– Нам выдать тебе второй микрофон, чтоб ты с нами спела? – съехидничала по сценарию Юмери.
– Ы-ни-ни-ни-ни! – тут же испугалась ведущая (и даже не совсем наигранно). – Не надо! Я только болтаю хорошо, а пою посредственно. Наши зрители этого не заслужили.
– Думаешь, мы тебя не “вытащим”? – хмыкнул Ивао.
– У вас самый удивительный корабль, что знала история – и без балласта прекрасно плавает! - отшутилась Алина. – Так что я уж как-нибудь придумаю, куда свои восторги девать. За щечки, например, спрячу, как милый хомячок!
Она мимоходом подмигнула хихикнувшей Метсуко.
– И вообще, я скорее с еще одним вопросом от неравнодушных: а “Путь в запредельном краю” вы тоже будете играть?
Не касающиеся ее части сценария Кира помнила неважно и не была уверена, должна ли была Юмери печально (почти беспомощно) переглянуться с ней, или это в очередной раз прорвались сквозь образ лидера подлинные эмоции. Однако, когда басистка вновь заговорила, голос ее хоть и звучал куда печальнее прежнего, но вполне твердо.
– Вообще – будем, сегодня – нет. Мы соскучились по нашим фанам, мы пришли знакомить их с новым составом и радовать – а ты просишь нас о печальной песне.
– Я не от себя, – пожала плечами Алина. – Да и не такая уж она и печальная.
– Для вас может и нет, а для меня – ужасно, – Юмери сникла чуть сильнее. – Как будто среди самых верных фанов еще есть кто-то, кто не выучил, в чем тут соль…
– М-м-м, я как-то не догадалась опросить всех. Но вообще: а как же отдать дань уважения дорогим людям? По-моему, вполне достойная цель.
– Мы и так ее недавно играли, Алин. Но вообще… – басистка деланно задумалась, точно сомневаясь, стоит ли просто продолжать, отмахнувшись тем, возможно, от фанатов. – Мысль-то и правда весьма достойная, мне сложно не согласиться. Только я, все же, не одна тут, и даже говорить могу максимум от моих ребят, – она обвела остальную группу рукой. – Вы-то, фаны, что думаете? На весах ваши чувства в первую очередь, не мои – я хоть и не всегда хорошо, но умею держать себя в руках.
“Главное, чтобы никто не припомнил, как ты убежала после того выступления Валески, – в отличие от обсуждения сценария, сейчас Кира этот аргумент озвучивать, разумеется, не стала, но от повторной мысли не удержалась. – Однако интересно – откажется ли зал настолько единодушно? Мы еще никогда не спрашивали их настолько явно, что нам играть”.
– И что нам, опрос устраивать? – озадачилась Алина тем временем.
– Да нет, зачем? Просто поднимите руки, кто считает дань памяти куда более важным действом, чем сохранение настроения и непринужденной атмосферы, – Юмери неопределенно взмахнула рукой. – Почтить ушедших ведь можно и после концерта.
Впрочем, Кира могла бы риторическими вопросами и не задаваться – ей еще творческие руководители сказали, что японские фаны очень вряд ли массово встанут на сторону “атмосферы” в этом вопросе, если не ставить его ребром. Если бы Юмери спросила, что им дороже – ее чувства или песня, – еще может быть и был бы иной результат, но сейчас к потолку устремились десятки рук, а цвета многих лайтстиков дружно сменились на белый (причем, как подметила Кира, не приглушенный).
Явно намного больше половины голосуют “за” дань памяти. А значит – никаких отступлений от плейлиста.
– Оу, вы так единодушны! – лидер группы чуть приподняла брови, скорее изображая удивление, чем в самом деле его испытывая. – Н-ну, тогда мы тем более не можем быть против! Правда, играть “Путь…” мы, не взыщите, все равно не будем – у нас есть другая песня. Новая.
– Специально для такого случая, – веско добавил Ивао.
– Именно! – Юмери взялась за инструмент, искоса наблюдая за поспешно линяющей со сцены Алиной. – И что ж, наши любимые, тогда “Драгоценные строчки”! В память всем тем, кого Судьба увела на тот самый Путь…
Чуть заметный жест и Кира, чуть заметно выдохнув и прикрыв глаза, заиграла вступление, к которому постепенно присоединилась и остальная группа.
Сдержанно, прочувствованно, почти печально.
И именно так запела и Юмери – заметно тише, нежели прежде (хоть и не настолько, чтобы это повлияло на выступление).
“В предрассветном часе звезды тихо гаснут в небесах
Обнаружишь ты, что стрелки вдруг застыли на часах.
Стало пусто и прохладно возле твоего плеча,
Потому что догорела драгоценная свеча…”
Кира чуть прикусила губу, радуясь, что присоединяться ей нужно не сразу. Песню она знала на отлично, и даже расстроенной смогла бы сыграть не хуже, чем Юмери “Путь…”, но… это все равно была для нее одна из самых минорных вещей в их репертуаре.
“Расцветает плавно утро, с ветки лепесток летит,
А перед печальным взором только солнца луч скользит.
Слух твой трогает лишь ветер, что унес с собой слова
Ведь закончилась печально эта теплая глава”
Небольшой проигрыш – и Кира все же сладила со своими чувствами, а голос ее не дрогнул, вместе с остальной группой подхватывая припев:
“Опустело место рядом, но не в сердце и не в снах,
И не выцветут чернила в нашей памяти листах.
Там распишется однажды одинокая заря,
Но мы строчками с любовью заполняли их не зря”.
Вновь тихо (чтобы не уловил микрофон) выдохнув, Кира обвела взглядом зал. Фаны безмолвствовали, пусть многие и устремились вперед. И даже те, чьи лайтстики до начала песни еще сохраняли цвета поддержки их любимых членов группы, сменили их цвет на ярко-белый.
“Хоть страницы те листая ты подумаешь порой,
Не продолжишь что прекрасней их уже своей рукой,
И не принесет уж почта на слова на те ответа
Из последнего заката, ведь оттуда нет возврата,
Все же помни, в строчках этих есть ведь и твои мечты,
И внести чтоб их свершенье, все ж писать продолжи ты.
Ведь с тобою не напрасно главы эти завели,
И тебя все так же любят там, в заоблачной дали”
Группа была готова, делясь эмоциями с залом почти бесстрастно, но даже бегло скользнув взглядом по первому ряду Кира подметила, что далеко не все остались сдержаны.
“С другой стороны, ребят – мы вам предлагали…”
“Опустело место рядом, но не в сердце и не в снах,
И не выцветут чернила в нашей памяти листах.
Там распишется однажды одинокая заря,
Но мы строчками с любовью заполняли их не зря”.
И не только некоторые из зрителей – даже Алина, хоть и вышла на сцену, едва стихли последние ноты, не нашла в себе профессионализма заговорить сразу. И даже когда совладала немного с собой – голос ее заметно дрожал.
– Боже, это… – она вновь запнулась. – Я люблю вас, ребят! Просто люблю!
– Мы тоже тебя любим, – сдержанно улыбнулась Юмери. – Как и всех в зале, как и всех, кто смотрит нас онлайн. Как и тех, кого с нами уже нет…
Впрочем, готова была группа изначально или нет, а некоторый моральный перерыв группе, все же, требовался. И он был запланирован: после признания Юмери череду песен сменила небольшая серия соло выступлений.
Сперва отыграла соло несколько минут Кира, пока остальные спускались со сцены – глотнуть водички, оправить наряды, выровнять эмоции. Самой Кире же было только в радость дать им такую передышку: она пока отдала свою небольшую дань уважения, отыграв вместо порученной ей импровизации одну из композиций любимого ею Идзуми Харадамы (хоть и не была до конца уверена, не влетит ли ей потом за самодеятельность).
Но вот ее музыкальный монолог окончен – и она меняется местами с лидером группы, мелкими глотками цедя апельсиновый сок и блуждая мыслями в музыкальных далях.
Тем более, что ее всегда странно забавляло, когда Юмери решала поиграть теппингом, точно превращая давно знакомую Кире бас-гитару в нечто совершенно иное.
Затем были Дарий и Метсу.
Не смотря на предложенную им Хотару концепцию соло-партий, Дар наотрез отказался красоваться в одиночку, вместо этого целый отдельный от репетиций вечер проведя в студии с Метсуко (которая поначалу и вовсе рассчитывала отказаться от “сольных минут”). И вот они вместе на сцене, то будто соревнуясь друг с другом в импровизации, а то подхватывая мелодии друг у друга.
И вот теперь уж Кира точно не могла не восхититься супругом, который, как она догадалась даже не спрашивая, подхватил ее – Кирино – устремление поддержать веру самой младшей участницы в себя и продемонстрировать зрителям, что его замена будет как минимум не хуже.
Ну и венчала все партия Ивао, который долго размышлял, о чем же он хочет сказать своим фанатам – старым и новым, в едином порыве вновь воспылавших приглушенно-белыми лайтстиками, – пока наконец не решил отыграть на ударной установке тему какого-то из наиболее легендарных персонажей, которых озвучивал прежде как сейю (и даже, как мельком слышала Кира, задействовал какие-то из своих связей чтобы заполучить на это официальное разрешение).
Но вот наконец группа снова на сцене в полном составе, и фанов ждали еще две песни – не новые, но от того не менее желанные. И уже куда более позитивные: ронять настроение посреди концерта одно, но вот отпускать так фанов по домам никто не собирался.
Благо, зал и сам скорбеть не был настроен, и к концу второй – и уже предпоследней – песни атмосфера в “Милых мечтах” царила как бы не более теплая, чем прежде.
– Прелесть, прелесть, прелесть! – радовалась Алина, крутя неумелый пируэт по сцене. – “Ах, зачем же этот день кончается? Пусть бы он тянулся целый год!”
– Угу, и получится на выходе армия зомби с нами во главе! – хмыкнула Юмери. – Причем мы тоже будем зомби, только прокачанными.
– Если зомбирование будет вашими песнями – я вся согласная!
– Зато мы нет, – парировал Ивао. – Мы против слепого поклонения.
– Иначе зачем нам тогда писать что-то новое? – поддержала Кира.
– Ну, мы тогда, зато, ничего плохо точно не напишем! – хмыкнул Дарий.
– Но и ничего нового и прекрасного тоже! – не согласилась с ним Метсуко.
– В общем, как мы и говорили на последнем стриме: вкусы фанатов к старому и проверенному мы уважаем, но и без нового жить мы не согласные, – резюмировала мнения группы Юмери. – Впрочем, закончить теплую встречу на чем-то хорошо старом и хорошо знакомом, как дорогой друг, мы все же очень даже не против. А это значит что-о-о?!
– “Девочка из стали”!!! – провозгласила Кира поддержанная ликующим порывом зала.
Порывом, в котором едва не потонул ее вступительный проигрыш.
“Хоть мечта моя прекрасна – я ее скрываю.
Не разделят ведь ее, ясно понимаю.
В грезах я мечусь своих меж двумя мирами
Словно звонкая река между берегами…”
Зал ликовал. Зал подпевал, возносил к потолку разноцветные лайтстики и крутил в воздухе шарфами. И вместе с тем ликовало, парило и пело сердце самой Киры.
“На лице стальном улыбка и в изящных пальцах ток,
От прикосновений чутких только нежный холодок.
И не нужно мне теперь меж мирами рваться!
Как бы в прошлом нам теперь с нею оказаться?..”
“Впрочем, последнее уже фигушки, – думала Кира, точно разделившись сознанием между давно знакомым текстом, который ей нужно было пропевать вместе с Юмери, и собственными раздумьями. – В прошлом было много славных минут, но я, все же, по-прежнему хочу в будущее, куда мы только что сделали новый важный шаг. К новым встречам, к новым взлетам (хотя, наверно, и без падений не обойдется) и к новым песням, которые мы обязательно напишем для вас, наши милые. Напишем вместе”.
“...Я тебе их все сыграю, девочка из стали!”
Впечатлений от концерта Эльнаре хватило не на один день. И пусть смотрела она его и не в зале (где, как известно, энергетика сильнее всего), но и просмотр практически из-за кулис был бы совсем не обыденным событием даже в ее прежней жизни.
Тем более что, к ее удивлению, Луна едва ли не до странности серьезно отнеслась к просьбе Метсуко: и планшет, куда, похоже, была напрямую выведена трансляция из зала держала так, что Эле было видно немногим меньше (а порой и больше), чем среднему зрителю, и даже когда ей понадобилось отлучиться на несколько минут – посадила порученную ее попечению игрушку прямо перед оставленным монитором.
Точно почувствовала что-то.
“Ух ты! Вот это хозяйка может! И играла она едва ли не круче прежнего, и пела просто отпад!!! А как на сцене держалась! Вот вроде стесняшка-стесняшка, а как до дела дошло, так зажгла на зависть! Мне так уж точно… Да и, как минимум, не хуже остальной группы. Круче парней уж точно!
А еще – я даже не думала, что она вращение гитары умеет делать!..”
Так и восторгалась с краткими перерывами на подслушать, что говорят вокруг.
Хотя вокруг ничего особо интересного и не говорили: группа и ее руководители обсуждали концерт и анализировали его результаты, планировали ближайшую деятельность и обсуждали творческие планы, но даже последнее – как-то совсем в общих чертах.
Да и на досуге Метсуко особо ярких впечатлений ей не дарила: по-прежнему умильно заботилась, нередко – общалась или что-то обсуждала (и тогда становилось ясно, что ее по-прежнему гнетет недавнее происшествие), но в остальном – чаще или что-то читала, или сидела с блокнотом для рисования. В интернет, кажется, и то сама не выходила.
“Мда-а, маги с технологиями дружить-то не особо дружат, а запрет на интернет-коммуникацию у нас – технократов – позаимствовать не забыли… Ну хоть звонить родным хозяйке не запретили и на том спасибо”.
Так проходила и вторая половина третьего послеконцертного дня: закончив репетировать вместе с остальными и умяв поздний обед, Метсу вновь закрылась в своей комнате, погрузившись в чтение и пристроив Эльнару рядышком на кровати. И Эля уже довольно основательно погрузилась в свои мечты и переживания (благо, вполне приятные на сей раз), как вдруг в дверь постучали.
– А? – Метсуко растерянно вскинула голову. – Кто там?!
Однако никакого ответа не последовало, а спустя еще полминуты стук повторился вновь, только теперь с намеком на какой-то шифр.
– Хм, странно, – гитаристка отложила книгу и, сдвинувшись к краю кровати, чуть поддернула рукав рубашки, при открывая запястье со своим браслетом. – Н-ну… Ну ладно, войдите! Не заперто!
Дверь почти тут же распахнулась, и… Эльнара не задохнулась от удивления, кажется, только потому, что с момента превращения не могла этого вовсе.
На пороге стояла, улыбаясь довольно изящными губками, девушка: округлое лицо, два высоких хвоста рыжих волос, чуть напоминающие поникшие без ветра вымпелы, хрупкая фигурка, обтянутая спортивным костюмом из мягкой ткани, рюкзачок через плечо…
“Венцеслава!!! – Эльнара бы завопила от радости и отчаяния, если бы могла. – Как?! Откуда она здесь?!”
Она вряд ли смогла бы назвать эту свою знакомую подругой – проведенная в противоборствующих отрядах смена в лагере несколько лет назад, редкие переписки в интернете и несколько встреч в те разы, когда Эльнару заносило-таки на репетиции или открытые выступления любительского театра, где играла одна из ее уже действительно подруг.
Но от того увидеть Венцеславу – ее землячку, которая, вроде бы, должна быть едва ли не на другом краю света! – сейчас и здесь казалось еще более невероятным.
– Ве-ен-си-и!!! – обрадовалась Метсуко, оживленно поднимаясь с кровати и устремляясь к гостье. – Вот так сюрприз!
В ответ лишь – несколько интригующих взор жестов языка немых, из которого Эля так ничего кроме десятка довольно общих жестов и не выучила (хоть и жила на той же смене бок о бок с парой глухонемых ребят).
– Ы-ни-ни-ни-ни! – тут же испугалась ведущая (и даже не совсем наигранно). – Не надо! Я только болтаю хорошо, а пою посредственно. Наши зрители этого не заслужили.
– Думаешь, мы тебя не “вытащим”? – хмыкнул Ивао.
– У вас самый удивительный корабль, что знала история – и без балласта прекрасно плавает! - отшутилась Алина. – Так что я уж как-нибудь придумаю, куда свои восторги девать. За щечки, например, спрячу, как милый хомячок!
Она мимоходом подмигнула хихикнувшей Метсуко.
– И вообще, я скорее с еще одним вопросом от неравнодушных: а “Путь в запредельном краю” вы тоже будете играть?
Не касающиеся ее части сценария Кира помнила неважно и не была уверена, должна ли была Юмери печально (почти беспомощно) переглянуться с ней, или это в очередной раз прорвались сквозь образ лидера подлинные эмоции. Однако, когда басистка вновь заговорила, голос ее хоть и звучал куда печальнее прежнего, но вполне твердо.
– Вообще – будем, сегодня – нет. Мы соскучились по нашим фанам, мы пришли знакомить их с новым составом и радовать – а ты просишь нас о печальной песне.
– Я не от себя, – пожала плечами Алина. – Да и не такая уж она и печальная.
– Для вас может и нет, а для меня – ужасно, – Юмери сникла чуть сильнее. – Как будто среди самых верных фанов еще есть кто-то, кто не выучил, в чем тут соль…
– М-м-м, я как-то не догадалась опросить всех. Но вообще: а как же отдать дань уважения дорогим людям? По-моему, вполне достойная цель.
– Мы и так ее недавно играли, Алин. Но вообще… – басистка деланно задумалась, точно сомневаясь, стоит ли просто продолжать, отмахнувшись тем, возможно, от фанатов. – Мысль-то и правда весьма достойная, мне сложно не согласиться. Только я, все же, не одна тут, и даже говорить могу максимум от моих ребят, – она обвела остальную группу рукой. – Вы-то, фаны, что думаете? На весах ваши чувства в первую очередь, не мои – я хоть и не всегда хорошо, но умею держать себя в руках.
“Главное, чтобы никто не припомнил, как ты убежала после того выступления Валески, – в отличие от обсуждения сценария, сейчас Кира этот аргумент озвучивать, разумеется, не стала, но от повторной мысли не удержалась. – Однако интересно – откажется ли зал настолько единодушно? Мы еще никогда не спрашивали их настолько явно, что нам играть”.
– И что нам, опрос устраивать? – озадачилась Алина тем временем.
– Да нет, зачем? Просто поднимите руки, кто считает дань памяти куда более важным действом, чем сохранение настроения и непринужденной атмосферы, – Юмери неопределенно взмахнула рукой. – Почтить ушедших ведь можно и после концерта.
Впрочем, Кира могла бы риторическими вопросами и не задаваться – ей еще творческие руководители сказали, что японские фаны очень вряд ли массово встанут на сторону “атмосферы” в этом вопросе, если не ставить его ребром. Если бы Юмери спросила, что им дороже – ее чувства или песня, – еще может быть и был бы иной результат, но сейчас к потолку устремились десятки рук, а цвета многих лайтстиков дружно сменились на белый (причем, как подметила Кира, не приглушенный).
Явно намного больше половины голосуют “за” дань памяти. А значит – никаких отступлений от плейлиста.
– Оу, вы так единодушны! – лидер группы чуть приподняла брови, скорее изображая удивление, чем в самом деле его испытывая. – Н-ну, тогда мы тем более не можем быть против! Правда, играть “Путь…” мы, не взыщите, все равно не будем – у нас есть другая песня. Новая.
– Специально для такого случая, – веско добавил Ивао.
– Именно! – Юмери взялась за инструмент, искоса наблюдая за поспешно линяющей со сцены Алиной. – И что ж, наши любимые, тогда “Драгоценные строчки”! В память всем тем, кого Судьба увела на тот самый Путь…
Чуть заметный жест и Кира, чуть заметно выдохнув и прикрыв глаза, заиграла вступление, к которому постепенно присоединилась и остальная группа.
Сдержанно, прочувствованно, почти печально.
И именно так запела и Юмери – заметно тише, нежели прежде (хоть и не настолько, чтобы это повлияло на выступление).
“В предрассветном часе звезды тихо гаснут в небесах
Обнаружишь ты, что стрелки вдруг застыли на часах.
Стало пусто и прохладно возле твоего плеча,
Потому что догорела драгоценная свеча…”
Кира чуть прикусила губу, радуясь, что присоединяться ей нужно не сразу. Песню она знала на отлично, и даже расстроенной смогла бы сыграть не хуже, чем Юмери “Путь…”, но… это все равно была для нее одна из самых минорных вещей в их репертуаре.
“Расцветает плавно утро, с ветки лепесток летит,
А перед печальным взором только солнца луч скользит.
Слух твой трогает лишь ветер, что унес с собой слова
Ведь закончилась печально эта теплая глава”
Небольшой проигрыш – и Кира все же сладила со своими чувствами, а голос ее не дрогнул, вместе с остальной группой подхватывая припев:
“Опустело место рядом, но не в сердце и не в снах,
И не выцветут чернила в нашей памяти листах.
Там распишется однажды одинокая заря,
Но мы строчками с любовью заполняли их не зря”.
Вновь тихо (чтобы не уловил микрофон) выдохнув, Кира обвела взглядом зал. Фаны безмолвствовали, пусть многие и устремились вперед. И даже те, чьи лайтстики до начала песни еще сохраняли цвета поддержки их любимых членов группы, сменили их цвет на ярко-белый.
“Хоть страницы те листая ты подумаешь порой,
Не продолжишь что прекрасней их уже своей рукой,
И не принесет уж почта на слова на те ответа
Из последнего заката, ведь оттуда нет возврата,
Все же помни, в строчках этих есть ведь и твои мечты,
И внести чтоб их свершенье, все ж писать продолжи ты.
Ведь с тобою не напрасно главы эти завели,
И тебя все так же любят там, в заоблачной дали”
Группа была готова, делясь эмоциями с залом почти бесстрастно, но даже бегло скользнув взглядом по первому ряду Кира подметила, что далеко не все остались сдержаны.
“С другой стороны, ребят – мы вам предлагали…”
“Опустело место рядом, но не в сердце и не в снах,
И не выцветут чернила в нашей памяти листах.
Там распишется однажды одинокая заря,
Но мы строчками с любовью заполняли их не зря”.
И не только некоторые из зрителей – даже Алина, хоть и вышла на сцену, едва стихли последние ноты, не нашла в себе профессионализма заговорить сразу. И даже когда совладала немного с собой – голос ее заметно дрожал.
– Боже, это… – она вновь запнулась. – Я люблю вас, ребят! Просто люблю!
– Мы тоже тебя любим, – сдержанно улыбнулась Юмери. – Как и всех в зале, как и всех, кто смотрит нас онлайн. Как и тех, кого с нами уже нет…
***
Впрочем, готова была группа изначально или нет, а некоторый моральный перерыв группе, все же, требовался. И он был запланирован: после признания Юмери череду песен сменила небольшая серия соло выступлений.
Сперва отыграла соло несколько минут Кира, пока остальные спускались со сцены – глотнуть водички, оправить наряды, выровнять эмоции. Самой Кире же было только в радость дать им такую передышку: она пока отдала свою небольшую дань уважения, отыграв вместо порученной ей импровизации одну из композиций любимого ею Идзуми Харадамы (хоть и не была до конца уверена, не влетит ли ей потом за самодеятельность).
Но вот ее музыкальный монолог окончен – и она меняется местами с лидером группы, мелкими глотками цедя апельсиновый сок и блуждая мыслями в музыкальных далях.
Тем более, что ее всегда странно забавляло, когда Юмери решала поиграть теппингом, точно превращая давно знакомую Кире бас-гитару в нечто совершенно иное.
Затем были Дарий и Метсу.
Не смотря на предложенную им Хотару концепцию соло-партий, Дар наотрез отказался красоваться в одиночку, вместо этого целый отдельный от репетиций вечер проведя в студии с Метсуко (которая поначалу и вовсе рассчитывала отказаться от “сольных минут”). И вот они вместе на сцене, то будто соревнуясь друг с другом в импровизации, а то подхватывая мелодии друг у друга.
И вот теперь уж Кира точно не могла не восхититься супругом, который, как она догадалась даже не спрашивая, подхватил ее – Кирино – устремление поддержать веру самой младшей участницы в себя и продемонстрировать зрителям, что его замена будет как минимум не хуже.
Ну и венчала все партия Ивао, который долго размышлял, о чем же он хочет сказать своим фанатам – старым и новым, в едином порыве вновь воспылавших приглушенно-белыми лайтстиками, – пока наконец не решил отыграть на ударной установке тему какого-то из наиболее легендарных персонажей, которых озвучивал прежде как сейю (и даже, как мельком слышала Кира, задействовал какие-то из своих связей чтобы заполучить на это официальное разрешение).
Но вот наконец группа снова на сцене в полном составе, и фанов ждали еще две песни – не новые, но от того не менее желанные. И уже куда более позитивные: ронять настроение посреди концерта одно, но вот отпускать так фанов по домам никто не собирался.
Благо, зал и сам скорбеть не был настроен, и к концу второй – и уже предпоследней – песни атмосфера в “Милых мечтах” царила как бы не более теплая, чем прежде.
– Прелесть, прелесть, прелесть! – радовалась Алина, крутя неумелый пируэт по сцене. – “Ах, зачем же этот день кончается? Пусть бы он тянулся целый год!”
– Угу, и получится на выходе армия зомби с нами во главе! – хмыкнула Юмери. – Причем мы тоже будем зомби, только прокачанными.
– Если зомбирование будет вашими песнями – я вся согласная!
– Зато мы нет, – парировал Ивао. – Мы против слепого поклонения.
– Иначе зачем нам тогда писать что-то новое? – поддержала Кира.
– Ну, мы тогда, зато, ничего плохо точно не напишем! – хмыкнул Дарий.
– Но и ничего нового и прекрасного тоже! – не согласилась с ним Метсуко.
– В общем, как мы и говорили на последнем стриме: вкусы фанатов к старому и проверенному мы уважаем, но и без нового жить мы не согласные, – резюмировала мнения группы Юмери. – Впрочем, закончить теплую встречу на чем-то хорошо старом и хорошо знакомом, как дорогой друг, мы все же очень даже не против. А это значит что-о-о?!
– “Девочка из стали”!!! – провозгласила Кира поддержанная ликующим порывом зала.
Порывом, в котором едва не потонул ее вступительный проигрыш.
“Хоть мечта моя прекрасна – я ее скрываю.
Не разделят ведь ее, ясно понимаю.
В грезах я мечусь своих меж двумя мирами
Словно звонкая река между берегами…”
Зал ликовал. Зал подпевал, возносил к потолку разноцветные лайтстики и крутил в воздухе шарфами. И вместе с тем ликовало, парило и пело сердце самой Киры.
“На лице стальном улыбка и в изящных пальцах ток,
От прикосновений чутких только нежный холодок.
И не нужно мне теперь меж мирами рваться!
Как бы в прошлом нам теперь с нею оказаться?..”
“Впрочем, последнее уже фигушки, – думала Кира, точно разделившись сознанием между давно знакомым текстом, который ей нужно было пропевать вместе с Юмери, и собственными раздумьями. – В прошлом было много славных минут, но я, все же, по-прежнему хочу в будущее, куда мы только что сделали новый важный шаг. К новым встречам, к новым взлетам (хотя, наверно, и без падений не обойдется) и к новым песням, которые мы обязательно напишем для вас, наши милые. Напишем вместе”.
“...Я тебе их все сыграю, девочка из стали!”
Глава 12 - Hare no Hi
Впечатлений от концерта Эльнаре хватило не на один день. И пусть смотрела она его и не в зале (где, как известно, энергетика сильнее всего), но и просмотр практически из-за кулис был бы совсем не обыденным событием даже в ее прежней жизни.
Тем более что, к ее удивлению, Луна едва ли не до странности серьезно отнеслась к просьбе Метсуко: и планшет, куда, похоже, была напрямую выведена трансляция из зала держала так, что Эле было видно немногим меньше (а порой и больше), чем среднему зрителю, и даже когда ей понадобилось отлучиться на несколько минут – посадила порученную ее попечению игрушку прямо перед оставленным монитором.
Точно почувствовала что-то.
“Ух ты! Вот это хозяйка может! И играла она едва ли не круче прежнего, и пела просто отпад!!! А как на сцене держалась! Вот вроде стесняшка-стесняшка, а как до дела дошло, так зажгла на зависть! Мне так уж точно… Да и, как минимум, не хуже остальной группы. Круче парней уж точно!
А еще – я даже не думала, что она вращение гитары умеет делать!..”
Так и восторгалась с краткими перерывами на подслушать, что говорят вокруг.
Хотя вокруг ничего особо интересного и не говорили: группа и ее руководители обсуждали концерт и анализировали его результаты, планировали ближайшую деятельность и обсуждали творческие планы, но даже последнее – как-то совсем в общих чертах.
Да и на досуге Метсуко особо ярких впечатлений ей не дарила: по-прежнему умильно заботилась, нередко – общалась или что-то обсуждала (и тогда становилось ясно, что ее по-прежнему гнетет недавнее происшествие), но в остальном – чаще или что-то читала, или сидела с блокнотом для рисования. В интернет, кажется, и то сама не выходила.
“Мда-а, маги с технологиями дружить-то не особо дружат, а запрет на интернет-коммуникацию у нас – технократов – позаимствовать не забыли… Ну хоть звонить родным хозяйке не запретили и на том спасибо”.
Так проходила и вторая половина третьего послеконцертного дня: закончив репетировать вместе с остальными и умяв поздний обед, Метсу вновь закрылась в своей комнате, погрузившись в чтение и пристроив Эльнару рядышком на кровати. И Эля уже довольно основательно погрузилась в свои мечты и переживания (благо, вполне приятные на сей раз), как вдруг в дверь постучали.
– А? – Метсуко растерянно вскинула голову. – Кто там?!
Однако никакого ответа не последовало, а спустя еще полминуты стук повторился вновь, только теперь с намеком на какой-то шифр.
– Хм, странно, – гитаристка отложила книгу и, сдвинувшись к краю кровати, чуть поддернула рукав рубашки, при открывая запястье со своим браслетом. – Н-ну… Ну ладно, войдите! Не заперто!
Дверь почти тут же распахнулась, и… Эльнара не задохнулась от удивления, кажется, только потому, что с момента превращения не могла этого вовсе.
На пороге стояла, улыбаясь довольно изящными губками, девушка: округлое лицо, два высоких хвоста рыжих волос, чуть напоминающие поникшие без ветра вымпелы, хрупкая фигурка, обтянутая спортивным костюмом из мягкой ткани, рюкзачок через плечо…
“Венцеслава!!! – Эльнара бы завопила от радости и отчаяния, если бы могла. – Как?! Откуда она здесь?!”
Она вряд ли смогла бы назвать эту свою знакомую подругой – проведенная в противоборствующих отрядах смена в лагере несколько лет назад, редкие переписки в интернете и несколько встреч в те разы, когда Эльнару заносило-таки на репетиции или открытые выступления любительского театра, где играла одна из ее уже действительно подруг.
Но от того увидеть Венцеславу – ее землячку, которая, вроде бы, должна быть едва ли не на другом краю света! – сейчас и здесь казалось еще более невероятным.
– Ве-ен-си-и!!! – обрадовалась Метсуко, оживленно поднимаясь с кровати и устремляясь к гостье. – Вот так сюрприз!
В ответ лишь – несколько интригующих взор жестов языка немых, из которого Эля так ничего кроме десятка довольно общих жестов и не выучила (хоть и жила на той же смене бок о бок с парой глухонемых ребят).
