Если бы духи хотели, чтобы он сдох, то не дали бы вернуться ему в лагерь в принципе. Но раз вернулся, то будь любезен выжить, а она просто помогала... духам, не ему.
Собравшиеся тогда вокруг них соплеменники задумались, почесали лбы, посмотрели в ожидании окончательного слова на своего вождя, который эту беспокойную человечку им в племя и привел. Вождь подумал и тоже кивнул, подтверждая, что да, у духов на все свое видение, и раз слабая гын посмела влезть в ход событий, значит, неспроста.
В итоге было принято решение, что "доблестный" гымн свое испытание прошел и даже в честь этого ему дали новое имя – Тыырын, что означало примерно "сила, данная духами". Или возвращенная духами – то ли лично воину, то ли... например, возвращение сильного орка вновь в строй племени. Или... подтекстов и полусмыслов одних и тех же вроде бы фраз в языке орков могло быть много.
Вот с тех пор Тыырын и стал самым близким ей "братом", опекая и подкармливая человечку больше остальных. Раз уж они как-то связаны духами.
В принципе, в племени очень многие были меж собой кровными родственниками. Самые сильные, то есть привилегированные воины были как раз сыновьями вождя, детей которого в принципе было тут больше всего. Человечка же, приведенная в племя вождем еще детенышем – тогда она была подростком лет от силы четырнадцати или даже меньше – автоматически становилась дочерью вождя. Он же потом велел своим многочисленным сыновьям присматривать, то есть охранять человечку от возможных поползновений других самцов, когда та "вошла в пору размножения", то есть стала девушкой.
Тогда, кстати, не только сама Ырын озадачилась, в первую очередь вопросами гигиены в первобытных условиях. Уж как орки были шокированы! Ведь в их глазах она по-прежнему была маленьким слабым детенышем, но вдруг одновременно еще и самочкой, уже способной к зачатию! Причем женские дни случались у человечки гораздо чаще, нежели у орчанок, а нюх у орков очень чуткий. Вот и приходилось Ырын временами отселяться со своей палаткой, которую ей мигом организовали, в сторону от племени, а кто-нибудь из братьев, как и Дрын с Тыырыном, по очереди приглядывал за ней в качестве охраны.
Кстати, именно этот же чуткий нюх помогал оркам не смешивать родственную кровь при выборе пары.
Как поняла Ырын, племена орков были чаще всего именно собранием родственников разной степени, образованное вокруг самого сильного мужчины его же усилиями. Остальных в клан, тех же женщин для размножения, реже "свежую кровь" в виде мужчин для дочерей, не ушедших на сторону, добирали при набегах по соседям или при мирных "брачных" обменах молодежью, которые тоже случались в степи.
Кстати, любой подросший сын теоретически мог бросить вызов своему отцу, чтобы самому возглавить племя. Или уйти с частью соплеменников, чтобы основать собственный новый клан где-нибудь на других землях, если сможет их отвоевать. Если будет достаточно силен, чтобы "вбить" – порой буквально – столь "заманчивую" идею об отделении в головы других воинов. Ведь тогда придется "отжать" у своего племени часть добра, в качестве первоначального имущества. А члены племени, естественно, будут против такого "отпочкования", добровольно не отдадут – ни самих воинов, ни имущество для них.
В общем, орки всегда найдут повод подраться и проверить силу и воинское мастерство друг друга. Других развлечений здесь же нет. Да и философия их расы такова – что только сила и отвага может быть смыслом достойной жизни.
Сейчас огромный кусок подаренного мяса был разделан, детвора натаскала кизяка для костра и большой котел с треногой у Старшей Женщины на время взяли. Вода из реки принесена, в котле уже булькает готовящаяся похлебка. Остатки мяса Ырын с парой ыыны продолжали перерабатывать – часть в листьях они запекут потом в углях, часть высушат для похода. Тыырын в ожидании еды успел заснуть и теперь смачно храпел в стороне.
"Все-таки интересно, почему братец и на этот раз не завел себе постоянную пару?" – думала Ырын, пока ее руки сами привычно порхали над мясом.
Именно с Тыырыном она была теперь связана крепче всего, и любые изменения в его жизни затронут и ее. Если он заведет себе свою женщину, соберет с той общий шатер – то для нее, человечки, это означало, например, резкое уменьшение поставок мяса. Ведь мужчина будет носить добычу в первую очередь в свою семью. Как, например, Дрын – он все тащил вначале своим... двум женщинам и куче детишек, редко когда баловал Ырын гостинцами.
Но это еще ладно, переживет она без частого мяса, подстроится под изменившиеся условия в очередной раз.
А если... Тыырын захочет вообще уйти из племени?! По возрасту и силе он вполне способен... учудить что-то дерзкое.
Неужели он свой клан надумал собрать? Кстати, тогда ему как раз нужна своя женщина. Чего тянет?
В таком случае Ырын не знала, что бы она сделала – осталась здесь, где какая-никакая, но защита и пригляд от вождя, названного отца, или ушла в новый клан с Тыырыном? Хотя бы потому, что новая группа могла пойти ближе к человеческим землям в поисках своего места. Пусть призрачный, но шанс попасть к людям, хотя риски, конечно, тоже очень велики – ведь зарождающийся клан обычно невелик по численности, другие племена, на чьи земли он будет вынужден претендовать, вполне могут их самих перебить. То есть убивают обычно мужчин – если те не нужны для обновления крови или сами не захотят остаться пленниками, женщин победители точно оставляют себе. Но Ырын такой расклад категорически не подойдет.
Так что же ей делать? Отважиться спросить у братца, почему он все еще один и каковы его планы на ближайшее будущее? Нет, пожалуй, даже от него можно схлопотать за такие сложные вопросы, требующие сосредоточения. И уж точно не стоит его будить, пока еда не готова.
Чистя корешки для похлебки, Ырын непроизвольно глянула в сторону навеса, где были ее... мужчины?!
А ведь точно! Получается, что братцы притащили из похода "свежую кровь" – на этот раз человеческую! – именно для нее?! Мол, бери... и развлекайся в этом плане? Не как рабочие руки для своей слабой сестры, а… другие части тела?!
От таких мыслей аж скребок из рук выпал.
Черт!
Как она сразу об этом не подумала!
И нет, спасибо, она не хочет... то есть общения с людьми, ей, конечно, ужасно не хватало все эти годы, но не такое же!
Хотя новое тело, в которое ее переселило при попадании, уже подросло. Сколько ей сейчас лет? Семнадцать? Восемнадцать? Кто знает, документов при ней не было. Но тело точно молодо, достаточно "созрело" и порой изводит своими гормонами. Это в своем мире Ирине было за двадцать, можно сказать, уже "перебесилась", остепенилась... ну, почти. Здесь же она проходила пик гормональной бури заново, с новым телом.
Но... сожительствовать со своими рабами?!
Рожать детей самостоятельно в степи?!
Чтобы потом те выживали в окружении пофигистичных орков, не сдерживающих свои немалые силы при общении?
Нетушки! Не такое будущее она хочет!
Надо все же рано или поздно... конечно, лучше пораньше выдвинуться в сторону человеческих земель. Только вначале выучить местный человеческий язык. А потом... может, заодно и Тыырына с собой позвать, раз он все никак не женится? А что, некоторые молодые орки – наверное, самые отбитые на голову? – уходят в человеческие земли... наемничать! Там зарабатывают не столько боевой опыт, сколько "несметные богатства", с которыми потом возвращаются в родные земли. Ведь здесь новые медные котелки и хорошие металлические ножи – желанная и почти недоступная роскошь, а если еще и боевой топор удастся заполучить – именно кованый, а не каменный. О-о! Это же мечта любого орка!
Так что, да, решено!
Сейчас она быстренько выучит человеческий язык, а затем уговорит кого-нибудь из молодых орков-братцев, лучше, конечно, Тыырына сопроводить ее в земли людей. Не может же она всю свою жизнь, заново ей дарованную, провести среди орков! Они неплохие ребята, но лучше податься к своим однорасникам, ведь рано или поздно ей тоже нужно будет заводить семью, детей.
И то, что именно сейчас в племени оказались люди, у которых можно научиться языку... Да, точно, это духи подали ей знак! Или даже такой вот пинок, чтобы она уже, наконец, шевелилась.
Улыбаясь собственным мыслям, Ырын вновь стала чистить корешки для похлебки. Даже негромко подпевала на радостях. На родном языке, пока совсем его не забыла.
– Ещё одна ночь в степи пустой. Какой отстой! Постой, а можно я с тобой? Стой, можно я с тобой? По-о-остой! – напевала под нос человечка, уже с трудом вспоминая слова песни, заменяя их своими.
Не обращала внимания, как прислушиваются к мелодичному, незнакомому им языку юные орчанки рядом.
Не видела, как смотрит на нее один из "свежей крови" из-под навеса.
Не знала, на самом ли деле духи обратили на нее внимание, управляют ее судьбой. Да и какая разница, если она сама будет строить свою жизнь в новом мире.
Ырын
Наконец-то она приступила к изучению человеческого языка!
Было непросто. Во-первых, смуглый Бабо все еще был слаб и ему нужно было много отдыхать. А мажорчик Рик по прежнему игнорировал ее попытки общения, и чаще всего уходил и блуждал по округе. Ну и ладно – зато меньше будет "облизывать" ее дерзкими взглядами, смущать своим присутствием.
Во-вторых, Бабо очень мало оркских слов знал, поэтому чем дальше, тем сложнее было объясняться. Простые предметы, на которые можно было указать пальцем, например, шкура или костер вскоре закончились. Но как спросить "каково техническое развитие вашего общества?" или что-либо о местной религии? Так же сложно было узнавать глаголы или прилагательные, особенно которые нельзя изобразить напрямую. Например, указав на котелок и получив какое-то новое слово на другом языке, что она узнала – слово "круглый", "пустой", "металлический" или вообще "закопченный"?
Приходилось девушке рисовать палочкой на земле перед пока еще лежащим Бабо целые сценки, изображать жестами, а то и пантомимами, с которых похохатывали вездесущие орчата. Или пыталась выяснить детали длинными фразами из смеси уже выученных человеческих слов и тех орочьих, которые знал мужчина. Ее саму надолго с такими уроками не хватало – вскоре мозги чуть не кипели, и вовсе не из-за беспощадного солнца, а потому, что она уже давно так сильно их не напрягала. Расслабилась в степи.
Хорошо хоть на их занятиях обычно не было загулявшего мажорчика, с лица которого сошли синяки, явив настоящего красавчика. Ырын к собственному негодованию осознала, что постеснялась бы при нем объяснять рожицами эмоции или мини-сценками какие-то действия.
Однако вскоре, уже спустя примерно неделю, когда ей показалось, что некая основа языка у нее уже есть, обратилась к Рику с каким-то простым бытовым вопросом. Но – неожиданно – он ее не понял! И это был не игнор, как раньше, он действительно не понимал, глядя внимательно ей в лицо.
Ырын повторила, немного запинаясь от волнения, но стараясь как можно четче произносить новые слова. Но и это не помогло – парень ее не понимал!
А затем выяснилось следующее – Бабо учил ее своему родному языку, чигиданскому. Он и Рик, как оказалось, жители совершенно разных стран! А мажорчик не снизошел не только до изучения оркского, как уже начал делать более умный Бабо, но даже язык другой человеческой страны, соседней для своей, не соизволил выучить! Ну точно глупец!
Поэтому Ырын захотела узнать географию нового мира – предложила Бабо нарисовать на земле палочкой, пусть даже примерную политическую карту. Но старший мужчина осилил нарисовать только границы своего Чигидана со Степью да очень примерными овалами отметить соседей. Вот тут в кои веки оставшийся с ними Рик снизошел до общения. С явной миной превосходства на лице забрал палочку и поправил карту, рисуя более четкие границы тех стран, что были севернее Чигидана. Нарисовал свой родной Котрон, его соседей – Дарнас, Венор, Осебрутаж, Свиленсию. И вроде дальше было еще полно разных стран, только что комментировал при этом скривившийся Рик, Ырын так и не поняла после перевода Бабо на чигиданский. Например, что означает жест, удлиняющий уши, или какое-то движение около носа? Что там дальше слоны живут? На севере?
Как же сложно было учить чужой язык, если из всех учебных пособий только пальцы для жестов да специально утоптанная земля для рисунков! Никаких не только онлайн-переводчиков, но даже бумажных словарей нет! Как и самой бумаги в степи, поэтому девушке все приходилось тщательно запоминать, надеясь только на собственную память. И периодически повторять и повторять, что затягивало время обучения.
Но надо же, оказывается, мажорчик тоже может быть иногда вполне... человечным – поучаствовал в их уроке. Правда лишь до тех пор, пока не влез в беседу Тыырын, до того дремавший неподалеку. Подошедший братец наклонился и темным ногтем добавил в общую карту новые линии. Так Ырын узнала, что на юге степи "большая вода". Видимо, то ли море, то ли даже океан.
Значит, все-таки нужно уходить на север – там точно есть человеческие земли, да еще в таком разнообразии!
Как же Ырын хотелось узнать всего о местных людях побольше и побыстрее, но чертов языковой барьер! Слов ей катастрофически не хватало!
Однако девушка решила, что ей, пользуясь случаем, нужно и второй доступный сейчас язык выучить – котронский. Только мажорчик Рик отказался с ней заниматься. Ырын так толком и не поняла почему: длинную выразительную речь, которую выдал кривящийся Рик, чигиданец Бабо перевел как-то слишком коротко. И все, что поняла уже из переведенных слов девушка, что вот этот поганец вроде бы какая-то непростая личность в своих землях, вроде как сын некоего вождя, поэтому отказывается.
Еще принцев ей здесь не хватало! Или все же не настолько титулованный ей раб достался? Вроде кроме королей еще какая-то знать бывает.
То, что Рик избалованный "золотой мальчик" Ырын уже и так поняла, но сам факт, что пленник, которого тут кормят, поят, лечат и вообще обхаживают, посмел быть настолько наглыми, ее доконал. Тогда они впервые поругались в открытую с Риком, если это можно было так назвать.
Проще, конечно, было сразу избить наглеца, как поступил бы любой орк, но они же как бы люди. Поэтому девушка думала обойтись словами – как принято в цивилизованном человеческом обществе.
Ырын на смеси оркских и чигиданских слов велела Бабо перевести на котронский, который тот знал, для вконец обнаглевшего Рика, что она тоже не абы кто, что она дочь вождя. Так что они равны. И пусть парень нос не задирает, а делает то, что она ему говорит.
Рик же в ответ через Бабо передал, что он женщину слушать не собирается. Даже не поленился, присел и нарисовал на земле фигурки для подтверждения своих слов, в том числе женскую – с преувеличенными верхними формами и короткой юбкой, скривившись при этом особенно презрительно. Что ему не нравится? Ее короткая юбка? Попробовал бы он в длинной по степи походить, а штаны она так и не научилась шить, да и ткани здесь ручной, то есть очень кропотливой и длительной работы, много на эксперименты или длинные подолы не наберешься.
И верхние формы у нее не такие выдающиеся, как он изобразил.
"Озабоченный придурок!"
Тогда Ырын напомнила ему, хотя изначально не хотела, что они пленники и принадлежат ей.
Собравшиеся тогда вокруг них соплеменники задумались, почесали лбы, посмотрели в ожидании окончательного слова на своего вождя, который эту беспокойную человечку им в племя и привел. Вождь подумал и тоже кивнул, подтверждая, что да, у духов на все свое видение, и раз слабая гын посмела влезть в ход событий, значит, неспроста.
В итоге было принято решение, что "доблестный" гымн свое испытание прошел и даже в честь этого ему дали новое имя – Тыырын, что означало примерно "сила, данная духами". Или возвращенная духами – то ли лично воину, то ли... например, возвращение сильного орка вновь в строй племени. Или... подтекстов и полусмыслов одних и тех же вроде бы фраз в языке орков могло быть много.
Вот с тех пор Тыырын и стал самым близким ей "братом", опекая и подкармливая человечку больше остальных. Раз уж они как-то связаны духами.
В принципе, в племени очень многие были меж собой кровными родственниками. Самые сильные, то есть привилегированные воины были как раз сыновьями вождя, детей которого в принципе было тут больше всего. Человечка же, приведенная в племя вождем еще детенышем – тогда она была подростком лет от силы четырнадцати или даже меньше – автоматически становилась дочерью вождя. Он же потом велел своим многочисленным сыновьям присматривать, то есть охранять человечку от возможных поползновений других самцов, когда та "вошла в пору размножения", то есть стала девушкой.
Тогда, кстати, не только сама Ырын озадачилась, в первую очередь вопросами гигиены в первобытных условиях. Уж как орки были шокированы! Ведь в их глазах она по-прежнему была маленьким слабым детенышем, но вдруг одновременно еще и самочкой, уже способной к зачатию! Причем женские дни случались у человечки гораздо чаще, нежели у орчанок, а нюх у орков очень чуткий. Вот и приходилось Ырын временами отселяться со своей палаткой, которую ей мигом организовали, в сторону от племени, а кто-нибудь из братьев, как и Дрын с Тыырыном, по очереди приглядывал за ней в качестве охраны.
Кстати, именно этот же чуткий нюх помогал оркам не смешивать родственную кровь при выборе пары.
Как поняла Ырын, племена орков были чаще всего именно собранием родственников разной степени, образованное вокруг самого сильного мужчины его же усилиями. Остальных в клан, тех же женщин для размножения, реже "свежую кровь" в виде мужчин для дочерей, не ушедших на сторону, добирали при набегах по соседям или при мирных "брачных" обменах молодежью, которые тоже случались в степи.
Кстати, любой подросший сын теоретически мог бросить вызов своему отцу, чтобы самому возглавить племя. Или уйти с частью соплеменников, чтобы основать собственный новый клан где-нибудь на других землях, если сможет их отвоевать. Если будет достаточно силен, чтобы "вбить" – порой буквально – столь "заманчивую" идею об отделении в головы других воинов. Ведь тогда придется "отжать" у своего племени часть добра, в качестве первоначального имущества. А члены племени, естественно, будут против такого "отпочкования", добровольно не отдадут – ни самих воинов, ни имущество для них.
В общем, орки всегда найдут повод подраться и проверить силу и воинское мастерство друг друга. Других развлечений здесь же нет. Да и философия их расы такова – что только сила и отвага может быть смыслом достойной жизни.
Сейчас огромный кусок подаренного мяса был разделан, детвора натаскала кизяка для костра и большой котел с треногой у Старшей Женщины на время взяли. Вода из реки принесена, в котле уже булькает готовящаяся похлебка. Остатки мяса Ырын с парой ыыны продолжали перерабатывать – часть в листьях они запекут потом в углях, часть высушат для похода. Тыырын в ожидании еды успел заснуть и теперь смачно храпел в стороне.
"Все-таки интересно, почему братец и на этот раз не завел себе постоянную пару?" – думала Ырын, пока ее руки сами привычно порхали над мясом.
Именно с Тыырыном она была теперь связана крепче всего, и любые изменения в его жизни затронут и ее. Если он заведет себе свою женщину, соберет с той общий шатер – то для нее, человечки, это означало, например, резкое уменьшение поставок мяса. Ведь мужчина будет носить добычу в первую очередь в свою семью. Как, например, Дрын – он все тащил вначале своим... двум женщинам и куче детишек, редко когда баловал Ырын гостинцами.
Но это еще ладно, переживет она без частого мяса, подстроится под изменившиеся условия в очередной раз.
А если... Тыырын захочет вообще уйти из племени?! По возрасту и силе он вполне способен... учудить что-то дерзкое.
Неужели он свой клан надумал собрать? Кстати, тогда ему как раз нужна своя женщина. Чего тянет?
В таком случае Ырын не знала, что бы она сделала – осталась здесь, где какая-никакая, но защита и пригляд от вождя, названного отца, или ушла в новый клан с Тыырыном? Хотя бы потому, что новая группа могла пойти ближе к человеческим землям в поисках своего места. Пусть призрачный, но шанс попасть к людям, хотя риски, конечно, тоже очень велики – ведь зарождающийся клан обычно невелик по численности, другие племена, на чьи земли он будет вынужден претендовать, вполне могут их самих перебить. То есть убивают обычно мужчин – если те не нужны для обновления крови или сами не захотят остаться пленниками, женщин победители точно оставляют себе. Но Ырын такой расклад категорически не подойдет.
Так что же ей делать? Отважиться спросить у братца, почему он все еще один и каковы его планы на ближайшее будущее? Нет, пожалуй, даже от него можно схлопотать за такие сложные вопросы, требующие сосредоточения. И уж точно не стоит его будить, пока еда не готова.
Чистя корешки для похлебки, Ырын непроизвольно глянула в сторону навеса, где были ее... мужчины?!
А ведь точно! Получается, что братцы притащили из похода "свежую кровь" – на этот раз человеческую! – именно для нее?! Мол, бери... и развлекайся в этом плане? Не как рабочие руки для своей слабой сестры, а… другие части тела?!
От таких мыслей аж скребок из рук выпал.
Черт!
Как она сразу об этом не подумала!
И нет, спасибо, она не хочет... то есть общения с людьми, ей, конечно, ужасно не хватало все эти годы, но не такое же!
Хотя новое тело, в которое ее переселило при попадании, уже подросло. Сколько ей сейчас лет? Семнадцать? Восемнадцать? Кто знает, документов при ней не было. Но тело точно молодо, достаточно "созрело" и порой изводит своими гормонами. Это в своем мире Ирине было за двадцать, можно сказать, уже "перебесилась", остепенилась... ну, почти. Здесь же она проходила пик гормональной бури заново, с новым телом.
Но... сожительствовать со своими рабами?!
Рожать детей самостоятельно в степи?!
Чтобы потом те выживали в окружении пофигистичных орков, не сдерживающих свои немалые силы при общении?
Нетушки! Не такое будущее она хочет!
Надо все же рано или поздно... конечно, лучше пораньше выдвинуться в сторону человеческих земель. Только вначале выучить местный человеческий язык. А потом... может, заодно и Тыырына с собой позвать, раз он все никак не женится? А что, некоторые молодые орки – наверное, самые отбитые на голову? – уходят в человеческие земли... наемничать! Там зарабатывают не столько боевой опыт, сколько "несметные богатства", с которыми потом возвращаются в родные земли. Ведь здесь новые медные котелки и хорошие металлические ножи – желанная и почти недоступная роскошь, а если еще и боевой топор удастся заполучить – именно кованый, а не каменный. О-о! Это же мечта любого орка!
Так что, да, решено!
Сейчас она быстренько выучит человеческий язык, а затем уговорит кого-нибудь из молодых орков-братцев, лучше, конечно, Тыырына сопроводить ее в земли людей. Не может же она всю свою жизнь, заново ей дарованную, провести среди орков! Они неплохие ребята, но лучше податься к своим однорасникам, ведь рано или поздно ей тоже нужно будет заводить семью, детей.
И то, что именно сейчас в племени оказались люди, у которых можно научиться языку... Да, точно, это духи подали ей знак! Или даже такой вот пинок, чтобы она уже, наконец, шевелилась.
Улыбаясь собственным мыслям, Ырын вновь стала чистить корешки для похлебки. Даже негромко подпевала на радостях. На родном языке, пока совсем его не забыла.
– Ещё одна ночь в степи пустой. Какой отстой! Постой, а можно я с тобой? Стой, можно я с тобой? По-о-остой! – напевала под нос человечка, уже с трудом вспоминая слова песни, заменяя их своими.
Не обращала внимания, как прислушиваются к мелодичному, незнакомому им языку юные орчанки рядом.
Не видела, как смотрит на нее один из "свежей крови" из-под навеса.
Не знала, на самом ли деле духи обратили на нее внимание, управляют ее судьбой. Да и какая разница, если она сама будет строить свою жизнь в новом мире.
Глава 6
Ырын
Наконец-то она приступила к изучению человеческого языка!
Было непросто. Во-первых, смуглый Бабо все еще был слаб и ему нужно было много отдыхать. А мажорчик Рик по прежнему игнорировал ее попытки общения, и чаще всего уходил и блуждал по округе. Ну и ладно – зато меньше будет "облизывать" ее дерзкими взглядами, смущать своим присутствием.
Во-вторых, Бабо очень мало оркских слов знал, поэтому чем дальше, тем сложнее было объясняться. Простые предметы, на которые можно было указать пальцем, например, шкура или костер вскоре закончились. Но как спросить "каково техническое развитие вашего общества?" или что-либо о местной религии? Так же сложно было узнавать глаголы или прилагательные, особенно которые нельзя изобразить напрямую. Например, указав на котелок и получив какое-то новое слово на другом языке, что она узнала – слово "круглый", "пустой", "металлический" или вообще "закопченный"?
Приходилось девушке рисовать палочкой на земле перед пока еще лежащим Бабо целые сценки, изображать жестами, а то и пантомимами, с которых похохатывали вездесущие орчата. Или пыталась выяснить детали длинными фразами из смеси уже выученных человеческих слов и тех орочьих, которые знал мужчина. Ее саму надолго с такими уроками не хватало – вскоре мозги чуть не кипели, и вовсе не из-за беспощадного солнца, а потому, что она уже давно так сильно их не напрягала. Расслабилась в степи.
Хорошо хоть на их занятиях обычно не было загулявшего мажорчика, с лица которого сошли синяки, явив настоящего красавчика. Ырын к собственному негодованию осознала, что постеснялась бы при нем объяснять рожицами эмоции или мини-сценками какие-то действия.
Однако вскоре, уже спустя примерно неделю, когда ей показалось, что некая основа языка у нее уже есть, обратилась к Рику с каким-то простым бытовым вопросом. Но – неожиданно – он ее не понял! И это был не игнор, как раньше, он действительно не понимал, глядя внимательно ей в лицо.
Ырын повторила, немного запинаясь от волнения, но стараясь как можно четче произносить новые слова. Но и это не помогло – парень ее не понимал!
А затем выяснилось следующее – Бабо учил ее своему родному языку, чигиданскому. Он и Рик, как оказалось, жители совершенно разных стран! А мажорчик не снизошел не только до изучения оркского, как уже начал делать более умный Бабо, но даже язык другой человеческой страны, соседней для своей, не соизволил выучить! Ну точно глупец!
Поэтому Ырын захотела узнать географию нового мира – предложила Бабо нарисовать на земле палочкой, пусть даже примерную политическую карту. Но старший мужчина осилил нарисовать только границы своего Чигидана со Степью да очень примерными овалами отметить соседей. Вот тут в кои веки оставшийся с ними Рик снизошел до общения. С явной миной превосходства на лице забрал палочку и поправил карту, рисуя более четкие границы тех стран, что были севернее Чигидана. Нарисовал свой родной Котрон, его соседей – Дарнас, Венор, Осебрутаж, Свиленсию. И вроде дальше было еще полно разных стран, только что комментировал при этом скривившийся Рик, Ырын так и не поняла после перевода Бабо на чигиданский. Например, что означает жест, удлиняющий уши, или какое-то движение около носа? Что там дальше слоны живут? На севере?
Как же сложно было учить чужой язык, если из всех учебных пособий только пальцы для жестов да специально утоптанная земля для рисунков! Никаких не только онлайн-переводчиков, но даже бумажных словарей нет! Как и самой бумаги в степи, поэтому девушке все приходилось тщательно запоминать, надеясь только на собственную память. И периодически повторять и повторять, что затягивало время обучения.
Но надо же, оказывается, мажорчик тоже может быть иногда вполне... человечным – поучаствовал в их уроке. Правда лишь до тех пор, пока не влез в беседу Тыырын, до того дремавший неподалеку. Подошедший братец наклонился и темным ногтем добавил в общую карту новые линии. Так Ырын узнала, что на юге степи "большая вода". Видимо, то ли море, то ли даже океан.
Значит, все-таки нужно уходить на север – там точно есть человеческие земли, да еще в таком разнообразии!
Как же Ырын хотелось узнать всего о местных людях побольше и побыстрее, но чертов языковой барьер! Слов ей катастрофически не хватало!
Однако девушка решила, что ей, пользуясь случаем, нужно и второй доступный сейчас язык выучить – котронский. Только мажорчик Рик отказался с ней заниматься. Ырын так толком и не поняла почему: длинную выразительную речь, которую выдал кривящийся Рик, чигиданец Бабо перевел как-то слишком коротко. И все, что поняла уже из переведенных слов девушка, что вот этот поганец вроде бы какая-то непростая личность в своих землях, вроде как сын некоего вождя, поэтому отказывается.
Еще принцев ей здесь не хватало! Или все же не настолько титулованный ей раб достался? Вроде кроме королей еще какая-то знать бывает.
То, что Рик избалованный "золотой мальчик" Ырын уже и так поняла, но сам факт, что пленник, которого тут кормят, поят, лечат и вообще обхаживают, посмел быть настолько наглыми, ее доконал. Тогда они впервые поругались в открытую с Риком, если это можно было так назвать.
Проще, конечно, было сразу избить наглеца, как поступил бы любой орк, но они же как бы люди. Поэтому девушка думала обойтись словами – как принято в цивилизованном человеческом обществе.
Ырын на смеси оркских и чигиданских слов велела Бабо перевести на котронский, который тот знал, для вконец обнаглевшего Рика, что она тоже не абы кто, что она дочь вождя. Так что они равны. И пусть парень нос не задирает, а делает то, что она ему говорит.
Рик же в ответ через Бабо передал, что он женщину слушать не собирается. Даже не поленился, присел и нарисовал на земле фигурки для подтверждения своих слов, в том числе женскую – с преувеличенными верхними формами и короткой юбкой, скривившись при этом особенно презрительно. Что ему не нравится? Ее короткая юбка? Попробовал бы он в длинной по степи походить, а штаны она так и не научилась шить, да и ткани здесь ручной, то есть очень кропотливой и длительной работы, много на эксперименты или длинные подолы не наберешься.
И верхние формы у нее не такие выдающиеся, как он изобразил.
"Озабоченный придурок!"
Тогда Ырын напомнила ему, хотя изначально не хотела, что они пленники и принадлежат ей.
