Волна ударила его, начисто вышибив воздух из лёгких, и покатила по песку тряпичной куклой, ломая кости рук и ног. И бросила с забитым песком ртом, как дохлую рыбу, что должна протухнуть на солнце или послужить пищей береговым крабам и прочей мелкоте, пожирающей падаль. А может его тело достанется кому-нибудь побольше.
И этот кто-то не заставил себя ждать. Вдоль береговой линии имелись строения похожие на маяки. И с теми же функциями. Они указывали определёнными знаками места поселений, опасные берега, насыпные дороги, уходящие вглубь материков. В них не всегда находились люди. Но, если соседние касики враждовали и имелась опасность с моря или какое-то природное явление могло послужить причиной крушения, то дозорные следили за берегом не только с маяков, но и со специальных дозорных секретов, на скальных выступах или помостов на высоких деревьях.
Лодка беглецов, причалившая в предрассветной мгле, осталась незамеченной дозором. Но с рассветом, как только на воде что-то можно было разглядеть, дежурные воины на маяке стали свидетелями редкого явления - громадной волны. Сама аллея водоворотов тоже появлялась далеко не всегда. Чаще всего прилив и течение образовывали то, что индейцы называли "жёлтая вода" или "кипящая вода". Только экстремальные обстоятельства, объединяющиеся с постоянными факторами, вызывали такие последствия.
Дозорные послали гонца в селение и оттуда вышел отряд воинов.
Кочка на песке шевельнулась. Послышался хриплый кашляющий звук. Чунта выплюнул песок и шевельнулся. Тело пронзила острая боль.
-Правая рука похоже сломана,- он посмотрел на её странную форму,- кажется, даже в двух местах. Ничего, его рабочая рука левая. Ноет, но переломов, похоже нет. Ноги..
Поочередно он сделал осторожное движение сначала правой, потом левой ногой. На правой ноге огромная ссадина и жуткая боль. Даже если это был не перелом, то трещина в кости уж точно. Теперь очевидно, что его приложило правым боком. Головной убор, отличительный знак жреца, забрало море. Пучок волос с выбритой макушкой забит мусором. Песок на мокром лице и боль..боль.. боль..
Чунта потянулся к нагрудному украшению. Оно к счастью не разорвалось.
-Где же раковина?- всё спуталось и сдвинулось на бок. Он осторожно потянул низку, вытащил крупную спиральную ракушку и выковырял из нее воск. Сжал в кулаке и потряс. На ладони остался серый порошок. Жрец жадно втянул его носом. В горло попал песок и он закашлялся, натужно, до синевы в лице. Но уже через минуту в носу перестало крутить и по телу прошла волна силы.
Чунта встал и заковылял, припадая на раненую ногу и прижимая, баюкая у груди сломанную руку. Он спешил убраться с пляжа, уж он-то хорошо знал о маяках. Здесь совсем близко граница двух поселений. В одном враг, в другом, если и не друзья, то по крайней мере соседи с общими торговыми и стратегическими пристрастиями. В обоих не любили касика Ах К'ин Куца.
Он прошёл по подлеску вдоль берега почти до нужного места, когда вышел на тропу, протоптаную несколькими людьми, которые явно тащили что-то тяжёлое. Эти люди не умели ходить в лесу и Чунта понял, что это могут быть сбежавшие круглоголовые.
-Догадались убрать с берега пирогу,- его лицо искривила ухмылка,- он их поймал!
То, что он был ранен, один и выступал против четырёх мужчин совершенно не желающих вернуться в рабство, его не заботило. Сейчас в нём снова говорил порошок.
-Вот! Боги снова вернули мне подарок,- патетически рассуждал он про себя,- я не побоялся "кипящей воды", меня доставили на берег сами духи моря!
То что духи попутно переломали ему кости и чуть не убили, это пустяки. Испытание веры.
Горящий безумный взгляд Чунты встретился с истово пламенными глазами Агильяра. Он cпал совсем недолго и увидел жреца как только тот вышел из зарослей и растолкал своих друзей. Они боялись, что где-то рядом другие индейцы.. погоня.. Они застыли под кучей наваленной на лодку так, что она была похожа на ствол упавшего дерева с сорванной корой. Но несколько минут спустя они засомневались в присутствии кого либо ещё. Жрец шёл не оглядываясь, быстро. И точно высматривал их след. Рано или поздно он всё равно наткнётся на них.
Когда Чунта подошёл совсем близко, Агильяр и остальные вылетели из укрытия и схватили жреца. Они набросились на него со всей яростью. Каждый удар нанесённый по его телу был местью за убитых друзей. В конце концов они убили бы его. Но в этот момент вокруг них тихо, как тени возникли воины. Больше десятка. Они всё таки приняли их за погоню, которой уже надеялись избежать. Надежда на свободу пропала. Головы их поникли. Херонимо нырнул в укрытие. Он только успел схватить оставленный на листьях молитвенник, но тут же получил удар в спину, бросивший его ничком.
Его вытащили за ноги. Встряхнули и выдернули книгу из рук. Агильяр отчаянно протянул за ней руки. Воин хотел бросить её в заросли, но старший что-то гортанно крикнул и воин сунул молитвенник за пояс. Ещё двое освободили лодку. В неё положили бесчувственного жреца. Заставили пленных тащить её, но у них на это не доставало сил и эти же двое воинов по приказу своего начальника встали спереди и сзади, чтоб помочь им.
Процессия быстро скрылась в лесу. Громко перекрикивались ревуны. На поляну вернулась индейка.
Мо решил, что пора возвращаться. И оказалось, что он это может сделать. Но порадоваться он не успел. Анастасио уже стоял над холодным как лёд телом Ирэн. Ваниша закричал, его бросило в дрожь. Но юноша схватил его за руки.
-Она жива, жива, успокойся! Я сейчас позову доктора..
Мо тяжело опустился в кресло и судорожно сжал руку девушки.
Глава 26.
-Ты не должна была отправлять доктора и ты сама.. зачем тебе нужно было..
-А тебе не понятно?- Ирэн лежала в постели, отвернувшись лицом к стене, по её щекам текли слёзы,- я люблю тебя. Да, я знаю, у тебя есть миссия. Такая огромная, что кажется не настоящей.
Она резко повернулась, и слёзы закапали большими прозрачными каплями с её скул на тоненькую батистовую рубашку. Мо провёл пальцем по мокрой дорожке на её щеке и тихонько поцеловал прямо в припухшие губы. Она замотала головой, потом уткнулась в него лбом и зарыдала, громко всхлипывая. Тогда Ваниша уложил её на подушку и стал целовать и гладить её плечи, грудь и живот, пока она не задышала тяжело и прерывисто и не потянулась к нему. Она долго не отпускала его, доводя почти до завершения и, приостанавливаясь, начинала всё сначала, пока он неистово и почти грубо не обхватил её бёдра и несколькими короткими движениями не закончил всё одновременно с ней.
Они какое-то время лежали молча, ощущая слабые отклики тела, как послевкусие хорошего вина.
-Не пугай меня так больше, девочка. Ты нужна мне, и я люблю тебя.. тоже..- немного помедлив, закончил он фразу.
Она почувствовала эту паузу и сжалась, как пружинка.
-Нет,- резко сказала Ирэн,- я хочу быть с тобой всегда и везде или не быть совсем. Не бойся, доктор присмотрит за нами всеми. С тобой было тоже самое поначалу. А теперь чем дальше, тем лучше ты управляешь своими видениями. Я пройду с вами этот путь. С тобой и Анастасио. Твоя обожаемая Драконица сказала, что у него особая миссия. Может и у меня тоже есть своя. Возможно, мы встретились совсем не случайно.
-Хорошо, завтра мы зайдём в порт Кадиса. Один мой поставщик нашёл в частной коллекции дневник католического священника, который переслали вместе с наследством его братьям после смерти. Но, к тому времени как вещи прибыли, его семья погибла от голода в неурожайный год. Каким-то образом записи сохранились. Возможно были проданы или взяты за долги. А сейчас букинистическая коллекция выставлена на продажу под эгидой музея древностей. Мы посвятим пару дней чтению этих записей. Если ты будешь в порядке, то сможешь попробовать ещё раз присоединиться к нам.
После обеда, приехал долгожданный гость. Путешественники прогулялись по городу только для того, чтоб посмотреть на состояние Ирэн. Она веселилась, как птичка. Испания для неё была белым листом и она с удовольствием разглядывала старинные здания. Ни одним словом девушка не напоминала о вчерашнем разговоре. Возвращалась она, обнимая свежайший букет испанских колокольчиков, которые ей купил её Агэпито. Время от времени она зарывалась в них лицом и вдыхала их аромат.
Гость оказался представительным господином лет шестидесяти. Аккуратным. Немножко фривольным. Но только от того, что совершенно не умел вести себя с женщинами. Особенно с теми, кем был очарован. А Ирэн не могла не нравиться. Особенно такому милому книжному червю в возрасте, когда у мужчины просыпается последняя плотская любовь. Он конечно остался на ужин. Потому что обязательно захотел сам прочесть щедрому покупателю презанимательную легенду.
-Этот священник прибыл в Мексику в 1527 году,- сделал он небольшое предисловие,- вместе с экспедицией Франциско Монтехо, который заключил с Карлом пятым договор, дающий ему право открыть, завоевать и населить острова Косумель и Юкатан. Правда тот благоразумно не сообщил, что оба эти острова уже открыты другими. Высадка Монтехо на Косумель была уже третьей по счёту и оказывать сопротивление там было практически уже некому.
Часть населения была убита во время первого нападения на остров, в 1519, часть бежала и присоединилась к другим ица. А экспедиция, чуть позднее, перебралась на материк, который торжественно объявили владением Испании, и где была заложена крепость.
Через некоторое время в крепости началась эпидемия лихорадки и священник, уже перебравшийся в туда с острова, заразился ей и умер.
Наш гость устроился в кресле и, несколько театрально откинув чёрные волосы с густой проседью, начал читать, иногда запинаясь на стёртом временем тексте.
...Я задержался на острове Косумель с небольшим отрядом солдат для наблюдения за постройкой храма на месте капища мерзких демонов. Индейцы должны были принять истинного Господа вместо их разбитых каменных идолов.
Возле храма постоянно бродил местный шаман, по моему разумению полубезумный, криворукий из-за неправильно сросшихся переломов и, в отличие от других служителей капища, оставшийся в живых во время первого захвата острова, из-за странного случая, о котором мне рассказали солдаты.
Когда отряд подошёл к индейскому храму, он выскочил практически под копыта коня офицера, крича на ломанном испанском "..Убей во имя Господа!.." Лошадь налетела на него и сбила на землю, а командир захохотал и повторил слова безумного, после чего все служители капища до единого были вырезаны.
Я заинтересовался судьбой этого странного человека и оказалось, что он действительно немного говорит по испански, хотя во времена, о которых я упоминал, он не знал ни слова. Своё тогдашнее поведение он пояснил тем, что слышал эти слова в видении, пришедшем ему во время жертвоприношения, задолго до завоевания острова.
Какое-то время общаясь с ним, я понял, что он принимает какой-то наркотический порошок и в эти моменты становится заносчивым и злобным. Но именно тогда он рассказывает наиболее интересные легенды про своих божков и правителей, покинутых ныне и великих прежде, городов. А так же истории о конце света и четырёх Драконах поддерживающих мир.
В один из таких дней я услышал сетования бывшего шамана о том, что время своей славы он провёл бесплодно и не придавал должного внимания изучению священных кодексов, в изобилии хранившихся в храме, благодаря касикам племени Акулы, заботившихся о том, чтоб мудрость племени была доступна островному храму, и скупавшим храмовые списки материковых поселений, во время ежегодной торговой экспедиции. Я не слышал что были найдены какие-то книги индейцев, из чего понял, что где-то под руинами есть хранилище. Но сколько я не искал вход, найти его мне не удалось.
Наш гость остановился и пролистнул несколько страниц. Улыбнулся Ирэн и продолжил.
...В тот день я услышал историю города Ушамель, которая, как я мог понять произошла около тысячного года от рождества Христова.
Название Ушмаль означает трижды построенный. И последняя дата основания соответствует 15 августа 1007 года. В книге, о которой рассказал мне шаман, говорится, что основатель и правитель города Ах-Суйток-Тутуль-Шив за пять лет построил Дворец Правителя, богато украшенный масками и мозаикой из ста двадцати плит и, возгордившись своему творению, принёс в жертву богам-покровителям тысячу рабов и свободных жителей.
В ту же ночь над городом разразилась страшная буря. Жители, которые рискнули выглянуть из собственных жилищ, говорили, что видели молнию, похожую на огромного огненного дракона, крылатого змея или птицу, упавшую к северу от дворца правителя.
Наутро на месте падения обнаружили огромное овальное основание пирамиды. На вершине, в центре ровной площадки лежало яйцо. Когда к строению пришёл изумлённый правитель, яйцо раскололось и из него вылупился младенец, который тут же начал расти не по дням, а по минутам. Через пол-часа после рождения он заговорил.
-Я создал эту пирамиду ещё не родившись из скорлупы. К концу дня когда я вырасту, вырастет и моё жилище. Оно будет выше всех зданий твоего города, чтоб ты помнил, даже младенец может победить тебя, если на то будет воля судьбы.
Возрадуйтесь! В ваш город пришёл Великий Волшебник и Предсказатель. Я назову год, в который небо упадёт на землю и раскроется огненным дождём. Тогда погибнет всякий живущий на этой земле, если не найдётся малый примеривший великое. Глубоко под землёй, в пещере, где камни дышат смертью, огненная Драконица, снёсшая яйцо из которого я рождён, отложит ещё 144000 яиц. Ровно через катун я отправлюсь в эту пещеру и превращусь в Стража Дракона, чтоб беречь средоточие жизни до назначенного часа.
За день волшебник действительно стал взрослым, но так и не вырос, а остался карликом, чтоб напоминать правителю о том, что малое может быть великим. Двадцать лет он жил в пирамиде, на которой к вечеру появилась храмовая постройка. В ней приносились жертвы Богу дождя и молний Чаку. Правда это всегда были малые жертвы и ни один человек не был убит, пока волшебник жил в храме.
Стало темнеть и Анастасио встал, чтоб включить свет. Ваниша взял из рук гостя толстую старинную тетрадь в кожанном переплёте и просмотрел ещё несколько страниц.
-Спасибо,- сказал он,- этот документ многое нам объясняет.
-Да-да,-поспешил с ответом гость,- вы же просили любые упоминания о Драконах и Масках. Вот тут как раз о Драконах.
Ужин прошёл несколько возбуждённо. И некоторую истеричность, своим принуждённым весельем и неискренними попытками вызвать у Ваниши, находящемся в некоторой задумчивости, ревность, придавала Ирэн. Принимая неловкие ухаживания гостя, она кокетничала и даже согласилась станцевать нечто этнически- эротичное, от чего у седеющего ловеласа загорелись щёки.
Наконец задержка стала уже несколько неприличной и гостю пришлось откланяться, исходя горестными восклицаниями из-за того, что завтра яхта уходит в море.
Оставшись с Мо наедине Ирэн присела у стола и застонала.
-Что с тобой?- недоумённо спросил всё ещё задумчивый Ваниша.
-В следующие полтысячи лет ты будешь очень занят,- ядовито сказала девушка,- сто сорок четыре тысячи горячих невест. Даже если каждой подарить только одну ночь.. мне своей очереди не дождаться.
