***
Не сговариваясь, троица рванула к стене противоположного края, который, слава Лиру, начал проглядывать впереди.
— Да что на тебя нашло, Риц? — не сдержал негодования Том, одновременно на ходу выстреливая из жезла сгусток энергии в богомола, который огромными скачками передвигался по верхушкам скал. Тварь взорвалась и разлетелась на куски прямо в воздухе, обдав их красной пылью и дурнопахнущими брызгами.
Кларина выстрелила в другую сторону и в воздухе сбила монстра, который буквально расплескался кусками плоти и кляксами крови по камням и стенам.
— Извини! — это было все, что она могла сейчас предложить ему. Потому что было не до объяснений и вдавания в подробности.
Огромными прыжками Грета достигла края расщелины и заметалась около нее, как огромная фиолетовая птица. Подниматься они рассчитывали в спокойной обстановке. А сейчас без магии у грифоницы не оставалось шансов выбраться из Разлома.
Но здесь, в отличие от противоположного края, стена имела небольшой уклон. Если бы не десяток богомолов, подбирающихся к ним из-за скал, по ней вполне можно было безопасно подняться.
— Грета, взлетай! — крикнула Риц и выстрелила.
— Крац, крац, крац! — стрекотали скалы со всех сторон.
Серые, коричневатые, почти белые и пятнистые насекомые выползали из-за камней, из расщелин, сверху, снизу, с боков.
— Я не могу здесь летать! — взвыла грифоница, на нервах приседая на задние лапы.
Кларина достала нум и разложила меч одним щелчком, предрекая скорую рукопашную. Артефактное оружие оплело локоть и предплечье, став с рукой одним целым. Магичка почувствовала себя бодрее. Жезл — это хорошо. А любимое оружие, которое она не доставала уже слишком долго, еще лучше.
Богомолы теперь подползали более осторожно. Резко вертели треугольными головами на каждый звук и шевелили множеством челюстей, что-то цокая ими и до противного влажно перебирая во рту. Их передние хватательные лапы с зазубринами легко крошили камни среднего размера.
Насекомые больше не нападали резко в прыжке. Они медленно, но неумолимо приближались сразу с нескольких сторон. Риц поняла, это такая тактика. Еще пару минут, и они окажутся в плотном кольце, из которого не вырваться.
— Грета, пробуй взлететь! — снова крикнула она. — Попробуй.
Одновременно Кларина прыгнула вперед и вбок, увернулась от удара когтем и рубанула, отделив глазастую голову от тела. Сразу задышалось свободнее, а оставшиеся богомолы зашипели, словно змеи.
Клара отпрыгнула обратно и выстрелила из жезла.
— Я не могу! — жалобно проскулила грифоница.
— Ползи вверх и маши крыльями! Помогай себе! — прорычала Риц.
Томми на своем фланге тоже остервенело отбивался. Грета медленно поползла вверх, послушно, будто нашкодивший котенок, расправив крылья.
Жезлы становились легче, магия в них иссякала. Особенно у Флоца, который не помогал себе, как Клара, ударами меча. Скалы вокруг уже были покрыты кусками насекомых, которых не становилось меньше. Они все приползали и приползали со всего Разлома.
— Что дальше, Риц? — в минуту краткой передышки спросил Томми. — Кто следующий?
— Ты! — не раздумывая ответила Кларина. — Лезь наверх с третьим жезлом, потом прикроешь меня.
У нее был нум и почти ни на чем не основанное знание, что смерть ее случится не здесь и не сегодня. К тому же в заварушке с хозяевами Разлома была виновата только она. Ей и разгребать, а там будь что будет.
— Ребята! — сверху жалобно подала голос Грета. — У нас проблема.
Они совсем забыли, что богомолы регулярно выползали из ущелья, чтобы найти пропитание в окрестных пустошах. Они вылезли и теперь подбирались к грифонице, которая взобралась на стену, но взлететь пока была неспособна. Слишком сильным оставалось антимагическое влияние Разлома.
— Черт бы вас всех побрал! — прорычала Кларина, одновременно разрубая одно насекомое на две неравные половинки, а другому — стреляя в голову.
Запахло жареным! Риц судорожно искала решение. Им следовало срочно убрать отсюда свои задницы. Но как это сделать?
— Так может, все же объяснишь, зачем кричала и толкалась? — как-то буднично, обреченно и немного насмешливо спросил Томми, который тоже все прекрасно понимал.
У Кларины навернулись злые слезы. Наверху Грета сбила крыльями с ног богомола и скинула его вниз, впрочем, не причинив существенного вреда.
Внезапно, слово всего остального оказалось недостаточно, скалы вздрогнули и пошли мелкой рябью. Кожи, ушей, глаз коснулась вибрация, а потом будто отовсюду сразу возник низкий гул, похожий на рокот в подземелье переродков. Он шел из-под земли, из трещин и глубоких ям, он заполнял собой весь Разлом, отключал волю и подчинял разум.
В воздухе напротив магиков замелькали серые потоки воздуха. Они все темнели, становясь черными, и скоро стали формировать неясную пока фигуру.
— Это, — глухо ответила Клара и опустила нум.
Глава 7
Слава Лиру, как и в прошлый раз рокот не продлился долго. Но ничего хорошего он предвещать не мог. Фигура перед ними никуда не делась, она быстро обретала очертания и детали, но продолжала висеть в воздухе, как привидение. Присмиревшие богомолы смотрели на нового персонажа как будто с почтением, и у магиков тоже появилась возможность его внимательно рассмотреть.
Высокий, почти весь черный, кроме лица. Оно было серое с черными прожилками вен и сосудов. Графитовые губы, в их уголках вместе с трещинами таилось что-то мерзкое. Сплошь черные, словно уголь глаза. Они смотрели прямо, одновременно в никуда и везде, пока будто не замечая магиков и их лиц, на которых отражались все стадии безнадеги.
Волосы Темного Сеятеля, а это, очевидно, был именно он, словно вороньи крылья метались около головы. Будто на них с разных сторон дул ветер, хотя на дне Разлома, конечно же, никакого ветра не могло и быть. Неведомым образом волосы переходили в такой же мятущийся плащ, будто его владелец принес на своих плечах мрак и холод со дна самых глубоких пещер и ущелий.
Резко похолодало. Солнце померкло, вокруг стало тускло и серо, а на душе — пусто и уныло. Как будто где-то на дне открылась пробка и туда стало затягивать все: силы, мысли, желания и надежду.
Тьма окутывала Сеятеля. Она трансформировалась в подобие строгого черного кафтана, чьи полы не касались земли, а превращались в буруны мрака, на которых темный парил.
Томми сглотнул и быстро огляделся, наверное, желая убедиться, что пути к отступлению точно нет. Для полного счастья, к толпе богомолов им не хватало только могущественного злого волшебника. То, что он был могущественным и злым, сомнений не вызывало. Так же как и то, что догадка Клары насчет его личности оказалась ошибочна. Никакой это был не Уно Змиинез, хотя перстень на указательном пальце был до боли похож на оригинал темного магика из болот.
Грета что-то скулила сверху. Кларина кусала губы, вперившись в Сеятеля взглядом. Тот медленно повернул голову и накрыл ее взглядом, как из бездны. Если раньше он стоял напротив обоих магиков, где-то посередине, то теперь неслышно сместился к ней и навис, будто коршун над полевой мышью. Его черные губы исказила щель гадкой усмешки.
Кларина крепче сжала нум. Ей очень хотелось отступить хоть на шаг, чтобы не быть на самом острие их пикировки взглядами и не ощущать на себе всю тяжесть его присутствия, которая словно накрывала ее могильной плитой.
Первой начинать разговор не хотелось. А разговор определенно должен был состояться, иначе зачем еще он явился? Мог бы и дальше издалека наблюдать, как богомолы рвут их на куски. И все-таки она не выдержала, первой открыв рот:
— И? Что дальше?
Ее голос прозвучал неожиданно звонко. Словно с его помощью она пыталась доказать всему миру, что ей не страшно, что все под контролем. Кларе показалось, она слышала, как что-то разбилось вдалеке, и неясный звон пронесся над Разломом, отражаясь от его каменных клыков.
— Твоя смерть, — нахлынул на нее тьмой Сеятель, которого передернуло, едва она открыла рот. Его голос отдавал гулким эхом и зимней вьюгой, ледяными ветрами, что завывают, скитаясь в бесконечной пустоте. — Твоя смерть считает мгновения до встречи.
Последние слова он произнес ей прямо в лицо. Сеть мелких морщин покрывала его кожу, лицо больше походило на жуткую маску, черные зубы злобно скалились. Клочья черного тумана окружили ее, но будто боялись прикоснуться.
Кларина задыхалась. Силилась сказать что-то безуспешно. Томми бросился на темного, но был отброшен взмахом руки и мрака.
— Что! Ты! Такое!? — раздельно, едва находя в себе силы для каждого слова, крикнула Риц и взмахнула нумом. Впрочем, безрезультатно.
Одновременно нарастал ветер. Он усиливался с каждым слогом, и конец вопроса она прокричала, пересиливая ураган. Он дул с такой силой, что уносил с собой клочья мрака, из которого состоял Сеятель. Кларина сначала смотрела с ужасом, потом с недоверием, затем, как и сам колдун, с несказанным удивлением.
Вскоре темный растаял, унесся, исчез. Ветер сдул не только его, но и всех богомолов, смыв даже их останки со скал. Флоца тоже не было видно, сверху не выглядывала из-за края Разлома Грета. Стояли тишина и покой.
Кларина вдыхала и вдыхала быстро, шумно, резко. Старалась успокоиться, осмотреться, найти своих, понять, что произошло. Она пробежалась туда и обратно, не решаясь углубляться в лабиринт каменных клыков.
Никого.
— Кларина, — тихо, спокойно, звучно понеслось среди скал, и Риц замерла.
Видение! В какой момент оно нахлынуло на нее, заменив реальность, было неясно. Как из него выбраться и вернуться на помощь Томми, который остался один на один с Темным Сеятелем и богомолами, тоже оставалось непонятно.
Клара заметалась, не зная, что делать, куда бежать и как справиться со всем.
— Черт побери! — взвыла она. — Да что тебе надо?
— Кларина.
Снова тихо, немного грустно, немного с упреком. Голос заставил Клару остановиться и прислушаться если не зову, то к своим чувствам.
На душе было очень странно. Сумрачно, немного тоскливо, будто ее звали из-за давно замурованной стены. Оттуда, откуда она перестала надеяться услышать когда-нибудь хоть что-то, и та стена, забытая, заросла пылью воспоминаний и пережитого.
— Кларина, — послышалось третий раз вместе с порывом ветра и белесых частиц, что тот бросил ей в лицо.
Они превратились в поток картинок, видений, которые нещадно бомбардировали разум Клары.
Песочные часы. Кап-кап-кап — бегут, падают золотистые крупинки на дно, срываются с самого верха, где их осталось совсем немного.
Мрачный заросший сад. Дождевая вода бежит по плотным темно-зеленым листьям, холодные мокрые ветви скользят по ее лицу и рукам. Черные капли ползут друг к другу и собираются в неясную оплывшую фигуру.
Башня. Высокая, далекая, темная. Бесконечная серая лестница ведет к той башне и по ней еще предстоит подняться.
Рассвет. Закат. Ночь. Длинная ночь. Рассвет. Закат. Снова ночь, темная, непроглядная.
Черный куб, череда призраков, дневник, старый особняк, зелье в изящном флаконе. Капля крови любимой женщины.
Ее капля крови. Смерть. Ее смерть.
Кларина рухнула на колени, пытаясь сделать вдох. Мышцы свело судорогой, по телу разливались огненные потоки боли, глаза слезились и ничего не видели.
— Риц!
Она почувствовала на себе руки напарника, а под ладонями, на которые опиралась, влажные и скользкие от крови богомолов камни. Она вернулась. С этой мыслью Клара усмехнулась и с чистой совестью потеряла сознание.
***
Посланник доподлинно знал миг, когда магики ступили на землю Разлома. Да, они подгадали время, когда богомолы спали. Он наблюдал за ними, ждал, когда незваные гости ошибутся. Но они были очень осторожны, и пришлось вмешаться, повлияв на разум женщины.
Почему-то ему было приятно обмануть именно ее. Подставить, наказать, выставить на посмешище и сделать виноватой. Он получал от этого изощренное удовольствие. Хотя не представлял, чем она могла досадить ему. Они раньше не встречались.
И потом, когда богомолы оказались разбужены, Посланник впитывал в себя страх магиков и этого крылатого фиолетового недоразумения, которое получилось случайно в результате одного из его экспериментов с тьмой. Как самый жестокий враг, он ловил каждое движение, учился, как они защищаются, как ведут себя в смертельной опасности.
Он чуял их надежду в начале, и как она улетучивается, когда стало понятно, к чему все идет. Богомолы наступали, а магия жезлов заканчивалась. Таяли силы, надежда сменялась отчаянием. Это было одно из самых любимых блюд Посланника. Он любил, когда надежда умирает, ловил эти моменты и коллекционировал. Со Спящими, с императором, с… Да мало ли их случалось на его памяти. Теперь пришла очередь этих незнакомцев, решивших вмешаться в его планы.
Больше умирающей надежды Посланник любил только показываться жертвам своих козней в последний момент. Наслаждаться их беспомощностью, иногда слушать мольбы, ухмыляться и оставаться к ним глухим. Поэтому, когда богомолы были готовы разорвать фиолетового зверя и вплотную подобрались к магикам, он явился на место побоища, чтобы показать, с кем они связались.
Все шло как по маслу до тех пор, пока синеглазая женщина не заговорила. Ее голос оказал на него эффект в тысячу раз более сильный, чем когда они встретились взглядами на темных перекрестьях. Он не сразу осознал это, но его будто ударили, грубо и исподтишка. Его сознание раздвоилось. Первая часть продолжала надвигаться на магичку, желая раздавить ее прямо сейчас. А другая отступала перед неясной волной, что поднималась из глубины души. Сила, скрытая, словно бурей, в ней грохотала огромная мощь, о которой он не подозревал. Она все сметала на пути, неслась, словно ураганный ветер, и, в конце концов, унесла его с собой.
***
Поздним вечером измотанная троица устроилась под прикрытием скал и зарослей колючего кустарника, что находились в половине дня лета на северо-запад от Разлома.
Кларина чувствовала себя так, словно ее нещадно била ногами толпа богомолов. Что ее мозг вынули из черепной коробки, отжали как следует и как попало всунули обратно. Болело все: глаза, было больно даже моргать, волосы на голове, сама голова раскалывалась, а тело ныло и просило пощады.
Ее спутники выглядели, да и чувствовали себя немногим лучше. Грета, завернутая в крылья, словно в одеяло, лежала без сил с закрытыми глазами. Временами она вздрагивала и потихоньку скулила после длинного перелета и после драки на краю Разлома с его тварями.
Томми был очень мрачен. Он сидел, прислонившись спиной и затылком к отвесной скале с прикрытыми глазами. Могло показаться, что он отдыхает, но Риц знала, что напарник на страже.
Чем все закончилось в Разломе, она узнала с его слов. Темного Сеятеля действительно сдул ветер. Следом разбежались и богомолы. Причина им была неизвестна, но и Риц, и Флоц сходились во мнении, что некая реакция запустилась в момент, когда Кларина заговорила. Томми тоже слышал тот звон и видел ветер, которому неоткуда было взяться на дне ущелья. Чье-то волшебство или непонятное явление их спасло, но они так и не поняли, как это работает.
Вызвал ли реакцию голос Клары или ее слова? И если да, то почему ее? И сработает ли это в следующий раз?
После того как насекомые попрятались, Том закинул Клару на плечо и взобрался наверх.
