Лурк деловито приблизился к пострадавшему и, вынув из кармана маленький пузырёк с узким горлом, начал откручивать крышку в виде вытянутого шара.
Но я нахально перехватил его руку:
-- Что Вы собираетесь делать?
Он смерил меня удивлённым взглядом:
-- Надо влить пять капель на язык, во флаконе должно остаться ещё столько же…
Понимая, что рискую, бесцеремонно вырвал лекарство из его пальцев:
-- Позвольте самому помочь напарнику…
Лурк скорчил гримасу, но возражать не стал. Я осторожно приоткрыл рот парнишки и отсчитал положенные пять крошечных слезинок, убедившись, что они попали куда следует. Но вместо того, чтобы вернуть флакон начальнику, быстро шагнул за находящуюся у противоположной стены ширму.
Как и ожидалось, Эмма была там, и цвет её кожи ничем не уступал бледности Юджина. Не дав Лурку опомниться, быстро вылил остатки лекарства в милый ротик девушки и только после этого протянул пустой сосуд побагровевшему от гнева руководителю:
-- Простите меня… Эта малышка была вместе с Норманом и невинно пострадала. У неё тоже есть право на жизнь… Вы ведь не хотите стать детоубийцей?
Конечно, последняя фраза была лишней, но с извинениями я всё равно опоздал, потому что возмущённый Лурк, схватив наглеца за воротник, вполне серьёзно пообещал:
-- Ты ещё ответишь за это, паршивец! Хоть представляешь, сколько стоит одна капля эликсира? Тебе всю жизнь не расплатиться…
Честно -- думал, у него пар повалит из ушей, и тут очень вовремя вспомнился тайный сундучок с «запретными снадобьями» в подполе дома приютившего меня старика. Возможно, они всё ещё находились там…
Поэтому, стараясь не смотреть в лицо разъярённого начальства, произнёс, придав голосу лёгкий налёт загадочности:
-- Как знать… А если достану несколько флаконов, которые Шань прятал ото всех -- я буду прощён?
Лицо Лурка тут же преобразилось:
-- Принеси до вечера, тогда подумаю о снисхождении…
Дальше поговорить об этом деле нам не было суждено -- окно разбилось, и внутрь палаты вместе с осколками стекла влетел круглый дымящийся предмет. Приземлившись на пол рядом с кроватью Юджина, этот, подозреваю, непростой «шар» начал вращаться, потрескивая и рассыпая вокруг искры…
И опять, кажется, сработала моя «забывчивая» часть мозга, потому что дальше тело действовало само по себе, как будто и не нуждалось в указаниях хозяина. С криком:
-- Ложись, мать… кому сказал, -- я уронил потрясённого начальника на пол, после чего непринуждённо, словно делал это каждое утро вместо разминки, выбросил довольно тяжёлый и, чтоб он сдох, чертовски горячий шар в окно.
От прогремевшего на улице взрыва, кажется, посыпались стёкла соседних окон, а вокруг раздались тревожные, способные перекричать визги сирены огнеборцев крики о «нападении демонов, геенне огненной и приближающемся конце света»… Почему-то эти непонятные слова показались мне смутно знакомыми, но тогда было не до них.
С ужасом подумав о стоявшей под окнами коляске Лурка, я выглянул в окно и, убедившись, что, в отличие от разбросанных по сторонам обломков экипажа, перепуганные лошади не пострадали, умчавшись в неизвестном направлении, вернулся к странно смотрящему начальнику. Думаю, потрясённому героизмом молодого сотрудника… или чем-то другим. Помог ему встать и, подтолкнув ко всё ещё неподвижно лежащему напарнику, выпалил, словно был здесь командиром:
-- Следите за ребятами, а я попробую догнать негодяя. Эта тварь по-настоящему меня разозлила…
И, провожаемый растерянным взглядом непривычно молчаливого Лурка, буквально «вылетел» в дверь. Не припомню, чтобы раньше Дасти Родж так быстро бегал, но сегодня наверняка мне не было равных, потому что, выскочив во двор и заметив грузную фигуру в чёрном, резво взбиравшуюся в стоявшую вдалеке коляску, младший следователь ловко, как догоняющий добычу хищник, в несколько прыжков настиг жертву…
А если честно, я на последнем издыхании зацепился за коляску и, несмотря на упорное сопротивление огромного, словно сказочный великан, противника -- а лягался он очень неплохо -- добрался до цели. И даже пропущенный удар слева не сумел меня надолго задержать, только сильнее разозлив.
Перед глазами ещё порхали яркие, усыпанные искрами «птички», а руки уже вступили в драку. И вскоре эта гора дряблых мышц, атакованная мощными ударами, сдалась, противно вереща что-то о грядущем наказании рода человеческого. Пришлось нанести решительный выпад лоб в лоб, после чего глаза негодяя закатились, а я ненадолго прилёг на сидение рядом с ним в ожидании, пока мир перестанет так сильно вращаться…
Попытка вытащить преступника из коляски с первого раза не удалась, как, впрочем, и со второго. Выручил прибежавший Лурк, вовремя вызвавший подмогу, и вскоре четыре не менее впечатляюще сложённых моих соратника утащили вяло сопротивлявшегося преступника в больницу. Осмотревший его доктор печально покачал головой:
-- Странно, Эрик хоть и не отличался большим умом, но был всегда безобидным малым с психическими отклонениями -- парень просто помешан на конце света. В остальном -- неплохой, не склонный к агрессии работник. Вы уверены, что он и есть тот, кто вам нужен?
Я смотрел исподлобья, потирая болевшую скулу и понимая, что прямых доказательств его причастности к нападению на Юджина, а, возможно, и на нас с Лурком, у меня нет. И вспоминал некоего «Эрика», из-за которого бедной голове так сильно досталось во время драки в трактире. А вдруг это он и есть?
Начальник окинул любящего спорить доктора презрительным взглядом:
-- Занимайтесь своей работой, доктор, а уж мы разберёмся с этим «тихоней»… -- он обернулся к застывшим у стены Стражам, -- везите его к «нам», я сам займусь допросом, -- и, глядя в мою сторону, добавил, -- останься здесь, с Юджином -- посмотри, как будет действовать эликсир. Не думаю, что этот тупой громила сам затеял с нами игру, а значит, его «хозяин» ещё себя проявит. Будь на чеку…
Кивнул в ответ и быстро, насколько позволяли гудящие ноги, пошёл в палату к напарнику. Дверь была распахнута настежь, и, задохнувшись от плохого предчувствия, я рванулся вперёд: в комнате с разбитыми окнами гулял ветер, смятые простыни на кроватях были пусты -- Юджин и Эмма пропали без следа…
Загнанный в ловушку собственных переживаний, Дасти решает вернуться в трактир, где потерял память, и встречает там незнакомца, принимая его за своего врага…
Солнце с любопытством заглядывало в разбитое окно палаты, туда, где ещё совсем недавно находились так и не пришедшие в сознание Юджин и Эмма, а сейчас ветер гонял по полу обрывок пожелтевшей от времени газеты… Я стоял посреди комнаты, растерянно опустив руки, и не понимал, как это могло случиться за такое короткое время. Получается, ребят похитили, пока я дрался с громилой, ведь Лурк, вместо того чтобы охранять их, нарушил мой приказ…
Застонав, схватился за голову, не замечая, что говорю вслух:
-- Какой ещё «приказ»? Опомнись, Дасти, это же он -- начальник. Кажется, я схожу с ума… Но всё равно, Лурк не должен был оставлять их -- высокомерный урод, ты сейчас получишь…
Сжав кулаки, развернулся к двери, нос к носу столкнувшись с хмурым руководителем. Кажется, тот понял моё состояние без слов, сразу же скрутив руки взбешённому «герою». Его ехидный голос словно яд вливался в уши:
-- Что такое, Дасти? Испугался, что «бестолковый начальник» бросил «детишек» без присмотра? Идиот… Я приказал своим людям унести обоих в другую палату, подальше отсюда, и поставил охрану. Ну как, успокоился, или всё ещё хочешь пустить кровь «уроду»?
Видя, что я уныло повесил голову, он отпустил посиневшие от его захвата руки, неожиданно похлопав по плечу:
-- Остин проводит тебя к ним… Что уставился? Его драгоценной Мелене полегчало, и твой беспокойный обжора-напарник примчался на помощь «бедному Дасти». Не понимаю, за что только все тебя, дурака, любят?
Он ещё что-то бубнил, улыбаясь одними глазами, но я уже не слушал, бросившись в объятия сиявшего, как сегодняшнее солнышко, Остина… Оставив все разговоры на потом, мы поспешили в подвальное помещение, где за массивными стальными дверями под охраной суровых стражников находилась «особенная» палата, куда вернувшийся напарник меня и втолкнул. В по-домашнему уютно обставленной комнате стояли две кровати, на которых расположились очнувшиеся «потеряшки», окружённые симпатичными медсёстрами и на удивление довольным доктором…
Не успел я и слова сказать явно не понимавшему, что происходит Юджину, на порозовевшей физиономии которого застыла смесь смущения и испуга, как строгий голос нашего «медицинского светила» прогрохотал так, словно в палату заявился демон во плоти:
-- Кто пустил постороннего? Пациенты ещё очень слабы, так что убирайтесь вон, господин сыщик -- им нужен покой, а не Ваши дурацкие допросы…
Я был так счастлив увидеть обрадованные глаза молодого напарника и прелестное личико улыбавшейся Эммы, что почти простил строгому доктору плохие манеры. Невежливо оттолкнув его с дороги, успел горячо пожать руки вернувшимся с того света друзьям, крикнув напоследок:
-- Поправляйтесь скорее! -- пока смеющиеся «сестрички» выталкивали меня вон…
Парк у больницы хоть и не мог сравниться с нашим, но всё же -- был, и, устроившись на одной из его давно не крашенных, кособоких скамеек, мы с Остином торопливо обменивались новостями. Он слушал мою историю, тревожно потирая могучую шею, высказавшись о происходящем всего один раз, но так, что даже у привычного к подобным фразам младшего следователя загорелись уши. После чего печально вздохнул:
-- Лучше всего Юджину сейчас бросить дело и уехать, боюсь, «эта тварь», -- он ещё раз выразительно пояснил, что думает о нашем враге, -- не оставит парня в покое. Мелене стало лучше, сегодня же отправлю её вместе с детьми к своим родителям. Они уже приехали и готовы позаботиться о них. А тебя, Дасти, не брошу, и не пытайся отговаривать -- я принял решение. Пока не покончим с этой напастью, никто из нас не сможет спать спокойно. Одному в таком деле не справиться…
Кивал в ответ, понимая, что он прав, и всё же, доверяя этому толстопузому добряку, так и не решился рассказать о подозрениях на свой счёт. Слушая о нашем с Юджином невероятном путешествии на «ту сторону», Остин смотрел как-то странно, и, хоть ничего не сказал в ответ, с его круглого лица не сходила ироничная ухмылка…
На вопросы о Мелене напарник сердито ударил кулаком в скамейку, отчего та подозрительно хрустнула и даже, как показалось, немного просела:
-- Она ничего не помнит, или хорошо, как его, делает вид… Моя жена не только очень умная, но и упрямая женщина, Дасти, и, боюсь, если уж она решила молчать, этого не изменить. Поверь -- и упрашивал, и даже умолял -- всё без толку, видимо, этот тип её сильно запугал… Но с Остином Гиббом у него такой номер не пройдёт. Подожди, как его, до вечера -- разберусь со своими и перееду к тебе поближе…
Проводив его до коляски, решил снова наведаться в Архив, где не так давно работал. И хотя все бумаги, так или иначе относившееся к Дарси, были просмотрены, я почему-то надеялся найти новые зацепки -- ведь раньше, расстроенный трагическими событиями, действовал впопыхах и сгоряча. Впрочем, если подумать, и сейчас моё состояние было ничем не лучше…
Однако, покидавший больницу задумчивый Лурк одобрил это решение.
В Архиве бывшего коллегу приняли, не задавая вопросов. Воспользовавшись тем, что надышавшиеся пылью работники «пера и чернила» к полудню покинули свою «каторгу», чтобы пообедать на свежем воздухе, я снова внимательно осмотрел комнату, где всё произошло. И прежде всего -- тот самый шкаф… Это его Дасти Родж, раскачав, толкнул на лучшего друга. От одной мысли об этом сердце затрепыхалось в отчаянии, а на глаза навернулись слёзы…
С трудом заставив себя сосредоточиться, я внимательно осмотрел шкаф, осторожно ощупывая рельефные узоры на его дверцах:
-- Вся верхняя часть наверняка была в крови, и её пришлось отчищать, -- достав лупу, вглядывался в тонкие завитки узора, -- но сделать это не так просто, должны были остаться хотя бы крошечные следы -- а их почему-то нет. На каменном полу тоже всё тщательно вымыто, ни капли в зазорах между плитами -- не припомню, чтобы наш уборщик Дени раньше так старался… А это ещё что?
По краям массивного шкафа кто-то явно пытался заделать большие вмятины или сколы, посадив отвалившиеся куски дерева на клей. И этот «кто-то» -- точно не мастер, потому что работа была выполнена кое-как, неровные стыки попросту закрашены в цвет тёмной древесины. Именно в этом месте громадина упала на ноги Дарси, вряд ли разломившись от удара…
С помощью кинжала отковырнул неровно приклеенный кусок резного дерева, обнаружив за ним достаточно большое углубление, пахнувшее кожей и смазкой для металла. Очевидно, раньше тут был какой-то механизм, и на противоположной стороне тоже…
В растерянности не спеша отошёл назад, стараясь найти то самое место, где стоял Дарси. Мой друг, любивший мастерить из дерева, сам придумывавший хитроумные поделки со скрытыми пружинами и потайными винтами…
-- Боже, Бен… Неужели, это твоя работа? Выходит, ты заранее всё продумал -- секретное устройство, которое должно было сработать при наклоне. Например, пружины, вытолкнувшие стальные упоры -- благодаря чему при падении шкаф не раздробил кости сообразительного изобретателя. Или что-то в этом роде… Только Дарси знает, как это было на самом деле. Вот хитрец, всё точно просчитал… И когда успел?
От волнения я начал ходить по комнате, пытаясь ерошить волосы, которых не было:
-- Выходит, он притворялся? Вряд ли, удар был слишком сильным -- возможно, потерял сознание от боли. Его унесли, как и я, посчитав мёртвым… и кто-то быстро всё подчистил. А дальше? Дохляк Пит сразу бы обнаружил, что Дарси ещё дышит. Значит, Бен погиб по пути в его «апартаменты» или… чёрт подери, до сих пор жив. Похоже, наш «трупорез» всё знал с самого начала, но почему-то скрыл этот факт ото всех. А от Лурка? Неужели и бешеный начальник тоже «в курсе» случившегося, меня же как доверчивого идиота просто водили за нос, разрешив похоронить пустой гроб?
Я с размаха ударил кулаком по столу, около которого стоял, опрокинув чернильницу, и, тяжело дыша, смотрел, как тёмная лужа растекается по чистому листу:
-- Ну держитесь, господа «сыскари», это вам так с рук не сойдёт… И тебе, Бен, придётся многое объяснить…
Уборщика Дени я нашёл в кладовой, где, забравшись с ногами на маленькую лавку, этот дальний родственник начальника Архива уничтожал лепёшку с явно заплесневелым и слишком «ароматным» сыром, миазмы которого уже просочились в коридор. Заткнув нос, решительно постучал в незапертую дверь:
-- Давно не виделись, Дени -- что на этот раз украл?
Не спорю, я был очень зол, и этот толстый увалень просто попался под горячую руку. Однако его реакция на вторжение в собственные владения была необычной -- и без того пугливый воришка, увидев меня, чуть не подавился и, бухнувшись на колени, прокашлял:
-- Только не жалуйтесь дяде, господин сыщик, Дени всё-всё расскажет…
Я вытащил его за пределы мира швабр и метёлок и, прижав к стене, «ласково» пожурил:
-- Внимательно тебя слушаю, свиная морда…
История оказалась интересной -- накануне известного события Дарси сам проинструктировал уборщика, что и в какой последовательности тому следовало делать, пообещав хорошие деньги за выполненную работу и молчание.
Но я нахально перехватил его руку:
-- Что Вы собираетесь делать?
Он смерил меня удивлённым взглядом:
-- Надо влить пять капель на язык, во флаконе должно остаться ещё столько же…
Понимая, что рискую, бесцеремонно вырвал лекарство из его пальцев:
-- Позвольте самому помочь напарнику…
Лурк скорчил гримасу, но возражать не стал. Я осторожно приоткрыл рот парнишки и отсчитал положенные пять крошечных слезинок, убедившись, что они попали куда следует. Но вместо того, чтобы вернуть флакон начальнику, быстро шагнул за находящуюся у противоположной стены ширму.
Как и ожидалось, Эмма была там, и цвет её кожи ничем не уступал бледности Юджина. Не дав Лурку опомниться, быстро вылил остатки лекарства в милый ротик девушки и только после этого протянул пустой сосуд побагровевшему от гнева руководителю:
-- Простите меня… Эта малышка была вместе с Норманом и невинно пострадала. У неё тоже есть право на жизнь… Вы ведь не хотите стать детоубийцей?
Конечно, последняя фраза была лишней, но с извинениями я всё равно опоздал, потому что возмущённый Лурк, схватив наглеца за воротник, вполне серьёзно пообещал:
-- Ты ещё ответишь за это, паршивец! Хоть представляешь, сколько стоит одна капля эликсира? Тебе всю жизнь не расплатиться…
Честно -- думал, у него пар повалит из ушей, и тут очень вовремя вспомнился тайный сундучок с «запретными снадобьями» в подполе дома приютившего меня старика. Возможно, они всё ещё находились там…
Поэтому, стараясь не смотреть в лицо разъярённого начальства, произнёс, придав голосу лёгкий налёт загадочности:
-- Как знать… А если достану несколько флаконов, которые Шань прятал ото всех -- я буду прощён?
Лицо Лурка тут же преобразилось:
-- Принеси до вечера, тогда подумаю о снисхождении…
Дальше поговорить об этом деле нам не было суждено -- окно разбилось, и внутрь палаты вместе с осколками стекла влетел круглый дымящийся предмет. Приземлившись на пол рядом с кроватью Юджина, этот, подозреваю, непростой «шар» начал вращаться, потрескивая и рассыпая вокруг искры…
И опять, кажется, сработала моя «забывчивая» часть мозга, потому что дальше тело действовало само по себе, как будто и не нуждалось в указаниях хозяина. С криком:
-- Ложись, мать… кому сказал, -- я уронил потрясённого начальника на пол, после чего непринуждённо, словно делал это каждое утро вместо разминки, выбросил довольно тяжёлый и, чтоб он сдох, чертовски горячий шар в окно.
От прогремевшего на улице взрыва, кажется, посыпались стёкла соседних окон, а вокруг раздались тревожные, способные перекричать визги сирены огнеборцев крики о «нападении демонов, геенне огненной и приближающемся конце света»… Почему-то эти непонятные слова показались мне смутно знакомыми, но тогда было не до них.
С ужасом подумав о стоявшей под окнами коляске Лурка, я выглянул в окно и, убедившись, что, в отличие от разбросанных по сторонам обломков экипажа, перепуганные лошади не пострадали, умчавшись в неизвестном направлении, вернулся к странно смотрящему начальнику. Думаю, потрясённому героизмом молодого сотрудника… или чем-то другим. Помог ему встать и, подтолкнув ко всё ещё неподвижно лежащему напарнику, выпалил, словно был здесь командиром:
-- Следите за ребятами, а я попробую догнать негодяя. Эта тварь по-настоящему меня разозлила…
И, провожаемый растерянным взглядом непривычно молчаливого Лурка, буквально «вылетел» в дверь. Не припомню, чтобы раньше Дасти Родж так быстро бегал, но сегодня наверняка мне не было равных, потому что, выскочив во двор и заметив грузную фигуру в чёрном, резво взбиравшуюся в стоявшую вдалеке коляску, младший следователь ловко, как догоняющий добычу хищник, в несколько прыжков настиг жертву…
А если честно, я на последнем издыхании зацепился за коляску и, несмотря на упорное сопротивление огромного, словно сказочный великан, противника -- а лягался он очень неплохо -- добрался до цели. И даже пропущенный удар слева не сумел меня надолго задержать, только сильнее разозлив.
Перед глазами ещё порхали яркие, усыпанные искрами «птички», а руки уже вступили в драку. И вскоре эта гора дряблых мышц, атакованная мощными ударами, сдалась, противно вереща что-то о грядущем наказании рода человеческого. Пришлось нанести решительный выпад лоб в лоб, после чего глаза негодяя закатились, а я ненадолго прилёг на сидение рядом с ним в ожидании, пока мир перестанет так сильно вращаться…
Попытка вытащить преступника из коляски с первого раза не удалась, как, впрочем, и со второго. Выручил прибежавший Лурк, вовремя вызвавший подмогу, и вскоре четыре не менее впечатляюще сложённых моих соратника утащили вяло сопротивлявшегося преступника в больницу. Осмотревший его доктор печально покачал головой:
-- Странно, Эрик хоть и не отличался большим умом, но был всегда безобидным малым с психическими отклонениями -- парень просто помешан на конце света. В остальном -- неплохой, не склонный к агрессии работник. Вы уверены, что он и есть тот, кто вам нужен?
Я смотрел исподлобья, потирая болевшую скулу и понимая, что прямых доказательств его причастности к нападению на Юджина, а, возможно, и на нас с Лурком, у меня нет. И вспоминал некоего «Эрика», из-за которого бедной голове так сильно досталось во время драки в трактире. А вдруг это он и есть?
Начальник окинул любящего спорить доктора презрительным взглядом:
-- Занимайтесь своей работой, доктор, а уж мы разберёмся с этим «тихоней»… -- он обернулся к застывшим у стены Стражам, -- везите его к «нам», я сам займусь допросом, -- и, глядя в мою сторону, добавил, -- останься здесь, с Юджином -- посмотри, как будет действовать эликсир. Не думаю, что этот тупой громила сам затеял с нами игру, а значит, его «хозяин» ещё себя проявит. Будь на чеку…
Кивнул в ответ и быстро, насколько позволяли гудящие ноги, пошёл в палату к напарнику. Дверь была распахнута настежь, и, задохнувшись от плохого предчувствия, я рванулся вперёд: в комнате с разбитыми окнами гулял ветер, смятые простыни на кроватях были пусты -- Юджин и Эмма пропали без следа…
Прода от 03.05.2024, 06:42
Глава 9
Загнанный в ловушку собственных переживаний, Дасти решает вернуться в трактир, где потерял память, и встречает там незнакомца, принимая его за своего врага…
Солнце с любопытством заглядывало в разбитое окно палаты, туда, где ещё совсем недавно находились так и не пришедшие в сознание Юджин и Эмма, а сейчас ветер гонял по полу обрывок пожелтевшей от времени газеты… Я стоял посреди комнаты, растерянно опустив руки, и не понимал, как это могло случиться за такое короткое время. Получается, ребят похитили, пока я дрался с громилой, ведь Лурк, вместо того чтобы охранять их, нарушил мой приказ…
Застонав, схватился за голову, не замечая, что говорю вслух:
-- Какой ещё «приказ»? Опомнись, Дасти, это же он -- начальник. Кажется, я схожу с ума… Но всё равно, Лурк не должен был оставлять их -- высокомерный урод, ты сейчас получишь…
Сжав кулаки, развернулся к двери, нос к носу столкнувшись с хмурым руководителем. Кажется, тот понял моё состояние без слов, сразу же скрутив руки взбешённому «герою». Его ехидный голос словно яд вливался в уши:
-- Что такое, Дасти? Испугался, что «бестолковый начальник» бросил «детишек» без присмотра? Идиот… Я приказал своим людям унести обоих в другую палату, подальше отсюда, и поставил охрану. Ну как, успокоился, или всё ещё хочешь пустить кровь «уроду»?
Видя, что я уныло повесил голову, он отпустил посиневшие от его захвата руки, неожиданно похлопав по плечу:
-- Остин проводит тебя к ним… Что уставился? Его драгоценной Мелене полегчало, и твой беспокойный обжора-напарник примчался на помощь «бедному Дасти». Не понимаю, за что только все тебя, дурака, любят?
Он ещё что-то бубнил, улыбаясь одними глазами, но я уже не слушал, бросившись в объятия сиявшего, как сегодняшнее солнышко, Остина… Оставив все разговоры на потом, мы поспешили в подвальное помещение, где за массивными стальными дверями под охраной суровых стражников находилась «особенная» палата, куда вернувшийся напарник меня и втолкнул. В по-домашнему уютно обставленной комнате стояли две кровати, на которых расположились очнувшиеся «потеряшки», окружённые симпатичными медсёстрами и на удивление довольным доктором…
Не успел я и слова сказать явно не понимавшему, что происходит Юджину, на порозовевшей физиономии которого застыла смесь смущения и испуга, как строгий голос нашего «медицинского светила» прогрохотал так, словно в палату заявился демон во плоти:
-- Кто пустил постороннего? Пациенты ещё очень слабы, так что убирайтесь вон, господин сыщик -- им нужен покой, а не Ваши дурацкие допросы…
Я был так счастлив увидеть обрадованные глаза молодого напарника и прелестное личико улыбавшейся Эммы, что почти простил строгому доктору плохие манеры. Невежливо оттолкнув его с дороги, успел горячо пожать руки вернувшимся с того света друзьям, крикнув напоследок:
-- Поправляйтесь скорее! -- пока смеющиеся «сестрички» выталкивали меня вон…
Парк у больницы хоть и не мог сравниться с нашим, но всё же -- был, и, устроившись на одной из его давно не крашенных, кособоких скамеек, мы с Остином торопливо обменивались новостями. Он слушал мою историю, тревожно потирая могучую шею, высказавшись о происходящем всего один раз, но так, что даже у привычного к подобным фразам младшего следователя загорелись уши. После чего печально вздохнул:
-- Лучше всего Юджину сейчас бросить дело и уехать, боюсь, «эта тварь», -- он ещё раз выразительно пояснил, что думает о нашем враге, -- не оставит парня в покое. Мелене стало лучше, сегодня же отправлю её вместе с детьми к своим родителям. Они уже приехали и готовы позаботиться о них. А тебя, Дасти, не брошу, и не пытайся отговаривать -- я принял решение. Пока не покончим с этой напастью, никто из нас не сможет спать спокойно. Одному в таком деле не справиться…
Кивал в ответ, понимая, что он прав, и всё же, доверяя этому толстопузому добряку, так и не решился рассказать о подозрениях на свой счёт. Слушая о нашем с Юджином невероятном путешествии на «ту сторону», Остин смотрел как-то странно, и, хоть ничего не сказал в ответ, с его круглого лица не сходила ироничная ухмылка…
На вопросы о Мелене напарник сердито ударил кулаком в скамейку, отчего та подозрительно хрустнула и даже, как показалось, немного просела:
-- Она ничего не помнит, или хорошо, как его, делает вид… Моя жена не только очень умная, но и упрямая женщина, Дасти, и, боюсь, если уж она решила молчать, этого не изменить. Поверь -- и упрашивал, и даже умолял -- всё без толку, видимо, этот тип её сильно запугал… Но с Остином Гиббом у него такой номер не пройдёт. Подожди, как его, до вечера -- разберусь со своими и перееду к тебе поближе…
Проводив его до коляски, решил снова наведаться в Архив, где не так давно работал. И хотя все бумаги, так или иначе относившееся к Дарси, были просмотрены, я почему-то надеялся найти новые зацепки -- ведь раньше, расстроенный трагическими событиями, действовал впопыхах и сгоряча. Впрочем, если подумать, и сейчас моё состояние было ничем не лучше…
Однако, покидавший больницу задумчивый Лурк одобрил это решение.
В Архиве бывшего коллегу приняли, не задавая вопросов. Воспользовавшись тем, что надышавшиеся пылью работники «пера и чернила» к полудню покинули свою «каторгу», чтобы пообедать на свежем воздухе, я снова внимательно осмотрел комнату, где всё произошло. И прежде всего -- тот самый шкаф… Это его Дасти Родж, раскачав, толкнул на лучшего друга. От одной мысли об этом сердце затрепыхалось в отчаянии, а на глаза навернулись слёзы…
С трудом заставив себя сосредоточиться, я внимательно осмотрел шкаф, осторожно ощупывая рельефные узоры на его дверцах:
-- Вся верхняя часть наверняка была в крови, и её пришлось отчищать, -- достав лупу, вглядывался в тонкие завитки узора, -- но сделать это не так просто, должны были остаться хотя бы крошечные следы -- а их почему-то нет. На каменном полу тоже всё тщательно вымыто, ни капли в зазорах между плитами -- не припомню, чтобы наш уборщик Дени раньше так старался… А это ещё что?
По краям массивного шкафа кто-то явно пытался заделать большие вмятины или сколы, посадив отвалившиеся куски дерева на клей. И этот «кто-то» -- точно не мастер, потому что работа была выполнена кое-как, неровные стыки попросту закрашены в цвет тёмной древесины. Именно в этом месте громадина упала на ноги Дарси, вряд ли разломившись от удара…
С помощью кинжала отковырнул неровно приклеенный кусок резного дерева, обнаружив за ним достаточно большое углубление, пахнувшее кожей и смазкой для металла. Очевидно, раньше тут был какой-то механизм, и на противоположной стороне тоже…
В растерянности не спеша отошёл назад, стараясь найти то самое место, где стоял Дарси. Мой друг, любивший мастерить из дерева, сам придумывавший хитроумные поделки со скрытыми пружинами и потайными винтами…
-- Боже, Бен… Неужели, это твоя работа? Выходит, ты заранее всё продумал -- секретное устройство, которое должно было сработать при наклоне. Например, пружины, вытолкнувшие стальные упоры -- благодаря чему при падении шкаф не раздробил кости сообразительного изобретателя. Или что-то в этом роде… Только Дарси знает, как это было на самом деле. Вот хитрец, всё точно просчитал… И когда успел?
От волнения я начал ходить по комнате, пытаясь ерошить волосы, которых не было:
-- Выходит, он притворялся? Вряд ли, удар был слишком сильным -- возможно, потерял сознание от боли. Его унесли, как и я, посчитав мёртвым… и кто-то быстро всё подчистил. А дальше? Дохляк Пит сразу бы обнаружил, что Дарси ещё дышит. Значит, Бен погиб по пути в его «апартаменты» или… чёрт подери, до сих пор жив. Похоже, наш «трупорез» всё знал с самого начала, но почему-то скрыл этот факт ото всех. А от Лурка? Неужели и бешеный начальник тоже «в курсе» случившегося, меня же как доверчивого идиота просто водили за нос, разрешив похоронить пустой гроб?
Я с размаха ударил кулаком по столу, около которого стоял, опрокинув чернильницу, и, тяжело дыша, смотрел, как тёмная лужа растекается по чистому листу:
-- Ну держитесь, господа «сыскари», это вам так с рук не сойдёт… И тебе, Бен, придётся многое объяснить…
Уборщика Дени я нашёл в кладовой, где, забравшись с ногами на маленькую лавку, этот дальний родственник начальника Архива уничтожал лепёшку с явно заплесневелым и слишком «ароматным» сыром, миазмы которого уже просочились в коридор. Заткнув нос, решительно постучал в незапертую дверь:
-- Давно не виделись, Дени -- что на этот раз украл?
Не спорю, я был очень зол, и этот толстый увалень просто попался под горячую руку. Однако его реакция на вторжение в собственные владения была необычной -- и без того пугливый воришка, увидев меня, чуть не подавился и, бухнувшись на колени, прокашлял:
-- Только не жалуйтесь дяде, господин сыщик, Дени всё-всё расскажет…
Я вытащил его за пределы мира швабр и метёлок и, прижав к стене, «ласково» пожурил:
-- Внимательно тебя слушаю, свиная морда…
История оказалась интересной -- накануне известного события Дарси сам проинструктировал уборщика, что и в какой последовательности тому следовало делать, пообещав хорошие деньги за выполненную работу и молчание.
