-Я бы предположил,- тихо сказал юноша..
-Да, вот и я предположил. Но куда вела Дорога Мёртвых и не осталась ли Маска во взорвавшемся вулкане? Потом я понял, что не сопоставил дат и её конечно спасли.
-А, если её спасли, то куда перенесли дальше? И вообще, если Маска служит для того, чтоб человечество могло восстановиться в случае великого катаклизма, она не может быть уничтожена извержением вулкана. Спасителями Маски могли быть сами Драконы.
-Можно подумать и о том,- приподняла брови Ирэн,- что не только извержение, но и потеря Маски могла служить наказанием народу, который не правильно использовал полученные возможности. А ица могли быть частью племени отправившейся на поиски Маски. Они могли знать приметы по которым можно найти её новый священный приют.
Анастасио с восторгом посмотрел на девушку. Последние её слова лягли ему на разгорячённое воображение, как прохладный бальзам.
-Новый священный приют.. Как правильно это звучит..
-И, если судить по упоминанию в наших видениях, кто-то из горных племён майя нашёл Маску. Причём за два-три десятка лет, перед временем о которых эти видения повествуют.
-Нам остаётся только благодарить Драконицу и ждать новых видений с подсказками.
-Ну да, на тебя, судя по всему, у неё уже надежд мало. Или просто она устала тебя ждать, а тело её требует любви..- кислым голоском заявила Ирэн.
На этот раз в её голосе прозвучала нескрываемая ревность и лицо Анастасио болезненно скривилось. Слишком открытые чувства между девушкой и учителем его пугали, вызывали неприятие и даже злобу.
Мо запнулся и лицо его стало несчастным. Ирэн, как будто опомнилась, но, то ли присутствие Анастасио мешало ей броситься ему на шею и весёлым смехом превратить злые слова в шутку, то ли боль и ревность действительно со временем становились всё больше и не так уж ей и хотелось, чтоб цель пути была найдена. Даже пусть весь мир катится в преисподнюю!
Глава 20.
Чунта Шок пришёл в себя и гневно заорал. Прибежал испуганный мальчик, на теле которого не было живого места от щипков жреца.
-Почему я здесь?- сверкая глазами воскликнул он.
-Жрец, ты говорил на языке богов и видел изнанку мира,- прошептал служка,- тебе не хотели мешать и отвели в храм.
-Праздник ещё не кончился?- довольный таким объяснением событий, уже спокойнее сказал он.
-Нет,- мальчик открыл рот и таращился на жреца, как будто ожидая, не станет ли он снова произносить непонятные слова и смотреть сквозь людей.
-Я хочу, чтоб мне привели одного из оставшихся круглоголовых,.. покрепче, чтоб выдержал дорогу. Кого то же нужно будет пожертвовать богам на удачу на месте. Я хочу наложить на него заклятье, чтоб по дороге он не сбежал.
-А кто же проведёт обряд? С ними же не будет жрецов..
-Там есть храм Маски в горе, дурак.. Или может ты хочешь отправиться с ними?
Мальчик быстро замотал головой и выскочил из комнатки, чтоб не сказать ещё чего-нибудь, что изгонит его из дому или оставит новый след на многострадальном тельце.
Через несколько минут в комнату втолкнули довольно высокого, по сравнению с низкорослыми индейцами, круглоголового. Он был бородат, что вызывало гадливое любопытство у жреца. Матери ица, ещё в младенчестве останавливали рост фолликул на лице у детей и в редких случаях у стариков прорезалась маленькая клочковатая бородка.
Кожа его, как и у майя, была довольно тёмной, только другого оттенка. Чёрные волосы, сейчас спутанные и всклокоченные, при должном уходе оказались бы довольно густыми и красивыми. Он стоял ровно и даже горделиво. В отличие от всех других. Жрец обратил на него внимание раньше, выделив в кучке одноплеменников. И был, кажется, даже рад, что привели именно его.
Единственное, что смущало сейчас ум Чунты - видение, пришедшее к нему, когда он наклонился над разрезанным животом сегодняшней жертвы. Он увидел гибель племени и руины этого самого храма. И таких же бородатых круглоголовых воинов, разбивающих статуи их богов.
-Мата ин эль номбре дель сеньор,- нещадно коверкая, повторил он слова из видения и увидел как подскочили в удивлении брови пленника. Он явно понял услышанное.
Испанца прикрутили к каменному кольцу в стене и оставили наедине со жрецом. Никто из воинов не желал попасть под влияние колдовства.
Несмотря на давлеющую над ним картинку, жрец попытался успокоиться и, со всем талантом негодяя, стал объяснять пленнику его задание и живописать блага, которые посыпятся на него, если он поможет такому влиятельному человеку, как Чунта Шок.
-Убей, во имя господа,- Гонсало Герреро думал, что с удовольствием воплотил бы фразу, сказанную жестоким дикарём, в жизнь. Он помнил каждое движение этого дьявола, резавшего его соплеменников, как баранов. Но откуда это животное знает испанский? Тем более, что сейчас он стрекотал на своём варварском наречии что-то, явно желая добиться его понимания. Герреро попытался вникнуть в этот театр жеста и кажется понял, что ему предлагают убийство. Сейчас жрец пытался изобразить кого-то, наверное будущую жертву. Отчаявшись, он схватил уголёк и нарисовал сначала Дракона, а потом изображение Маски. Испанец вспомнил мальчика с такой же татуировкой и машинально кивнул, чтоб дать понять, что он узнал персонаж.
Жреца кивок безумно обрадовал. Он, очевидно, решил, что Герреро согласился на убийство и сейчас, как заведённый болтал и болтал, видимо обещая свои тридцать серебренников.
-Hartado de diablo, la carne de si y se puso la sotana - объелся дьявол мяса, да и влез в рясу,- осуждающе покачал головой Герреро.
Злобные глазки уставились на него внимательно. Но ответ дикарь явно предпочёл принять как положительный, потому что широко и неискренне улыбнулся и хлопнув по плечу пленника, поднёс к его рту чашку с каким-то питьём, видимо, в качастве поощрения.
Герреро не вернули к друзьям. До утра шаман накачивался сам и накачивал его эти мерзким пойлом, от которого кружилась голова и в конце концов уже перед рассветом, его отвели к огромной долблёной лодке. Он едва стоял на ногах. В лодку усаживались туземцы. Среди них и тот мальчик с татуировками Дракона и Маски, которого ему приказано было убить.
Он не собирался выполнять приказы мерзавца жреца. Он собирался бежать. Правда, непонятно было куда. Но сейчас его просто клонило в сон и он, не успев додумать, провалился в черноту.
Ветер изредка, но резко менял направление и угол циновки, натянутой как парус, громко хлопал. Парусу помогали гребцы. Они равномерно выдыхали, с усилием наклоняясь к веслу и упираясь в дно лодки. Плеск воды, шум ветра, крики морских птиц наконец разбудили Герреро.
В лодке оказалось достаточно много народа. А ещё груз - мешки и корзины с крышками. Один из индейцев, увидя, что пленник открыл глаза, подошёл и протянул ему кукурузную лепёшку и кусок запечёной рыбы. Потом придвинул к ногам кувшин с водой. Присел и развязал ему руки.
Герреро сдержанно поблагодарил и, несмотря на лёгкое подташнивание, съел всё. И воду выпил. Если ему выдастся возможность сбежать, то он будет сыт и не станет страдать от жажды. Хотя бы какое-то время.
Индеец ждал, деликатно отвернувшись. Потом что-то сказал, указывая на гребцов.
-Наверное хочет узнать смогу ли я грести,- подумал Герреро и кивнул, надеясь, что теперь ему освободят и ноги. До определённого момента, он не собирался упрямиться и спорить с индейцами. Лучше всего вести себя ровно, но с достоинством.
Тот, кто говорил с ним, был уже в возрасте и чем-то неуловимо похож на старого знакомого Гонсало - купца из Кадиса. Он и вправду развязал Герреро ноги и легонько подтолкнул к веслу, которое освободил один из гребцов.
-На самом деле, чего им бояться, куда ему бежать посредине моря?..-горько подумал он.
Работа не отвлекла его от неутешительных мыслей. Ритмичные взмахи вёсел только способствовали тому, что он всё глубже уходил в себя. Катастрофа, которую он пережил, не была для него первой. Отплыв от берегов Испании из Палоса, где он родился и вырос, на небольшой каравелле с ещё пятнадцатью моряками и такими же, как он искателями лучшей жизни, они взяли курс на остров Санто Доминго.
Но до него они не добрались и потерпели крушение. Как и сейчас они дрейфовали в шлюпке две недели, пока ветра и течения не принесли их на Мексиканский берег к Кинтана Роо. Так что опыт неудачника у Герреро был. Слава господу, тогда всё не окончилось так печально. Но теперь у него есть все шансы повторить судьбу своих товарищей, погибших на облитых кровью жертвенных камнях.
Он вообще не понимал спокойствия этих людей. Сначала при нём жестоко убили его товарищей, а теперь они освободили его от верёвок, усадили рядом с собой делать повседневную тяжёлую работу. Ему хотелось закричать, ударить кого-то из этих, таких обыкновенных, но не ощущающих его боль и страх, дикарей. Вот, сейчас один из них рассмеялся от того, что он, задумавшись, неловко опустил весло и поднял целый фонтан брызг. Гонсало даже не догадался, что тяжёлые испытания не прошли даром и теперь, ещё не оправившись от них, он просто падал на дно долблёной лодки, теряя сознание.
В очередной раз он очнулся уже к ночи. Рядом с ним сопел тот самый мальчишка, смерти которого хотел тот мерзкий человечишка. Двое других юношей, присутствовавших тогда на празднике в качестве главных героев, ещё не спали и сидели поодаль. Не понять того, что всё празднество затевалось, похоже, ради какой то их миссии, было нельзя. Куда они ехали и зачем Гонсало, естественно не догадывался. Но то, что они должны сделать, мешало человеку, которого он ненавидел. А значит сделано быть не должно. Или не так,.. жрец не хотел, чтоб ЭТО сделал мальчик, значит он должен ему во всём помочь.
Почему вся ненависть пленника сосредоточилась на одном жреце, понятно. Трудно ненавидеть всех, одного легче. Убей во имя Господа.. Эта фраза преследовала его ещё до того, как он попал в эту переделку. Ещё в начале этого путешествия, до того, как корабль налетел на риф, он каждый день до пены у рта спорил с этим святошей Агильяром, не выпускавшим из рук отцовского молитвенника. Тот вечно разглагольствовал о том, что дело рук каждого просвящённого католика нести веру диким племенам, а буде противиться и держаться своих богомерзких языческих демонов - убивать, во имя Господа!.
Герреро спорил, что, убийства не может требовать бог. Его жаждет наша собственная злобная натура. И, если в тебе живёт господь жаждущий убийства, то ты ничем не отличаешься от тех же дикарей, убивающих, чтоб почтить своих богов.
Вчера, как и во время первой жертвы, Херонимо смотрел на него блестящими глазами убеждённого фанатика и, казалось, в кровавой смерти их друзей винит его - Герреро. У него, уже во время голодных скитаний по морю, слегка помутился разум. А в последние пару дней он вообще перестал с ним спорить, читал вслух свой молитвенник и потрясал им в его сторону. Все пленники вели себя по разному. Кто-то постоянно плакал, кто-то ругался последними словами на судьбу, на высшие силы, на злобных индейцев, на собратьев по несчастью. И почти все пытались присоединиться к молитве Агильяра. Тогда, когда он уговаривал их сломать хлипкую тюрьму и бежать. Особенно после того, как увели женщин.
Мальчик спал спокойно, совсем не страшась чужеземца, гораздо более крупного, чем его соплеменники. Двое других юношей, спавших рядом с ним, были чем-то неуловимо похожи и на него, и друг на друга. Они казались, хоть и не на много, но старше. Сначала он подумал - братья. Но одеты эти двое были совсем скромно, а когда он пошевелился, один из них тут же открыл глаза, как будто и не спал вовсе.
-Охрана?- подумал Герреро,- видимо догадываются об опасности грозящей мальчишке. Но почему тогда.. Он не успел додумать, почувствовал, что если сейчас не встанет, чтоб облегчиться, то дальнейшую ночь проведёт в мокрой одежде.
Он встал и его шатнуло. Двое попутчиков мальчишки, не тех, что спали рядом, а других, избранных для неизвестной ему миссии, сидели и шептались. Они проводили его взглядом, но никак не помогли и не воспрепятствовали ему. Вообще, они держались гораздо более надменно, чем остальные, встретившиеся ему пока что на этой лодке.
Герреро поискал местечко, где он смог бы оправиться, но это было не просто. Лодка, выдолбленная из одного громадного ствола дерева куче, была куплена в Четумаке, где строились такие суда для морских походов. Она имела высокие, загибающиеся внутрь борта, которые сходились над головой, оставляя расстояние чуть ли не меньше фута. В самой широкой части она была около полутора метров. В бортах имелись отверстия с креплениями для вёсел на восемь гребцов.
Наконец Герреро перебрался туда, где на мачте висела циновка-парус и борта были пониже. Все были заняты своим делом, никто не останавливал его. Может быть они думали, что, если он прыгнет за борт, то всё равно попадёт на ужин какому нибудь их акульему богу. Это племя явно почитало этих хищниц. Об этом говорил и головной убор их вождя. А ещё множество акульих челюстей на крышах домов и барельефы у храма.
Нет, если бежать, то лучше на берегу. Не известно сколько им плыть, а пока неплохо было бы научиться хоть немного их языку и вообще попытаться сблизиться с ними. Пленник пошёл назад, переступая через чьи-то ноги и устроился на старом месте. Мальчик по-детски сладко посапывал во сне. Его то ли братья, то ли охранники, больше не обнаружили интереса к соседу.
Он выспался и лежал глядя на звёзды. Гребцы тоже отдыхали. Лодка шла только под парусом. Герреро думал о своём будущем и о судьбе оставшихся на острове. Не похоже было, что их ждёт иная участь, чем предшественников. Герреро ошибался. В этот самый момент его друзья тоже вышли в море на маленькой долблёной лодчонке.
Глава 21.
Пленники вернулись в хижину, служившую им тюрьмой. Их осталось всего четверо. Допоздна они ждали возвращения Гонсало Герреро и только Херонимо Агильяр называл его предателем и богоотступником, утверждая, что он и раньше выражал недопустимую мягкость по отношению к дикарям и их служению мерзким демонам.
Он уже забыл, что именно Герреро предлагал совершить побег и теперь выдавал эту идею, как свою собственную. Эта ночь после праздника уже подходила к концу, но пленники, всё ещё ошарашенные и возбуждённые зрелищем жертвоприношения, заснуть не могли.
А с рассветом в их тюрьму вошли двое воинов. Они заставили пленников нагрузить на плечи мешки и корзины и погнали по тропе через заросли к берегу. В селении было тихо. После праздничного возлияния спали даже рабы, котрым дали послабление в честь отъезда избранников и их работу переложили на плечи испанцев. В данном случае буквально.
Груз они сложили в огромную лодку. Почти корабль. Там же на берегу стояла ещё одна долблёнка чуть поменьше и множество маленьких пирог в которых сонные рыбаки всё же собирались выйти в море.
Один из воинов говорил с пожилым индейцем, видимо, главным на судне, а второй, разрешил им усесться под деревом в стороне. Агильяр горящими глазами оглядывал эту своеобразную пристань. И тут его взгляд поймал группку людей, в которой высоким ростом выделялась фигура Герреро. Его почти тащили.
