На горизонте жёлтая Селена. Чуть выше огромная голубая Теф. И, уже поднадоевшие за последние дни, Каменные Столбы. Мне уже хотелось двигаться дальше, но дело, которое волновало идущих со мной людей, должно быть завершено.
-Этот частокол,- я злобно кивнула на чёрные стволы,- по концентрации событий на квадратный ареа площади, несколько перебрал мои ожидания.
-Какой бегерек тебя укусил, что ты такая злючка?- захихикал Труми.
-А ты не знаешь? Вон, как раз тот, что играет мышцами за Священным Кругом.
-Так это же Жолбар, а Бегерек вон он!- отшутился Труми.
Деревенские уже подготовили священный круг. Маг рассыпал по проведённой линии горючий порошок и разложил амулеты по четырём сторонам света. Чёрные бляхи запылали кровавыми отсветами, хотя поджечь круг должны будут только после того, как туда ступят бойцы, жаждущие суда.
Детина, выступивший против Жолбара, и вправду, оказался кузнецом. Об этом нам поведал наш хозяин пивовар. Он был даже рад, что, в случае с его дочерью, всё решилось без поединка. Претенденты на её руку, даже по сравнению с худощавым Джейрахом, выглядели задохликами. Если в схватке пострадает кто-то из деревни, то девочке придётся наслушаться от своих же. Ей, по крайней мере, до замужества жить в доме родителей. Болтать и цепляться всё равно будут, но всё станет куда сложнее, если из-за неё ранят или того гляди прибьют своего.
В случае с кузнецом таких страхов не было. Он выглядел мощнее воргена. И ростом на полголовы выше. Это примиряло деревенских с тем, что он вынужден драться с чужаком-наёмником. Да и интерес свой шкурный соседи имели. Суд не суд, а я поглядывала, как некоторые перешёптываются и, втихаря, хлопают друг дружку по ладоням.
-Смотри, Варг, эти засранцы и на божьем суде ставки делают,- поразилась я деревенской беспринципности.
-А когда ещё им выпадет такое развлечение? Что они на своих полях видят? Днём зад таймаха. Ночью зад жены. День за днём одно и то же, а тут столько событий сразу. Да и надеются они, что их здоровяк нашего парня уложит. Правда той бабушке, что надвое гадает, не обломится. Я за своего парня уверен. Только нельзя допускать, чтоб дрались ребята до смерти. Да и серьёзные ранения ни к чему. Кузнец деревне нужен. И нам некогда раненного лечить. И оставлять в деревне кровных врагов нельзя. Иначе придётся девчонок с собой забирать.
Наконец все приготовления к бою были завершены. Оба бойца остались в тонких полотняных штанах. Чтоб было видно, что никакого оружия они не прячут. Вообще, по древним традициям, принято было сражаться обнажёнными. Только, несмотря на позднюю ночь, собралось тут всё население деревни, включая женщин и детишек постарше. Да и перед принцессой, заявил маг, нечего такое бесстыдство учинять. Он, мол, сам проверит, чтоб всё честно было.
Я, как говорящая за Тёмного, встала и обратилась ко всем присутствующим.
-По обычаю ваших предков, девушка избрала себе пару. Но, есть тот, кто хочет оспорить её решение, и, в этом случае, Саот допускает суд чести. Драться будете без оружия. Первый, кого опалит священный огонь, считается проигравшим. Войдите в круг.
Оба мужчины решительно переступили черту и замерли друг против друга. На лице кузнеца играла злорадная усмешка. Он считал, что победа уже у него в кармане. Наёмник с оружием имеет больше шансов. Он воин. А этот деревенский увалень был крупнее и сильнее воргена. Вблизи это было ещё более заметно.
Кузнец - грубоватый, высоченный, с мощным торсом. А лицо не приятное. Злое, или точнее злопамятное, хмурое. Видно было, что он легко обижается и обиды лелеет. Глаза бледно-голубые, невнятные. Узкие губы, тяжёлый выступающий подбородок, крупные надбровные дуги. Стоит, мышцами играет. Красуется..
А Жолбар - хоть и мелковат, рядом, а хищник, как есть. Красные зубы, время от времени, показываются из под верхней губы. Скалится. Медовые глаза настороженны, но спокойны. Внешне расслаблен, а внутри подобран, как зверь перед прыжком. Тело крепкое, подсушенное, ни единой лишней жиринки. Один единственный взгляд из под бровей. На неё.
Маг щёлкает пальцами. Круг вспыхивает священным огнём и кузнец бросается сразу, надеясь задушить, подавить голой силой. Наёмник уходит едва заметным движением, не спеша вступить в бой, оценивая возможности противника, выматывая крупное тело, сбивая дыхание рваным ритмом и сменой направления движений. Легко, будто танцуя, движется по кругу. Мягко перетекает из стойки в стойку. Тогда как противник всё больше злобится, глаза его наливаются красным. Гнев не лучший помощник в бою.
Наконец Жолбару надоедает игра. Он всё оценил и увидел. Кузнец тяжело дышит. А на теле воина ни капельки пота. Одним коротким ударом кулака в солнечное сплетение он ещё больше сбивает дыхание противника. Уложить его таким ударом нереально. Пресс кузнеца, как наковальня. А вот отвлечь, вполне. Ответный удар проходит мимо цели. Наёмник нырнул под него и коротко тыкнул в печень. Боль не сразу доходит до противника. Она накатывает запоздавшей волной и его скрючивает, а Жолбар уже разворачивается за спиной и, ударом ноги в крестец, толкает противника к огненной черте.
Кузнец застывает у самого края. Хватает ртом воздух, шипит от боли и из полусогнутого разворота кидается в ноги наёмнику. Тот встречает его ногой в скулу и голова кузнеца дёргается в сторону, глаза становятся совсем остекленевшими. Он делает несколько невидящих шагов и валится у края круга. Жолбар склоняется над ним, хватает его за волосы и завязку штанов и, крякнув от немалого веса, бросает животом поперёк горящей линии, которая тут же медленно угасает, начиная от места прорыва, будто стекая в обе стороны. Смотрится это угрожающе и очень красиво. Степной кот, ловящий жёлтыми глазами отблески, зажжённых за кругом, костров и прямо, открыто и призывно, ищущий одобрительного взгляда своей пары.
Девочка восхищённо смотрит на своего избранника. Первое, что надевает на себя наёмник, выйдя из круга, это подаренный невестой браслет. Отец, грубо схвативший девчонку за локоть, пытаясь потащить её в сторону деревни, спотыкается, услышав за спиной грозное шипение Жолбара, который оказался рядом в два прыжка.
-Избранник невесты Саота доказал своё право,- угрожающе говорю я в спину недовольного родителя.
Тот оборачивается, желая возразить что-то, и натыкается на тяжёлый взгляд Жолбара.
-Я, принцесса Лиира Морган Санор, посмертная невеста Саота Темного, считаю суд свершившимся. Девушка,- я замолчала и вопросительно глянула на Жолбара.
-Ружа,- подсказал он,- дочь Тинга..
-Ружа, дочь Тинга,- согласно повторила я,- до замужества остаётся под опекой семьи. Не позднее, чем через четыре года, жених вернётся для проведения свадебного обряда. Родители должны соблюсти честь невесты. Но и обижать малышку не рекомендую. В случае, если девочки получат образование у господина мага, я оплачу и содержание и обучение. Если невестам моих людей будет причинён вред, накажу всю деревню.
Я достала из-под рубахи медальон с руной и протянула в сторону стоящих.
-Клянусь именем Саота!
Амулет полыхнул алым так сильно, что народ, стоящий вокруг, охнул и попятился.
Парни гордо вели в деревню своих невест. Им позволена была ночь прощания. На завтрашний день я назначила отъезд.
Вернувшись в дом, я тяжело опустилась на кровать. Отъезд я назначила. А вот куда мы направимся, я так и не решила. Вернувшаяся память, обнажила ещё одну боль.
-Лами! Где искать его? Может он тоже утратил память и забыл обо мне. Или вообще погиб. Тот, кто напал на меня и потерял, когда я упала, вырвавшись из вигоньих когтей, вряд ли был в лучшем расположении духа. Я не знала, что было дальше. Сражение двух птицеящеров? Да и буря была страшная.
На улице пела молодёжь. Я представила, ккак в тени деревьев гуляют парочки. Представила, выглядевшего суровым, но очень нежного Жолбара. Милого и непосредственного Джейраха, который мог рассмешить бочку, из которой наливал пиво. Хорошо, если девочка рядом с ним сейчас смеётся и ничего не помнит о мерзавце Варе, не постеснявшемся стоптать такой цветочек, как Лила.
-Где ты, мой Лами, такой заботливый и чувствительный? Может послать письмо Магдариелю? Сообщить, что я жива. Не спрашивать о Лами, чтоб не расстроить старика, уже потерявшего одного внука. Тем более, что я не смогу сказать ему куда направляюсь. Сама не знаю. Мне нужна информация. И лучшее место, где можно добыть знания об истоках это храм Веледа.
Только в храме меня, если и ждут, то, вряд ли, с добрыми намерениями. То, что сотворили с отцом жрецы, говорит только об одном, что голова заговора как раз в храме. Ведь отец Лоры главный жрец. Скорее всего, с его подачи к королевскому трону пытались протащить свою ставленницу. Только у меня есть помощь Саота. И его колечко. Я машинально прокрутила его на пальчике и отражение в зеркале исчезло.
-Вот оно! Я проберусь в храм Веледа, никем не видимой, и разузнаю всё. Теперь я даже могу написать старику, что попробую узнать кто виновен в смерти брата Лами. Если он жив и при памяти, старик непременно скажет ему об этом. Помоги мне, мой Тёмный покровитель!
Я радостно коснулась губами камешка. А на расстоянии, которое принцессе даже представить трудно, вздрогнул от этого лёгкого касания мужчина и вцепился сильными пальцами в, сплетенные рядами, косы.
Ощущение было не из приятных. Я только что открыл глаза и обнаружил над собой три несчастные мордашки.
-И почему меня это не удивляет?- сказал я скорее грустно, чем раздражённо. Попытался подняться и вскрикнул от боли в плече.
-Магические повреждения заживают хуже обычных ран,- пояснила Полла.
Я не стал сомневаться в её словах. Кому, как не ей знать свойства чёрного источника. Но подняться мне всё равно было нужно.
-Долго я провалялся?- задал следующий вопрос.
Все трое замотали головами.
Девушка сняла с пояса довольно замызганный платок и, молча, подвязала мне руку.
-Спасибо,- на этот раз, удивление было, едва ли, не большим, чем то, когда я увидел последствия её обращения с метательным клинком. Действительно, мне, как лекарю, раньше неё стоило подумать о том, чтоб зафиксировать руку. Заживление в покое пройдёт быстрее и безболезненнее.
Я подумал, что способности моей новой знакомой, можно будет обсудить позднее. Сейчас нужно позаботиться о людях, находящихся под заклятием. Подчинение - мерзкое колдовство. Чем дольше на тебя воздействуют подобной гадостью, тем больше шансов, что, в откате, получишь чёрную тоску. Мне, как спецу-эмпату, легче всех удастся снять часть последствий, но пострадавших - тридцать. Подарок Мундру, в виде радужных вод, поможет, конечно. И то, что его источник где-то рядом, тоже. И, всё таки, мне будет трудно.
Я строго приказал как можно быстрее найти и снять со всех пленников амулеты подчинения. Но, спустившись вниз, к входу пещеры, обнаружил, что лилу, раненный девушкой ножом в живот, ещё жив. Он лежал на боку, свернувшись клубком и, к моему удивлению, нож не выдернул. Обычно, в шоке, получившие такие ранения, стараются избавиться от железа в теле. Что кончается сильным кровотечением и быстрой смертью. Лилу, как видно, знал об этом.
Долгоживущие расы очень трудно расстаются с жизнью. Почему-то, те же хомо, жизнь которых, по сравнению с лилу, безумно коротка, гораздо больше подвержены идеям самоубийства или самопожертвования. А ещё, попадая в плен, боясь пыток и боли, предпочитают им смерть. Лилу, среди которых маги все, отличаются они только уровнем силы. Снимать боль, как себе, так и другим, пользоваться ментальным зовом, они умеют на генетическом уровне. Эти их способности обуславливались древним, вампирским, образом жизни.
Иметь хоть одного пленника, который может помочь перекрыть все каналы работорговли, было ещё более важно. Поэтому я отослал к пленным своих подопечных. Сейчас важно снять амулеты с людей, а поработаю я с ними позже. А вот этот лилу может и не дожить до помощи.
И, всё же, я не собирался подвергать себя опасности. Не было никаких предпосылок доверять пленнику, несмотря на то, что я собирался его спасать. С расстояния пары шагов спокойно погрузил раненного в стазис. После этого, перевернул скрюченного лилу на спину и, со вздохом сожаления, достал свою флягу. Мне было очень жалко тратить драгоценную воду источника на работорговца. Но проводить полноценное исцеление раны на животе, даже с моим огромным опытом, в этих условиях и в этом состоянии больного, было не реально. Выглядел он нелепо. Пришлось подпереть его коленом, чтоб он не сваливался на бок. Только вот смешно не было.
Стазис помог извлечь нож и не получить моментального кровотечения. Более того, я раздвинул рану, которая поддавалась с трудом, и, в данном случае, лилу прочувствовал все болевые ощущения, поскольку своей магией пользоваться не мог. Мешал и мой нож, в лезвии которого был сплав заговоренной стали и серебра. В отверстие от ножа, буквально по капельке, залил, примерно, четверть крышечки мёртвой воды, потом соединил края раны и добавил чуток сверху. Образовалась маленькая чёрная лужица на плоском животе и я вернул во флягу остатки воды, стараясь не потерять ни чуточки.
Мои ребята уже справились с пленниками, и теперь те растерянно общались друг с другом, не понимая, как они здесь оказались. Амулеты не сохраняют память на тот период, пока они находятся на подчинённом.
Мне оставалось только связать лилу, заговорить путы и снять с него стазис. Раненный расслабился и вытянулся на спине, прерывая, наконец, своё нелепо-скрученное положение. Вода источника уже начала работать и запечатала небольшое кровотечение, сращивая мышцы прямо на глазах.
Когда я получил собранные в связку амулеты подчинения, сделанные по одному образцу, да ещё и помеченные каким-то общим значком, появилось злорадное желание использовать его на пленнике. Так как их использовали на этих наивных юношах и девушках.
Я подумал, что вряд ли в ближайшее время появится ещё один караван и не имеет смысла тащить всю эту кучу народа к месту предполагаемой встречи.
-Полла,- позвал я плакальщицу,- ты не поможешь мне ещё немножко?
-Привести сюда твоих друзей?- понятливо уточнила малышка.
-Да, умница, ты ведь понимаешь, что так будет гораздо лучше. Ты в лесу дома. А для них сейчас и так слишком много потрясений.
Плакальщица кивнула. И побежала в лес. А я пошёл к своим пациентам. И вовремя. Как только первый шок начал сходить на нет, на людей начала накатывать тоска. Нужно было отвлечь их хоть чем-то. И я начал занимать их простейшей работой. Обустраивать лагерь. Готовить еду. Собирать дрова. Мне нужно было много дров. Я собирался очистить останки убитых огнём. Такой способ упокоения мёртвых лучше всего препятствовал оживлению грибницы.
Мне нужно было позаботится обо всех телах. Как тех, которые были убиты сегодня, так и тех, что остались в пещере. Правда, души последних были изгнаны из этого мира с уничтожением призрачного гриба, но оставлять их тела в пещере мне казалось не правильным.
Задача оказалась не из лёгких. Заставлять тех, кто был под заклятием стаскивать трупы, означало возможность ухудшения их состояния.
-Этот частокол,- я злобно кивнула на чёрные стволы,- по концентрации событий на квадратный ареа площади, несколько перебрал мои ожидания.
-Какой бегерек тебя укусил, что ты такая злючка?- захихикал Труми.
-А ты не знаешь? Вон, как раз тот, что играет мышцами за Священным Кругом.
-Так это же Жолбар, а Бегерек вон он!- отшутился Труми.
Деревенские уже подготовили священный круг. Маг рассыпал по проведённой линии горючий порошок и разложил амулеты по четырём сторонам света. Чёрные бляхи запылали кровавыми отсветами, хотя поджечь круг должны будут только после того, как туда ступят бойцы, жаждущие суда.
Детина, выступивший против Жолбара, и вправду, оказался кузнецом. Об этом нам поведал наш хозяин пивовар. Он был даже рад, что, в случае с его дочерью, всё решилось без поединка. Претенденты на её руку, даже по сравнению с худощавым Джейрахом, выглядели задохликами. Если в схватке пострадает кто-то из деревни, то девочке придётся наслушаться от своих же. Ей, по крайней мере, до замужества жить в доме родителей. Болтать и цепляться всё равно будут, но всё станет куда сложнее, если из-за неё ранят или того гляди прибьют своего.
В случае с кузнецом таких страхов не было. Он выглядел мощнее воргена. И ростом на полголовы выше. Это примиряло деревенских с тем, что он вынужден драться с чужаком-наёмником. Да и интерес свой шкурный соседи имели. Суд не суд, а я поглядывала, как некоторые перешёптываются и, втихаря, хлопают друг дружку по ладоням.
-Смотри, Варг, эти засранцы и на божьем суде ставки делают,- поразилась я деревенской беспринципности.
-А когда ещё им выпадет такое развлечение? Что они на своих полях видят? Днём зад таймаха. Ночью зад жены. День за днём одно и то же, а тут столько событий сразу. Да и надеются они, что их здоровяк нашего парня уложит. Правда той бабушке, что надвое гадает, не обломится. Я за своего парня уверен. Только нельзя допускать, чтоб дрались ребята до смерти. Да и серьёзные ранения ни к чему. Кузнец деревне нужен. И нам некогда раненного лечить. И оставлять в деревне кровных врагов нельзя. Иначе придётся девчонок с собой забирать.
Наконец все приготовления к бою были завершены. Оба бойца остались в тонких полотняных штанах. Чтоб было видно, что никакого оружия они не прячут. Вообще, по древним традициям, принято было сражаться обнажёнными. Только, несмотря на позднюю ночь, собралось тут всё население деревни, включая женщин и детишек постарше. Да и перед принцессой, заявил маг, нечего такое бесстыдство учинять. Он, мол, сам проверит, чтоб всё честно было.
Я, как говорящая за Тёмного, встала и обратилась ко всем присутствующим.
-По обычаю ваших предков, девушка избрала себе пару. Но, есть тот, кто хочет оспорить её решение, и, в этом случае, Саот допускает суд чести. Драться будете без оружия. Первый, кого опалит священный огонь, считается проигравшим. Войдите в круг.
Оба мужчины решительно переступили черту и замерли друг против друга. На лице кузнеца играла злорадная усмешка. Он считал, что победа уже у него в кармане. Наёмник с оружием имеет больше шансов. Он воин. А этот деревенский увалень был крупнее и сильнее воргена. Вблизи это было ещё более заметно.
Кузнец - грубоватый, высоченный, с мощным торсом. А лицо не приятное. Злое, или точнее злопамятное, хмурое. Видно было, что он легко обижается и обиды лелеет. Глаза бледно-голубые, невнятные. Узкие губы, тяжёлый выступающий подбородок, крупные надбровные дуги. Стоит, мышцами играет. Красуется..
А Жолбар - хоть и мелковат, рядом, а хищник, как есть. Красные зубы, время от времени, показываются из под верхней губы. Скалится. Медовые глаза настороженны, но спокойны. Внешне расслаблен, а внутри подобран, как зверь перед прыжком. Тело крепкое, подсушенное, ни единой лишней жиринки. Один единственный взгляд из под бровей. На неё.
Маг щёлкает пальцами. Круг вспыхивает священным огнём и кузнец бросается сразу, надеясь задушить, подавить голой силой. Наёмник уходит едва заметным движением, не спеша вступить в бой, оценивая возможности противника, выматывая крупное тело, сбивая дыхание рваным ритмом и сменой направления движений. Легко, будто танцуя, движется по кругу. Мягко перетекает из стойки в стойку. Тогда как противник всё больше злобится, глаза его наливаются красным. Гнев не лучший помощник в бою.
Наконец Жолбару надоедает игра. Он всё оценил и увидел. Кузнец тяжело дышит. А на теле воина ни капельки пота. Одним коротким ударом кулака в солнечное сплетение он ещё больше сбивает дыхание противника. Уложить его таким ударом нереально. Пресс кузнеца, как наковальня. А вот отвлечь, вполне. Ответный удар проходит мимо цели. Наёмник нырнул под него и коротко тыкнул в печень. Боль не сразу доходит до противника. Она накатывает запоздавшей волной и его скрючивает, а Жолбар уже разворачивается за спиной и, ударом ноги в крестец, толкает противника к огненной черте.
Кузнец застывает у самого края. Хватает ртом воздух, шипит от боли и из полусогнутого разворота кидается в ноги наёмнику. Тот встречает его ногой в скулу и голова кузнеца дёргается в сторону, глаза становятся совсем остекленевшими. Он делает несколько невидящих шагов и валится у края круга. Жолбар склоняется над ним, хватает его за волосы и завязку штанов и, крякнув от немалого веса, бросает животом поперёк горящей линии, которая тут же медленно угасает, начиная от места прорыва, будто стекая в обе стороны. Смотрится это угрожающе и очень красиво. Степной кот, ловящий жёлтыми глазами отблески, зажжённых за кругом, костров и прямо, открыто и призывно, ищущий одобрительного взгляда своей пары.
Девочка восхищённо смотрит на своего избранника. Первое, что надевает на себя наёмник, выйдя из круга, это подаренный невестой браслет. Отец, грубо схвативший девчонку за локоть, пытаясь потащить её в сторону деревни, спотыкается, услышав за спиной грозное шипение Жолбара, который оказался рядом в два прыжка.
-Избранник невесты Саота доказал своё право,- угрожающе говорю я в спину недовольного родителя.
Тот оборачивается, желая возразить что-то, и натыкается на тяжёлый взгляд Жолбара.
-Я, принцесса Лиира Морган Санор, посмертная невеста Саота Темного, считаю суд свершившимся. Девушка,- я замолчала и вопросительно глянула на Жолбара.
-Ружа,- подсказал он,- дочь Тинга..
-Ружа, дочь Тинга,- согласно повторила я,- до замужества остаётся под опекой семьи. Не позднее, чем через четыре года, жених вернётся для проведения свадебного обряда. Родители должны соблюсти честь невесты. Но и обижать малышку не рекомендую. В случае, если девочки получат образование у господина мага, я оплачу и содержание и обучение. Если невестам моих людей будет причинён вред, накажу всю деревню.
Я достала из-под рубахи медальон с руной и протянула в сторону стоящих.
-Клянусь именем Саота!
Амулет полыхнул алым так сильно, что народ, стоящий вокруг, охнул и попятился.
Парни гордо вели в деревню своих невест. Им позволена была ночь прощания. На завтрашний день я назначила отъезд.
Вернувшись в дом, я тяжело опустилась на кровать. Отъезд я назначила. А вот куда мы направимся, я так и не решила. Вернувшаяся память, обнажила ещё одну боль.
-Лами! Где искать его? Может он тоже утратил память и забыл обо мне. Или вообще погиб. Тот, кто напал на меня и потерял, когда я упала, вырвавшись из вигоньих когтей, вряд ли был в лучшем расположении духа. Я не знала, что было дальше. Сражение двух птицеящеров? Да и буря была страшная.
На улице пела молодёжь. Я представила, ккак в тени деревьев гуляют парочки. Представила, выглядевшего суровым, но очень нежного Жолбара. Милого и непосредственного Джейраха, который мог рассмешить бочку, из которой наливал пиво. Хорошо, если девочка рядом с ним сейчас смеётся и ничего не помнит о мерзавце Варе, не постеснявшемся стоптать такой цветочек, как Лила.
-Где ты, мой Лами, такой заботливый и чувствительный? Может послать письмо Магдариелю? Сообщить, что я жива. Не спрашивать о Лами, чтоб не расстроить старика, уже потерявшего одного внука. Тем более, что я не смогу сказать ему куда направляюсь. Сама не знаю. Мне нужна информация. И лучшее место, где можно добыть знания об истоках это храм Веледа.
Только в храме меня, если и ждут, то, вряд ли, с добрыми намерениями. То, что сотворили с отцом жрецы, говорит только об одном, что голова заговора как раз в храме. Ведь отец Лоры главный жрец. Скорее всего, с его подачи к королевскому трону пытались протащить свою ставленницу. Только у меня есть помощь Саота. И его колечко. Я машинально прокрутила его на пальчике и отражение в зеркале исчезло.
-Вот оно! Я проберусь в храм Веледа, никем не видимой, и разузнаю всё. Теперь я даже могу написать старику, что попробую узнать кто виновен в смерти брата Лами. Если он жив и при памяти, старик непременно скажет ему об этом. Помоги мне, мой Тёмный покровитель!
Я радостно коснулась губами камешка. А на расстоянии, которое принцессе даже представить трудно, вздрогнул от этого лёгкого касания мужчина и вцепился сильными пальцами в, сплетенные рядами, косы.
Глава 16.
Ощущение было не из приятных. Я только что открыл глаза и обнаружил над собой три несчастные мордашки.
-И почему меня это не удивляет?- сказал я скорее грустно, чем раздражённо. Попытался подняться и вскрикнул от боли в плече.
-Магические повреждения заживают хуже обычных ран,- пояснила Полла.
Я не стал сомневаться в её словах. Кому, как не ей знать свойства чёрного источника. Но подняться мне всё равно было нужно.
-Долго я провалялся?- задал следующий вопрос.
Все трое замотали головами.
Девушка сняла с пояса довольно замызганный платок и, молча, подвязала мне руку.
-Спасибо,- на этот раз, удивление было, едва ли, не большим, чем то, когда я увидел последствия её обращения с метательным клинком. Действительно, мне, как лекарю, раньше неё стоило подумать о том, чтоб зафиксировать руку. Заживление в покое пройдёт быстрее и безболезненнее.
Я подумал, что способности моей новой знакомой, можно будет обсудить позднее. Сейчас нужно позаботиться о людях, находящихся под заклятием. Подчинение - мерзкое колдовство. Чем дольше на тебя воздействуют подобной гадостью, тем больше шансов, что, в откате, получишь чёрную тоску. Мне, как спецу-эмпату, легче всех удастся снять часть последствий, но пострадавших - тридцать. Подарок Мундру, в виде радужных вод, поможет, конечно. И то, что его источник где-то рядом, тоже. И, всё таки, мне будет трудно.
Я строго приказал как можно быстрее найти и снять со всех пленников амулеты подчинения. Но, спустившись вниз, к входу пещеры, обнаружил, что лилу, раненный девушкой ножом в живот, ещё жив. Он лежал на боку, свернувшись клубком и, к моему удивлению, нож не выдернул. Обычно, в шоке, получившие такие ранения, стараются избавиться от железа в теле. Что кончается сильным кровотечением и быстрой смертью. Лилу, как видно, знал об этом.
Долгоживущие расы очень трудно расстаются с жизнью. Почему-то, те же хомо, жизнь которых, по сравнению с лилу, безумно коротка, гораздо больше подвержены идеям самоубийства или самопожертвования. А ещё, попадая в плен, боясь пыток и боли, предпочитают им смерть. Лилу, среди которых маги все, отличаются они только уровнем силы. Снимать боль, как себе, так и другим, пользоваться ментальным зовом, они умеют на генетическом уровне. Эти их способности обуславливались древним, вампирским, образом жизни.
Иметь хоть одного пленника, который может помочь перекрыть все каналы работорговли, было ещё более важно. Поэтому я отослал к пленным своих подопечных. Сейчас важно снять амулеты с людей, а поработаю я с ними позже. А вот этот лилу может и не дожить до помощи.
И, всё же, я не собирался подвергать себя опасности. Не было никаких предпосылок доверять пленнику, несмотря на то, что я собирался его спасать. С расстояния пары шагов спокойно погрузил раненного в стазис. После этого, перевернул скрюченного лилу на спину и, со вздохом сожаления, достал свою флягу. Мне было очень жалко тратить драгоценную воду источника на работорговца. Но проводить полноценное исцеление раны на животе, даже с моим огромным опытом, в этих условиях и в этом состоянии больного, было не реально. Выглядел он нелепо. Пришлось подпереть его коленом, чтоб он не сваливался на бок. Только вот смешно не было.
Стазис помог извлечь нож и не получить моментального кровотечения. Более того, я раздвинул рану, которая поддавалась с трудом, и, в данном случае, лилу прочувствовал все болевые ощущения, поскольку своей магией пользоваться не мог. Мешал и мой нож, в лезвии которого был сплав заговоренной стали и серебра. В отверстие от ножа, буквально по капельке, залил, примерно, четверть крышечки мёртвой воды, потом соединил края раны и добавил чуток сверху. Образовалась маленькая чёрная лужица на плоском животе и я вернул во флягу остатки воды, стараясь не потерять ни чуточки.
Мои ребята уже справились с пленниками, и теперь те растерянно общались друг с другом, не понимая, как они здесь оказались. Амулеты не сохраняют память на тот период, пока они находятся на подчинённом.
Мне оставалось только связать лилу, заговорить путы и снять с него стазис. Раненный расслабился и вытянулся на спине, прерывая, наконец, своё нелепо-скрученное положение. Вода источника уже начала работать и запечатала небольшое кровотечение, сращивая мышцы прямо на глазах.
Когда я получил собранные в связку амулеты подчинения, сделанные по одному образцу, да ещё и помеченные каким-то общим значком, появилось злорадное желание использовать его на пленнике. Так как их использовали на этих наивных юношах и девушках.
Я подумал, что вряд ли в ближайшее время появится ещё один караван и не имеет смысла тащить всю эту кучу народа к месту предполагаемой встречи.
-Полла,- позвал я плакальщицу,- ты не поможешь мне ещё немножко?
-Привести сюда твоих друзей?- понятливо уточнила малышка.
-Да, умница, ты ведь понимаешь, что так будет гораздо лучше. Ты в лесу дома. А для них сейчас и так слишком много потрясений.
Плакальщица кивнула. И побежала в лес. А я пошёл к своим пациентам. И вовремя. Как только первый шок начал сходить на нет, на людей начала накатывать тоска. Нужно было отвлечь их хоть чем-то. И я начал занимать их простейшей работой. Обустраивать лагерь. Готовить еду. Собирать дрова. Мне нужно было много дров. Я собирался очистить останки убитых огнём. Такой способ упокоения мёртвых лучше всего препятствовал оживлению грибницы.
Мне нужно было позаботится обо всех телах. Как тех, которые были убиты сегодня, так и тех, что остались в пещере. Правда, души последних были изгнаны из этого мира с уничтожением призрачного гриба, но оставлять их тела в пещере мне казалось не правильным.
Задача оказалась не из лёгких. Заставлять тех, кто был под заклятием стаскивать трупы, означало возможность ухудшения их состояния.
