Маска дракона

Если мы не застанем его в устье реки, то придётся идти в Нито. Нас могут не взять на другой корабль. Могут просто захватить и продать. Кассик Нито плохой человек. Он свободных людей превращает в рабов. И нам лучше не появляться там.
       
       -Ты думаешь старик ещё не отправился обратно?
       
       -Он сказал что будет ждать до праздника посвящённого богам покровителям моряков и путешественников. Это месяц Уо. Он хочет принести дары в храм перед новым походом и мы должны успеть. Кассик сказал, что мы можем взять лодку. Они нашли ту, что вернули нашему убитому разбойнику. Он спрятал её поблизости от места нападения. Две лодки останутся у них, за беспокойство, но ту, что купил Шаак, он отдаст. По течению доберёмся быстро. Тебе грести не надо будет, мы управимся.
       
       -Мне всё равно куда ехать,- потупился Гонсало,- я везде буду рабом.
       
       -Помнишь деревню, где Шаак избавился от демонов? Он должен был получить там награду. Может быть её хватит, чтоб выкупить тебя из рабства. Мы можем наследовать брату. И поможем тебе, когда сами станем свободными.
       
       -Спасибо, друг. Тогда решено. Завтра же на рассвете и отправимся.
       
       Утром, едва стало светать, они направились с кассиком к лодочному навесу. Вождь полюбил братьев. Они очень помогли деревне с подготовкой новой дамбы. Здесь почти все нефритовые камни были выбраны. Осталось откопать глубоко вросший в ил валун и можно переходить к новой запруде.
       
       Маленький сын кассика, который важно шёл возле отца, вдруг забыл о своей серьёзности и побежал вперёд к лодкам. Ему хотелось принести вёсла, лежавшие отдельно и похвастаться своей собственной лодкой. Но, когда он вернулся, то оказалось, что его маленькое каноэ, которое они делали вместе с отцом, пропало.
       
       У мальчишки даже нос покраснел от усилия не заплакать, как малыш. Собственно он и был семилетка. Ребёнок. Главное, не понятно было кому могла понадобиться малюсенькая лодочка. Отец предположил, что мальчишки хотели подшутить над сыном, потому что очень уж он задирал перед ними нос. Наверняка спрятали её где-то поблизости.
       
       Они сняли свою лодку с козел и понесли на плечах к реке. Мальчик насупившись тащил вёсла, видимо, проклиная друзей из-за которых придётся обшаривать окрестные орешники. А то и заросли колючих ягод, которые хоть и сладкие, а кожу обдерут до крови, если залезть в серёдку.
       
       Они тепло попрощались и стали складывать вещи, когда увидели, что от деревни к ним бежит разъярённая хозяйка дома, где жил Герреро. Она размахивала руками с такой яростью, что парни остолбенели, боясь, что её полное тело лопнет как воздушный шар.
       
       -Ты!!!- заорала она, ещё не добежав до лодок шагов тридцати,- ты украл девчонку!
       
       Парни встали и прикрыли испанца от озлобленной фурии.
       
       -Остановись, женщина! Наш друг никого не крал. В их стране не положено жениться на таких молодых девушках. Его боги запрещают ему это. Да и в лодке у нас никого нет. Вот, посмотри сама.
       
       -Значит сговорились с паршивкой и она поджидает вас где-то на реке.
       
       -Ни с кем мы не сговаривались. Я тебе ещё вчера сказал, что девочка не разговаривала с нашим товарищем. А ты небось побила её зря!
       
       -Как видишь не зря! Детей учить надо, а то только и знают, что бездельничают и семью позорят.
       
       -Да она работала целый день, как лошадь,- не выдержал такой несправедливости Герреро,- небось сбежала бог знает куда, от такой мамаши. Что теперь с ребёнком будет? На реке столько опасностей. Наверное это она лодочку вашего сына забрала. Большой кайман перевернёт её без труда.
       
       -Жалеете её, вот и дайте мне за неё выкуп, мне такая бесстыдница не нужна! Кто её замуж теперь возьмёт? Небось крутилась целый день перед вашим дружком, да он теперь признаваться не хочет. Небось и копеечки у раба нет! Ограбили бедную женщину! Лишили семью работника! Я её бесстыжую поила, кормила, воспитывала.. Не отпускай этого раба, кассик, пусть теперь он работает на меня. Я суда требую!
       
       -Никто вашу дочку не похищал,- начал было Герреро, но братья прервали его.
       
       -Требовать у кассика суда она вправе, а у нас нет времени оставаться и ждать, да ещё поди знай, что присудят жители деревни. Девочку наверняка уже мёртвой посчитают. Потерянной безвозвратно по крайней мере. Ещё и подарок твой глупый. Cтаруха уж точно не забудет упомянуть об этом.
       
       -У нас есть кошель Шаака. Мы не смотрели что там, хотели его вещи отцу отдать. Да ещё воины уходя оставили мелочь, что у них с дороги осталась. Пару десятков зёрен какао. Ну, есть ещё твои трофеи. Зубы и когти пумы. Можно ожерелье хорошее сделать. Ещё столько же примерно стоят. Но, что-то и на дорогу надо оставить. Да и для твоего выкупа.
       
       -Парни, отдайте ей всё, что есть. Может догоним ещё и спасём ребёнка. Я потом заработаю и выкуплюсь. Вы же мне поможете? А вырастет девочка возьмёшь её в жёны. Сам говорил, скромная и работящая.
       
       -Ага. Глупая вот только. Тебе столько неприятностей принесла и помчалась в белый свет, не думая, что погибнуть может. Пусть бы уж лучше её мать поколачивала.
       
       -Гордая, значит. Отдайте.. Будет у меня дочка.
       
       Парни достали свои кошели. А Герреро свои скудные пожитки. За время болезни он вытащил все зубы из челюсти пумы. Сама старуха, по его просьбе, сварила челюсть в кипятке и зубы легко отделились. Он обработал их и высушил, приготовив для ожерелья. Осталось только высверлить отверстия. А инструментов для этого у него не было.
       
       Старухе отдали двадцать четыре боба какао и трофей Герреро, который сам кассик оценил ещё в двадцать бобов. Но карга не унималась.
       
       -Паршивого раба продают за сто бобов, а тут такая девочка, цветочек. Работящая, послушная,- запричитала она, забыв свои предыдущие вопли и ругань, как только дело коснулось цены.
       
       Кассик всплеснул руками.
       
       -Ах, ты мерзавка, крикнул он, возмущённый до глубины души. Сотню бобов дают за сильного взрослого мужчину. А не за такую козявку, как твоя. Которая может уже на дне реки. Бери, что дают. А то я без суда решу, что ты за своей дочерью сама не усмотрела.
       
       Старуха злобно квакнула, схватила предложенное вместе с кошелём, который делала мать братьев и, шипя и возмущаясь, потрусила в деревню. Парень крякнул с досады, но потом махнул рукой и оттолкнул лодку от берега.
       

       
       Глава 45.

       
       
       -Она не могла уплыть далеко,- сказал младший,- вряд ли малышка бы осмелилась плыть по тёмной воде. Видимо, ждала на берегу, как чуть посерело и отправилась. А значит, за всеми этими разговорами, мы отстаём от неё часа на два.
       
       Майянские часы, в которых Герреро путался вначале, состояли из двадцати восьми часов по пятьдесят две минуты. Шаак пытался объяснить ему как работает солнечный циферблат, но тогда ещё Герреро понимал его совсем плохо, а позже как-то не хватало времени на это. Но главное он уяснил.
       
       -Кайманов нет так высоко по течению,- успокаивали испанца братья.
       
       Но Герреро, поняв, что теперь они единственная семья девочки, вдруг почувствовал себя отцом. Вечное одиночество моряка, чужая страна и его рабский статус требовали выхода чувств. Парни гребли как сумасшедшие, но пройдя солидный кусок реки и так и не обнаружив беглянку, решили перекусить и немного передохнуть на берегу. Как только найдётся удобное место для того, чтоб пристать.
       
       Небольшая излучина открыла перед ними ровный участок реки и небольшой дымок от костра, поднимающийся на левом по ходу берегу. Старший шикнул и они подняли вёсла, дав возможность лодке тихо спускаться по течению. Заросли на берегу скрывали небольшой песчаный пляжик. В его глубине, у самой кромки густой растительности горел костерок. Спиной к ним, у тростника, малышка застыла с небольшим копьецом, охотясь за рыбой. Парни резко опустили вёсла и в два гребка оказались на пляже.
       
       Девчонка взвизгнула от испуга и едва не выронила свой гарпунчик. Она бы хотела убежать, но бежать было некуда. Она выскочила из воды и наставила на них своё хиленькое оружие.
       
       Парни рассмеялись. Герреро даже не улыбнулся. Девочка посмотрела на их лица и потупилась.
       
       -Расскажите ей что произошло в деревне,- потребовал он,- я не могу говорить на их наречии.
       
       Парни вылезли из лодки и вытянули её на берег.
       
       -Скажите ей, что она своим побегом поставила нас в трудное положение.
       
       -Нет уж, пусть оценит свою глупость,- оскалился в деланно-злобной улыбке старший. И заявил, что они были вынуждены купить её у семьи, так как их гостя хотели оставить в деревне в качестве раба за неё.
       
       -Но, он и так раб, а я свободная девушка,- гордо заявила козявка.
       
       -И долго бы ты осталась свободной, будь на нашем месте работорговцы? Мы дрались с отрядом таких по дороге сюда. А мы честно выкупили тебя у семьи, в присутствии и с разрешения кассика вашего рода.
       
       -И теперь я тоже буду рабыней?- с ужасом спросила она.
       
       В их деревне никогда не было рабов. Род не воевал, они работали высоко в горах и видели только тех путешественников, которые поднимались к Храму. Добытый нефрит возили на торг в Киригуа старший сын вождя с группой воинов для охраны. Никто не знал в какое время они отправятся в город и подстеречь их на реке было трудно. Когда добыча была большой, часть припрятывали в горных пещерах на чёрный день. Чтоб никто не знал сколько на самом деле они добывают камня. На чужое богатство всегда есть много завистников.
       
       Они не выходили сами на торг, а сдавали камень одному из постоянных владельцев складов. И никогда не говорили откуда они приходят. Те, кто шли в Храм, возвращались редко. Обычно те, кто уже добрался, испытание проходили. Те, которые возвращались, старались не распространяться о своём провале в Киригуа, а по большей части отправлялись прямо в Нито, где было больше возможностей начать новую жизнь. Как они считали. Но Нито был дурным местом и многие пропадали там бесследно.
       
       Только один воин остался в деревне старателей. В него влюбилась дочь кассика и то, что другие посчитали бы бесчестьем, умный вождь проигнорировал. Его дочь получила красивого сильного мужа. Род новую кровь. А то, что он не прошёл какое-то там испытание, так им на это наплевать. Это ица верят в Маску. У них свои боги.
       
       Девочка часто смотрела на красавца воина, мужа дочери кассика. И как всякая другая девочка мечтала, что когда она вырастет взрослой и непременно красивой девушкой, в неё тоже влюбится какой-нибудь воин, который играл в эту странную игру с Маской и проиграл. Пусть бы они вообще почаще проигрывали. Пустое, если мужчины хотят покрасоваться подвигами, а сами погибают в огне подгорных чиканов. Может они и выглядят, как Драконы, кто их видел? Только пламя, вырывающееся из горы. Может это и впрямь дыхание Дракона. Ну, так и зачем соваться и злить страшилищ. Растрясут землю, обвалят на деревню камни. Горячий серый пепел задушит тех, кто не успеет уплыть вниз по реке.
       
       Эти парни, даже тот, старый, что жил у них, конечно, хороши. Но они рабы. А быть рабом это страшно. У них в деревне всегда этим пугали детей. Старый вождь говорил, что если на деревню нападут чужие, не сражаться, а бежать и прятаться в горах, в тайных пещерах, где род хранил запасы нефрита. Лучше пусть убьют, чем увезут из рода и похоронят в чужой земле.
       
       Поэтому сейчас она была в ужасе. Она снова схватилась за своё копьишко.
       
       -Я не хочу быть рабыней,- заголосила она.
       
       -Успокойся, никто не будет делать из тебя рабыню,- на ломанном языке постарался объяснить Герреро. Он рассердился на парней, за то, что напугали девочку. Но те только хохотали.
       
       -Мы ещё над этим подумаем,- многозначительно говорили они,- вот станем свободными, может возьмём тебя в жёны, если будешь послушной и старательной. А такая, как сейчас, кому ты нужна?
       
       Девочка посмотрела на юных красавчиков и залилась краской по самые уши. Она даже выбрать не смогла бы какой из них ей нравится больше, так они были хороши. Стройные, гибкие, с раскосыми глазами с весёлой хитринкой. Даже небогатая рабская одежда не портила их красоту.
       
       Мечта, а не парни. И жить рядом с отцовским домом не придётся. Ведь так положено, чтоб мужчина пожил в семье жены, пока не заведут собственное хозяйство. Она всегда боялась, что ни один из женихов не захочет жить в семье, где слово мужчины второе, после слова её вздорной и злющей матери. Да она ещё и младшая в семье. Как бы вообще при ней до смерти не остаться. Вечно страдая от её тяжёлой руки и пустых нападок, девочка, чем старше становилась, тем больше мечтала убраться подальше из родного дома. Вот и сорвалась.
       
       Оказывается они могут стать свободными. Тогда она с радостью пойдёт за любого из них. Пока она стояла, переваривая сказанное, старший со смехом сбросил ей мешки. Ну-ка, невеста, покажи как ты умеешь обед готовить.
       
       Девочка, привыкшая без слова повиноваться матери, привычно и не задумываясь схватилась за тяжёлый груз и поволокла его к костру. Когда она взялась за знакомую работу, сумбурные мысли оставили её, и защита трёх взрослых мужчин быстро заменила покойной уверенностью непривычную страшную свободу.
       
       -А знаете,- вдруг заявил младший, тоже успокоенный покорным поведением девочки,- она может нам пригодится в дороге. Мы можем говорить, что сопровождаем её к мужу, с которым она сосватана по договору ещё в младенчестве. Якобы родители стары и не в состоянии проделать далёкий путь и отправили нас в качестве охраны. Только одежду в Киригуа надо бы ей купить побогаче. Больно она оборвашка, для трёх рабов охраны. А до города пусть постарается и покажет какая из неё получится жена.
       
       Он снова засмеялся и показал два ряда ровных зубов, не испорченых никакими надпилами. Все свободные в их племени , когда входили в семейный возраст, стачивали передние зубы по-акульи. Как признак рода. Рабам не полагалось. Да и к лучшему.
       
       Обычно рабам волосы стригли коротко, но за время путешествия их густые шевелюры отросли и, надеясь на скорую свободу, обрезать их они не хотели. Просто связывали высоким пучком на затылке. Заниматься раскраской кожи в дороге, тоже было некогда. Но, парни, и в своём естественном виде, могли порадовать любую встречную девушку.
       
       Они выросли и окрепли за время пути. И потеряли большую часть рабских привычек. Герреро смотрел на них с удовольствием, когда, обедая у огня, они весело переругивались, подшучивая друг над другом, над испанцем и девочкой. Та тоже постепенно перестала робеть и время от времени прятала улыбку. А когда юноши не видели, оценивающе оглядывала обоих, взглядом почти взрослой девушки. Герреро только качал головой.
       
       -Наверное женщина появляется в этих девчонках уже при рождении. Иначе откуда в одинадцатилетней девочке эта кокетливая манера речи и умение показать себя, какой бы работой она не занималась.
       
       Доверив всю женскую работу малышке, он сэкономили ещё больше времени в пути и очень скоро оказались у пристани Киригуа. Хотя история, придуманная ими, была вполне правдоподобна, всё же решили не рисковать появлением на открытом рынке и отправились в портовый склад их знакомого пполмса. Они были там вместе с ним, помогая тому управиться с товарами. Сейчас они дополнили свою историю, сказав, что отец девочки заплатил им за доставку дочери, а они собирают деньги на выкуп.
       
       Посмеявшись с хозяином склада, что, де, даже достаточно богатые люди, живя в глуши, не умеют одеть дочерей как следует. Но им нужно доставить девочку в Нито в полном соответствии с тем, как прилично одеваться городским девушкам.