-А разве женщины тоже могут владеть силой?
-Конечно. Джины дают нам красоту, чтоб мы могли получить свою силу через соитие. Энергия Фаны не уходит в никуда. Если маг может собрать её через места силы, то мы можем взять свою толику через него. Мужчина ищет в силе власть над миром, женщина - власть над мужчиной. Сейчас в тебе скопилось столько энергии, что она может повредить твой мозг. Я слышала эту силу ещё за день до того, как ты появился в городе. Когда мой отец учил меня, он делился своей силой со мной.
-Но это не правильно.. Инцест..
-Замолчи. Мой отец только свершал ритуал, пока я не научилась чувствовать появление мага в Медине. Пророк Мухаммед возжелал жену своего приёмного сына и, хотя это было приравнено к инцесту и, кроме того она была его двоюродной сестрой, он изменил закон и вернул ему имя его родного отца и возлёг с возлюбленной, получив разрешение от имени Бога.
И колдунья иронично усмехнулась.
-Кто я, чтоб спорить с Богом?- сказал Абдул и потянул руку к животу женщины, просвечивающемуся сквозь прозрачную рубаху. Сила пронизала его тело, и он застонал, вспомнив магическое видение. Женщина освобождала его от оков одежды и условностей, а он познавал её и истину со всей страстью к непознанному прежде.
Его отсутствия в караван-сарае не заметили. Комната стояла пустой. Животным задавали корм. Девятнадцать дней незнакомка учила его магическим обрядам. А он читал ей стихи и делился силой. Женская магия была отлична от того, что он знал по книгам. И, хотя она была ближе к природной и могла управлять стихиями, но не требовала такой запредельной концентрации, как мужская, целью которой было перемещение между мирами и общение с Иными сущностями.
Женщинам с охотой повиновались джинны, поощряющие их шалости с ураганными ветрами и волнами-цунами. Мужчины же пытались поработить их, заставить трудиться, чтоб оставлять память по себе циклопическими сооружениями, добычей несметных богатств, созданием колдовских трактатов. Сущностей этих впускали в мир из-за грани недобрые колдуны для больших целей и платили за это дорого. Например, закапывая живьём в землю собственного ребёнка. Но рано или поздно энергия жертвы иссякала и огненные существа освобождались. Тогда ими пользовались другие маги.
На двадцатое утро он проснулся в караван-сарае, не помня как попал туда и где находится таинственный дом, в котором он провёл последнее время. Несколько дней он бродил по городу, то ли осматривая его, то ли разыскивая прекрасную колдунью. В конце концов Медина утомила его своей суматохой и толчеёй. И он снова нашёл попутчиков. На сей раз до Дамасска.
За то время пока он жил в Сане, родоначальника Омеядского халифата Муавию первого, правившего почти двадцать лет, сменила череда недолгих правителей. Его сын Язид пробыл у власти всего каких-то три года, малолетний Муавия второй и старик Мерван первый и того меньше, около года каждый. Сейчас в Дамасске власть взял Абдул-Малик ибн Мерван. Родом он был как раз из Медины. И планы имел весьма воинственные и реформистские. Смены власти происходили на фоне племенных и наследственных разногласий, восстаний и военных конфликтов.
Путешествие заняло более полутора месяцев. За это время Абдул, нагулявший в доме Масуда лёгкую полноту, похудел, подтянулся. Горячий ветер вытопил лишний жирок. В новом караване не удалось снять носилки. И Абдул взял несколько шуртуфов - грузовых верблюдов и нанял слугу, всю дорогу ведущего его связку и обихаживающего животных. На ночь он ставил для Абдула небольшой лёгкий шатёр. Иногда маг уставал от сидения в седле и проходил часть пути пешком.
Ещё в самом начале его пути из Саны, в сердце Абдула поселилась тревога. Он как будто и хотел посмотреть новые города, но что-то гнало его дальше. Кроме того в городах объединённых исламом, трудно было найти возможности для изучения альтернативных верований. Если и существовали учителя, то они не афишировали своих взглядов. А Абдул ещё не был так силён, чтоб найти людей силы самостоятельно, как нашла его Мединская колдунья. Дамаск поразил его. Он напоминал Абдулу срезанное дерево, где от пня и древних корней густо пошла молодая поросль. Но тревога его так усилилась, что он дал себе обещание вернуться сюда ещё раз, а сейчас, после небольшой передышки поспешить дальше, к местам, где он родился.
Он не смог найти попутчиков до горной деревни. Ему пришлось купить мула для груза и ещё одного для себя. Дорогу он находил по солнцу и звёздам, но чаще шёл по наитию и совсем не удивился, когда вышел к месту отмеченному знаком на скале.
В эту ночь он не мог заснуть. Свет костра давал возможность читать. Наконец Абдул отложил книгу. Всё прочитанное только утверждало его в мысли, что тайные знания передаются от народа к народу с глубокой древности. Как бы хотелось ему погрузиться в глубины времени и узнать о тех, кто жил прежде. Какие причины заставили их уйти и как сделать так, чтоб люди не повторили ошибок Предтеч. Или наоборот, достигли их могущества. Погибли наши предшественники или стали равными богам? Вот что хотелось знать магу.
Он учился технике медитации по книгам, но пробовал и различные растения, упоминаемые в трактатах. В медной плошке он сжёг сбор сухих трав и подышал дымом. Он поставил на валун кристалл горного хрусталя и сосредоточил взгляд на точке света, отражающейся в нём от костра. Сознание начало уплывать и он увидел свой дом. Вокруг было пусто. Даже животных не было видно.Над крышей висело зеленоватое туманное облако. Оно как будто стекало струйками по стенам. Маг почувствовал боль в костях и жар затопивший голову.
Очнулся он только с рассветом. Собирая вещи, он уже понимал, что не успевает. Что-то страшное случилось в доме.
Ему потребовалось полных три дня, чтоб добраться в селение. Вокруг его дома стояла толпа. Крыша уже просела от огня. Он рвался вверх сквозь обгоревшие балки.
Абдул бросился в толпу, но люди стояли плотно и оттолкнули его. В стороне стояла женщина и плакала.
-Что здесь случилось? Почему никто не тушит пожар?- закричал он.
-Они все заболели. Один за другим. Когда люди увидели их лица, им приказали не выходить из дома. Когда никто не вышел через две недели, дом подожгли, чтоб зараза не вырвалась в деревню.
-А что не так было с их лицами?- продолжал настаивать Абдул.
-Эй, ты кто такой, что тебе надо от моей матери?- заорал молодой парень с грубым темным лицом, обожжённым горным солнцем.
-Я их сын.. и брат..
-Иди отсюда по хорошему, их сын погиб давным-давно. Ты думаешь, если у тебя богатый халат, так ты можешь приставать к чужим женщинам? Нам здесь не нужно чужестранцев, которые лезут не в свои дела.
Абдул ещё раз обернулся в сторону догорающего дома.
-Я так и не вернулся к тебе, мама,..-прошептал он.
1 - 4 декабря 1967года Львов-село Борщовичи Западная Украина.
Геннадий Трофимович умел разговаривать с женщинами. Вне зависимости от их возраста. В село он приехал как писатель, который пишет книгу о войне. И не стал скрывать, что, как эпизод, его интересует судьба их соотечественника. Только говорить с ним не очень хотели. Не то чтоб совсем молчали, но соседки, к которым, в основном и обращался капитан, кроме стандартных фраз, ничем не порадовали.
Хороший, мол, был мальчик, вежливый, соседям помогал, хорошо учился. А, что он, тех же соседей за сотрудничество с националистами их же конторе и сдавал, про то они понятия не имеют. Поехал хлопчик в Москву, где-то там и работал. К родителям как-то приезжал, невесту показывал. И платье вспомнили и туфли, а про побег за границу ни-ни. Он же ж переводчиком где-то у дипломатов работал? Что-то, где-то, как-то..
С кем в деревне дружил Богдан, была ли у него девушка до того, как уехал, никто ни сном ни духом. Не вызывать же их с этим на допрос. То же самое скажут. Кто ещё больше замкнётся, а кто со страху напридумывает сплетен. Замучишься потом соседкам под юбки заглядывать.
Ещё перед отъездом, капитан нашёл в архиве доклад сотрудников, державших руку на пульсе дела Сташинского. И, хотя новый глава КГБ Андропов стал первым руководителем, осуждавшим точечные операции по уничтожению изменников, наблюдение за фигурантами велось. В докладе говорилось, что Инга Поль-Сташинская развелась с мужем ещё 23 июня 1964 года, а после исчезла в неизвестном направлении. Геннадий с гадливостью относился к наёмным убийцам, хотя понимал, что беглые агенты наносят ущерб разведке. Но что проку им мстить после того, как вред уже нанесён?
Он покопался ещё в отчётах самого Богдана. В истории с его браком, смертью первенца, которая ему самому показалась очень уж своевременной. Но приказов агентам об уничтожении младенца не обнаружил. Хотя Богдан с супругой, видимо, были в участии чекистов уверены, раз уж бежали, не похоронив сына.
Оставив неговорливых односельчан Сташинского, он уже под собственным именем съездил во Львов, к старшей сестре Богдана. Она никак не была связана с подпольем и никогда не вызывалась на допросы, как остальные члены семейства. Но и она ничего не добавила, кроме того, что видела брата в последний раз в 1961.
Сокурсники по Львовскому педагогическому вспомнили, что была у Богдана зазноба, но только одна девушка, по предъявленному фото, опознала повариху из ближайшей к институту столовой. Как звали женщину и что с ней случилось, капитан узнал в самом общепитовском заведении.
Звали её Оксана Садченко. Было ей 25 лет, когда она обратилась в больницу с обширным кровотечением, как сказали врачи, связанным с домашними родами. Спасти её не удалось. Куда пропал ребёнок мать не сказала. Через час после поступления в больницу умерла от потери крови.
Итак, Кирилов вполне мог предположить, что детдомовская медсестричка Олечка вполне могла быть внебрачной дочерью Сташинского, что косвенно подтверждает -разыскиваемым маньяком он тоже мог бы быть. Как она попала в Киевский детдом, следователя уже не интересовало. Скорее всего Сташинский сам увез и подбросил младенца в другом городе. Это, конечно не красило молодого отца, но и обьясняло за какие такие достоинства обратил внимание на юного безбилетника Сташинского бдительный чекист-вербовщик Ситниковский.
Каким бы белым и пушистым он не притворялся перед западными коллегами, а убивать людей лицом к лицу, глядя как они задыхаются от яда, совсем не так просто. Не верится что такой волчара вдруг стал овечкой, полюбив провинциальную немецкую парикмахершу. Которая ни интеллектом особым, ни красотой не выделялась. Скорее всего уже тогда у Сташинского была иная цель. Может быть та, которая обусловила цепочку московских смертей.
-Чтож, придётся вернуться к науке, и выяснить всё о книге, листок из которой был найден на месте убийства.
Руины Вавилона 693 год н.э.
-Я понимаю царя Александра..-прошептал Абдул, стоя у величественных руин. Я бы тоже хотел восстановить разрушенное. Увидеть такое во всём блеске, наполненным энергией жизни. Даже мёртвые камни здесь дышат силой. Представляю живыми эти храмы и башни. Не удивляюсь гордости жителей. За заносчивость перед богами и прокляты..
...Вавилон, краса царств, гордость халдеев, будет ниспровержен Богом, как Содом и Гоморра, не заселится никогда, и в роды родов не будет жителей в нем; не раскинет аравитянин шатра своего, и пастухи со стадами не будут отдыхать там. Но будут обитать в нем звери пустыни, и домы наполнятся филинами; и страусы поселятся; и косматые будут скакать там. Шакалы будут выть в чертогах их, и гиены — в увеселительных домах...
И вправду, зловещая тишина, только зверьё глупое шастает.. Абдул вступил в огромные врата и медленно пошёл по дороге вымощеной огромными плитами. Кое-где, под мусором, камнями и клочьями желтой сухой травы, виднелись выбитые письмена. Наклонившись, он очистил пятачок и прочёл имя Мардука. Он был так далёк от того мальчика, не умевшего сложить двух букв. Теперь он знал несколько языков. Ему захотелось окунуться в ауру этого места. Большой плоский камень позвал его к себе. Маг устроился для медитации и отрешился от лишних мыслей.
Он увидел процессию шествующую по этой дороге. Высокие мужчины в богатых одеждах, с крупными чертами лица и тёмными дерзкими глазами, женщины, выставляющие напоказ прекрасные тела и носилки с золотой статуей бога. У него был облик чудовища с телом львиным и головой драконьей. И рядом стоял жрец в золотой хламиде с окладистой бородой, уложенной рядками завитых колец. Толпа вливалась в храм по широкой лестнице с множеством ступеней. Когда на первую ступень вступили несущие статую, над ней образовалось облако зелёного тумана и в нём проступил истинный лик бога. Он был хорошо знаком Абдулу.
Какими бы не представляли себе богов люди, они все имели одну сущность. Все верования исходили из предшествующих и только уйдя в глубокую древность можно понять истоки истинной силы.
Буквально кожей, Абдул почувствовал присутствие чужой магии. Он выпал из видения неожиданно. Тело его сотрясалось и слабость сковывала руки и ноги.
Напротив его камня стоял человек в запылённой одежде, с простым деревянным посохом, грубо очищенным от коры ножом.
-Я Яктхуб, суффийский маг. Ты позвал меня?
-Я не знаю,..кажется,.. нет. Но я ещё не слишком сведущ в путях.
-А хотел бы выучиться..
-Я люблю учиться.
-Я могу взять тебя в ученики, но у тебя немного времени.
-Почему?
-Я скажу тебе, когда будешь готов. Но в тебе таится недавнюю боль. Она может помешать тебе. Всё, что случилось с тобой должно было произойти. В конце обучения я объясню тебе почему.
Абдул оглянулся на руины храма и ворот. На миг ему показалось, что он видит их такими какие они были несколько минут назад, в его мыслях. Голубые и золотые.. И над всем этим местом громадное зеленоватое существо, клубящееся, меняющее форму и тем не менее остающееся неизменным.
-Пойдём. Здесь нельзя оставаться долго. Время может поглотить тебя. Таково проклятие этих стен, что выйти за них не могут те, что пропитаны энергией этого города. Они остаются тут навсегда и теряются в реальностях.
Абдул поспешно спустился с камня, и две фигуры, чем-то неуловимо схожие, двинулись к выходу из каменного логова мёртвых душ, заключённых в этих стенах, за то, что почитали себя чуть ли не равными богам.
Москва 5 декабря 1967 года.
-Мне важна каждая мелочь, которую можно найти об этой проклятой книге,- хмурился капитан,- если до конца года я не найду этого человека, то получу неприятностей больше, чем после череды его убийств. Особенно, если я прав по поводу подозреваемого. Если мысль о том, что это именно он может быть в Москве, да ещё и устроил здесь резню, по каким-то, только ему известным, резонам застрянет в голове моего начальства.. А мы не можем его найти.. Это прямая профнепригодность. Тут не только моя голова может слететь.
-Ну, из всего того, что я рассказал тебе об Некрономиконе, сейчас нужно вычленить то, что ты можешь использовать в расследовании.
-Профессор, мы не всегда знаем, что окажется важным. Иногда мелочь, на первый взгляд, может послужить ниточкой, за которой потянется весь клубок.
-Геннадий, я это понимаю, но считаю, что стоит сначала воспользоваться тем, что даст наибольшие шансы.
