– Соболезную, – выдохнула Кира.
– Сочувствую, – чуть отстала и Юмери.
– И я соболезную! – подхватила Метсу.
– Спасибо, девочки… – Ивао чуть прикрыл глаза. – В общем, когда я более-менее пришел в себя и окончательно развязался с контрактом, то задумался, чем заняться дальше. Почивать на лаврах нынче накладно, знаете ли… В общем, я вспомнил о своих давних хороших знакомых – сестрах Тандерблад, – и как раз сегодня заявился к ним с вопросом, не могут ли они мне предложить чего? Все же, навыки у меня довольно узконаправленные, а они специалисты по индустрии развлечений. Они согласились, Анна пробежалась по моему резюме, но, к моему удивлению, обратила внимание, что я в молодости учился обращению с ударной установкой, после чего вызвонила вот эту милую девушку.
Он деликатно указал на Юмери.
– Ага, а как я пришла и пока офигевала – Анна мне с порога заявила, что “вот нам кандидат в ударники – проверяйте”, – кивнула Юмери. – Так что вот.
В разговоре возникла пауза.
– Ну и дела! – тихо вставила Метсуко.
– Ну, у меня вариантов лучше нет – я не против! – пожала плечами Кира. – Но, то есть, Дар все равно опять будет ворчать, что мы его отрываем.
– Да ну его, ударника мы уже точно сами проверим. Была бы Мики здесь – ее бы позвали, а так… мы и ее-то навыки – вспомни-ка, – сами проверяли.
– Н-ну да…
– А вот этот момент меня как раз больше всего и смущает, – вновь вступил в разговор Ивао. – Я правильно понимаю, что я для вас в любом случае временный вариант?
– Почему? – вскинула бровь Юмери.
– Н-ну, я еще по вашему с Анной разговору понял, что ваши товарищи “не ушли из группы окончательно”. Дарий и Метсу – гитаристы, если что – групп, играющих в две гитары, полно, а вот в две ударных установки играют только в исключительных случаях. Ты сейчас сказала, что вы – группа друзей, следовательно, если Мики вернется…
– Если ты с нами сыграешься и сойдешься – ты, смеем надеяться, тоже будешь нашим другом, – Юмери, не выпуская палочек, сложила руки на груди. – А мы друзей не выгоняем. Что до твоего замечания… Мики в бессрочном отпуске, через месяц-два она вряд ли вернется, и я совсем не уверена, что хотя бы через полгода (у нее тоже ситуация несколько специфическая). Если ты сам не смотришь на нас как на “временное пристанище”, и тебе с нами понравится – мы найдем для тебя вариант. Как минимум, ты именитый сэйю (хоть и в прошлом), значит у тебя хороший вокал. Во-вторых, перкуссия одной ударной установкой не ограничивается. И в-третьих – ты всегда можешь попробовать овладеть еще каким-нибудь инструментом: аэрофон, скажем, интересная штука, или вот лидер группы моей сестры играла в некоторых песнях на флейте, хотя обычно была вокалистом…
– И это говорит та, которая постоянно ворчит на дополнительные инструменты в наших композициях, – не удержалась Кира.
– Я ворчу на те инструменты, которые мне не по душе – раз, и которых у нас нет в постоянном доступе – два! Ивао ж не будет учиться балалайке какой-нибудь, верно?
– Не буду! – со смехом согласился тот.
– Ну вот.
– Допустим, – согласилась Кира. – Но, просто в порядке рассуждения – наши боссы-то на такое расширение группы согласятся, если что?
– На Мики и Ивао?
– Да.
– Чтобы Анна добровольно упустила такой голос, как у Ивао, или одно из изначальных лиц группы, как Мики?! – Юмери глянула на нее как на дуру. – Разве что кто из них совсем зарвется и начнет контракт вертеть непристойным образом, или она нас вообще распустить решит. Мики вон и то совсем не списала, хотя казалось бы…
– Ну, тоже верно… Но, все же, Ивао, кажется, на ударные в первую очередь пробоваться хотел?
– Ну ты сама в рассуждения ударилась, соулана моя, я и развила. А так да – сейчас немного доем – и вперед, музицировать!
– И как, сильно я вас разочаровал?
Доиграв последнюю композицию, Ивао зажал палочки в кулаке и вопросительно изогнул бровь.
– Да не, в принципе, очень даже неплохо! – Юмери качнула головой, машинально водя пальцем по грифу бас-гитары. – Пока похуже, чем Мики в целом, но однозначно лучше, чем она же в день нашего с ней знакомства. Сколько ты, говоришь, за установкой не был?
– Не считая кратких эпизодов, когда подворачивался случай побаловаться в какой-нибудь студии… э-э-э… больше двадцати лет точно.
– Нифига! – изумилась Метсуко.
– Мощно, – согласилась Юмери. – И при этом ты и ритм хорошо держишь, и нас всех слышишь…
– Скорее это вы меня хорошо слышите, девочки. По крайне мере вы с Кирой – Метсуко как-то не совсем уверенно играет, как по мне.
Метсу тут же опустила взгляд. Кира же чуть скривила губы и тут же шагнула к ней, ободряюще приобнимая за плечи.
– Метсу сама к нам только вчера присоединилась, – пояснила она. – Да и так у нее опыта игры с нами не сильно много.
– Да я так и понял, не в претензии, – кивнув, мужчина встал, откладывая палочки на стол. – А если вернуться ко мне?
– Я за тебя, – кивнула Юмери. – Времени на репетиции у нас навалом, упражняемся мы почти каждый день.
– Я тоже совсем не против, – кивнула Кира. – Метсу?
– Я? – гитаристка вновь растерялась. – А что я?
– Ты со вчерашнего дня тоже полноправный член группы, и нам твое мнение интересно.
– Да как я могу быть против?!
– Ну, может, ты подметила что-то, что пропустили мы. Или знаешь что-то, неизвестное нам.
– Да не, ничего такого… Я буду счастлива поработать с легендой и кумиром всей юности, – Метсу отвела взгляд.
Ивао закатил глаза, но ухмыльнулся, хоть и достаточно криво.
– Хорошо, спасибо за доверие, девочки. Только, если вам не горит бежать к начальству прямо сейчас – я бы сперва кофию выпил. У вас тут есть кофеварка, так что, если никто не против…
– Милости просим! – улыбнулась Юмери. – Я тоже люблю. И ты, Метсу, не стесняйся, если хочешь – чашки тут запасные есть, или свою потом притащи… Ивао, вон, уже со своей посудой! Любишь большие объемы?
В руках у нового ударника, как приметила Кира, и правда уже вновь образовалась внушительных размеров кружка, с которой он сидел в Главном зале.
– А то ж! Хорошего напитка или должно быть много, или лучше совсем не надо! Особенно, если в неформальной компании.
Десяток минут – и вот небольшую студию затянуло кофейным ароматом, а Юмери, Ивао и Метсуко уже стали обладателями чашек заветного напитка. Кира, поразмыслив, решила присоединиться к ним – большой фанаткой кофе она не была, но тут что-то прониклась, тоже наполняя чашку и досыпая туда, по своему вкусу, полпакетика растворимого горячего шоколада.
– Интересно ты придумала, Кира! – подметила Метсу. – Надо будет так же попробовать.
– Хоть сейчас, – пригласила клавишница, указывая на беспечно брошенный на стол пакетик. – А вообще, пока мы просто сидим да отдыхаем – можно еще один личный вопрос, Ивао?
– Валяй, – согласился ударник.
– Мне еще с завтрака интересна твоя внешность! Ты не совсем японец, верно?
– А, есть такое, – Ивао ухмыльнулся. – Я потомственный хафу, результат нескольких поколений любви японцев и русских.
– Ух ты, и у тебя русские корни! Здорово!
– Аж нескольких поколений?! – изумилась Юмери. – Это как?
– Еще одна история и вновь семейная. Будете слушать или вам вкратце?
– Мне очень интересно! – первой выпалила Метсу.
– Да и нам, – поддержала Кира.
– Ну тогда слушайте, – Ивао отхлебнул еще кофе и, поразмыслив, начал: – Думаю, вы знаете, что некогда Япония была закрытой страной, но затем европейцы этот нюанс исправили, и что есть у нас такой портовый город Нагасаки, в те времена бывший главными воротами страны для иностранцев.
Девушки дружно кивнули.
– …в этот-то город и приплыл первый известный мне предок с русской стороны. Корабли нередко зимовали в порту, и этот самый мой предок, как и многие его товарищи, взял себе “временную жену” – мусумэ…
– Ой, он мне уже несимпатичен, – скривилась Юмери. – Прости, но читала я про это… Она хоть совершеннолетней была, надеюсь?
– Насколько мне известно – да, – Ивао, кажется, и не обиделся вовсе, продолжая рассказ. – Я не оправдываю явления, но оно было. Добавлю, однако, что мой предок был одним из немногих, кто действительно полюбил свою “временную”, и с удовольствием сделал бы ее “постоянной” уже тогда, если б не долг военного (я читал сохранившиеся выдержки из дневника, к слову). Зимовка кончилась, корабль ушел, а спустя некоторое время началась война…
Кира поежилась и вздохнула – историю взаимоотношений двух стран она в свое время тоже изучила не так уж плохо, и этот эпизод был для нее одним из самых удручающих.
– Война на море складывалась с переменным успехом, но однажды корабль, на котором служил мой русский предок, оказался разбит, а он сам – в плену. Но если других пленных хотя бы поддерживала надежда на возвращение домой, то его особо и не ждал никто. И тем удивительнее было, когда его мусумэ отыскала его и забрала к себе.
– Ну дает! – охнула Метсуко. – Ее ж бы совсем не поняли в то время!
– Ее действительно не поняли все, кроме семьи и… вот тут я не совсем понял, кто им еще помог (не силен в старом японском), но факт тот, что мой предок теперь уже проникся по-настоящему, и остался с ней, став ее супругом. Семья, как я понял, не слишком афишировала его существование, да и сам он лишний раз не показывался посторонним на глаза… ну и то, что “любовь побеждает все”, вы, думаю слышали. В данном случае афоризм оказался правдой и у моих предков все сложилось, – Ивао отхлебнул еще кофе и криво ухмыльнулся. – Ну а дальше страсть к русским партнерам оказалась наследственным пунктиком.
Девушки недоверчиво переглянулись.
– То есть, ты хочешь сказать, что все потомки того японизировавшегося моряка выбирали русских партнеров? – усомнилась Кира.
– Добровольно, надеюсь? – поддержала Юмери.
– Абсолютно добровольно! Ну, вернее, как – кое-кто и в Японии себе “половинку” находил, разумеется, но не настолько часто, чтобы наследие перестало быть заметным, – мужчина провел пальцем вдоль щеки, как бы подчеркивая черты лица. – У меня и у самого жена была… ну, из Беларуси, если быть совсем точным, но там рядом, в общем-то.
Однако последняя подробность вновь заметно опечалила его. Юмери, вздохнув, ободряюще положила руку ему на плечо.
– Спасибо за рассказ! – выпалила Метсу. – Очень необычно и интересно!
– Рад, если вам понравилось, – Ивао все же нашел в себе силы немного улыбнуться. Помедлил, допил одним глотком свой напиток и отошел от стола, на который опирался спиной на протяжении всего рассказа. – И, что ж, теперь я совсем готов идти снова к Анне. Жду вас.
– Кира, подожди, пожалуйста!
Уже успевшая свернуть с ведущей к комплексу “Милых мечтаний” дороги, Кира обернулась, обнаруживая шагающую следом за ней Метсуко. Еще несколько шагов – и вот японочка уже и рядом: по-прежнему в своем спортивном костюме, из-под ветровки которого вновь выглядывала ее Миушка.
– Уф, прости, я совсем забыла спросить сразу… Я случайно услышала, что ты собираешься в город…
– Агась, туда и иду, – Кира кивнула. – В продуктовый загляну, да, может, еще куда по мелочи. Со мной хочешь?
– Если можно! – Метсу тут же смутилась. – Мне неловко набиваться в попутчицы, но я только один раз бывала в Эрруптике, и…
– Ой, боже, да даже если бы я была не одна! – улыбка у Киры вышла чуть снисходительной, однако она немедленно шагнула к девушке и чуть приобняла ее, желая ободрить. – Пошли, конечно! И не стесняйся ты так, солнце! Мы ж как минимум коллеги и товарищи с тобой, ну!
– Спасибо, Кира, – Метсуко тоже на несколько мгновений робко приобняла ее за талию. – Вы просто такие открытые, а я… как-то не привыкла к подобному с теми, кто старше и серьезнее.
– Я ж тебе уже говорила, что не настолько старше. Вот сколько тебе?
– Двадцать четыре.
– Ну а мне тридцать один всего, даже десятки разницы нет! Ладно Ивао там, кажется, за сорок, а так-то чего?
– Ну да, но…
Уже выпустившая было Метсуко и направившаяся дальше Кира вновь остановилась и снова шагнула к ней. Помедлила, подбирая слова… и вдруг те нашлись сами собой.
– Выросла в культуре почитания старших, а?
– Я? – японочка вскинула глаза. – А, н-ну да… А как?
– Ну да, пожалуй… Тогда имей в виду, пожалуйста, один факт: я – гайдзин.
Как она и ожидала, Метсу тут же возмутилась:
– Ну Кира, не надо так! Это грубо!
– Зато верно. Я родилась и выросла в другой стране, Метсу. Да, я живу здесь почти шесть лет и знаю местную культуру лучше, чем до переезда, но все же я другая. И “Милые мечты” во многом другие – тут много не-японцев…
– Я заметила…
– …а Азамат говорит, что и Эрруптик в целом более сдержанный в этом отношении город, не как другие небольшие, но это уже частности. Главное то, что мне от тебя почитания не нужно. Взаимоуважение – да, но мы тебе уже говорили, что это другое.
– Говорили, да…
– Ну вот. Я не такая, как большинство “старших”, к кому ты привыкла. И Дар тоже, и Луна, и Азамат с Локирэвом (если успела с ними познакомиться). Мики, подозреваю, вообще на тебя как на дуру посмотрит, если ты не отучишься к ее возвращению.
Метсуко неловко хихикнула.
– И Юмери, кстати, тоже не настолько сильно соответствует “традиционной японской культуре” – она, в первую очередь, одна из нас, а мы на тебя за всякую мелочь типа “неправильного обращения” не обидимся. Ты же сама говоришь, что ездила в заграничный лагерь…
– Там большинство были моими ровесниками, а заграницей оно как-то проще было…
– Ну так и нас считай такими же. За Ивао говорить не буду – я его знаю меньше, чем тебя, но, по-моему, его просьба работать с ним на равных – не просто формальность, – Кира поразмыслила и пожала плечами. – В общем, конечно, если ты так хочешь играть в “сэмпай-кохай” – я тебя насильно заставить перестать не смогу, но я не просто старшая наставница, даже если пока и не совсем друг.
Метсуко с минуту стояла, раздумывая и смущенно улыбаясь, но затем сделала шаг вперед, и сама несмело приобняла Киру за плечи. Кира, улыбнувшись еще шире, тоже приобняла ее снова. А отпустив – деликатно потянула за руку, мол “пойдем давай!”.
И вот они уже идут дальше. Впрочем, Кира лишь дожидалась, пока “Милые мечты” не скроются из виду, а затем вновь окликнула спутницу:
– Метсу!
– А?
– Сэт нам рассказывал о твоей необычности…
– А, – японочка вновь застенчиво улыбнулась, – да, братик предупреждал, что вы с Даром и Юмери Посвященные, но я как-то не стала заостряться. Да и он сказал, что у вас с магией не очень взаимоотношения.
– Только у Юмери, да и та с тем же Сэтом в очень хороших отношениях.
– Ну хорошо тогда!
– А вообще – я тебя хотела попросить: ты не могла бы показать мне какое-нибудь маленькое чудо?
– Маленькое чудо?
– Да. Какую-нибудь созидательную магию! А то мы сколько чар не видали – почти все были или атакующими, или… довольно блеклыми (“техническими”, наверно, не разбираюсь).
– Созидательную, говоришь?..
Метсуко задумалась и молчала следующие несколько минут.
– Ну-у, вообще, наиболее “наглядными” видами магии считаются трансфигурация и алхимия, – заговорила она наконец, – но у меня с ними, честно говоря, неважно, так что я даже не знаю, чем тебя особо впечатлить. Разве что… ну, могу попробовать одну штучку, если найду кое-что. Не против сойти с дороги?
– Да нет, конечно. Пойдем!
– Погоди. У тебя телефон с собой?
– Конечно.
– Сочувствую, – чуть отстала и Юмери.
– И я соболезную! – подхватила Метсу.
– Спасибо, девочки… – Ивао чуть прикрыл глаза. – В общем, когда я более-менее пришел в себя и окончательно развязался с контрактом, то задумался, чем заняться дальше. Почивать на лаврах нынче накладно, знаете ли… В общем, я вспомнил о своих давних хороших знакомых – сестрах Тандерблад, – и как раз сегодня заявился к ним с вопросом, не могут ли они мне предложить чего? Все же, навыки у меня довольно узконаправленные, а они специалисты по индустрии развлечений. Они согласились, Анна пробежалась по моему резюме, но, к моему удивлению, обратила внимание, что я в молодости учился обращению с ударной установкой, после чего вызвонила вот эту милую девушку.
Он деликатно указал на Юмери.
– Ага, а как я пришла и пока офигевала – Анна мне с порога заявила, что “вот нам кандидат в ударники – проверяйте”, – кивнула Юмери. – Так что вот.
В разговоре возникла пауза.
– Ну и дела! – тихо вставила Метсуко.
– Ну, у меня вариантов лучше нет – я не против! – пожала плечами Кира. – Но, то есть, Дар все равно опять будет ворчать, что мы его отрываем.
– Да ну его, ударника мы уже точно сами проверим. Была бы Мики здесь – ее бы позвали, а так… мы и ее-то навыки – вспомни-ка, – сами проверяли.
– Н-ну да…
– А вот этот момент меня как раз больше всего и смущает, – вновь вступил в разговор Ивао. – Я правильно понимаю, что я для вас в любом случае временный вариант?
– Почему? – вскинула бровь Юмери.
– Н-ну, я еще по вашему с Анной разговору понял, что ваши товарищи “не ушли из группы окончательно”. Дарий и Метсу – гитаристы, если что – групп, играющих в две гитары, полно, а вот в две ударных установки играют только в исключительных случаях. Ты сейчас сказала, что вы – группа друзей, следовательно, если Мики вернется…
– Если ты с нами сыграешься и сойдешься – ты, смеем надеяться, тоже будешь нашим другом, – Юмери, не выпуская палочек, сложила руки на груди. – А мы друзей не выгоняем. Что до твоего замечания… Мики в бессрочном отпуске, через месяц-два она вряд ли вернется, и я совсем не уверена, что хотя бы через полгода (у нее тоже ситуация несколько специфическая). Если ты сам не смотришь на нас как на “временное пристанище”, и тебе с нами понравится – мы найдем для тебя вариант. Как минимум, ты именитый сэйю (хоть и в прошлом), значит у тебя хороший вокал. Во-вторых, перкуссия одной ударной установкой не ограничивается. И в-третьих – ты всегда можешь попробовать овладеть еще каким-нибудь инструментом: аэрофон, скажем, интересная штука, или вот лидер группы моей сестры играла в некоторых песнях на флейте, хотя обычно была вокалистом…
– И это говорит та, которая постоянно ворчит на дополнительные инструменты в наших композициях, – не удержалась Кира.
– Я ворчу на те инструменты, которые мне не по душе – раз, и которых у нас нет в постоянном доступе – два! Ивао ж не будет учиться балалайке какой-нибудь, верно?
– Не буду! – со смехом согласился тот.
– Ну вот.
– Допустим, – согласилась Кира. – Но, просто в порядке рассуждения – наши боссы-то на такое расширение группы согласятся, если что?
– На Мики и Ивао?
– Да.
– Чтобы Анна добровольно упустила такой голос, как у Ивао, или одно из изначальных лиц группы, как Мики?! – Юмери глянула на нее как на дуру. – Разве что кто из них совсем зарвется и начнет контракт вертеть непристойным образом, или она нас вообще распустить решит. Мики вон и то совсем не списала, хотя казалось бы…
– Ну, тоже верно… Но, все же, Ивао, кажется, на ударные в первую очередь пробоваться хотел?
– Ну ты сама в рассуждения ударилась, соулана моя, я и развила. А так да – сейчас немного доем – и вперед, музицировать!
***
– И как, сильно я вас разочаровал?
Доиграв последнюю композицию, Ивао зажал палочки в кулаке и вопросительно изогнул бровь.
– Да не, в принципе, очень даже неплохо! – Юмери качнула головой, машинально водя пальцем по грифу бас-гитары. – Пока похуже, чем Мики в целом, но однозначно лучше, чем она же в день нашего с ней знакомства. Сколько ты, говоришь, за установкой не был?
– Не считая кратких эпизодов, когда подворачивался случай побаловаться в какой-нибудь студии… э-э-э… больше двадцати лет точно.
– Нифига! – изумилась Метсуко.
– Мощно, – согласилась Юмери. – И при этом ты и ритм хорошо держишь, и нас всех слышишь…
– Скорее это вы меня хорошо слышите, девочки. По крайне мере вы с Кирой – Метсуко как-то не совсем уверенно играет, как по мне.
Метсу тут же опустила взгляд. Кира же чуть скривила губы и тут же шагнула к ней, ободряюще приобнимая за плечи.
– Метсу сама к нам только вчера присоединилась, – пояснила она. – Да и так у нее опыта игры с нами не сильно много.
– Да я так и понял, не в претензии, – кивнув, мужчина встал, откладывая палочки на стол. – А если вернуться ко мне?
– Я за тебя, – кивнула Юмери. – Времени на репетиции у нас навалом, упражняемся мы почти каждый день.
– Я тоже совсем не против, – кивнула Кира. – Метсу?
– Я? – гитаристка вновь растерялась. – А что я?
– Ты со вчерашнего дня тоже полноправный член группы, и нам твое мнение интересно.
– Да как я могу быть против?!
– Ну, может, ты подметила что-то, что пропустили мы. Или знаешь что-то, неизвестное нам.
– Да не, ничего такого… Я буду счастлива поработать с легендой и кумиром всей юности, – Метсу отвела взгляд.
Ивао закатил глаза, но ухмыльнулся, хоть и достаточно криво.
– Хорошо, спасибо за доверие, девочки. Только, если вам не горит бежать к начальству прямо сейчас – я бы сперва кофию выпил. У вас тут есть кофеварка, так что, если никто не против…
– Милости просим! – улыбнулась Юмери. – Я тоже люблю. И ты, Метсу, не стесняйся, если хочешь – чашки тут запасные есть, или свою потом притащи… Ивао, вон, уже со своей посудой! Любишь большие объемы?
В руках у нового ударника, как приметила Кира, и правда уже вновь образовалась внушительных размеров кружка, с которой он сидел в Главном зале.
– А то ж! Хорошего напитка или должно быть много, или лучше совсем не надо! Особенно, если в неформальной компании.
Десяток минут – и вот небольшую студию затянуло кофейным ароматом, а Юмери, Ивао и Метсуко уже стали обладателями чашек заветного напитка. Кира, поразмыслив, решила присоединиться к ним – большой фанаткой кофе она не была, но тут что-то прониклась, тоже наполняя чашку и досыпая туда, по своему вкусу, полпакетика растворимого горячего шоколада.
– Интересно ты придумала, Кира! – подметила Метсу. – Надо будет так же попробовать.
– Хоть сейчас, – пригласила клавишница, указывая на беспечно брошенный на стол пакетик. – А вообще, пока мы просто сидим да отдыхаем – можно еще один личный вопрос, Ивао?
– Валяй, – согласился ударник.
– Мне еще с завтрака интересна твоя внешность! Ты не совсем японец, верно?
– А, есть такое, – Ивао ухмыльнулся. – Я потомственный хафу, результат нескольких поколений любви японцев и русских.
– Ух ты, и у тебя русские корни! Здорово!
– Аж нескольких поколений?! – изумилась Юмери. – Это как?
– Еще одна история и вновь семейная. Будете слушать или вам вкратце?
– Мне очень интересно! – первой выпалила Метсу.
– Да и нам, – поддержала Кира.
– Ну тогда слушайте, – Ивао отхлебнул еще кофе и, поразмыслив, начал: – Думаю, вы знаете, что некогда Япония была закрытой страной, но затем европейцы этот нюанс исправили, и что есть у нас такой портовый город Нагасаки, в те времена бывший главными воротами страны для иностранцев.
Девушки дружно кивнули.
– …в этот-то город и приплыл первый известный мне предок с русской стороны. Корабли нередко зимовали в порту, и этот самый мой предок, как и многие его товарищи, взял себе “временную жену” – мусумэ…
– Ой, он мне уже несимпатичен, – скривилась Юмери. – Прости, но читала я про это… Она хоть совершеннолетней была, надеюсь?
– Насколько мне известно – да, – Ивао, кажется, и не обиделся вовсе, продолжая рассказ. – Я не оправдываю явления, но оно было. Добавлю, однако, что мой предок был одним из немногих, кто действительно полюбил свою “временную”, и с удовольствием сделал бы ее “постоянной” уже тогда, если б не долг военного (я читал сохранившиеся выдержки из дневника, к слову). Зимовка кончилась, корабль ушел, а спустя некоторое время началась война…
Кира поежилась и вздохнула – историю взаимоотношений двух стран она в свое время тоже изучила не так уж плохо, и этот эпизод был для нее одним из самых удручающих.
– Война на море складывалась с переменным успехом, но однажды корабль, на котором служил мой русский предок, оказался разбит, а он сам – в плену. Но если других пленных хотя бы поддерживала надежда на возвращение домой, то его особо и не ждал никто. И тем удивительнее было, когда его мусумэ отыскала его и забрала к себе.
– Ну дает! – охнула Метсуко. – Ее ж бы совсем не поняли в то время!
– Ее действительно не поняли все, кроме семьи и… вот тут я не совсем понял, кто им еще помог (не силен в старом японском), но факт тот, что мой предок теперь уже проникся по-настоящему, и остался с ней, став ее супругом. Семья, как я понял, не слишком афишировала его существование, да и сам он лишний раз не показывался посторонним на глаза… ну и то, что “любовь побеждает все”, вы, думаю слышали. В данном случае афоризм оказался правдой и у моих предков все сложилось, – Ивао отхлебнул еще кофе и криво ухмыльнулся. – Ну а дальше страсть к русским партнерам оказалась наследственным пунктиком.
Девушки недоверчиво переглянулись.
– То есть, ты хочешь сказать, что все потомки того японизировавшегося моряка выбирали русских партнеров? – усомнилась Кира.
– Добровольно, надеюсь? – поддержала Юмери.
– Абсолютно добровольно! Ну, вернее, как – кое-кто и в Японии себе “половинку” находил, разумеется, но не настолько часто, чтобы наследие перестало быть заметным, – мужчина провел пальцем вдоль щеки, как бы подчеркивая черты лица. – У меня и у самого жена была… ну, из Беларуси, если быть совсем точным, но там рядом, в общем-то.
Однако последняя подробность вновь заметно опечалила его. Юмери, вздохнув, ободряюще положила руку ему на плечо.
– Спасибо за рассказ! – выпалила Метсу. – Очень необычно и интересно!
– Рад, если вам понравилось, – Ивао все же нашел в себе силы немного улыбнуться. Помедлил, допил одним глотком свой напиток и отошел от стола, на который опирался спиной на протяжении всего рассказа. – И, что ж, теперь я совсем готов идти снова к Анне. Жду вас.
***
– Кира, подожди, пожалуйста!
Уже успевшая свернуть с ведущей к комплексу “Милых мечтаний” дороги, Кира обернулась, обнаруживая шагающую следом за ней Метсуко. Еще несколько шагов – и вот японочка уже и рядом: по-прежнему в своем спортивном костюме, из-под ветровки которого вновь выглядывала ее Миушка.
– Уф, прости, я совсем забыла спросить сразу… Я случайно услышала, что ты собираешься в город…
– Агась, туда и иду, – Кира кивнула. – В продуктовый загляну, да, может, еще куда по мелочи. Со мной хочешь?
– Если можно! – Метсу тут же смутилась. – Мне неловко набиваться в попутчицы, но я только один раз бывала в Эрруптике, и…
– Ой, боже, да даже если бы я была не одна! – улыбка у Киры вышла чуть снисходительной, однако она немедленно шагнула к девушке и чуть приобняла ее, желая ободрить. – Пошли, конечно! И не стесняйся ты так, солнце! Мы ж как минимум коллеги и товарищи с тобой, ну!
– Спасибо, Кира, – Метсуко тоже на несколько мгновений робко приобняла ее за талию. – Вы просто такие открытые, а я… как-то не привыкла к подобному с теми, кто старше и серьезнее.
– Я ж тебе уже говорила, что не настолько старше. Вот сколько тебе?
– Двадцать четыре.
– Ну а мне тридцать один всего, даже десятки разницы нет! Ладно Ивао там, кажется, за сорок, а так-то чего?
– Ну да, но…
Уже выпустившая было Метсуко и направившаяся дальше Кира вновь остановилась и снова шагнула к ней. Помедлила, подбирая слова… и вдруг те нашлись сами собой.
– Выросла в культуре почитания старших, а?
– Я? – японочка вскинула глаза. – А, н-ну да… А как?
– Ну да, пожалуй… Тогда имей в виду, пожалуйста, один факт: я – гайдзин.
Как она и ожидала, Метсу тут же возмутилась:
– Ну Кира, не надо так! Это грубо!
– Зато верно. Я родилась и выросла в другой стране, Метсу. Да, я живу здесь почти шесть лет и знаю местную культуру лучше, чем до переезда, но все же я другая. И “Милые мечты” во многом другие – тут много не-японцев…
– Я заметила…
– …а Азамат говорит, что и Эрруптик в целом более сдержанный в этом отношении город, не как другие небольшие, но это уже частности. Главное то, что мне от тебя почитания не нужно. Взаимоуважение – да, но мы тебе уже говорили, что это другое.
– Говорили, да…
– Ну вот. Я не такая, как большинство “старших”, к кому ты привыкла. И Дар тоже, и Луна, и Азамат с Локирэвом (если успела с ними познакомиться). Мики, подозреваю, вообще на тебя как на дуру посмотрит, если ты не отучишься к ее возвращению.
Метсуко неловко хихикнула.
– И Юмери, кстати, тоже не настолько сильно соответствует “традиционной японской культуре” – она, в первую очередь, одна из нас, а мы на тебя за всякую мелочь типа “неправильного обращения” не обидимся. Ты же сама говоришь, что ездила в заграничный лагерь…
– Там большинство были моими ровесниками, а заграницей оно как-то проще было…
– Ну так и нас считай такими же. За Ивао говорить не буду – я его знаю меньше, чем тебя, но, по-моему, его просьба работать с ним на равных – не просто формальность, – Кира поразмыслила и пожала плечами. – В общем, конечно, если ты так хочешь играть в “сэмпай-кохай” – я тебя насильно заставить перестать не смогу, но я не просто старшая наставница, даже если пока и не совсем друг.
Метсуко с минуту стояла, раздумывая и смущенно улыбаясь, но затем сделала шаг вперед, и сама несмело приобняла Киру за плечи. Кира, улыбнувшись еще шире, тоже приобняла ее снова. А отпустив – деликатно потянула за руку, мол “пойдем давай!”.
И вот они уже идут дальше. Впрочем, Кира лишь дожидалась, пока “Милые мечты” не скроются из виду, а затем вновь окликнула спутницу:
– Метсу!
– А?
– Сэт нам рассказывал о твоей необычности…
– А, – японочка вновь застенчиво улыбнулась, – да, братик предупреждал, что вы с Даром и Юмери Посвященные, но я как-то не стала заостряться. Да и он сказал, что у вас с магией не очень взаимоотношения.
– Только у Юмери, да и та с тем же Сэтом в очень хороших отношениях.
– Ну хорошо тогда!
– А вообще – я тебя хотела попросить: ты не могла бы показать мне какое-нибудь маленькое чудо?
– Маленькое чудо?
– Да. Какую-нибудь созидательную магию! А то мы сколько чар не видали – почти все были или атакующими, или… довольно блеклыми (“техническими”, наверно, не разбираюсь).
– Созидательную, говоришь?..
Метсуко задумалась и молчала следующие несколько минут.
– Ну-у, вообще, наиболее “наглядными” видами магии считаются трансфигурация и алхимия, – заговорила она наконец, – но у меня с ними, честно говоря, неважно, так что я даже не знаю, чем тебя особо впечатлить. Разве что… ну, могу попробовать одну штучку, если найду кое-что. Не против сойти с дороги?
– Да нет, конечно. Пойдем!
– Погоди. У тебя телефон с собой?
– Конечно.
