Да нет, именно это! – гитарист вновь вышел вперед, небрежно отбрасывая бумажку. – “Дарий нынче не тот!” Хы!.. Вы еще скажите, что Ивао нынче не тот!
– Не скажем! – возмутилась Алина, отбросившая попытки завладеть бумажкой. – Но вот что нас точно беспокоит, так это то, не последний раз ли мы тебя видим, Дар?!
И вновь зал всколыхнулся, но теперь – куда более обеспокоенно.
– Да я ж уже сказал, что не совсем ухожу! – Дарий только плечами пожал да, покрутив медиатор в пальцах, бросил его в зал. – А сегодняшним вечером совсем не ухожу. И даже после заявлений что я-де не тот не уйду! И даже если вы скажете, что Ивао не тот не уйду, потому, что Ивао – тот ещё! И вообще, Ивао-сан, родимый, а не запилить ли нам с тобой основательно?!!
– Совершенно не возражаю, Дарий-сан! – Ивао на продолжении тирады Дария оставался настолько убийственно серьезным, что Кира еле удерживалась от смеха. – Неси пилу!
Впрочем, ни за каким режущим инструментом Дар, разумеется, не пошел, ограничившись лишь путем до своей микрофонной стойки.
– А наша песня, – вопросил он, выхватывая другой медиатор, – для кого она? Про кого она?
– А для тех, кто не всегда заметен в музыкальных буднях, но все равно очень важен! – отозвался Ивао, вскидывая палочки и отстукивая ими сигнальный ритм.
Раз, два – и мелодия началась!
Группа “врезала” настолько дружно, что Кира не была уверена, получилось ли бы настолько удачно даже на записи.
Дар же, как и ожидалось, не задержался у стойки (микрофон, закрепленный у него на голове был едва ли не важнее сегодня).
“Мрачным вечером скучая, видео открыл одно
(Хладным разумом программы мне предложено оно).
На заставке красовалась мне знакомая звезда,
На вопрос себе "смотреть ли?" тут же я ответил "да!"...”
“А еще это первая песня, где мы по-настоящему играем в две гитарных партии, – невольно подумалось Кире. – Много чего мы успели за этот месяц, но вот вписать дополнительную “гитару” удосужились мало куда. Да, безусловно, Дар и Метсу нечасто будут играть вместе, а “двойная гитара” и на одной партии может звучать очень неплохо, но все же, все же…”
А пальцы ее тем временем привычно пританцовывали по клавишам, будто и не бывало раздумий, а песня вновь ушла на припев.
“Три загадочных улыбки, три луны прекрасных лиц,
И снежок лазурных блесток украшает взмах ресниц.
Три веселых карих взгляда мимолетно лишь глядят,
Голоса трех инструментов прямо в сердце мне летят.
Хоть не знаю и имен я – не затмит мне вас звезда,
Ваш прекрасный лунный облик в моем сердце навсегда!“
“Забавное совпадение, что и нас, девочек, в группе трое. Хотя писалось, разумеется, не про нас – да и Дар упоминал, что вдохновившая его команда сессионщиц-девчонок была побольше, – но все же, хи-хи!
А еще – какой же, все-таки, у Ивао голос! Даром, что я голос Дария на сцене далеко не всегда могу послушать – но Ивао это нечто! Хотя Дар его и весьма удачно дополняет…”
“Видео скачал я это, снова я не раз взгляну,
Каждый раз на три минуты точно прикасаясь к сну.
Три загадочных девчонки, все их ноты до одной,
Что за миг очаровали, вновь предстанут предо мной!”
Все ноты до одной сыграны, и песня завершилась.
– Тот Дарий или не тот? – патетично вопросил гитарист после заполненной зрительским восторгом паузы, разводя руками. – Ну, запилили в любом случае не погано. И не в последний раз!
Зал вновь возликовал. Кира тоже улыбнулась шире и вскинула руки, хотя кому, как не ей, было знать, что ее любимый хоть и не “прется” с выступлений, но совсем долго без них тоже не выдержит – соскучится.
– Но вообще – как будто я ушел просто так, – продолжал Дар. – Я оставляю вам вместо себя Метсуко, и разумеется проследил за тем, чтобы она соответствовала нашим высоким стандартам!..
На сей раз зал разделился: кто загомонил обрадованно, кто – недовольно или с сомнением. Сама же Метсу лишь трогательно зарделась.
– Вы не убедились в этом, когда мы давеча играли “Путь в запредельном краю”? – Дарий даже вперед со сцены подался, всем своим видом и до последнего жеста обращаясь к залу. – Вы не убедились в этом даже за минувшие песни?! Так убедитесь сейчас, ибо и наша очаровательная гитаристка припасла для вас песню! – а вот на сей раз он устремился к микрофонной стойке, мимоходом отключая головной, и даже в сторону ее чуть-чуть оттащил. – Метсу, милая, ДАВАЙ!!!
Мелодия всплеснула едва ли не раньше, чем кто-либо в зале опомнился. Метсу устремилась вперед, выдвигаясь из-за еще чуть больше отступившей в сторону Юмери на передний план и явно (Кира не видела, но догадывалась) расцветая улыбкой как никогда прежде.
“С детства я была сластеной,
Перепачкан в креме был нос.
"Карьес как не подхватила? " –
Был для всех большой в том вопрос.”
И если прежде она еще, может, и несколько терялась за остальной группой, а ее вокал был сугубо “бэковым”, то теперь ее микрофон техники явно выкрутили на “полную” настройку, раскрывая ее голос во всей красе.
“И в кондитерских, конечно,
Узнают давно все меня,
Ведь хотя б без карамельки
Не могу прожить я и дня!”
И уже на втором-третьем четверостишии – да, да, да! – лайтстики, возносившиеся над головами у многих и многих, все больше и дружнее начали окрашиваться в розовый!
“Бухну в кашу пол-литра сиропу,
В чай варенья залью килограмм,
И конечно же со сгущенкой
Сахар с кофе пью по утрам!”
Кира ликовала!
…вообще, в отличие от остальных групп, “Мечта из осколков” к лайтстикам относилась достаточно безразлично: главное, что поддерживают, а как – дело фанатов: никто из первоначального состава группы не выбирал себе цвет целенаправленно.
Впрочем, фаны с заданной “задачкой” благополучно управились и сами (хотя Алина с Лёной и рассказывали, что копий на небольшой арсенал переломать в онлайн-обсуждениях все же успели).
Юмери, разумеется, “наградили” красным – лидер, ведущий вокалист, фронтмен, да еще и основным цветом ее прически долгое время был именно красный, так что тут, кажется, особо и не спорил никто.
Дарию “назначили” желтый, и хоть сами члены “Мечты…” так толком и не поняли, чем именно руководствовался фанклуб, но возражать, разумеется, не стали.
Кире достался синий – цвет, который, кроме ее любимой легкой мантии, связали с мистическими и магическими чертами в ее образе, и, порой, с используемыми для нее спецэффектами. Правда, как подметила Лёна, отчасти такой выбор мог быть сделан еще и из-за некоторой чуждости внешности клавишницы для японцев (что тоже несло определенный отпечаток в восприятии).
Сама Кира не возражала (в целом, “без разницы” было больше только Дару), а вот Юмери несколько неожиданно (хотя и предсказуемо) прослезилась: "Синий! Они дали тебе тот цвет, который выбрала некогда для себя моя сестренка!!! Это точно она послала тебя на мой жизненный путь, Кирочка!"
По поводу Мики фаны спорили дольше всего, но в итоге дали ей фиолетовый. Экс-ударница, правда, пару стримов после этого ворчала и ерничала, требуя “выдать ей черный”, но все понимали, что это невозможно.
Ивао… новый ударник был первым, кто высказался по этому вопросу прямо, когда тема поднялась на предыдущем стриме – попросил действительно поддерживающих его выбрать белый: цвет светлеющего неба в пасмурный день и скорби. Это было не особо принято, ибо, как рассказывала все та же Лёна – белый как бы “подавлял” остальные, однако Сакура вместе с еще одним парнем что-то пошаманили и каким-то образом научились приглушать белый оттенок на большинстве лайтстиков, выполнив по итогу пожелание.
Последней “неопределенной” оставалась Метсуко: фанаты рассматривали и оранжевый, и розовый, и оттенки синего, и тона зеленого, и куда более редкие оттенки, и даже поругались несколько лишних раз. Но эта песня расставила все на свои места – выбор розового был единодушным.
Песня, зашедшая на долгожданный припев.
“Тортики, мороженки, шоколад и мармелад,
Моему животику по душе такой расклад!
Спрячу сладости за щечки я как милый хомячок,
Отращу я мягонький, как у булочки бочок!“
…и вот на этой-то песне Метсу и раскрылась наконец полностью! Она была весела, энергична, жизнерадостна! Получив в распоряжение соло-партию (и оставив гитарный ритм Дарию), она отыгрывала ее так, что Кира откровенно не была уверена, взяли бы они с Юмери в группу Дара, встань перед ними выбор между этими двоими изначально.
А еще она вполне технично двигалась, она пританцовывала, он успевала обращаться – едва ли не заигрывая! – жестами к залу, так, точно была знакома с ними едва ли не дольше, чем Юмери со своими “наследственными” фанами!
Да и проигрыш перед вторым куплетом был самым выразительным – и Метсу его сыграла на “преотлично”!
“...Тортики, пироженки, шоколад и мармелад,
Сердцу моему, конечно, по душе такой расклад!
Прячьте сладости за щечки вы как милый хомячок!
Я слежу, чтоб радовал вас мягких булочек бочок!“
Впрочем, радуясь за младшую подругу, Кира и о своей части мелодии не забывала и на полмгновения, будто помогая не развеяться сгущающимся чарам!
“...Чтобы, сколько б я ни пухлела,
Продолжала б лишь всех умилять!
И бочкoм своим вместо слaстей,
Я б могла сердца покорять!”
“Да-а, Метсу – просто сокровище! – вынесла окончательный вердикт Кира, вытанцовывая пальцами переход к заключительному припеву. – Подтянуть ей уверенность в себе – и я лично ничего лучше и не пожелаю. Да и остальные, думаю тоже. И фаны будут просто лицемерами, если продолжат противопоставлять их с Даром в своих спорах! Дар – замечателен, я его не принижаю, но он сам заговорил о замене…”
“...Спрячу сладости за щёчки я как милый хомячок,
Отращу я мягонький, как у булочки бочок!”
Еще один краткий жизнерадостный гитарный перебор – и эта песня тоже наконец смолкла.
***
Затем были еще несколько переменок с Алиной, были обращения к залу. Отыграла группа и еще пару песен – одну более сдержанную и приятную, другую – почти лиричную.
Группа медленно, точно опасный газ из емкости, “стравливала” настроение зрителей до более сдержанного, готовя их к более минорной части концерта.
И вот пора настала.
– Хм-м, ладно, Дар, кажется, я приврала тебе, говоря, что управлюсь с “перезарядкой” к концу концерта! – заявила Алина, заскочившая на сцену еще на последних аккордах. – Я уже с трудом нахожу место для новых эмоций!
